Work Text:
— Ваше высочество.
Чу Ин опускается на колени и кланяется глубоко, как в залах императорского дворца. Это можно было бы расценить нарушением этикета, но человеку перед ним Чу Ин обязан именем — больше, чем жизнью.
— Встаньте, цин Чу.
Сяо Цзинъюй, принц Ци, приглашает его сесть. Сам наливает гостю чай.
— Цин Чу, я рад видеть, что ваше здоровье пошло на поправку.
Чу Ин вновь кланяется.
— Как и всем остальным, я обязан этим вашему высочеству.
— Вы мне ничем не обязаны. Помочь очистить ваше честное имя — самое меньшее, что я мог сделать. Ваш талант должен быть прославлен в веках, а не оклевётан. Однако я слышал, что вы отказались от должности придворного наставника. Не кланяйтесь, я не оспариваю ваше решение, — Сяо Цзинъюй перехватывает его раньше, чем Чу Ин успевает согнуться. — Но я читал ваш доклад, и мне тревожно слышать, что произошедшее так подкосило вас.
Правда в том, что Чу Ин не может заставить себя остаться. Всё в Цзиньлине ему теперь чужое. У него нет иной цели, кроме как оставить в веках упоминание о себе — чтобы о нём, быть может, через много веков услышал сяо Гуан. К тому же, оставаться во дворце, где сам император назвал его обманщиком, невыносимо.
— Мой лекарь утверждает, что климат в Цзиньлине мне пока вреден. Следуя его совету, я собираюсь отправиться на юг.
Сяо Цзинъюй кивает; в его взгляде нет удивления.
— Я слышал, при дворе Южной Чу служит прославленный мастер вэйци Бай У.
— Я надеюсь сыграть с мастером Баем при случае.
— Путешествия служат вдохновением в разных искусствах; я рассчитываю сыграть с вами, когда вы вернётесь, цин Чу.
— Мне будет не хватать наших партий, ваше высочество, — отвечает Чу Ин. Сяо Цзинъюй улыбается и простирает руку к столу в глубине комнаты:
— Раз так, то, может быть, вы не откажете мне в партии на прощание?
В вэйци Сяо Цзинъюя — спокойное знание себя. Партия чем-то напоминает Чу Ину Бай Цюаня: быть может, Сяо Цзинъюй не прирождённый игрок, но тоже прирождённый наставник.
Когда Чу Ин уже почти стоит на пороге, принц Ци говорит ему с той же спокойной улыбкой:
— Вам следует с вниманием отнестись к рекомендациям лекаря. Не торопитесь возвращаться.
Чу Ин далёк от дел двора, что не касаются его непосредственной службы и вэйци, но это — прямое предупреждение. Чу Ин принимает его как приказ:
— Недостойный благодарит его высочество за заботу.
Он уезжает из столицы, не проходит и месяца, оставив усадьбу и императорские дары, налегке, как простой паломник.
***
Имя Мэй Чансу Чу Ину неизвестно, но его охрана — первоклассные бойцы. У Мэй Чансу цепкий взгляд — и взгляд человека, привыкшего командовать.
Чу Ин ставит на стол первый камень. Мэй Чансу — второй. Уже на пятом ходу Чу Ину становится ясно, что тот не слишком хорош, но этот человек зачем-то хотел его видеть, поэтому Чу Ин ведёт партию дальше. Он расставляет Мэй Чансу ловушки, и тот попадается почти во все. Но главное — Чу Ин узнаёт его игру.
Он смотрит на незнакомое лицо и силится вызвать воспоминания. Чу Ин не уверен, помнит ли он юного Линь Шу; но как-никак он видел и более удивительные вещи.
— Я проиграл, — говорит Мэй Чансу. — Позволите спросить, мастер Чу? Сколько ходов назад вы могли завершить партию?
Чу Ин улыбается.
— С четверть стражи назад, — признаёт он. — Прошу главу Мэя простить моё любопытство: наша партия напомнила мне о бывшем ученике.
— Судя по тому, как легко вы меня обыграли, это был ученик не из лучших, — замечает Мэй Чансу с усмешкой.
— Когда я его учил, я полагал, что он — моя самая большая неудача как наставника, — подтверждает Чу Ин. Его взгляд встречается со взглядом Мэй Чансу. Юный Линь Шу не умел так держать лицо.
— У него был живой ум, — продолжает Чу Ин. — Вэйци просто не были ему интересны, и у него не хватало терпения.
— Иметь в наставниках лучшего игрока Поднебесной — и не воспользоваться этим, — Мэй Чансу качает головой. — Как неосмотрительно с его стороны.
Чу Ин вспоминает Ши Гуана, каким он впервые его встретил.
— Не всем нужны вэйци, — говорит он. — Но в то время я был сам слишком молод. Боюсь, нам обоим не повезло друг с другом.
— Вы давно не были в Великой Лян. Не собираетесь возвращаться?
Переход застаёт Чу Ина врасплох.
— Боюсь, после смерти принца Ци мне нечего там делать, — он выбирает самый простой ответ. Если Мэй Чансу удивлён, что Чу Ин называет государственного преступника по отобранному титулу, он не подаёт виду.
— Вы никогда не хотели восстановить доброе имя принца Ци? — спрашивает Мэй Чансу.
— Я не знаю, что я могу для этого сделать.
— Я — знаю. Но мне нужны люди в столице. Вас запросто примут обратно; и вы слишком влюблены в вэйци, чтобы император вас заподозрил.
Они не говорят о том, что в прошлый раз Чу Ин почти поплатился — за то, что был «слишком влюблён в вэйци». Но выбора у него — об этом Чу Ин тоже не говорит — нет. Надеждой оставить своё имя в истории он обязан принцу Ци, Сяо Цзинъюю. И если план Мэй Чансу потерпит неудачу, его собственное, Чу Ина, имя тоже будет из неё стёрто. Может быть, такова его судьба.
— У меня есть одна ответная просьба, — говорит Чу Ин вслух, — что бы ни случилось в Великой Лян, я должен оставить послание — для потомков.
Мэй Чансу, к счастью, не задаёт лишних вопросов. Только отвечает:
— Я об этом позабочусь.
Чу Ин не удерживается и на прощание всё-таки просит его:
— Берегите себя, глава Мэй. Надеюсь, в нашу следующую встречу вы продержитесь дольше.
В глазах Мэй Чансу мелькает полузабытое выражение, и Чу Ин вдруг чувствует себя ужасно старым.
***
Сяо Цзинъянь был его лучшим учеником при лянском дворе. И до сих пор, с удовлетворением отмечает Чу Ин, остаётся превосходным игроком в вэйци. Он принимает давнего наставника с почтением, поит отменным чаем и выносит подготовленную доску.
Сяо Цзинъяню сейчас — двадцать восемь, столько было ему в тот памятный год, когда Чу Ин потерял всё — в первый раз.
И в отличие от Чу Ина у него не оказалось ни сяо Байлуна, ни сяо Гуана. Никого, кто разделил бы его одиночество.
Они молча ведут партию, и Чу Ин надеется, что на эти две стражи — молчания достаточно.
Сяо Цзинъянь выкладывает два камня, признавая поражение, и кланяется:
— Умения наставника, как всегда, непревзойдённы.
— Ваше высочество совершенствуется с каждым годом, — возражает Чу Ин. — Похожую партию я играл когда-то с его величеством, вашим отцом; сейчас он не сумел бы с вами соперничать.
На лицо Сяо Цзинъяня ложится тень.
— Должно ли сыну думать о том, чтобы превзойти отца?
Он смотрит на доску, как на поле кровавого сражения.
— Сыну не следует повторять ошибок отца, — произносит Чу Ин, — как ученику не следует повторять ошибок учителя.
Сяо Цзинъянь поднимает на него взгляд.
Сяо Байлун и сяо Гуан недостижимо далеки от него, и Чу Ин никогда и ничем не сможет им больше помочь.
Но здесь и сейчас Сяо Цзинъянь — тоже его ученик.
— Если наставник позволит, — спрашивает тот, — могу я попросить разобрать мои ошибки?
В руках слишком пусто без веера, и Чу Ин прячет ладонь в рукав.
— Для начала — где, как вы думаете, вы ошиблись, ваше высочество?