Work Text:
Линь Чэнь сам срезал метку Чансу. Под спёкшейся кровью и спутавшейся шерстью было аккуратно вычерчено: Му Нихуан.
Да и кто бы стал сомневаться? Их брак был всего лишь вопросом времени. Пока не случилось Мэйлин.
Теперь кожа на предплечье Чансу была совершенно чиста, и даже если кто-нибудь бы захотел найти следы метки, искать было нечего.
«Это к лучшему», — сказал Чансу единственный раз, когда они заговорили о метках.
Он не искал новостей о Му Нихуан, не просил Линь Чэня узнать и никогда о ней не заговаривал. В рассказах Чансу о детстве были его родители, и принц Ци, и Сяо Цзинъянь — но как будто не было Му Нихуан.
Иногда Линь Чэнь размышлял сам с собой: возможно ли избавиться от связи душ, избавившись от метки? Древние трактаты расходились во мнении. Спрашивать же Чансу казалось немилосердно.
А теперь — он сам не очень хотел знать ответ.
Чансу лежал в его постели, на животе, подбородком уперевшись в подголовный валик. На голой спине можно было пересчитать все позвонки. Линь Чэнь разгладил ладонями холодные плечи и вмял пальцы. Чансу нарочито зашипел.
— Ты мстишь мне, — прогнусавил он в валик. Линь Чэнь сместил руки ниже по спине и согласился:
— Мщу.
Чансу протяжно вздохнул и отвернулся. Помолчал, пока Линь Чэнь разминал его лопатки. И как только он дошёл до бёдер, начал опять:
— Ты ведь знаешь, что это временно?
— Всё в мире временно.
— Но есть вещи более мимолётные, чем другие. — Чансу приподнялся на локте и оглянулся на него:
— Линь Чэнь. Я благодарен тебе за разделённые дни, но однажды мне придёт срок уйти, а ты — встретишь собственную родственную душу.
— Меня вполне устраивает наше с тобой сосуществование. — Линь Чэнь слегка надавил ладонью ему на загривок. — Ляг, я ещё не закончил.
— Наше с тобой сосуществование…
— Временно. И что? Я доволен своим выбором, а ты разве нет?
Чансу умолк. Ненадолго.
— У тебя есть родственная душа.
— Есть. Но это не значит, что мы встретимся. Тебе с княжной Му очень повезло. Мало кому везёт так же, — добавил Линь Чэнь. Чансу предсказуемо не ответил
Перед глазами Линь Чэня встала его собственная метка, надёжно скрытая от чужих глаз. О метке знал только его отец — и уж конечно Линь Чэнь постарался, чтобы никогда не узнал Чансу.
Ему почти не стоило усилий не коснуться бедра, чтобы проверить повязку.
Он выбрал Чансу. И собирался выбирать его дальше.
***
«Поговори с ним, — попросил Чансу. — Скажи Цзинъяню, что я могу отправиться в поход».
Перед Линь Чэнем стоял Сяо Цзинъянь. Они смотрели друг другу в глаза, не избегая взгляда, как будто один из них не был наследным принцем Великой Лян.
«Приходилось ли Сяо Цзинъяню так же выбирать Линь Шу, раз за разом? — подумалось Линь Чэню. И ответил сам же: — Разве мог человек, которому не повезло быть моей родственной душой, поступить иначе?»
Такого понимания, как с Сяо Цзинъянем сейчас, Линь Чэнь действительно не чувствовал никогда и ни с кем.
— Он не вернётся, — заговорил тот первым. — И всё равно просит отправить его с армией.
И, наверное, только Линь Чэнь, один во всём мире, знал, как ответить Сяо Цзинъяню, чтобы Чансу получил желаемое.
— Он не принадлежит никому из нас — кто мы, чтобы не отпустить его? — произнёс он.
Сяо Цзинъянь отрывисто кивнул и опустил взгляд.
Линь Чэнь свёл ладони кругом и поклонился. Развернулся, не дожидаясь разрешения, но остановился в шаге от двери.
— Наследник Архива Ланъя не может позволить себе принимать в расчёт родственные души. Надеюсь, ваше высочество понимает.
— Разумеется. — Сяо Цзинъянь тоже не назвал его по имени. — Император Великой Лян не может быть связан лишними обязательствами.
Линь Чэнь перешагнул через порог.
Отряд выходил из Цзиньлина завтра утром. В этот город он больше не вернётся.