Work Text:
Зима никак не могла толком начаться. Температура скакала от плюса к минусу, то заливая улицы затяжными седыми дождями, то покрывая дороги тонким льдом.
Тяжелое темное небо давило, а холодный пронзительный ветер, налетающий с моря, выматывал и пронизывал до костей.
Неудивительно, что самочувствие и настроение у многих тоже оставляли желать лучшего, не спасала даже новогодняя иллюминация. Несмотря на радостно мигающие лампочки и каникулы, весь мир казался больным и серым.
В ту ночь тоже шел дождь. Стучал по водоотливам, оставляя на стеклах размытые дорожки. А под утро похолодало, и повалил крупный мокрый снег.
Отопление на ночь не выключили, но в квартире все равно было прохладно. Даже Лапка, изящная маленькая трехцветная кошка, бросив свой уютный войлочный домик, где обычно ночевала, забралась в кровать к хозяевам, устроилась под мышкой у Вэньцина и уснула, пригревшись.
Все шло своим чередом, но в четыре семнадцать утра зазвонил телефон.
Звук был поставлен на минимум, и первой, кто его услышал, была кошка. Раздраженно дернув ушами, она зевнула, потянулась, толкая всеми четырьмя лапками Вэньцина в бок. Тот от прикосновения проснулся сразу, резко сел в кровати, потянув за собой одеяло. Лапка недовольно фыркнула, поежилась и подползла под одеяло к спящему Синьцзе, уткнувшись носом ему в шею.
— Не сейчас, Вэнь… — сонно выдал тот и обнял кошку, прижимая к себе, чему та была только рада.
Телефон никак не унимался. На ощупь найдя его на тумбочке, Вэньцин посмотрел имя, встал, нашарил ногами тапочки и, ответив, ушел на кухню.
Кошка вздохнула, тихо мяукнула и, выбравшись из теплых объятий, засеменила следом — вдруг перепадет что-то вкусное.
Поговорив, Вэньцин не спешил возвращаться в спальню. Поставил чайник, глянул на преданно глядящую на него Лапку и достал из пачки кошачий крекер, положил в миску на горку сухого корма и включил ноутбук.
Чай уже закипал, когда к ним присоединился Синьцзе. Сонный, лохматый, он задумчиво посмотрел на кошку, которая увлеченно гоняла по полу надкушенное печенье, и пошел доставать чашки.
— Разбудил тебя? Прости… — Вэньцин закончил что-то набирать на клавиатуре, откинулся на спинку кухонного дивана и почесал щетинистый подбородок.
— Что-то случилось? — Синьцзе налил чаю и ему, и себе, перенес чашки на стол, сел напротив. Бросив игрушку, к нему на колени тут же запрыгнула Лапка, сунулась носом в чашку, проверяя нет ли там чего вкусного, фыркнула и умиротворенно улеглась спать.
— Мама звонила. Дед в больнице, забрали среди ночи. Что-то с сердцем. Она поехать не может, попросила меня. Бабушке помощь нужна.
— Во сколько поезд?
— Через три часа. Как раз успею собраться, — Вэньцин закрыл ноутбук, отодвинул его и принялся за чай.
— Тебе нужно поесть. Сейчас бутерброды сделаю. И в дорогу тоже, — Синьцзе подхватил кошку на руки и пересадил ее к Вэньцину, та, муркнула и улеглась головой тому на бедро, растекшись шерстяной тушкой по сидушке диванчика, заурчав, когда хозяин принялся чесать ее за ушком.
— Там ехать всего часа четыре.
— Это не повод голодать. К тому же, не думаю, что у твоей бабушки будет время и возможность что-то готовить.
— Она даже с больничной койки встанет, чтобы внука накормить, — пробубнил Вэньцин, глядя на Синьцзе, который, тщательно вымыв руки, достал из холодильника масло со специями, ветчину и яйца и начал готовить ранний завтрак.
Он вообще любил смотреть на Синьцзе, особенно, когда тот был чем-то занят: работал за компьютером, вытирал пыль, готовил, читал книжку, уютно устроившись в кресле. Лучше всего, конечно, было, когда он садился перед сном на кровать, снимая очки и часы. Почему-то именно без очков и часов Синьцзе казался наиболее мягким, уязвимым и доступным.
Вэньцин облизнул пересохшие губы и вздрогнул: задумавшись, он слишком сильно сжал кошачье ухо, и Лапке это, конечно, не понравилось, о чем она и поспешила заявить, чувствительно грызнув хозяйский палец.
А по кухне разносился аппетитный запах яичницы с ветчиной, и только сейчас Вэньцин понял насколько голоден.
Лапка спрыгнула на пол, потянулась и пошла клянчить у Синьцзе вкусненькое.
— Не притворяйся голодной! — строго сказал тот. — У тебя еды полная миска.
Ответом ему было жалобное мяу. Лапка села у его ног, преданно глядя вверх и всем своим видом показывая, насколько бедная кошечка измучена голодом и жестокими хозяевами.
На третьем “мяу” сердце Синьцзе не выдержало, и Лапка получила кусочек ветчины, заглотила его в момент и опять принялась воодушевленно гонять крекер по кухне.
***
Они вышли вместе. Такси еще не было, и Вэньцин с Синьцзе молча стояли под козырьком подъезда. Говорить не хотелось. К тому же, мокрый крупный снег скрадывал все звуки и превращал мир в подобие черно-белого сна, где все люди и машины казались бесшумными тенями. Еще было довольно темно, зимняя ночь неохотно уступает место утру.
Синьцзе подошел к краю небольшой подъездной площадки и протянул ладонь, ловя снежинки. Они таяли почти сразу на теплой коже.
— Не замерзни, — Вэньцин, поправив лямку рюкзака на плече, шагнул ближе, потянулся приобнять, но почти сразу увидел желтую машину, поворачивающую во двор. — Пора, — сказал он, сжал плечо Синьцзе и сразу отпустил. — Как приеду — позвоню, — бросил и сбежал по лестнице, сел в такси и захлопнул за собой дверь.
Синьцзе остался стоять под козырьком, провожая машину взглядом, а когда она скрылась за поворотом, достал смартфон и набрал в QQ:
*Доброй дороги
*Люблю тебя, — одновременно с его сообщением пришло сообщение от Вэньцина.
*И я тебя
Часы показывали шесть тридцать семь и, натянув на голову капюшон и надев на руки перчатки, Синьцзе пошел своей привычной дорогой — гулять. Он и так уже немного задержался, нужно было наверстать время.
С тех пор, как он вышел в отставку, его расписание изменилось, подстраиваясь под новую работу и Вэньцина, неизменной осталась только утренняя прогулка, от которой он не мог и не хотел отказываться. Ежедневно с шести тридцати до семи тридцати он проходил быстрым шагом один и тот же маршрут, после заходил в магазин и к восьми возвращался домой.
Этим утром все шло своим чередом. В магазине он купил молока, хлеб и несколько краснобоких яблок, а еще, не удержавшись, еще одну мягкую мышь для Лапки. На этот раз с колокольчиком внутри.
Дом его встретил жужжанием робота-пылесоса, который как раз заканчивал уборку. Кошки нигде не было видно. Обычно она встречала всех приходящих у двери, всем своим видом спрашивая: “Что ты купил? Где мне?” Но сегодня Лапка даже не выглянула в коридор. Синьцзе разулся, снял куртку, отнес продукты на кухню, достал из пакета мышь, осмотрел со всех сторон и пошел искать кошку по квартире.
Лапка нашлась в спальне, где по случаю ранних сборов не застелили кровать, и она уютно устроилась под одеялом Вэньцина.
— Смотри, что у меня есть, — Синьцзе лег рядом и положил перед кошкой игрушку.
Лапка приоткрыла один глаз, зевнула, потянулась и перевернулась на спинку, явно демонстрируя полное равнодушие. Синьцзе подтолкнул мышь к ней поближе и, не дождавшись реакции, встал. Нужно было сходить в душ и заняться насущными проблемами.
Да, проблемами...
Проблемы начались сразу же, как Синьцзе вышел из ванной. Без очков, вытирая на ходу голову, он не заметил, что кое-кто принес мышь под самую дверь и положил на пути. Наступать на игрушку было то еще удовольствие. Обманчиво мягкая, она оказалась неприятно твердой, еще и звенящей. Синьцзе закусил губу, пережидая боль, сбросил полотенце на плечи и присел, поднимая игрушку.
Лапка выглянула из кухни, неспешно подошла к хозяину, мурлыкнула и потерлась о его руку.
— Я понял, — ответил ей Синьцзе и погладил между ушей. — Больше такого не повторится.
За окном выл ветер, скребясь мокрым колючим снегом о стекло. Синьцзе поставил греться чайник и вытащил баоцзы с овощами, как раз было время его завтрака. Стоило ему сесть, как рядом тут же материализовалась Лапка, сунулась было на стол, но Синьцзе, вздохнув, подхватил ее и опустил на пол. Иногда он пытался воспитывать кошку, но все безрезультатно, потому что отказать в чем-то ее просящему взгляду было почти невозможно, и она этим беззастенчиво пользовалась.
Закончив завтрак в девять, Синьцзе помыл посуду и пошел застилать постель, но здесь кошка взяла свое, свернувшись уютным калачиком между подушками, она сонно посмотрела на хозяина, который буквально на минуточку прилег рядом…
***
Разбудил Синьцзе телефонный звонок. Прежде чем ответить, он глянул на время — почти два часа дня. Звонил Вэньцин, который уже не только добрался до бабушки, но и успел побывать с ней в больнице. Дела у деда были не больно-то хороши да и возраст приличный, поэтому врачи решили оставить его под наблюдением на неделю, а то и больше, если понадобится.
— Тебе привет от бабушки, — закончил свой краткий доклад Вэньцин.
— И ей привет, — улыбнулся Синьцзе. Он все еще лежал, поглаживая кошку, которая уютно устроилась у него на животе, не переставая довольно урчать.
— Не знаю пока когда вернусь. Пару дней точно здесь пробуду.
— Конечно, — ответил Синьцзе. — Бабушке сейчас забота нужна даже больше, чем деду.
— Где я, а где забота, — проворчал Вэньцин.
— У тебя там птицы поют? — Удивленно спросил Синьцзе, уловив в трубке какие-то трели.
— Да. Это свиристели. Зима на дворе, а им хоть бы что. Как завелись с самого утра, так до сих пор и орут.
— Ты на улице? Не мерзнешь?
— Цзе! Ты порою прям как моя бабушка! — Заворчал Вэньцин, помолчал и, понизив голос, спросил: — А что сейчас на тебе?
— Твоя футболка. Мы с Лапкой спали, ты нас разбудил.
— Твою-то… — вырвалось у Вэньцина, но он одернул себя. — Ладно, мне пора. Мы все еще в больнице, дрочить тут будет не очень-то удобно.
— Поешь, пожалуйста, — напомнил Синьцзе, — и бабушку покорми. Вам сейчас нужны силы.
— Хорошо, — покладисто согласился Вэньцин. — До связи.
— До связи.
А через минуту в QQ Синьцзе прилетело:
*Люблю тебя
*Люблю
Ответил он и аккуратно положил смартфон на тумбочку. Лапка опять спала. Или делала вид. Ее не хотелось будить и перекладывать, хотя уже была пора вставать.
Синьцзе пересилил себя, аккуратно положил кошку на свою подушку и встал, почти сразу наступив на новую мышь, которую он после душа выбросил в мусорное ведро.
Ведь выбросил?
Он поднял ее и осмотрел со всех сторон.
Мышь как мышь.
Синьцзе удивленно оглянулся на Лапку, которая уже была под подушкой, и покачал головой.
Порою кошачья душа те еще потемки.
***
В следующий раз Вэньцин позвонил почти в девять вечера. Они только нормально добрались до дома и, пока бабушка отдыхала, он решил сходить в магазин и поговорить с Синьцзе.
— Дед успел уже весь персонал больницы построить. Командир со стажем. Все на цыпочках ходят, кроме главврача, но там почти такой же старый пень.
— Они нашли общий язык?
— Да. Делятся воспоминаниями военного прошлого. И кстати, Цзе, — Вэньцин очень старался, чтобы его голос звучал обыденно и спокойно, — бабушка велела тебе приехать.
— Что? — удивленно переспросил Синьцзе, но почти сразу осознал смысл сказанного и добавил: — Я могу. Завтра. Тем же поездом, что и ты.
— Я встречу тебя, — Вэньцин явно был доволен.
А Синьцзе только открыв страницу заказа билетов, подумал о том, что придется соотносить поездку с планами и расписанием. Но хорошо, что был новый год и работы, которую он собирался сделать на выходных, осталось совсем немного.
Он уже купил билет, когда к нему на колени запрыгнула Лапка и требовательно мяукнула, намекая на то, что ее миска наполовину пуста.
Синьцзе посмотрел на нее, резко втянул воздух и открыл QQ.
Через полчаса выяснилось, что присмотреть за ней будет некому. Друзья и семья разъехались кто куда на отдых, а Цинь Муюнь, единственный, кто остался в Циндао и кому Синьцзе мог бы доверить Лапку, так кашлял, что сразу становилось ясно — ему не до кошки.
— Ну, вот заодно покажем тебя бабушке, — решение пришло само собой. И Синьцзе полез в шкаф за переноской и мягким кошачьим пледиком.
Лапка тут же забралась во внутрь, потопталась, обнюхивая углы, вышла, потянулась и побежала за Синьцзе, который принялся собирать вещи в поездку. И первым, что оказалось в его рюкзаке, была давешняя мышь.
— Никак не могу понять, нравится она тебе или нет, — вздохнул он, вытащил игрушку и положил на тумбочку рядом со смартфоном.
Сборы в дорогу, когда дома кошка, превращаются зачастую в интересную игру. Вещей у Синьцзе было не очень много, да и рюкзак был небольшой, но пока он упаковывал белье, носки, пижаму и дополнительный теплый реглан, ему пришлось три раза достать из него Лапку. Кошка всеми силами рвалась обратно в рюкзак и не успокоилась пока Синьцзе не закрыл его и не отставил в сторону.
Подхватив кошку на руки, он улегся на кровать поверх покрывала и прикрыл глаза.
— Глупая. Ну вот зачем? Поедешь ведь отдельно и с комфортом. И мышь мы твою не забудем.
Лапка муркнула и, потянувшись, лизнула Синьцзе в кончик носа.
— А сейчас пора спать, — строго сказал тот и зевнул.
Часы показывали почти одиннадцать, в QQ светилось сообщение от Вэньцина:
*Доброй ночи
*Добрых снов
Ответил Синьцзе.
***
В поезде Лапка вела себя почти прилично. Скандалов не устраивала, все больше спала в обнимку с мышью, но порою, проснувшись, утыкалась мордочкой в решетку на дверце и жалобно смотрела на Синьцзе, тихо мяукая. Тот не поддавался и кошку выпускать не спешил. От неугомонной котейки можно было ожидать всего чего угодно, в том числе и побега. А ловить ее по всему вагону, Синьцзе явно не улыбалось. Он гладил ее между ушей и чесал подбородок, пока удовлетворенная кошка не засыпала опять. И он тоже дремал. Читать в поездах Синьцзе не мог, его ужасно укачивало.
Так и ехали. Хорошо, что народу было немного. Все, кто хотел, уже давно доехали до родственников и в теплой, домашней атмосфере праздновали новый год.
*Купил утку в кисло-сладком соусе. Бабушка хочет сегодня устроить праздничный ужин и чтобы стол ломился от угощений, — писал Вэньцин.
*Скажи, что не нужно сильно беспокоиться
*Поздно. Она уже колдует над карри
*Ты предупредил, что я не один?
*Сюрприз будет. Хотя это и для меня тоже сюрприз
*Мы договорились, Лапка постарается вести себя прилично
*Знаю я ваше прилично! Ладно, час до прибытия, пошел я на вокзал
*До встречи
*Да, до встречи
Последние полчаса дороги были особенно долгими. Лапка окончательно проснулась, вылизалась, наобщалась с мышью и попыталась устроить кошачий концерт.
— И вот чего бы это я так орал? — строго спросил у нее Синьцзе, и кошка, фыркнув, повернулась к нему пушистой попой.
Хотя почему Лапка начала вредничать было понятно — четыре часа сидения утомили даже Синьцзе.
И первое, что он сделал, когда вышел из вагона, отдал переноску с кошкой Вэньцину и попытался размять спину.
— Ужасно неудобные сидения, — пожаловался он.
— Вечером сделаю тебе массаж, — поудобнее перехватив ручку переноски, сказал Вэньцин, стараясь не слишком откровенно пялиться.
Надо же, прошли всего сутки, а он успел так невероятно соскучиться.
— Мы можем пройтись, до дома недалеко, минут двадцать неспешным шагом. Или…
Но тут голос подала кошка, которая возмущалась, что ее до сих пор не выпустили.
— Думаю, лучше подъедем, — сказал Синьцзе.
Автобус подъезжал к остановке, когда Вэньцину позвонила бабушка.
— Да, мы уже почти на месте, — сказал тот, но было видно, как он напрягся.
— Что-то случилось?
— Звонили из больницы, что-то с дедом не то. Ты не против посидеть дома один?
— Я буду не один.
И кошка, мяукнув, подтвердила его слова.
Бабушка ждала их у входной двери. Собранная, серьезная, с волосами собранными в строгую прическу. Ее усталость выдавали только мешки под глазами и заметно дрожащие руки.
— Рада тебя видеть, дорогой, — она обняла Синьцзе, покосилась на переноску, которую Вэньцин поставил в углу прихожей, улыбнулась и сказала: — Чувствуйте себя как дома. Надеюсь, мы скоро вернемся. Уверена, старому пню просто стало скучно. А-Вэнь, возьми вон ту сумку, собрала ему еды.
— Ты всю больницу собралась накормить, ба?
— Бери! — Она повернулась к гостю, коснулась узкой сухонькой ладонью его щеки и вышла.
— Не скучай, — следом за ней шел Вэньцин и уже перед самым порогом, он приобнял Синьцзе и поцеловал его. Быстро, скорее мазнув губами по губам, но на большее пока не было времени. — Я запру дверь. Если надо будет выйти — ключ на тумбочке, там. Найдешь.
— Найду, — кивнул Синьцзе и остался один с кошкой в новом для него доме.
***
Лапка наотрез отказалась выходить из открытой переноски, забилась в самый дальний угол и блестела оттуда янтарными глазами. Синьцзе не стал ее принуждать, разумно полагая, что когда она захочет, то выйдет сама.
Кошку можно было понять — сложно сразу смириться с тем. что оказался в незнакомом доме среди незнакомых запахов и вещей.
Синьцзе заглянул в первую же комнату. Это оказался довольно уютный зал с видовым окном, выходящим на ухоженный сад, круглый стол на лоджии, четыре кресла, раскладной диван-кровать, огромным телевизором на стене и забитый под завязку книжный шкаф. Здесь вполне можно было расположиться.
Поставив рюкзак у одного из кресел и переодевшись в домашнюю футболку, Синьцзе пошел осматриваться дальше. Туалет и ванна — как раз умыться и привести себя в порядок. Следующей была кухня, где его встретила сидящая перед холодильником Лапка, рядом с ней сиротливо лежала мышь.
— Освоилась уже? — Синьцзе сходил к рюкзаку и принес с собой две миски, упаковку сухого корма и поддон от переноски.
Кошка оживилась, видно, что сильно проголодалась, и сразу сунулась мордочкой в пакет лишь только хозяин его открыл.
— Подожди, дай я тебе насыплю!
Но кошка была непреклонна и явно не желала ждать, возмущенно мяуча и настырно добиваясь своего.
Но человеческий разум победил, и уже совсем скоро Лапка ела из миски, время от времени отрываясь и следя как ей наливают воду и устраивают туалет в поддоне.
Разобравшись с кошачьими потребностями, Синьцзе осмотрелся и заглянул в стоящую у мойки кастрюлю. Там лежали наполовину приготовленные овощи. Картошка, морковка, лук. А в холодильнике лежали кусочки куриного мяса, готовые к жарке.
Карри…
Вэньцин говорил о том, что бабушка хотела его приготовить. Ну, хоть в чем-то Синьцзе сможет помочь! Он еще раз помыл руки и взялся за готовку.
Когда чем-то занят время летит незаметно. Вскоре овощи и поджаренное мясо побулькивали в пряном соусе, а рядышком пыхтела рисоварка. Лапка, которой перепал кусочек курятины, возлежала на подоконнике в обнимку с мышью и грелась на солнышке, на которое, внезапно, расщедрилась погода.
Синьцзе как раз заканчивал с мытьем посуды после готовки, как в замке повернулся ключ, и Вэньцин на весь дом объявил:
— Вот это запах!
Первой ему навстречу сорвалась Лапка. Она спрыгнула с подоконника, добежала до двери, а потом вдруг вернулась, ухватила зубами мышь и только тогда выбежала в коридор, где ее хозяевам было уже не совсем до нее.
Бабушки еще не пришла, и Вэньцин, воспользовавшись этим, обнимал Синьцзе, целуя его и выглаживая ему плечи и спину.
Кошка фыркнул и села, пристально глядя на этих странных существ, которые никак не могла отлипнуть друг от друга. И это тогда, когда рядом была такая чудесная она!
— Как дела в больнице? — Спросил Синьцзе, когда Хань чуть отстранился, пытаясь продышаться.
— В порядке. У деда давление подскочило, вот персонал и забегал. Но уже все хорошо. Он сам нас погнал домой. Ба соседку встретила, общаются сейчас, — Вэньцин облизнулся и, подтолкнув Синьцзе спиной к стене, прижался к нему. — Я соскучился, — хрипло шепнул ему на ухо.
— Я тоже, — ответил тот, забираясь руками под расстегнутую зимнюю куртку. — Но…
— Ага…
Они успели еще раз поцеловаться перед приходом бабушки.
***
Бабушку Лапка одобрила сразу, дала себя погладить и взять на ручки. Льнула к ней, мурлыча, а потом, когда сели ужинать, принесла ей на тарелку мышь.
— Какой невероятный подарок, — рассмеялась бабушка.
— Простите, — Синьцзе тут же заменил тарелку на чистую.
— За что? Это ведь знак доверия.
Кошка согласна мяукнула из-под стола. Она дождалась пока все усядутся и запрыгнула на колени к Вэньцину, попыталась заглянуть к нему в тарелку, но учуяла слишком острое и, фыркнув, ушла на подоконник, где ей постелили мягкий коврик.
— На новый год, — бабушка первой наполнила свою тарелку, — рядом должны быть дорогие и любимые люди, — она посмотрела на внука и сказала: — Наливай! Выпьем за новый год, дети. Я рада, что вы здесь со мной, — с подоконника раздалось возмущенное мяу. — И ты, конечно же! Мне жаль, что повод собраться здесь не самый веселый, но все равно, он дал мне возможность увидеть вас. — она подняла стопочку. — За новый год!
Этот вечер был наполнен теплом и разговорами. Бабушка опять рассказывала о прошлом, шутила и смеялась. Но время неумолимо. Выпив еще немного она сказала, что устала и ушла отдыхать. Кошка, строго посмотрев на хозяев, муркнула что-то из разряда “ведите себя прилично”, и ушла вслед с ней.
— Надо бы убрать со стола, — сказал Синьцзе, но вставать не торопился. Ему было слишком хорошо сидеть рядом с Вэньцином, который нежно приобнимал его и водил носом по щеке.
— Ничего с ней до утра не случится.
— Думаешь?
— Уверен.
Но Синьцзе не мог просто так уйти с кухни. Он успел поставить остатки еды в холодильник и убрать со стола, прежде чем его уволокли в зал, где им постелили на диване.
— Он не скрипит, — уверенно сказал Вэньцин, стягивая с себя футболку.
— Проверял? — усмехнулся Синьцзе.
— А то как же! Иди ко мне, а?
Эта ночь была наполнена нежностью и любовью…
***
А утром, вставая с дивана, первое, что почувствовал Синьцзе, была мышь, на которую он спросонья наступил…