Work Text:
Цинсюаню нравится болеть.
Кости болят, голова — камень, наполненный страданиями, мышцы ощущаются раздробленными и неподъемными, но сны горячие и горькие. Сны счастливые.
Во снах Цинсюань готовит поздний ужин брату, и тишина в углах смирная, пустая, во снах он слышит его резкий голос. Брат сидит в прекрасных одеждах, едва шелестящих от движения, узор диковинный, созданный руками лучших небесных мастериц, и говорит с ним. Цинсюань жадно пьет вино и пьяно лежит на коленях, лепеча что-то о красоте луны, лепестков слив и ряби на воде, как маленький ребенок.
Брат сначала густо краснеет, а потом бледнеет почти до зелёного, когда слышит на очередном пиру историю о жене и муже. Цинсюань хохочет от неловкости и обдувает их лица шквальным ветром. А после она играет ему фривольную мелодию, подхваченную в мире смертных. Брат улыбается, смеётся украдкой, и Цинсюань почитает это за самую ценную награду.
В горячих снах всегда ярко, весело, поют птицы, а брат... Там есть... Брат.
Цинсюань понимает, что морские волны, плещущие в лицо, вовсе не волны. Нет ветра, нет скалы, нет строгого, но заботливого голоса рядом, лишь натекшие из горящих глаз слезы. Хочется выть, драть глотку, подобно зверю, потому что там, в горячем сне, они стояли в сияющем зале под внимательным взором Владыки, одни из многих, довольные, счастливые. Живые.
Но там не было его.
Цинсюань стирает с лица слезы и переворачивается на другой бок. Во снах нет теней, ни одной, нет человека в черном, идущего рядом, нет приключений, нет...
Он любит прекрасные сны, которые дарит ему лихорадка. Но не может в них поверить. Даже сожалеть об этом не может.
Сон меняется, и ласковый океан в руках Ши Уду наливается красным. Кровь течет по его строгому непреклонному лицу, и Цинсюань не может ее стереть, сколько бы ни пытался. Кровь темнеет, густеет, за сотни лет превращается в память о самой себе и черноту. Черные воды молчат, лежат штилем, пластом, они не умеют играть, они не любят тревоги и ветра.
Цинсюань неторопливо взмахивает рукавом, словно веером, и устало улыбается ряби.
Выздоравливать ему нравится всё-таки чуточку больше.