Work Text:
- Охуеть, - потрясенно выдает Старк.
- Не выражайся, - синхронно доносится из разных углов общей гостиной. Один из голосов принадлежит Барнсу, который в норме выражается будь здоров, и никакой кэп ему в том не помеха. Одна беда: тело Барнса нынче занято. Кэпом. Да твою ж мать.
Слышать от Барнса крылатую фразу кэпа, конечно, потрясающе, но наблюдать на физиономии кэпа вечное барнсово выражение «не влезай, убьет» еще круче. А все стрэнджевский недоучка, чтоб ему провалиться куда поглубже. Повадились тут всякие… вылезать посреди города и портить панораму Манхэттена и фасад его башни. А этот, мать его волшебную, взял и поменял Барнса и кэпа телами. Вот так вот, запросто. Решил попрактиковаться в магии на суперсолдатах, во всяком случае, так он заявил на допросе. Мол, никому зла не хотел, просто решил попробовать. Капитана Америку и Зимнего солдата ему в подопытные свинки подавай!
Ну а дальше все предсказуемо: отдачей разносит четыре квартала (хорошо хоть, не убило никого), Халк зеленеет и отсиживается в своем бункере под колыбельную Романофф, маг-придурок – на магическом поводке Стрэнджа дожидается вправления мозгов через задницу, а кэп и Барнс сидят в чужих телах и старательно не смотрят друг на друга. Мстительские, блядь, будни.
Упс. Кажется, последнюю фразу он произнес вслух.
- Не выражайся, - снова напоминают Стрэндж и Барнс. Тьфу ты, кэп. Тьфу, кэп в теле Барнса. Действительно, охуеть.
- Не вижу причин для беспокойства, - Стрэндж меланхолично потягивает чай. – Чары кратковременного действия, эффект продержится несколько дней, потом все вернется обратно.
- Откуда вы знаете? – это Бар… кэп.
- Подобного рода заклинания черпают силу из тела мага-заклинателя, - любезно поясняет Стрэндж. – Сил на это требуется слишком много. Если бы какому-нибудь глупцу захотелось сделать заклинание постоянным, пришлось бы всю энергию тратить только на его поддержание, то есть потерять возможность колдовать в принципе. Кому это надо?
- Гидре? – предполагает Клинт с дивана.
Стрэндж только отмахивается.
- Он не из Гидры, - и бросает взгляд в сторону магической сферы, где в уменьшенном виде сидит горе-чародей.
- Угу, просто дурак, - бормочет Тони. Стрэндж только пожимает плечами.
- Можно выразиться и так.
- Все хорошо, - снова подает голос кэп. – Но что, если само не пройдет? И «несколько дней» - это сколько?
- От трех до недели, - отвечает Стрэндж. – Если через семь дней не пройдет – будьте уверены, я найду способ поменять вас обратно, - еще один недобрый взгляд в сторону сферы. – Но пока лучше этого не делать. Видите ли, ничего в нашем мире не происходит просто так. Возможно, для вашего обмена телами существует какая-то причина.
На лице Барнса – кэпа – застывает задумчивое и встревоженное выражение. Он бросает взгляд в противоположный угол, где сидит его товарищ по несчастью.
До Тони доходит, что за все это время оттуда не донеслось ни звука.
***
Баки молчит.
Старк настоял, чтобы они остались в Башне – на всякий случай, потому что, несмотря на сыворотку, в чужих телах оба оставались слишком уязвимыми. Конечно, Баки уже доводилось управляться со щитом, а Стив еще не успел забыть, с какой стороны заряжается винтовка, но лучше перебдеть. Тем более, что это ненадолго. Поэтому он поблагодарил Тони – за них обоих, потому что Баки явно впал в ступор, и Стив его не винил. После всего, что произошло с его сознанием за последние семьдесят лет, это происшествие должно было стать серьезным ударом – и это когда Баки все еще не восстановился после издевательств в Гидре. Он честно посещал психотерапевта трижды в неделю, стоически терпел многочисленные тесты, молча улыбался, когда Стив в очередной раз спрашивал, все ли в порядке, и продолжал прикрывать ему спину во время операций. А еще Баки много читал, с удовольствием смотрел фильмы и неожиданно полюбил готовить. В общем, Стив только начал радоваться жизни, как сбежавший волшебник все испортил.
Насколько сильно радовался такой жизни сам Баки, Стив начал понимать почти сразу после обмена телами.
Как только адреналиновая горячка немного улеглась, его начала беспокоить тянущая боль в плече.
Стив нахмурился. Он давно отвык от такой нудной, выматывающей боли. Боевые ранения и ушибы болели по-другому, да и сыворотка – прекрасный анальгетик. У Баки, по идее, тоже была сыворотка, исцелялся он с той же скоростью, но боль почему-то не проходила. От горячей воды в душе она ненадолго утихла, но стоило Стиву вытереться и одеться, и плечо разнылось снова. Стив внимательно осмотрел его в зеркало, чувствуя себя виноватым – все же это было тело Баки, а он не слишком любил раздеваться в присутствии посторонних – но не обнаружил ни воспаления, ни гематом. Просто плечо, переходящее в черный с золотистыми прожилками металл. Ныло где-то глубоко внутри – то ли кость, то ли мышцы.
Стив задумался. Стоит ли сказать Баки? С одной стороны, тот никогда не показывал, что ему больно – хотя Стиву тошно представить, каково ему было в рукопашной. С другой, плечо ныло чем дальше, тем сильнее, и вряд ли боль можно было унять лекарствами.
Он дает себе слово, что обязательно займется этим вопросом - Баки не должен жить с постоянной болью – и выходит из ванной.
На кухне Баки раскладывает стейки по тарелкам. Стиву приходится напомнить себе, что это Баки, а не он сам из прошлого, и что ему вполне можно показаться на глаза. Рефлексы тела, в котором он сейчас находится, требуют скрыться, воспринимают человека выше ростом как угрозу. Стив пересиливает и рефлексы и собственные воспоминания – подходит ближе и заставляет себя улыбнуться. Это тоже дается с трудом – улыбается Баки не так уж и часто, мышцы лица словно отвыкли от этого движения.
Баки держится неловко – в теле Стива ему, наверное, так же странно, как и самому Стиву. Они усаживаются за стол в полном молчании, словно не зная, о чем говорить.
Когда от стейков и салата остается только воспоминание, Стив поднимается, собираясь загрузить посудомоечную машину – и тут же опускается обратно. Плечо пронзает острая боль, и он с трудом удерживается от вскрика.
И вот так все время?..
Баки оказывается рядом в ту же секунду. В его глазах сочувствие и вина.
- Очень плохо?..
- Терпимо, - вздыхает Стив. Острая боль понемногу сменяется обычной – уже обычной – ноющей. Баки тяжело вздыхает.
- Пойдем, - и ведет его, как ни странно, не в спальню, а на диван у телевизора.
Этот диван для Баки почти священное место. Сколько раз Стив подшучивал над его любовью расположиться там в какой-нибудь странной позе, обложившись подушками – и вот теперь на собственном опыте постигает тайный смысл этого действа. Баки приносит электрогрелку, приматывает к больному плечу и укладывает его на подушки – одна под шею, другая под лопатку, еще одна под локоть – и Стив действительно чувствует себя лучше.
Баки только виновато вздыхает.
- И часто с тобой так? – тихо спрашивает Стив, когда Баки, в довершение всего, укрывает его пледом. При этом он чувствует себя на свои сто лет, но на сопротивление нет ни сил, ни желания.
- Иногда, - отзывается Баки.
- Баки.
- Прости, - он только вздыхает. – После физических нагрузок.
Что?!
- То есть все время.
- Ну… почти.
- И ты молчал.
Баки не отвечает. И так все понятно.
***
Стив просыпается в холодном поту.
Он не помнит, что ему снилось.
Такого с ним никогда не случалось.
Он пытается дышать ровно и медленно. На пятьдесят втором вдохе к нему приходят воспоминания о разбудивших его ощущениях.
Он не видел образов во сне, но чувствовал, как непроизвольно сжимаются и сокращаются мышцы, как в виски словно входят тонкие сверла. Ему чудились молнии, бьющие прямо в мозг.
На семидесятом вдохе ему в голову приходит осознание, что это не может быть его кошмаром. Его тело никогда раньше такого не испытывало. Выходит… это Баки? И как часто ему такое снится? И чем занимается его хваленый военный психотерапевт?
Стив это обязательно выяснит.
***
Это происходит скорее, чем он ожидал.
За завтраком Баки поднимает на него еще более виноватый взгляд – если такое вообще возможно – и говорит, что сегодня он должен пойти на прием к психотерапевту. То есть вместо него пойти придется Стиву.
- Прости, - снова повторяет он, как будто в том, что с ними случилось, есть хоть капля его вины. – Я понимаю, это слишком…
- Прекрати, - Стив сжимает его плечо правой рукой, смягчает голосом жесткость слов. – Ты ни в чем не виноват, а я постараюсь не делать глупостей. Все будет хорошо, обещаю.
Баки молча кивает, и Стив надеется никогда больше не видеть такого печального выражения на своем собственном лице.
***
Ничего не будет хорошо. Стив понимает это едва не с первой фразы.
Психотерапевт разговаривает с ним как с преступником. Ее тон граничит с оскорбительным, и Стив порой задумывается, осмелилась бы она говорить так же, если бы на его месте сидел Халк. Ему едва удается сдерживаться, чтобы не высказать ей все, что он о ней думает, но он терпит – ради Баки.
Он честно пытается найти оправдания ее поведению – и не находит ни единого. Ей известно, что делали с Баки. Она знает, что он совершал эти преступления не по своей воле. В конце концов, Баки оправдал даже военный суд, так чего ей еще надо?
Но список переходит всяческие границы.
Стив тупо пялится в строчки, написанные приземистым почерком Баки. Четыре имени уже зачеркнуто, на самом верху – имя Тони. Что. Это. Такое.
- Не вижу прогресса, - требовательно говорит психотерапевт, и Стив чувствует, что внутри поднимает голову гнев. – Вам еще предстоит встретиться с многими людьми, рассказать им о совершенных вами преступлениях.
- Не мной, - Стив знает, что не должен ей возражать, но при мысли о том, что Баки постоянно подвергается такому унижению, он готов даже забыть, что женщин бить нельзя. – Зимним Солдатом.
- Зимний Солдат – часть вас, - за ровным тоном психотерапевта Стиву отчетливо слышится самодовольство. – Вы должны принять его и отпустить. Но для этого вы должны встретиться с родными своих жертв и…
Дальше Стив не слушает. На него тяжелой волной ужаса накатывает осознание того, через что пришлось пройти Баки. Ему известно, что Баки просил прощения у Тони – за родителей, за раскол, за драку в бункере – но остальные… Как он раз за разом шел и каялся в чужих грехах. И не обмолвился ни словом.
Стив с трудом досиживает до конца приема, вцепившись в злополучный блокнот. Он обещает себе сжечь его при первой же возможности.
***
Когда он возвращается, Баки нет в Башне. На сообщение он отвечает лаконичным «вышел прогуляться», и Стив, успокоенный тем, что с другом все в порядке, начинает обдумывать план по возвращению Баки к нормальной жизни. За этим занятием он сам не замечает, как засыпает.
Пробуждение оказывается еще менее приятным, чем прошлой ночью.
В первую минуту он просто корчится в фантомной агонии, не понимая, что с ним происходит. Каждая клетка тела умоляет о том, чтобы это, наконец, закончилось. Ему кажется, что его одновременно избивают ногами, ломают кости и режут на части. Он удерживает крик только чудом, снова принимается за медленные, ритмичные вдохи – и постепенно боль утихает, оставляя только обычное тупое нытье в травмированном плече.
С этим надо что-то делать.
Стив выжидает с полчаса, пытаясь прийти в себя. На часах восемь вечера, судя по всему, Баки еще не вернулся. И пусть это с его стороны нарушение приватности, но Стив решает рискнуть и спускается в медицинский блок.
Там он испытывает третье за день потрясение.
Выясняется, что принцип крепления бионики к живому плечу поистине варварский. Что полностью функциональный протез причиняет боль из-за топорно выполненных деталей, которые приводят к микроразрыву тканей при любом движении. Сыворотка их, разумеется, заживляет, но это повторяется снова и снова, стоит Баки пошевелить рукой. Стива начинает тошнить.
Получается, идиллия была только у него. Все это время Баки страдал от боли, ночных кошмаров и чувства вины. А он, чертов капитан Америка, ничего не замечал. И дальше бы не замечал, если бы в Нью-Йорке не приспичило порезвиться подопечному Стрэнджа.
Вопреки всему Стив ему очень благодарен.
***
Баки возвращается к полуночи и вид у него опустошенный. Стив, не говоря ни слова, выставляет перед ним тарелку с лазаньей, и Баки чуть улыбается. Его всегда радуют мелкие проявления заботы со стороны Стива, правда, он еще не знает, что сегодня – не тот случай.
- Хорошо прогулялся? – неловко начинает Стив.
Баки почему-то краснеет.
- Эээ… да.
Стиву это не нравится.
- Что случилось?
Баки успокаивающе вскидывает руки.
- Все нормально, - он краснеет еще сильнее. – Просто… я к такому не привык.
Кажется, Стив начинает догадываться, в чем дело.
- Сколько автографов ты дал?
- Эээ… кажется, штук двадцать, - признается Баки. – И со мной сфотографировались еще примерно столько же раз. Как ты вообще по улицам ходишь?
Стив ухмыляется.
- Что стало с твоими навыками маскировки?
Баки неопределенно пожимает плечами.
- В твоем теле они работают плохо. Сложно, знаешь ли, замаскировать символ нации.
Стив приподнимает брови:
- Да ну? Прятать на себе восемь ножей, два пистолета и шокер, не говоря уже про твою руку, было проще?
При упоминании руки Баки чуть вздрагивает, и взгляд, как по щелчку, наполняется виной. Да что ж такое.
- Сильно болит? – тихо спрашивает он.
- Терпимо, - Стив чуть прикусывает губу. Это будет тяжелый разговор. – Когда ты собирался мне рассказать?
Баки опускает глаза. Другого ответа Стиву не требуется.
- Почему, Бак? Тебе же все время больно!
Баки молчит, глядя в столешницу и опустив плечи. Стиву становится стыдно.
Он пересаживается ближе к нему и осторожно обнимает за плечи правой рукой. Баки тихо вздыхает.
- Все равно ведь не успокоишься, да?
- Пожалуйста, - мягко просит Стив. Ему нужно знать. Он должен помочь Баки.
- Не хочу снова к врачам, - голос Баки звучит тихо и потерянно. – Тесты, приборы, маски… перчатки эти… Они меня чуть наизнанку не вывернули во время проверок, я еле держался, чудом никого не покалечил… Не могу больше, Стив. Лучше так.
- Тебе никто не причинит вреда… - начинает Стив, но Баки только тихо качает головой.
- Откуда тебе знать, - Стив понимает, что сейчас перед его глазам проносится прошлое. – Любой может оказаться тайным членом Гидры. Или человеком, у которого я убил…
Стив крепче обнимает его.
- Не надо. Ты никого не убивал.
Баки качает головой.
- Это было мое тело, Стив. Мои руки. Что бы ты ни говорил, этого не изменишь.
Стив – Капитан Америка. Капитану Америка не пристало желать смерти добропорядочным гражданам США, но психотерапевту Баки он определенно желает чего-то очень нехорошего.
- Тебе ведь не становится легче после этих сеансов, да? – внезапно охрипшим голосом спрашивает он. – Я видел… Почему не помогает? Ты ей об этом говорил?
- Она не спрашивала, - тихо отзывается Баки. Что-то в его голосе заставляет Стива устыдиться происходящего; в душу закрадываются сомнения – имеет ли он право заставлять Баки обнажать перед ним душу после того, как он уже сделал это сотни раз перед сотнями людей? Многие из них мертвы, но случившегося не изменишь, а Баки все так же плохо. Он, по крайней мере, не желает ему плохого.
- Как так?
- Вот так, - Баки чуть пожимает плечами. – Она в основном говорит. Что мне нужно… избавиться от чувства вины и…
- Я видел список, - прерывает его Стив. – Ты что, действительно ходил к этим людям?
Баки стискивает руки – его, Стива, руки – и вилка ломается пополам. Он замолкает, и Стив понимает, что дальше спрашивать бесполезно.
Какое-то время они сидят в молчании, и Стив позволяет себе гладить Баки по плечам и спине. Это странно, потому что плечи и спина его собственные, но Баки все чувствует, и Баки не возражает.
Стив нарушает молчание первым.
- Я хочу тебя попросить кое-о-чем.
- Конечно, - отзывается Баки. В его готовности Стиву снова чудится отголосок вечной, непроходящей вины.
- Ты… не любишь врачей, так ведь?
- Не люблю – это мягко сказано, - тихо усмехается Баки, и Стив видит в этом добрый знак. – Опять будешь уговаривать вылечить плечо?
- Не совсем, - Стив уже заручился поддержкой Тони, но не спросить разрешения у Баки будет невежливо. Слишком долго с ним делали, что хотели, не спрашивая разрешения. – Я тут подумал… я ведь не боюсь. Мы с Тони поговорили… в общем, все дело в твоем протезе. Я.. позволь мне сделать это вместо тебя. Пока я в твоем теле. Тебе так будет легче, и…
Баки резко втягивает носом воздух, и Стив торопится, прежде чем он решительно откажется.
- Все очень быстро заживет, - он пытается поймать взгляд Баки. – К тому моменту, как ты вернешься в свое тело, останется только небольшой дискомфорт. Все уже готово, осталось только…
- Спасибо, - тихо говорит Баки.
Стив смотрит на него, затаив дыхание.
- Ты… согласен?
- Вы с Тони очень много для меня делаете, - Баки по-прежнему смотрит в стол. – Я такого…
- Если ты сейчас скажешь, что такого не заслуживаешь, я тебя тресну, - обещает Стив, сглотнув колючий комок в горле. – После всего, что с тобой случилось…
- После всего, что со мной случилось, я заслуживаю смертной казни, - прерывает его Баки. – А вместо этого у меня теперь есть моя память и ты. Меня взяли в команду Мстителей. Тони простил меня. Я живу с тобой в одном доме, у меня есть настоящая кровать вместо криокапсулы, и мне не нужно думать о том, когда мне в следующий раз позволят поесть. Это намного больше, чем я мог бы мечтать, и я за это благодарен. А все, о чем ты говоришь… должно же быть хоть какое-то искупление, Стив. Понимаешь?
Стив не понимает и не хочет понимать. Он крепко обнимает Баки, наплевав на боль, которую движение причиняет левому плечу, и яростно обещает самому себе, что это изменится. Прямо с завтрашнего дня.
***
Ночью ему снится еще один кошмар.
Стив по-прежнему ничего не видит, но ему и не нужно. Он все чувствует.
Его колотит от фантомного ощущения вторжения в тело, от ужаса и беспомощности, которых он никогда не испытывал – но которые помнит Баки, тело Баки, его нервы и мышечная память.
В этот раз бесшумно не получается, и Баки, разбуженный его криком, врывается в спальню. Где-то на задворках сознания Стив отмечает, что тело Баки при виде тела Стива рефлекторно расслабляется – а Баки тем временем забирается к нему на кровать, обнимает и успокаивающе шепчет что-то на ухо. До Стива доходит: это то, чего не хватало телу Баки. Объятий Стива, чтобы успокоиться после кошмаров.
Раньше Стив не знал, о кошмарах Баки. Теперь знает слишком многое.
***
С утра он звонит Тони, Сэму и Наташе. Они собираются в мастерской Тони, и Стив излагает им свой план.
Его принимают единогласно.
***
- Ну вот и все, - голос Тони доносится откуда-то издалека. – Признавайся, кэп, было больно?
После наркоза губы кажутся опухшими и неповоротливыми, поэтому Стив качает головой. Это тоже получается с трудом. Чем бы врачи его ни накачали, подействовало оно убойно – Стив ничего не почувствовал, хотя был готов к любой адской боли. Оно того стоило.
- Знаю-знаю, соскучился по Барнсу, - почти правильно истолковывает его молчание Тони. – Пошел на сеанс психотерапии, - он позволяет себе коварную ухмылку. – С Наташей.
Стив не испытывает ни капли сочувствия. Что ни сделает Наташа, это будет совершенно заслуженно.
***
К тому времени, как Стив отходит от наркоза, Баки возвращается в башню вместе с Сэмом. По дороге они оживленно беседуют, и, несмотря на беспокойство Баки и несколько десятков вопросов о самочувствии, Стив видит его расправленные плечи и прояснившийся взгляд.
А к ужину, накрытому в общей гостиной, появляется Наташа с плотоядной ухмылкой. В одной руке у нее папка, которую она передает Баки, наказав не открывать за ужином. В другой – Тот Самый Блокнот.
При его виде Баки вздрагивает, а Наташа, не поведя бровью, достает зажигалку.
Блокнот помещается на металлический поднос в центре стола, и Наташа передает зажигалку Баки. Он неуверенно обводит взглядом комнату.
- Давай, уже, Барнс, - Тони полон энтузиазма, и Стив полностью его разделяет. – Поджигай!
Поджигание блокнота сопровождается общими аплодисментами, шутками и ясной улыбкой Баки.
***
Утром Стив просыпается от полузабытого ощущения теплого тела рядом.
- Привет, - тихо улыбается Баки с другой стороны кровати. – Ты проспал пробежку.
У него в руках папка, которую вчера передала Наташа. Стив знает, что там, пусть и в общих чертах – в конце концов, он лично просил Коулсона передать эту папку Наташе, а Наташу – отдать ее Баки, но Баки истолковывает его взгляд по-своему.
- Это досье… на моих кураторов, - чуть помедлив, признается он. – Их больше нет. Все умерли.
- Это… это же хорошо, да, Бак?.. – Стив понятия не имеет, как правильно реагировать.
Но Баки кивает, и Стив внутренне расслабляется.
- Сэма назначили моим официальным психотерапевтом, - продолжает Баки. – Прежняя внезапно заявила, что у меня почти все в порядке и интенсивная терапия больше не нужна, представляешь?
Конечно, Стив представляет. И Фьюри, которого он заставил надавить на нужных людей, представляет тоже. Баки… ну наверное подозревает. Но ничего не докажет.
Стив улыбается своим мыслям.
- Он крут, правда. Долго мне объяснял, что Зимний – не часть меня, а часть моих кураторов, которые мной командовали, - продолжает Баки. - Что я принадлежу сам себе и мне… мне это нравится, Стив. Знать, что у меня это не отняли. Меня.
- Значит… у нас все будет хорошо, Бак?..
Вместо ответа Баки снова улыбается и легко поднимает вверх левую руку.
- Видишь? Совсем не болит.
И Стиву этого вполне достаточно.