Work Text:
Когда Ана говорит Эдди, что у нее положительный тест на COVID-19, в ее голосе сквозит неуверенность и чувство вины. Эдди на девятнадцатом часу суточной смены, и смысл ее слов до него доходит с опозданием, поэтому — и только поэтому — его первая реплика после этой новости звучит так:
— Надеюсь, ты пройдешь через это без осложнений. — И только потом до него доходит, что положительный тест означает для него самого, и он спрашивает то, что должен был с самого начала: — Постой, Ана, когда ты сдала этот тест?
— Позавчера, Эдмундо, — отвечает она, и в ее голосе еще больше вины, когда она уточняет: — Утром.
Позавчера утром — это утром после того, как Ана провела вечер в доме у Диазов вместе с Эдди и Крисом. Позавчера утром — это утром в день их с Эдди спонтанного свидания, когда Баку пришлось снова побыть нянькой (не то чтобы он был против). Позавчера утром — это еще примерно восемь контактов только со стороны Эдди.
— Прости меня, — извиняется Ана, пока Эдди потерянно молчит в трубку. В его голове проносится тысяча и один плохой сценарий, включающий в себя Криса в больнице, абуэлу на ИВЛ и еще более страшные вещи, о которых он не хотел бы думать ни сейчас, ни когда ещё. Ана между тем добавляет: — Я... Мне показалось, что что-то не так накануне вечером, но я подумала, что просто устала...
— Ты не должна была приходить в мой дом, если была не в порядке, — роняет Эдди и поспешно исправляет сам себя: — Не то чтобы ты... черт. Ана, ты же знаешь, Крис...
— Знаю, Эдмундо, и мне действительно жаль.
И Эдди верит, что ей жаль, правда верит. Вот только это не отменяет того факта, что под угрозой оказалась самое важное, вся его жизнь — Крис. И все это именно в тот момент, когда Эдди решил двигаться дальше и снова ходить на свидания.
На секунду Эдди думает, что именно это Бак и имел в виду, когда спрашивал: действительно ли он уверен, что встречаться с бывшей учительницей Криса — хорошая идея?
А потом до Эдди доходит, что Бак тоже мог заразиться, и... ну, это просто слишком. Эдди и так растерян и испуган до черта. Так что он сбрасывает звонок и несколько мгновений пусто смотрит на потухший экран.
— Хэй, все в порядке? — конечно же, это Бак. Он падает рядом с Эдди на диван — так близко, как и всегда, задевая коленом его колено. У Бака на лице встревоженное выражение и легкая улыбка, и именно это заставляет Эдди выйти из прострации.
И он не находит ничего лучше, чем отодвинуться от Бака одним резким движением. Бак хмурится, и Эдди говорит:
— Ана... У нее положительный тест.
Улыбка исчезает с лица Бака мгновенно.
— Крис? — спрашивает он с таким волнением в голосе, что Эдди почти больно.
— Он был в порядке, но... — Эдди не нужно объяснять, потому что Бак понимает его без слов.
— Тебе нужно к нему, — говорит Бак и бросает взгляд в сторону Бобби, который с улыбкой смотрит в телефон Чимни. Чимни сияет, и гадать не нужно, что именно он показывает Бобби, — малышку Джи-Юн, которой всего пара недель.
— Бобби меня убьет, — замечает Эдди и даже не удивляется, когда Бак предлагает:
— Хочешь, я поговорю с ним и все объясню?
— Нет, — качает головой Эдди и с тяжелым сердцем поднимается. — Я просто... боюсь, что из-за меня вы все могли заразиться. И Крис, он...
— Он должен быть в порядке, Эдс, — уверяет его Бак, и Эдди не знает, чем заслужил такого лучшего друга.
Бобби даже не зол, Бобби встревожен и разочарован, и это в сто раз хуже, чем если бы тот пришел в ярость. Бобби смотрит на Эдди тяжелым взглядом, который тот читает не иначе как «ты подвел команду, Диаз» даже с расстояния в полтора антиковидных метра.
— Ты уже сдал тест? — спрашивает его Бобби, и Эдди качает головой, чувствуя себя нашкодившим пятилеткой.
— Я только что узнал.
— В таком случае ты свободен с этого момента до того, как принесешь отрицательный результат, — говорит Бобби и смотрит с тревогой на Чимни, Хен и Бака. — Мы все свободны, я вызову команду на замену. И, Диаз, я очень надеюсь, что твоя безрассудная личная жизнь не отправит никого из нас в больницу.
— Это ты сказал мне, что пора двигаться дальше, — спорит Эдди и получает в ответ такой взгляд, который, наверное, мог бы убивать.
— Я не совсем это имел в виду, — замечает Бобби, но прежде чем Эдди успевает что-то сказать, хлопает в ладони, призывая всех к вниманию, и объявляет: — У нас в команде есть контакт с ковид-положительным пациентом.
И Эдди готов сквозь землю провалиться, когда на него смотрит буквально вся команда сто восемнадцатой.
***
Тест Криса — отрицательный, к великому облегчению Эдди, — приходит вечером на следующий день. Следом результаты получает он сам, и его тест тоже отрицательный. Он тут же шлет фото своих результатов в групповой чат сто восемнадцатой и звонит Баку, чтобы сообщить: Крис не заболел.
Голос Бака звучит странно, приветствуя Эдди, но он игнорирует укол тревоги слева под ребрами.
— Подумал, ты захочешь услышать лично: Крис в порядке, у него отрицательный тест, — говорит Эдди и улыбается, когда Бак отвечает:
— Лучшая новость, Эдс! Передай Супермену, что я рад.
— Сам скажешь, когда придешь вечером. Крис соскучился. А раз мы оба отрицательные, то и ты...
Бак обрывает его нервным смешком:
— Кстати, об этом. Я не приду, Эдди, я... мой тест положительный.
— Что? — выдыхает Эдди, чуть не роняя телефон. Краем глаза он замечает, как Крис отрывается от рисования (это открытка; конечно, для Бака) и прислушивается.
— Кажется, вселенная не оставляет попыток меня убить, — смеется Бак, но в его смехе нет ничего веселого. — Потому что если меня не доконает ковид, я сойду с ума от двух недель в изоляции с Альбертом.
— Как это вообще возможно? — бессмысленно интересуется Эдди, и Крис не выдерживает:
— Что-то с Баком, пап? Он не придёт сегодня? — он выглядит огорченным, и Эдди тошно от одной мысли сказать ему правду.
— Это Крис там? Можешь дать ему трубку? — спрашивает Бак с теплотой в голосе.
И Эдди чувствует себя еще паршивее. Потому что иногда ему кажется: Бак понимает Криса куда лучше него. И глядя на то, с каким беспокойством Крис допрашивает Бака о его состоянии, как будто у него есть чек-лист, Эдди думает, как же сильно он виноват в том, что его сын не увидит Бака как минимум пару недель.
Вот только мысль о том, какие последствия может принести коронавирус Баку — тому самому Баку, который, черт возьми, кашлял кровью два года назад, — звучит в голове Эдди даже громче чувства вины перед Крисом. И это пугает до дрожи.
— Знаю, Крис тебя уже спросил, но как ты? — спрашивает Эдди, когда возвращает телефон себе.
— В порядке, честно, — уверяет Бак. — Я больше напуган, что мог заразить Мэдди или Чима.
***
У Криса, оказывается, и вправду есть чек-лист. В нем десять пунктов, и большинство из них — вроде «лихорадка, от одного до десяти» и «потеря обоняния» — из стандартного перечня симптомов COVID-19, которые вывешены буквально в каждом общественном месте вместе с требованием носить маску. Но некоторые Крис добавил от себя, и когда Эдди читает десятый пункт «Одиночество и скука, от одного до десяти», то думает, что ребенок возраста Криса не должен думать о таких вещах как «одиночество». Он думает, что в этом — знакомстве Криса с понятием одиночества — есть его вина. И это причиняет боль, которая сразу же напоминает, что не так давно Крис сбежал из дома, решив, что не может поговорить о своих чувствах с ним, своим отцом.
Крис педантично опрашивает Бака по своему чек-листу утром на следующий день, пока Эдди собирается на работу. Крис записывает все ответы Бака в блокнот, обещает позвонить ему вечером, и Эдди успевает перехватить телефон, чтобы убедиться:
— Ты точно в порядке?
Бак в ответ смеется:
— Я отвечаю на этот вопрос уже пятый раз за утро. Я в норме. Заставил Альберта заказать нам продукты и удалить Тиндер хотя бы на две недели.
— Жестоко, — замечает Эдди. — Если что-то будет нужно...
— Знаю, я всегда могу позвонить тебе. — Голос Бака звучит тепло и нарочито раздраженно, и Эдди по его тону понимает, что Бак улыбается.
— Помни об этом, — просит Эдди, прежде чем завершить звонок.
Сто восемнадцатая встречает Эдди непривычно напряженной атмосферой. Эдди ловит на себе укоризненные взгляды Чимни, задумчивые и какие-то огорченные Хен, но хуже всего — Бобби. Бобби ведет себя отстраненно, и это настолько непривычно, что Эдди против воли задумывается, каково было Баку после иска. Они все вели себя как мудаки по отношению к нему, и Эдди только сейчас понимает, что это, должно быть, было очень больно и тяжело — особенно учитывая все обстоятельства.
— Может, вы уже выскажетесь? — предлагает Эдди в середине смены, когда у них выдается перерыв, и вся команда собирается наверху, чтобы перекусить. Эдди далеко не такой терпеливый, как Бак, так что он едва ли выдержит все это молчаливое напряжение еще хоть сколько-нибудь. Чимни переглядывается с Хен, и они оба будто не знают, с чего начать: Чимни обхватывает руками кружку с кофе покрепче и опускает взгляд в стол, а Хен обводит кончиками пальцев край столешницы. Эдди ловит себя на том, что нервничает, постукивая ногой по полу, и пытается убить себя, что волноваться не о чем.
— Мы переживаем за Бака, — говорит в итоге Чимни. — Из всех нас он самый уязвимый, Эдди.
Чимни не говорит: «И его болезнь — твоя вина», но ему и не нужно. Эдди видит, что об этом думает каждый в сто восемнадцатой. Да он сам так думает, черт возьми. Даже Крис, кажется, придерживается такого же мнения, хоть и не сказал пока ни слова. Но Эдди не слепой, он умеет читать некоторые знаки в поведении людей.
— Я просто не понимаю, как это могло произойти, — объявляет Бобби, устраиваясь за столом напротив Эдди. Бобби смотрит прямо на него, вынуждая признать:
— Я познакомил Бака с Аной, да, но, черт, я не мог знать, что так выйдет.
— О, Эдди, — тянет Хен с сожалением, причину которого Эдди не может понять.
Бобби смотрит на него тяжелым взглядом, а Чимни вздыхает, с неожиданно громким стуком опуская кружку на стол.
— Что? — спрашивает Эдди.
— Ты действительно сделал это? — у Чимни странный тон, когда он переспрашивает. — Познакомил Бака со своей девушкой?
Есть что-то особенное в том, как именно Чимни произносит имя Бака. Как будто речь уже идет о чем-то большем, чем о положительном тесте на ковид. Эдди хмурится, замечая краем глаза, как Хен прячет лицо в ладонях.
— Мне показалось это правильным? — Эдди не может отделаться от ощущения, что все вокруг знают что-то, о чем он не имеет ни малейшего понятия, и его ответ выходит больше похожим на вопрос.
— Знаешь, Диаз, — начинает Бобби, и Эдди не ждет ничего хорошего после обращения по фамилии. — Когда я говорил, что ты должен разрешить себе двигаться дальше, я не предполагал, во что это может вылиться. Ты поставил команду под угрозу. Что еще хуже, ты поставил под угрозу Бака, а этот парень натерпелся достаточно, чтобы проходить еще и через это.
Бобби будто хочет сказать что-то еще, но их прерывает сирена.
А когда Эдди возвращается домой следующим утром после суточной смены, он находит заплаканного Криса, который сообщает ему, что Бак не отвечает на звонки. И это не похоже на Бака, настолько не похоже, что Эдди чувствует подкатывающую к горлу панику. Он обнимает Криса, гладит его по вздрагивающей спине и просит:
— Тише, mi hijo. Бак был в порядке утром, наверняка он просто не видел твой звонок.
— Баки всегда отвечает на мои звонки, — спорит Крис. — А если с ним что-то случилось?
— Я позвоню Альберту, хорошо?
Крис кивает, и Эдди достает телефон, чтобы сделать звонок. У него в журнале вызовов два пропущенных от Аны, но Эдди игнорирует их и со второй попытки находит телефон Альберта — у него подрагивают пальцы, когда он вбивает его имя в поисковую строку.
Альберт отвечает через три бесконечно долгих гудка, и по его неуверенному: «Да, Эдди» уже ясно, что ничего хорошего он сейчас не услышит.
— Бак не отвечает, ты...
— Его забрали в больницу пару часов назад, — отвечает Альберт.
— Что? — тупо переспрашивает Эдди, вспоминая, насколько нормально и буднично звучал голос Бака вчера утром. — Что могло произойти за сутки? Он...
— Ему стало плохо, — усталым голосом говорит Альберт, и Эдди понимает, что он, кажется, даже не спал этой ночью. — Мы не смогли сбить температуру, и когда он стал отключаться, я запаниковал, пожалуй?
— Что сказали врачи?
— Что я вовремя позвал на помощь.
Эдди не представляет, как сказать об этом Крису. Он думает о том, что они не смогут даже зайти в больницу, не то что навестить Бака, и Крис едва ли воспримет это легко. Черт, да Эдди не знает, как сам справится с этим: он привык, что если один из них попадает в больницу, то второй всегда рядом. Это давало ощущение стабильности, вселяло уверенность, и Эдди не хотел бы оказаться на больничной койке без возможности слушать болтовню Бака и видеть его лицо. Но, конечно же, это именно Бак оказался в больнице в пандемию за закрытыми дверями.
Чимни как-то пошутил, что Бак чем-то очень разозлил вселенную, раз оказывается в центре стольких катастроф локального и более глобального масштаба, и Эдди думает об этом, пока Альберт продолжает что-то сбивчиво говорить в телефон.
— Я забыл положить ему в сумку зарядное от телефона, — слышит в конце концов Эдди и поспешно перебивает Альберта:
— Я... я отвезу, хорошо? Они все еще принимают передачи. Должны, по крайней мере. Ты знаешь, куда его увезли?
Альберт запомнил больницу, и Эдди чувствует облегчение хотя бы от того, что ему не придется звонить и узнавать адрес у Мэдди. Что-то ему подсказывает, что она будет не рада его звонку.
У Эдди за спиной сутки почти без сна, но он едва ли в состоянии сидеть сложа руки. Ему нужно только, чтобы кто-то остался с Крисом. С Крисом, который подозрительно затих в его руках. Как будто услышал его разговор с Альбертом.
— Это ты виноват! — кричит Крис, когда Эдди подтверждает его догадки. Крис выворачивается из его объятий, отталкивает его, и у него на лице написана такая злость такой страх, которых Эдди не замечал за ним никогда раньше.
— Крис, послушай... — начинает было Эдди, но тот снова кричит сквозь слезы:
— Ты виноват! Ты привел мисс Флорес! — Крис несильно бьет Эдди по руке, и Эдди чувствует себя последним подлецом. Крис должен быть его приоритетом номер один, а теперь он уже второй раз устраивает сцену из-за того, что Эдди решил вернуться к свиданиям, и это неправильно — так неправильно. — Почему тебе мало Бака?! — С этими словами Крис удивительно стремительно уходит к себе в комнату и хлопает дверью, оставляя Эдди одного с чем-то, подозрительно похожим на разбитое сердце.
И Эдди не в силах делать вид, что не понимает почему.
Конечно же, удача не на стороне Эдди, и он встречает у больницы, в которую увезли Бака, Мэдди. У нее красные от бессонной ночи и, вероятно, слез глаза, она выглядит почти истощенной, но ее лицо становится удивительно пугающим, когда она замечает выскочившего из машины Эдди. У Эдди в руках пакет с зарядным устройством для телефона Бака, книга о черных дырах, которую тот давно хотел прочесть, и открытка от Криса, которую Эдди взял на свой страх и риск, потому что сын определенно решил с ним не разговаривать.
— Ты, — говорит Мэдди, сузив глаза, и на какое-то мгновение Эдди почти уверен, что она влепит ему пощечину.
— Как он? — спрашивает Эдди, когда этого не происходит.
— Почему я должна говорить тебе? — Мэдди определенно в пассивно-агрессивном настроении. Она скрещивает на груди руки и смотрит на него с вызовом. Эдди некстати вспоминает, что именно на Мэдди были воспитание и забота о Баке, потому что их родители — сущий кошмар.
— Послушай, я знаю, что облажался. И вы все правы, что вините в этом меня, но, пожалуйста, Мэдди, я должен хотя бы знать, как он, — Эдди не думал, что его голос вообще может звучать так умоляюще. Мэдди окидывает его холодным взглядом, от которого рефлекторно хочется спрятаться, и нехотя отвечает:
— Мне сказали, что все не так плохо. Если бы не его медицинская история, его бы, скорее всего, не забрали.
Эдди кажется, что у него камень с плеч упал. Похожее чувство он испытывал до этого пару раз: когда Бак смог встать на ноги после взрыва и придавившего его ногу пожарного автомобиля и когда увидел Криса — живого, целого, почти без единой царапины — в день цунами.
Мэдди, кажется, понимает что-то по выражению его лица, потому что смягчается на мгновение и добавляет:
— Он в сознании и не на ИВЛ. Но он без связи, потому что...
— Знаю, я привез зарядное, — Эдди неловко машет пакетом, и Мэдди вздыхает:
— Сейчас я ненавижу тебя, Эдди Диаз, потому что из-за тебя мой младший брат страдает. И из-за тебя он в больнице.
— Обязательно напоминать об этом каждую минуту? — роняет Эдди, запоздало прикусывая язык.
— И что мой брат в тебе нашел? — бормочет Мэдди и машет рукой, командуя: — Иди уже. И когда этот засранец позвонит сперва тебе, а не своей единственной сестре, скажи ему, что я волнуюсь и тоже жду звонка.
Эдди чувствует себя глупо, когда говорит:
— Уверен, он сперва позвонит тебе.
— Ты слепой идиот, Диаз, — информирует его Мэдди и уходит к машине, в которой Эдди только сейчас замечает ожидающего Чимни. Эдди не знает, что должен чувствовать по этому поводу.
***
Имя Бака высвечивается на экране телефона Эдди, когда он на полпути к дому. Эдди не знает, как он ехал до этого по городу и не устроил ни одной аварии, потому что его взгляд чаще был на экране, чем на дороге. Так что он отвечает на звонок тут же, явно сразу после первого гудка, и поспешно паркуется на обочине: он не уверен, что сможет помнить о такой мелочи как дорога, когда услышит голос Бака.
— Я сильно испугал Криса? — спрашивает Бак вместо приветствия, и сердце Эдди разрывает на куски от тревоги в его голосе.
— Боже, Бак, — выдыхает Эдди. — Как ты? И не смей говорить, что в порядке.
— Полегче, приятель, — хмыкает Бак. — Я не в порядке, но уже лучше. Не знаю, что мне дали врачи, но это определенно работает. — Бак замолкает на секунду и снова спрашивает: — Так как Крис?
— Он отреагировал не очень хорошо, — признает Эдди. — Мы... мы поссорились. И теперь он со мной не разговаривает.
— Извини, — говорит Бак, потому что конечно он считает себя виноватым. Эдди хочется прижать его к себе и сказать, что он ни в чем не виноват, что он даже не представляет, насколько важен, что он — лучшее, что случилось в их с Крисом жизнях. Но горло перехватывает от одной только мысли сказать это сейчас, вот так нелепо, по телефону, пока Бак лежит в больнице в закрытом боксе.
— Это я должен извиняться, — говорит Эдди вместо этого. — Знаешь, все так думают. Ты бы видел холодный прием, который мне устроил Бобби вчера на смене. А он ведь даже не знает еще, что ты в больнице.
— Ты не виноват, Эдди, — спорит Бак. — Ты же не знал.
— Виноват, что вообще начал все это.
— Нет, Эдс, ты заслуживаешь этого шанса. Ана... милая.
— О, вот не надо делать вид, что она тебе нравится, — фыркает Эдди. — В любом случае, я не думаю, что это сработает.
— Мне жаль, — говорит Бак, и Эдди нервно смеется, потому что, серьезно, как он раньше не замечал? Как не понимал то, что понимали другие, даже его малолетний сын?
— Не стоит. Я думаю, что ошибся, но больше ошибаться не хочу. И я... Бак, ты... Черт, я не очень хорош в разговорах, да? — он ерошит волосы нервным движением и просит: — Можешь включить видео?
Бак издает какой-то недоуменный звук, который Эдди находит очаровательным, и переключается на видео. Эдди смотрит на его изможденное после тяжелой ночи побледневшее лицо, но по-прежнему яркие горящие глаза и думает, что нужно быть настоящим идиотом, чтобы убеждать себя, что эти глаза не захватили его душу годы назад.
— Не самый лучший вид, — комментирует с усмешкой Бак, и Эдди явно теряет контроль над своим языком, потому что говорит слишком нежным тоном:
— По-моему, самый лучший.
Бак, черт возьми, краснеет.
— Я хотел сказать, Бак, что мы должны сходить на свидание, когда тебя выпишут.
— На свидание, в смысле... как на... — бормочет Бак и замолкает, потерянно глядя в камеру.
— В смысле мы с тобой. Только ты и я, — Эдди думает, что звучит, как идиот, но это не так уж далеко истины, учитывая обстоятельства. — Я приглашаю тебя на свидание, потому что это то, что мы должны были сделать еще годы назад.
— Признайся, ты делаешь это только для того, чтобы Мэдди тебя не убила, — ухмыляется Бак, и Эдди смеется:
— Раскусил. Кстати, о Мэдди. Она просила передать, что волнуется и ждет твоего звонка.
— Я позвоню, — обещает Бак и неуверенно уточняет: — Ты серьезно? Про свидание и все эти вещи?
— Абсолютно, Бак, абсолютно.
— Тогда я согласен, — ухмыляется Бак, и Эдди чувствует, что хоть что-то он все-таки сделал правильно.
... На свидание они собираются десять дней спустя, в тот же день, когда Бака выпускают из больницы.