Archive of Our Own

Часть 1. В которой проблемы градом сваливаются на голову Майра
И вот теперь он сидел в таверне.
У Редж.
Как будто чокнутого на всю голову светлого рыцаря ему было мало.
Старая мышь, сидя на левом плече, монотонно ворчала в самое ухо:
— …Кар! Всё тебе этот Кар… что ты его слушаешь?! Ещё и к Редж попёрся, мало тебе проблем на голову… эксперименты до сих пор незакончены… а ты по кабакам шляешься… хотя ладно, у Редж, конечно, не кабак… да и женщина она… а эта сковородка так вообще… делать ему нечего… лучше бы работать начал… ещё и меня от дел оторвал… Гад…
Майр закрыл глаза и медитировал под привычный голос, не особо вдумываясь в смысл.
Одно хорошо — избирательный щит. Новая разработка, влияющая на один из органов чувств одного конкретного человека. Хотелось бы, конечно, чтобы влияние происходило на все органы…
Ну, да ладно. Это всё впереди, а пока можно не беспокоиться насчёт Редж. Тем более в это время в таверне отсутствуют постояльцы, у которых, похоже, сложилась традиция уходить по домам до десяти вечера. И оттого в таверне было довольно тихо, если не считать ворчания Мера.
«Вот жизнь… прячусь от женщины…» — мысль была не новая. Она не доставляла беспокойства и ни на что не влияла, благодаря чему и не была выкинута из головы.
Всё-таки привычки смертных заразительны.
Резко захотелось чаю.
Мышь была скинута с хозяйского плеча и отправлена на кухню. Однако, не успела она пролететь и половины расстояния, как…
Майр встрепенулся и посмотрел в центр таверны. Магия… Самая настоящая, с клубами и завихрением, которыми обладает только она.
Через несколько секунд там материализовалась группа людей. Подростков, если быть совсем уж точным. Да и не совсем людей, если ещё точнее...
Юные маги. Майр внимательно рассматривал странную компанию, в которую непонятным образом затесались представители других рас. Вампир, эльфийка, полуоборотень и…
Мышь со всего размаха врезалась в женщину в капюшоне и, теперь, в лёгкой растерянности трепыхалась в воздухе. Неизвестная, не повернув головы, перехватила фамильяра.
В этот момент Майр заметил странный медальон, заинтересованно подошёл к стоящей впереди всех девушке и бесцеремонно его забрал, начав пристально рассматривать.
«Знакомое плетение. Теперь хотя бы понятно, как юнцы смогли переместиться в пространстве».
Он хмыкнул.
— Забавная вещица...
Хотя что этой самой вещице делать в таком месте, как обычная, ничем не примечательная таверна в Коулэнде, было крайне интересно.
В этот момент раздалось одновременно два возмущённых крика:
— Отпусти меня, женщина! — Мер никогда не отличался вежливостью.
Женщина с закрытым лицом удивленно выпустила говорящую мышь. Некромант посмотрел на стоящую перед ним… Артефактчицу. Да. Действительно Артефактчицу.
— Что? — спросил Майр так, будто она ему должна.
На заднем плане кто-то восторгался говорящей летучей мышью — Мером, который, что-то бурча, перелетел на хозяйское плечо.
Так и не дождавшись ответа, некромант осмотрел остальных. И понял, что попал туда, куда попадать не следовало, а оттого пестрая компания становилась ещё интереснее.
… почувствовавшая опасность и оттого настороженно смотрящая на него молодая девушка с флейтой на поясе…
… рыжий мальчишка восторженно выдыхающий: «Грин Пис отдыхает», — слова, которые Майр и не думал услышать в этом мире…
… женщина в капюшоне, водившая вокруг головой и рукой, выдавая тем самым свою слепоту, направилась к стойке…
Майр удивлённо остановил на ней взгляд.
«Только не говорите, что это…»
Мимоходом бросив девушке медальон и даже не посмотрев, поймала она его или нет, рыжий пошёл за слепой, которая тем временем вела беседу с Редж:
— Простите за вторжение, — сзади послышался звонкий голос рыжего: «Да, простите, мы тут мимо пролетали». — Это группа магов Академии. Мы хотели бы перекусить и поговорить. И может быть остаться на ночь.
Кто-то неуверенно поддакнул:
— Мы заплатим столько, сколько надо...

Часть 2. Интересно, но проблем становится ещё больше

Ночь. В таверне все давно спят.
Майр сидел на первом этаже веранды, за крайним столиком у окна. На столе тусклая свечка и чашка чая. Он смотрел на морозные узоры на окне и сам не знал, что заставило его вернуться сюда посреди ночи.
Внезапно послышался скрип половиц. Подняв голову, он посмотрел в направлении лестницы и увидел стоящего там в нерешительности рыжего мальчишку из странной компании. Позади него переминалась с ноги на ногу девушка, покрыта веснушками — Крысолов. Или, как она именовала сама себя «Ларис». «Ларис» совсем забыла кто она есть, только флейта в руках и сталась, невинно напоминая о сущности Крысолова.
— Сыграй, Крысолов, — обратился к девушке Майр. По привычке, словно к старому знакомому. Впрочем, именно так и было. Два старых знакомых, один из которых уже и не помнил другого. Или… кто-то помог забыть?
— Уже поздно, я пойду, — спохватившись после небольшой заминки, Крысолов скрылась в дверях таверны, а вскоре послышались и звуки шагов в коридоре.

Смотря вслед ушедшей девушки, Майр ещё раз вздохнул пропитавшийся её запахом воздух и мечтательной улыбкой встретил подлетевшую, запыхавшуюся мышь. Та, собираясь что-то сказать, будто споткнулась и смогла лишь промямлить вопросительно:
— Х-хозяин?
Некромант перевёл взгляд на висящую перед своим лицом мышь и счастливо выдохнул:
— Ветер, Мер. Крысолов пахнет ветром...
— А этот? — фамильяр бесцеремонно ткнул крылом в рыжего мальчишку с книгой.
Действительно, от этого тоже пахло ветром. Но совсем иначе. Воздушник, не иначе. Иными словами — маг воздуха во всей своей красе. Начинающий, неопытный, но совсем не невинный. Темно-алая полоса тянулась за ним, а позади словно стояла некая тень его самого. Что это такое Майр толком не понял, решив разобраться чуть позже. А пока… Пока самое время познакомиться:
— Ты не спишь, — прозвучало больше как утверждение, чем вопрос.
— Угу, — парень сонно моргнул пару раз. В руках, рыжик держал толстую и старую книгу, прижимая к груди, как самое ценное сокровище. — Утречка?.. — неуверенно вопросил мальчишка и, прищурился, явно страшась разглядеть в полумраке лицо Майра.
Майр хмыкнул.
— Ну, если три часа ночи — это утро, то можно сказать и так. — Как называется? — некромант указал пальцем на книгу, одновременно подзывая мальчишку к себе. — Ты её читал всё это время?
— «Боги и Богини древнего мира», — спускаясь с лестницы и стараясь не споткнуться в темноте, ответил рыжий. — Нашёл в библиотеке. Слишком большая, чтобы прочесть на одну ночь. Надеюсь, мне дадут забрать её с собой.
Майр улыбнулся. Название напоминало воспоминания. Не очень светлые, а оттого и достаточно интересные.
Было время.
— Боги и Богини, — в полголоса протянул Майр. Для него это было смешно. — Я думаю, что дадут. Редж добра к странным компаниям. Куда вы направляетесь? — на последних словах он поднял со стола кружку и сделал небольшой глоток ароматного напитка.
Мальчишка пожал плечами.
— Куда ветер подует. В смысле, куда повезёт. А если ещё точнее — понятия не имею, — он широко улыбнулся. Через пару мгновений он уже сидел напротив Майра и с тоской смотрел, как исчезает содержимое кружки.
Перехватив этот печальный взгляд, некромант картинно и явно выделываясь, щёлкнул пальцами. Из кухни донёсся приглушённый звон.
Через пару мгновений оттуда вылетел Мер, непонятно как неся полную кружку чая. Самое интересное, что он не пролил ни капли, зато ворчал, словно столетний дед. Хотя, почему «словно»?
Поставив кружку на стол, он подозрительно взглянул на рыжего парня.
— Ещё заварник, — как бы вскользь напомнил Майр.
Мышь буркнула что-то вроде: «садист», — и улетела назад на кухню. Проследив взглядом её полёт, некромант повернулся к рыжику. Сказал со странным понимающим смешком:
— Пей.
— Ух ты! — тот с восхищением проводил летучую мышь взглядом, после чего с радостью вцепился в кружку.
Несколько последующих минут от рыжего было слышно только довольное бульканье.
— Спасибо!
— Не за что, — довольный произведённым эффектом Майр, улыбнулся, как бы между делом спросив: — Вы давно знакомы с Пророчицей?
Задумавшись на пару секунд, мальчишка всё же ответил:
— С Кассандрой? Часов шесть, наверное. Может, семь. А вы? — Он, с любопытством и совершенно не стесняясь, вглядывался в лицо Майра.
Некромант задумался. Прошло, наверное, несколько минут, прежде чем он усмехнулся и задумчиво сказал, глядя в окно:
— Кассандра… — и тут же одёрнул себя, опомнившись: — Меньше, гораздо меньше.
Вновь улыбнулся, сменил тему:
— Так ты любишь читать. Хм-м, сейчас не часто встретишь людей, ценящих знания. Всем бы силы побольше...
Юноша улыбнулся в ответ:
— А ещё реже встретишь людей, понимающих это.
Рыжик на мгновение стал очень серьёзным, но уже через секунду снова рассеяно уткнулся носом в чашку. И было непонятно: то ли это привычка такая, то ли ему просто понравился запах чая.
— Я люблю бумажки, бумажки любят меня, — продолжил он. — Полная взаимность. И в отличие от «силы», книга не отправит тебя в нокаут. Если, конечно, она не упала с верхней полки, — он усмехнулся.
Похоже, мальчишка знал об этом не понаслышке. И, похоже, он не отличался от остальных воздушников — один ветер в голове, куча мыслей и бесконечная смена интересов.
Майр рассмеялся и сказал:
— А у меня в замке есть библиотека. Заходи как-нибудь, там есть много информации для магов.
Рыжик удивлённо, почти с ужасом, уставился на Майра.
— Меня больше удивляет наличие замка, чем библиотеки в нём. Ты принц? — вопрос прозвучал по-детски наивно. Казалось, он прям сейчас готов вскочить с места и преподнести извинения венценосному собеседнику.
Майр ошарашено посмотрел на дёрнувшегося собеседника.
«С чего он это взял?»
Он тихо засмеялся, поняв, откуда взялась эта догадка.
— Нет, ты не так понял. Я не принц. Просто очень богат, — успокоившись, некромант спросил: — Кстати об этом. А кто ты?
Рыжик облегчённо вздохнул и тоже засмеялся. Когда волна смеха спала, он ответил:
— А я не богат. У меня нет замка, зато есть дача. Правда, она не моя, а дедушки. Точнее, он мне не совсем дедушка, но у него есть дача. А у родителей есть квартира, но они меня к себе не пускают, а ещё у меня был кот, но он умер, когда мне исполнилось пять. А вообще я Ксанф, приятно познакомиться.
Вся эта сумбурная речь сопровождалась активной жестикуляцией и, словно от сквозняка, колыхающимися занавесками.
Майр с интересом прослушал всю эту длинную речь, хмыкнул, заслыша концовку:
— Приятно. Я Майр. Некромант.
Специально назвав свою профессию, он стал внимательно наблюдать за реакцией Ксанфа.
Тот о чём-то задумался, склонил голову набок и с прищуром оглядел Майра с ног до головы. А потом жизнерадостно спросил:
— А ты можешь воскресить Мурзика?
Некромант, в этот момент пьющий чай, подавился и закашлялся. Ну, не ожидал он такой реакции.
Опасения, страха — да. Но явно не такого вопроса...
— Могу, но боюсь, тебе не понравится, — получилось сипловато.
Ксанф удручённо вздохнул:
— Угу. Мурзику, боюсь, тоже. Он ведь из окна сиганул. Шестнадцатый этаж.
Представив этот зомби-блин, Майр со смехом произнёс:
— Ну, хочешь, я могу создать для тебя химеру! Внешний вид на твой выбор. — Ему всё больше нравился этот рыжий мальчишка.
— Химера? — Рыжик расплылся в улыбке, но потом, видимо, взял себя в руки. — Боюсь, вынужден отклонить ваше предложение, — вежливо сказал он, — по причине отсутствия жилплощади и достойных условий для содержания питомца. Да и кормить мне его нечем. Разве что собой. Но я пока себе нужен. Желательно в полном, так сказать, комплекте.
Майр уже устал удивляться этой непосредственности. Не часто ему встречаются люди, с которыми приятно общаться и которые не ждут от него ежесекундных подлостей и уничтожения всего живого. Необычно.
И интересно...
— Ну, а как насчёт фамильяра? Вроде моей летучей мыши? Им еда не нужна, да и жить они могут где угодно.
Принёсший заварку Мер, на это заявление не ответил, так как рот был занят ручкой небольшого чайничка, но смотрел он при этом очень выразительно.
Ксанф же с любопытством разглядывал мышь и не спешил отвечать:
— Как тебя зовут? — спросил рыжик Мера, взяв у него чайник. Через пару секунд он уже разливал ароматный напиток по кружкам.
Мышь с подозрением оглядела рыжего парнишку.
— Мер, — произнёс медленно своё имя мышь. Хотел уже, по привычке, добавить какую-нибудь гадость, но, напоровшись на ласковый взгляд Майра, не стал этого делать. Перелетел на хозяйское плечо и, приняв гордую позу, начал внимательно рассматривать Ксанфа. Тот выглядел как ребёнок, у которого исполнилась его главная мечта.
— Мер, а тебе нравится быть фальяром? Ты, правда, ничего не ешь? А сколько тебе лет?
Вопросы сыпались один за другим, чай же стремительно исчезал.
— Ну, малыш, тут суть в чём, — вдохновенно начала летучая мышь. — В том, какой у фамильяра хозяин... — Пауза. — Могу и не есть, но мне нравится сам процесс. Это приятно. А лет... я не знаю. Столько же, сколько ему, — кивнул на ухо Майра.
Ксанф тут же переключился на некроманта, абсолютно полностью забыв про существование фамильяра:
— А сколько тебе лет? Много, наверное, — рыжик во все глаза уставился на собеседника. — Некроманты долго живут? А вы можете воскрешать сами себя? — Шестая по счёту кружка постепенно пустела.
Майр с интересом наблюдал за взаимоотношениями Ксанфа и чая. Загадочно улыбнувшись, он ответил:
— Некроманты... смотря насколько они сильны. А воскрешать не можем. Это делает природа нашей магии, создавая из мёртвых тёмных магов личей... — он чуть нахмурился. — Не будем об этом. Лучше скажи, сколько тебе лет? — к концу фразы он вновь улыбнулся.
— Восемнадцать, — сказал Ксанф, заставив Майра начать сомневаться в своём зрении. Впрочем, рыжик тут же виновато улыбнулся. — Будет. Через год.
Собирался рассвет. Ему нужно было уходить...
— Светает. — Констатировал Майр. — Вы уходите уже сегодня?
Ксанф с лёгкой грустью посмотрел в окно. Затем почесал грудь под майкой. Там было что-то круглое и большое. Неужели из всей разношерстной компании медальон доверили именно ему?
— Наверное...
— У вас странная компания, — задумчиво произнес некромант, улыбнулся и сказал, словно обещая: — Встретимся. — Не дожидаясь ответа, он растаял в воздухе. Последней, словно подражая известному сказочному персонажу, исчезла улыбка.
— Встретимся...

Часть 3. В которой Майр размышляет о сущности бытия

Эффектное исчезновение некроманта в небытие было на наглую пресечено вспышкой яркого света. Свет исходил из груди рыжего парнишки. Точнее его источником был медальон, который решил неожиданно остро среагировать на выделившуюся энергию.
Что же, похоже, теперь они оказались действительно в Небытии, а точнее, Нигде. Вот нигде настолько, что это было самое настоящее Нигде.
Чёрт бы побрал их медальон за такую избирательность мест. Майр поклялся на всём святом, что у него было (а именно, на собственном фамильяре), что лично свернёт голову смотрителю артефактов. Судя по разношёрстности компании и тому, как вокруг них трещало от переизбытка потока энергий пространство, ребята были из Академии. Судя по тому, как беспечно они себя вели — новобранцы. Первый курс, не иначе. Зелёные совсем, не пробовали пороху и не знали, в какую прекрасную жопу мира попали.
Вот только… где были их кураторы? Кто был смотрителем? Откуда в компании мелких сосунков, не умеющих толком управляться с Силой оказались отравленная эльфийка пропахшая до одури кровью, Пророчица, которую он не встречал уже несколько веков, и он сам? В такие совпадения Майр верил с неохотой. Что-то произошло и потому его теперь завернуло в поток событий из которого было не так просто выбраться. Со стороны могло показаться, что всё происходящее всего лишь случайная глупость, очередная насмешка судьбы. Но он видел… Видел невидимые нити, что опутывали его из медальона. Медальон с изображением белого тигра. Что бы мог означать этот символ? До боли знакомый, но в то же время совершенно чужой. Где же он мог его видеть?
Свет портала погас. Первое, что заметил Майр, это то, что переместились лишь он и тот самый рыжий парнишка по имени Ксанф. Больше вокруг никого не было. Удивившись, но не придав этому особого значения — мало ли что может случиться со сбоящим порталом — он начал осматриваться вокруг...
Ксанф чихнул. Похоже, что яркая вспышка на секунды ослепила его, а когда он слегка приоткрыл один глаз, и, похоже, удивился, обнаружив рядом с собой Майра.
— Где это мы? — рыжик задрал голову, уставившись в тёмный потолок. Майр последовал его примеру. На потолке танцевали яркие сине-фиолетовые пятна. Рыжик поморгал — прогонял пятна. — Интересно, если мы глубоко под горой… — он сделал глубокий вдох, словно ища подтверждение своим словам, — насколько нам хватит воздуха? Ты когда-нибудь застревал в лифте? Это ужасно скучно. Надеюсь, мы не в лифте. Под горой было бы лучше.
— Ты просто не бывал в лифте со мной, — Майр чему-то хитро улыбнулся. — Но это не лифт... и не гора... А воздуха нам хватит надолго, это точно. Только... — тут он чуть нахмурился. — Я не могу понять, где мы находимся — вокруг слишком много магии.
Майр не любил чего-то не понимать, однако...
Воздух бурлил от магии. Присмотревшись внимательнее к стенам, он понял, что на третьем уровне они и правда излучали сине-фиолетовый цвет. В странное же место их закинуло. Без медальона, без провизии и совсем одних.
Одних…
Без Мера.
Майр покосился на Ксанфа. Он не ошибся. Медальон с груди действительно пропал. А вот это уже было странно.
Он улыбнулся, предвкушая приключения. Майр был уверен, впереди ждёт что-то интересное...
Перед глазами возникла ошеломлённая форма мыши. Интересно, куда занесло этого сварливого пакостника? Вернувшись из фантазий о похождениях усатой мыши, он посмотрел на Ксанфа и, что-то решив, сказал:
— Поведёшь ты.
Ксанф подпрыгнул на месте, отлетев буквально на метр от стены, которую ощупывал по всей поверхности. Неужто хотел найти выход?
— Э-э-э? Почему я? — Ксанф не слишком обрадовался подобной перспективе. — У меня же топографический кретинизм. Хотя… дуракам ведь везёт, да?
Рыжик пожал плечами. Майр выжидающе молчал.
— Налево! — патетично провозгласил Ксанф, подняв руку вверх. И пошёл направо.
Майр посмотрел на уходящего «налево» рыжика, чуть приподняв бровь. Мысли насчёт «налево» приходили почему-то из совсем другого русла. Он уже хотел спросить, часто ли Ксанф ходит налево, но лишь чуть насмешливо хмыкнул и пошёл следом, так ничего и не сказав.
Ксанф оглянулся на Майра и широко улыбнулся:
— Я прочитал в какой-то книжке, что если хочешь выбраться из лабиринта, то нужно всегда идти налево.
Майр не стал спрашивать, почему рыжий думает, что они оказались в лабиринте. Просто принял, как само собой разумеющееся, тем более, что довольно скоро и сам убедился в его правоте…
Майр обернулся. Казалось, он услышал крик Мера. Некромант прислушался к тишине коридора. Коридор был пуст. Своего фамильяра он так же не ощущал поблизости. Откинув наваждение в сторону, он продолжил следовать за радостно шагающим впереди рыжиком. Единственное, что действительно привлекало внимание, так это фиолетовое сияние неизвестного происхождения, что продолжало следовать за ними, освещая путь.
«Интересно… Можно взять образцы материи и исследовать их?»
Вот только собирать их было решительно некуда.
Когда Ксанф внезапно остановился и присел на корточки, некромант не стал ничего спрашивать, просто наблюдал.
«Наблюдатель»
Смешное слово. Майр хмыкнул.
Вокруг были только стены, стены и ещё раз стены. Ах да, ещё повороты. И всё.

Часть 4. В которой потерявшийся фамильяр припоминал хозяину всё хорошее

Вспышка света отбила зрение у летучей мыши напрочь. Мышам и так свет был противопоказан, так тут ещё и чёрти что творится. Какие-то чудаки со своими путешествиями. Явились, не запылились, так ещё и Майр ими увлёкся. Крысолова он видите ли учуял.
Пусть даже и так, Мер откровенно не понимал, зачем им надо тащиться за детьми невесть куда и неведомо зачем.
— Майр! Майр! Опять ты за своё!
Потерявшись в пространстве, Мер кружил по предполагаемой кухне. Размеры он запомнил, а вот где выход — определить не мог. Прикинув, где должен находиться выход, Мер направился прочь из кухни с опасными кастрюлями, ножами и прочей пакостью. Врезавшись со всей силы в каменную стену, мышь со звонким шлепком рухнула на неожиданно твёрдый пол. Если память Меру не изменяла (а на память он не жаловался), то пол был деревянным, но никак не каменным.
Чудом сохранив в лапах блюдце из-под чашки, Мер теперь обмахивался им словно веером, приходя в себя. Избавившись от назойливых пятен света перед глазами, Мер так ничего и не увидел вокруг себя. Послав всех куда подальше, Мер взлетел, не забыв прихватить с собой блюдце.
Если Майр такой умный, то пусть помнит про эхолокацию.
— Майр! — пуще прежнего завопил Мер. — Это не смешно!
Хозяина поблизости не наблюдалось. Сам этот факт привёл мышь в некоторое замешательство. Он был совершенно не против избавиться от вредины-хозяина, но ситуация сейчас носила немного иной характер. Не обнаружив поблизости хозяина, фамильяр начал нервничать, но естественно, виду не подавал. Решив, что происходящее дело рук исключительно хозяина (а кто, если не он?), мышь продолжила свой полёт по коридору громко вещая при этом всему миру о Майре и себе любимом:
— Некромант! Костлявый! Лентяй! Мертвечина, — Мер ошарашено прервал тираду, припомнив своё полное имя, — тьфу, это ж я.
Мер летел вперёд по узкому коридору из камня, продолжая причитать на свою мышиную жизнь:
— Вот сидели, никому не мешали. Так нет, надо было отправиться к этой Редж. В этот вонючий трактир, словно мест он больше не знает. Вы только посмотрите, заняться ему нечем! Пошёл бы на танцы… бальные… нет, лучше на румбу там и вино и девки!
Вот только, за что Мер попал под горячую руку, он так и не понял. Вроде выполнял все команды хозяина, и, судя по довольному виду последнего — делал всё правильно. Однажды, напившись вхлам вина у Кара, Майр решил обсудить артефакт, который бы хранил воспоминания. Может, поэтому его так заинтересовал медальон чудил-путешественников? Видите ли, живёт он долго и подумал, что может что-то забывать. Мер тогда так ничего и не понял — хозяин задрых буквально на самом интересном месте.
Прикинув, сколько всего Майру следовало «доработать», Мер ожидал увидеть новый артефакт не раньше, чем через век.
Мер продолжил свой путь, продолжая крепко сжимать блюдце. Имея в лапах столь надёжное оружие, он был уверен, что в случае чего сможет защититься (а лучшая защита, как известно — нападение) от очередных шуточек Майра.
Мер успел свернуть пару раз, прежде чем понял, что в помещении попросту отсутствует освещение. Странные шуточки пошли в последнее время у Майра. И чего ему на месте не сидится? Во всех мифах, что успел перечитать Мер (естественно, пока никто не видел), Боги являли собой грозных созданий, которые только и делали, что воевали, отдыхали, да между делом наблюдали за Нижним миром.
Мер откровенно не понимал, зачем Майр так снизошёл до того, чтобы рассказать фамильяру о том, какого это — быть Богом.
Оставался бы Богом. Делов-то! Сиди и наслаждайся жизнью.
— Лучше бы его не было! — в сердцах прокричал Мер, но тут же вспомнил одну маленькую, но очень важную деталь: — Хот нет, тогда бы и меня не было.
Заключив, что хорошо, что он есть, Мер направился к забрезжившему лучику света в конце туннеля.
Подлетев ближе, Мер смог рассмотреть, стены и пол, полностью облепленные чем-то маленьким, суетящимся и совершенно противными… тараканами
В кои-то веки, Мер сожалел о содеянном.
Блюдце разбилось о пол зря. Вот о чём действительно стоит переживать, оказавшись в полном одиночестве и вдобавок непонятно где.
Эта мысль крутилась в его голове, никак не желая оставить мышь в покое. Мало того, что он наткнулся на ужас всей жизни, так теперь вину за битую посуду нельзя свалить на Майра, весьма прискорбный факт, по мнению Мера
Насекомые копошились, ползали друг по другу и производили противный, характерный только для них скрип от которого сводило уши. Закрыть их он при всём желании, решительно не мог, иначе бы упал в самую гущу скрипучих тварей. Поэтому, он продолжал парить в воздухе, размышляя о жизни своей, Майра и тараканов.
Первая мысль, посетившая Мера была: «Значит, тут есть еда».
Вторая — «А чем тараканы не еда?».
И третья — «Какого чёрта они затихли?».
Мер не любил тараканов. История эта брала начало с того самого дня, когда Майр создал своего фамильяра. Иными словами, с первого дня своего существования, Мер испытывал определённую неприязнь к маленьким насекомым. Пожив с фамильяром-тараканом некоторое время, Майр решил, что мелкое создание портит его репутацию. Так, Мер избавился от лишней пары конечностей, обрёл крылья и превратился в крупного нетопыря. На этом история заканчивалась, но память о маленьком коричневом теле с длинными усиками и жёсткими крыльями не покидала его в кошмарном сне.
Теперь же, перед летучей мышью крупных размеров, распростёрлось поле из мерзко пахнущих насекомых. И хуже всего было то, что они решили двигаться в сторону летучей мыши. Осознавая своё незавидное положение, Мер рванул прочь, остервенело лупя крыльями по воздуху. Оторваться от скрипящей волны не удавалось, наоборот, она настигала Мера с нарастающей скоростью.
— Майр!!!
Истошный вопль, пронёсшийся по коридору, ещё отдавался эхом от глухих стен, когда Мера уже поглотило толпой насекомых, радостно стрекочущих словно саранча.

***

— Какой интересный экземпляр. Умудрился наворошить столь много дел за столь малую жизнь.
Мер трепыхался в воздухе, совершенно ничего не понимая. Тараканы исчезли. «Неужто съели», — пронеслось в голове Мера, но он быстро отбросил настолько дурацкую мысль. Зато голос Майра он узнал наверняка. Только сейчас он словно отдавался эхом в голове мыши, не самое приятное ощущение.
— Майр, достал уже своими шуточками, — привычно огрызнулся Мер.
— Предлагаю сделку, — продолжил голос, — будешь моим вечным фамильяром.
— Ч?.. Я ж и так твой фамильяр!
Ответом послужил хохот, пробравший до глубины души, если таковая имелась у фамильяра.
Мер почувствовал, как что-то тянет его вниз. Вперёд к свету и тошнотворному ощущению внизу живота.

Часть 5. В которой Майр вспоминает, что люди бывают интересны

Рыжик радостно шёл «налево», останавливаясь через каждые десять метров и прислушиваясь к чему-то. Где-то у шестого по счёту поворота, он вдруг нахмурился и присел на корточки. Провёл руками по воздуху и ничего не обнаружил. В общем-то там ничего и не было. Фиолетово-синее сияние продолжало их преследовать.
Раздражало.
— Ветер… он исчез, — прошептал Ксанф. Майр подошёл ближе. Никакого ветра не было и в помине. Абсолютный штиль.
— Я больше не чувствую его, — повторил Ксанф. Казалось, присутствие Майра не успокаивало, наоборот, только давило на него. — Это невозможно, я ведь всегда… — Ксанф развернулся и побежал. Майр не отставал, для него это было не сложно — следовать тенью за рыжим парнишкой. Поворот за поворотом, сердце бешено случало в груди Ксанфа и его вторило в ответ. Паника завладела им. Его окружал мёртвый воздух, ни дуновения, ни звука. Лишь лихорадочный стук собственного сердца. Давно забытые чувства и эмоции опьяняющим вином растекались по телу.
Так вот зачем он столько лет хлестал вино.
В ушах бил барабаном лишь стук собственного сердца да топот кед о каменный пол. Разочарование сменяла паника, заставляя метаться и бежать куда глаза глядят.
Тупик.
Просторная комнатка, в которую только один вход и он же выход. Не отдавая себе отчёта, Ксанф метался вокруг без какой-либо системы, словно загнанный.
— Поймал.
Сдавленный всхлип вырвался из груди Ксанфа. Слёзы наворачивались на глаза, и он прятал их в светлую рубашку Майра. Ксанф уткнулся лицом в грудь Майра, его била дрожь.
— Ксен… прости меня, Ксен.
Внезапно стены лабиринта пропали. Исчезли, словно растворились в воздухе. Теперь они стояли на крыше серой многоэтажки. С серого мутного неба падал редкий снег. Мягкий морозный воздух дохнул ему в лицо. Ксанф дёрнулся, из груди вырвался вскрик не то испуга, не то удивления.
Изменившаяся обстановка удивляла. Нет, не может быть, чтобы это оказалась та самая крыша. Сердце бешено билось, желая вырваться из груди. А он вслед за ним. Вниз и вниз и… Рука Майра легла ему на голову. Ксанф не обратил на проявление заботы никакого внимания, ровно, как и на несвязные бормотания. Он не просил утешения. Майр же этого не понимал и продолжал гнуть свою линию, уже нормальным тоном, твёрже и спокойнее, и всё так же прижимая к себе:
— Тш-ш-ш... Всё нормально. Объясни мне... где мы находимся?
Голос, которым ответил Ксанф был надтреснутый, хриплый, но неожиданно спокойный. Словно и не его вовсе:
— Я умер здесь.
Простая констатация факта. Ничего более. Ксанф качнул головой и выбрался из тёплой хватки Майра. Он медленно, словно во сне подошёл к краю крыши.
Майр наблюдал за ним. Странное всё-таки это место — Нигде. Тут не должно было быть ничего и никого по определению. Однако, сейчас он начинал чувствовать присутствие чего-то или кого-то.
Сгусток энергии под потолком рассеялся по пространству, приобретая странные материальные формы. Сначала тупик, затем крыша. Даже ветер трепал и без того взъерошенные (но тщательно уложенные, не без помощи магии) волосы.
И как это понимать?
— Видишь? — он обернулся. Улыбка. Смутные образы, призраками наполнили воздух. Ксанф протянул руку, словно пытаясь дотронуться до кого-то.
Майр видел, но то, что видел он отличалось от того, что должен был видеть рыжик. Майр видел, как материя складывалась и выгибалась. Как отделялись от Ксанфа кусочки воспоминаний и кружили вокруг словно в калейдоскопе, складываясь в одну картинку. Наконец, образ двойника отделился от самого Ксанфа.
Люди не переставали удивлять своим несовершенством. В этом было их главное очарование. Такие угловатые, неправильные, постоянно совершающие ошибки.
Ксанф продолжал говорить ровным тоном:
— Он всегда улыбался. Когда падал с дерева и разбивал коленки, когда испуганный кот, застрявший в заборе, царапал ему пальцы, когда было больно или плохо. Всегда. Даже тогда… Тогда он тоже улыбался. Его лицо забыть невозможно. Я не могу забыть, даже если бы хотел. Возможно, наверное, смог бы, если бы оно не смотрело из каждого зеркала. Лицо человека, мальчика. Рыжие волосы, веснушчатые щёки и серо-голубые глаза. Его собственное лицо. Моё лицо.
Майра передернуло.
Неужели… Раздвоение личности?
Где только носит Мера?
Незаметно для него самого (и как только посмели?) пространство искривилось и вокруг самого Майра, облепляя мягкой ватой со всех сторон. Вата становилась липкой, словно сахар и не давала и шанса выбраться из удушающих объятий. Пространство вокруг затрещало и разразилось громом.
Что же, интересно, куда занесёт его на этот раз. Поддавшись соблазну, Майр закрыл глаза, позволяя материи окутать себя и затуманить остатки разума.

Часть 6. В которой Майр вспоминает свои первые дни с фамильяром

Вспышка молнии крупной сеткой разрезала небо. Так и надо этим проклятым небожителям, пусть уже рухнут на землю и изляпают нежные крылышки в грязи. Майр продолжал шлёпать по грыже из грязи и нечистот. Хлюпанье под ногами больше напоминало болото, чем сельскую дорогу. Почему люди всё ещё не додумались до создания глиняных дорог? Майр пожалел, что упустил возможность запатентовать такую гениальную идею.
Дождь лил как из ведра.
Бурлящие реки лились повсюду. Долгожданная вода была везде — над головой, под ногами, на голове. От стихии не спасало ровным счётом ничего, ни плащ, ни шляпа, ни хвалёные кожаные сапоги. А поддерживать заклинание на постоянном уровне было просто лень. Да и привлекать к себе лишнее внимание не хотелось. Потому, Майр шёл по грязи, издавая при каждом шаге громкий чавкающий звук. И что его только потянуло отправиться именно сюда? Во-первых, тут делали хорошее вино, во-вторых, место кишело магами всех мастей. Куда не плюнь, обязательно попадёшь, если и не в ведьму, то в архимага точно. Ни то, ни другое Майра не интересовало, потому он держал путь прямиком туда, где точно найдётся некромант.
Магия смерти.
Самое оно для бывшего Бога Тёмного Пантеона.
Хотя почему «бывшего»?
— Майр, — услышал он писк с плеча, — чего именно некромантия? Ты ж вроде полудемон, так займись демонологией, интересная вещь — руги всякие чертить будешь, свечи зажигать. Ну так как?
В чём-то малыш был прав. Майр додумался выбрать себе образ полудемона, чтобы спуститься в Нижний мир на землю. Что поделать? Наверху стало достаточно одиноко, после очередной бойни за мир во всем мире между Светлыми и Тёмными. Кто же мог предугадать, что ушлые Светлые додумаются внести бюрократическую нотку в распространении адептства? Ясное дело, что люди пошли на сторону Светлых, где давали бесплатные плюшки в виде новых плодородных земель. А вот то, что эти самые земли будут вспахивать сами адепты, как-то забыли. Зато теперь, через двести лет у них были хорошие плантации виноградников и такое же хорошее вино.
— Во-первых, не руги, а руны, а во-вторых — тебе-то откуда знать, пискля недоделанная? — язвительно заметил Майр.
— Все претензии о качестве товара к производителю, — не менее язвительно пропищал фамильяр. — Прочитал, — возмущённо скрипнул Мер и, похоже, сложил передние лапки на груди. Майр попытался представить, как десятисантиметровый таракан сидит за толстой книгой. Не смог. Надо будет поймать его за этим делом, если он конечно не врёт.
— Не нравится мне тут. — Майр кивнул. Всё вокруг казалось каким-то враждебным — люди, небо, да та же земля норовила стащить с ноги сапог.
Полудемон толкнул видавшую виды дверь таверны «Белый клык», та нехотя отворилась, дыхнув в лицо гостя затхлым запахом немытых тел, пряностей и с оттенком свежего вина. С плеча донёсся недовольный скрежет. Ну и пусть возмущается, подумал Майр, главное, что здесь сухо и тепло. Интересно, реши он принять другую форму, ему бы нравился холод? Вот что-что, а холод раздражал больше, чем прилипшие ко лбу волосы и холодные ручьи на спине.
Размышляя о несовершенстве выбранной формы, Майр не без труда добрался до пустого столика близ камина. Подумаешь, воспользовался отводом глаз. Он мог себе позволить подобную блажь. Только дурак станет лезть на пролом, работая локтями. И без него таких тут было предостаточно. Первым делом, он высушил одежду, затем, заказал вина и только после принялся ждать. К своему великому разочарованию, в таверне обнаружилась лишь слабая ведьма, гадавшая на костях, ведьмак, пропивавший заработок и далее мелкая шушера, не стоившая внимания своим ничтожным существованием. Майр почувствовал, что за ним следят. Обернувшись, он обнаружил лишь потрёпанного временем старичка-архимага.
— Этот тут что забыл? — озвучил общую мысль Мер.
И правда, что?
Майр пригляделся внимательнее, не забыв при этом поднять кружку красного, и улыбнуться архимагу. И чуть не поперхнулся, когда разобрал в хитроватом сплетении защиты, что старичок-то, архимаг не то первого, не то какого ещё уровня.
— Интересно, — Майр отвернулся, что, правда, совершенно не мешало следить за архимагом.
— Всё ему интересно, — буркнул Мер, и тут же добавил: — Дай глотнуть.
Майр не успел сообразить, что нужно Меру, как тот плюхнулся в почти полную кружку.
Пить резко расхотелось.
Как минимум из чаши, в которой вконец обнаглевший таракан решил принять ванну.
От созерцания плавающего в вине таракана Майра отвлёк появившийся перед носом старичок.
Со стулом.
— Какой необычный фамильяр. Сами сделали или подарил кто?
— Сам, — на автомате протянул Майр, наблюдая за неожиданной активностью архимага. Майр дал ему не меньше восьмидесяти. Архимаг разглядывал на удивление молчаливого Мера со всех сторон.
— Изменить его не хотите?
— Да я тебя…
Остаток фразы повис в воздухе, точнее, утонул в вине вместе с Мером.
— Мер бывает малость заносчивым, и на редкость пакостным созданием. Других претензий не имею.
Чудом всплывший таракан скрипнул «вот» и тут же был отправлен обратно.
— И всё же… видок у него не ахти.
Что есть, то есть. Майр хотел создать особенного фамильяра. Всякие кошки-собаки-совы были лишком банальными и таракан, вселявший отвращение разным существам, показался тогда идеальной формой. В итоге, всё вышло как раз наоборот. У фамильяра оказался на редкость зловредный характер и толку от насекомого мало — только и умеет, что болтать, хомячить, да удирать. А вот в кого его превратить, Майр ещё не придумал.
— Майр Си’Амаэль ди’Лариэн, можно просто Мэтр. Чем обязан знакомству? — великодушно представился Майр, наблюдая с разочарованием на почти нулевую реакцию собеседника.
— Какое длинное у вас имя. Сами придумали, али мать отличилась фантазией? — Майр предпочёл помолчать, буравя взглядом наглого старичка. Некогда его имя произносили с благоговейным придыханием. Теперь же оно кануло в лета. Архимаг, да такого уровня — большая редкость в любых краях. — Александр. Просто Александр. Фамильяр ваш заинтересовал. Сначала подумал, что вы вообще упырь, а после заметил подле вас фамильяра. На мага вы тоже не тянете, на ведьму, простите, тоже. Вот сижу и думаю, кто же передо мной. Так и не понял.
Скорее, не смог заглянуть за барьер, — мысленно поправил Майр. Мера он уже выпустил, теперь тот занимался тем, что гордо сушил крылышки, восседая аккурат в центре стола.
— Вечной жизнью не интересуетесь? — неожиданно и с совсем невозмутимым видом вопросил архимаг. Тем более, вопрос был задан совершенно не по адресу.
— Я атеист, — гордо сообщил Майр.
— Что вы, что вы, я о том, чтобы отодвинуть встречу со смертью как можно подальше. В идеале, вообще разминуться с ней. Интересно?
Интересно. Майр знал о Смерти всё, даже то, что косой он никогда не пользовался. Так, маленькое колечко на указательном пальце. И то, по большей части, чтобы ставить печати на документах подчиненных Жнецов.
— Разминуться? Боюсь, всё живое сталкивается со Смертью. Как же вы предлагаете избежать встречи?
— Зелье, заклинание, ритуал, — Александр говорил на полном серьёзе. — Ну так как, интересно?
— При чём тут Майр? Добровольцев вокруг полно, бери не хочу, — запротестовал Мер. Оказаться снова под ливнем он не желал напрочь.
— Человек, поставивший вокруг себя столь мощный барьер привлёк к себе внимание. Признаться, я не смог под него заглянуть, и вы — первый в моём списке, кому удалось скрыть свою сущность. Признаться, впечатлён.
— Потому считаете, будто я могу быть полезен.
— Именно. Ну так что скажете стрику ответ на загадку?
— Я — владелец тёмных искусств, — архимаг кивнул скорее себе, чем Майру, — и меня заинтересовало ваше предложение. Чем могу быть полезен?

***

Скромная лаборатория архимага обладала весьма внушительными размерами. Однозначно, без магии не обошлось, иначе бы комната попросту не влезла в дом, разорвав его изнутри. Мер издал одобрительный скрежет, едва пересёк порог дома, восседая на плече хозяина. От множества колб разных форм и размера рябило в глазах. Как назывались остальные предметы, Майр не знал. Да и зачем ему, если всё можно сотворить из воздуха?
Александр подошёл к установке на массивном столе. Жидкости всевозможных цветов бурлили в стеклянных сосудах, фильтровались в клапана и ждали своего часа. Из тонкого клапан по каплям вытекала последняя жидкость — эликсир бессмертия, как предполагал архимаг. Эликсир имел сине-зелёный оттенок и абсолютно не вызывал доверия желания быть отпитым. Тем временем пока полудемон (она ему больше нравилась именно эта половина своего существа) меланхолично разглядывал содержимое лаборатории, делая весьма интересные выводы и убеждения в правильности принятого решения, архимаг бегал перед установкой, перекрывая краники клапанов и бормоча что-то под нос.
— Вот! — Александр гордо поднял стеклянный стакан с так называемым эликсиром. — Считаете, стоит ещё чего добавить?
— Считаю или нет, — глубокомысленно ответил Майр, придавая лицу как можно более глубокомысленное выражение, — узнаю только после ознакомления с рецептом напитка.
— Конечно-конечно, сейчас всё будет.
Архимаг забегал по комнате, жутко напоминая Мера после приёма кофе, достал с десяток ветхих книг и, к удивлению Майра вскарабкался на них, доставая потрёпанную, некогда бордовую, папку со шкафа с заспиртованными обитателями местной фауны. А флора тут была весьма прожорливая, того и гляди, оттяпает руку или ногу.
Разбросав листы по полу, архимаг нашёл то, что нужно, оповестив об этом всех радостным воплем. Таким, что Майр нот неожиданности разбил колбу с каким-то мелким двухвостым зверьком.
— Ничего-ничего, оставьте всё как есть, лучше ознакомьтесь вот с этим, — он сунул под нос Майра десяток исписанных витееватым почерком пергаментных листов. Состав оказался весьма и весьма интересным — были тут и различные вытяжки из лекарственных растений, и толчёные корни дуба трёх видов, слабые концентрации ядов, не обошли стороной так же излюбленные многими магами лягушачьи лапки и крысиные хвосты. Очень интересное избавление от вредителей — чтобы достать грызуна надо поймать грызуна, можно убить двух зайцев (точнее, одну крысу). Проще говоря, весь рецепт эликсира можно было получить, скупив у лекаря всё и смешав. Если бы не последние два ингредиента — чёрная пыль и пыльца единорога. Пыльцой можно вызвать галлюцинацию или вылечить болезнь, не более. К тому же, продукт не предназначался для приёма внутрь, как ни парадоксально, но при таком применении, единорог становился обычным конём. Зато чёрная пыль встречалась ещё реже, чем единороги и представляло собой не больше не меньше, как останки огненного элементаля — единственный выделившийся на общем фоне объект, никак не связанный ни с целительством, ни с чем либо ещё кроме взрывов. Чёрная пыль дорого ценилась на чёрном рынке и имела баснословную цену из-за своих взрывоопасных свойств. Одного грамма хватало, чтобы сравнять с землёй этот городок. Добавил бы лучше нитроглицеринчика — и сердце успокоит, и взорвёт что надо.
Майр одобрительно кивнул, откладывая в сторону инструкцию, его всё устраивало. Не бессмертие, но долгая жизнь с таким эликсиром архимагу гарантирована.
Пока обрадованный Александр собирал походную сумку и с особой бережливостью упаковывал эликсир, Майр принялся за последнюю часть — заклинание. Как и в рецепте, большая часть отводилась на описание того, что и как сделать, каким боком повернуться и куда посмотреть. Весьма пустое занятие, придуманное самими людьми. Глупое и бесполезное. Куда важнее умение направить потоки силы, чем стоять лицом на запад и орать во всё горло молитвы. Майра это особенно бесило. Боги и так слышат всё, и кричи ни кричи, а ничьи приказы, кроме своих, они выполнять не будут.
Майр взял карандаш и сделал кое-какие пометки, носящие в основном бесполезный характер. Так, он заменил «громогласнее обращение» на «тихий шёпот» и три поклона частям света на десять. Ничего, зарядка ещё никому не вредила. Мер довольно скрипнул крылышками, потирая передние лапки. Само заклинание состоит из последовательного обращения к Тёмным и (тут Майра перекосило от отвращения) Светлым Богам. Ничего необычного, он попросту требовал у Богов вечной жизни. Обычно над такими смеются. Ведь всем известно, что вечности нет ни у кого кроме… Впрочем, это было совсем не важно. Вечности нет ни у кого.
Просто и со вкусом. Обошлось без ритуала, чему Майр был рад.
— Прошу, — Майр вернул заклинание, предварительно вычеркнув имена живых богов т греха подальше, не хотелось ему видеть их земные воплощения и слушать пустые речи. Это так скучно!
— Благодарю, теперь же, приступим! — громогласно возвестил архимаг, пробежав глазами исправления. Майр добродушно улыбнулся до тех пор, пока Александр не схватил склянку с чем-то тёмным, подозрительно похожим на…
— Может лучше в другом месте?
— Разве есть разница?
— Боюсь, ваш дом может не выдержать, — да и мы сами, — добавил про себя Майр. — К тому же, куда лучше проводить подобные… кхм… ритуалы в местах скопления Силы. Я тут впервые и думаю, вам лучше знать эти места.
Александр задумался, в этот момент, его лоб стал похож на кожуру сморщенного яблока, и тут же его лицо озарилось почти детской улыбкой:
— Есть одно, тут неподалёку стоит заброшенная церковь. Место, конечно, не само приятное, покосившиеся памятники и всё такое, но там т воот такое скопление Силы, — он сопроводил себя широким жестом. Майр неотрывно следил за взрывоопасным порошком в склянке и прикидывал что быстрее — открыть портал или поставить защиту.
Сообщив, что вернётся максимум через полтора часа, и попросив сходить на кладбище, если не вернётся к обозначенному сроку, Александр покинул дом, оставив Майра наедине со своими мыслями.
— Майр, а Майр, он же вернётся?
— Детское заклинание, не более. У нас есть ровно полтора часа, найди что-нибудь интересное, — бросил он Меру, доставая с полки тяжёлый справочник в синем переплёте. На обложке расположился золотой лев, державший в левой лапе скипетр и меч в правой. «История Энрода» гласил заголовок. Майр решительно отложил книгу в сторону, ища нечто более стоящее, чем история, переписанная людьми.

Часть 7. В которой Майр вспомнил где видел медальон
Майр отложил в сторону очередной философский трактат, суть которого, как и десяти его предшественников сводилась к банальному «познай себя, совершенствуйся и найди своё место в жизни». Одним словом — скука. Майр нашёл глазами дрыхнувшего на спине Мера. Хмыкнул — с этим определённо стоило сто-то делать.
Часы пробили половину первого.
Архимаг не возвращался уже три часа. Конечно, ему стоило проверить, не случилось ли чего со стариком, мало ли, вдруг потерялся или завяз по уши в грязи. Скорее последнее — дождь не прекращался, неистово стуча по окнам. Майр и дальше бы предпочёл сидеть в сухом тёплом месте, если бы не два фактора — свист спящего Мера и последняя догорающая свеча. А тратить Силу на создание файербола решительно не хотелось.
Огонь медленно спускался ко дну чаши, пожирая своим теплом худое тело свечи. Она казалась такой невинной, в дрожащем пламени фитиля. Но вот, пламя поглотило её полностью, прожорливо доглодав фитиль, огонь и сам потух, лишившись тех, кто давал ему право существовать. Прям как люди.
Комната погрузилась в полумрак, нарушаемый лишь резкими всполохами редких молний. Мир озарялся на миг, только лишь дл того, чтобы в следующий момент вновь погрузиться во тьму.
— Весьма символично, — подчиняясь невиданному прежде порыву, и проклиная вместе с тем свою сущность, Майр вскочил с полу, накинул плащ и сгрёб в охапку Мера. Тот моментально проснулся и уже готовился сказать что-то эдакое, но передумал, едва оказался на улице. Знал, что Майр с чистой совестью может скинуть его в грязь, где Мер оказался бы наравне с остальными насекомыми. Таракан ты или нет, в грязи ты обычная букашка, рискующая быть затоптанная чужими ногами.
Не самое приятное чувство.

***

Найти обозначенное место не составило труда, особенно, если учесть, что идти пришлось по разбушевавшейся стихии, которую Майр (к великому удовольствию Мера) решил одним щелчком пальцев. Так, не намокнув, но увядая по щиколотку в грязи (над этой частью заклинания стоило поработать), они благополучно добрались до церкви, имевшей вид покосившегося от старости башенки красного кирпича, от неё шёл забор, опоясывавший кладбище. Дверца проржавела давно от времени и сырости, была распахнута, а значит, архимаг как минимум, добрался до источника Силы. Дальнейшая его судьба оставалась загадкой. Проверка первого плана не дала результата — следов архимага не наблюдалось в принципе, что уже было странно. Но если церковь и кладбище стояли целыми и невредимыми, значит чёрная пыль либо не использовалась, либо архимаг знал своё дело. Решив, что всё обстоит как нельзя лучше, Майр тронул со стоном отъехавшую в сторону дверцу.
Здравствуй, обитель Смерти. Вот и Майр пришёл в гости, но совершенно по другому вопросу в этот раз.
Майр преспокойно добрался до центра кладбища и встал как вкопанный. Увиденное, если не поразило, то порядком удивило его. Точнее, порадовало.
Центром кладбища служил небольшой склеп, заслуживавший внимания больше, чем всё вместе взятое на кладбище. Не то, чтобы он был каким-то особенным, нет, просто полуразрушенная колонна с огромным крестом в окружении покоящихся памятников и стёртых эпитафий на медных листах внушали определённое настроение.
Майр продолжал смотреть сквозь первый уровень, потому и видел лича, гордо возвышавшегося на чьём-то саркофаге. Майр только хотел отправить его в Хель, как Мер выдал:
— Оп-па, нашёлся. И целёхонький и невредимый. Мы тут мокнем значит, а он видами наслаждается.
Тогда Майр и посмотрел на лича обычно. Через нулевой уровень.
Ин-те-рес-но.
Ошибки быть не могло — перед ними стоял ни кто иной, как светлый архимаг, испускавший вихри тёмной энергии, и, в добавок ко всему теперь был личем на первом плане. Без какого-либо изменения во внешности на нулевом.
С чего ради произошли метаморфозы осталось нерешённой загадкой. Может место так повлияло на него, или Майр забыл вычеркнуть какого-то из Тёмных. В любом случае, Александр добился своего — стал бессмертным, если этот термин применим к мёртвым. Стоило отметить ещё один факт — новоявленный лич призывал к жизни мертвяков, коих тут, стоит отметить лежало немало. А вот заявление Мера ему явно пришлось не по душе. И если бы в них бросили заклинание, сплетённое не из тёмной энергии, пришлось бы защищаться. А так, можно было стоять, наблюдать за происходящим нашествием мертвецов различной кондиции — от костей до свеженабухших, — и впитывать тёмную энергию.
Очевидно, Александр принял Майра за предмет интерьера и перестал обращать на них внимание (Мер попросту слился с местностью, юркнув в растрепанную шевелюру Майра). Дождь прекратился, оставив после себя озёра лужи и тонны грязи. Лич успокоился, только когда поднял из мёртвых не один десяток мертвяков.
— О, Великий! Не удостоишь чести назвать своё имя? — решил осведомиться Майр у новорожденной нечисти.
Последовала тишина.
— Тогда ответь, как тебе удалось так хорошо маскироваться и зачем потребовалась наша помощь? — начал валять дурака Майр.
— Мы знакомы?
Совершенно искреннее удивление в голосе. Никакой фальши.
— Три часа назад мы говорили об эликсире.
— Каком эликсире?
— Я — Майр Си’Амаэль ди’Лариэн, — раздражённо процедил Майр.
— Не помню.
Неужто и впрямь память отшибло? Нет, это конечно было интересно, но задело самодовольство — его, то, да забыли! Невиданная наглость!
— Назови своё имя, — потребовал Майр.
— Не помню, — лич задумался и потерял всякий интерес к Майру.
В этот момент на его груди блеснул серебрянный медальон с изображением белого тигра. Тигр грозно сверкал изумрудными глазами во все стороны.
Дальнейшее было Майру не интересно. Ответ на свой вопрос он получил, а потому, решил побыстрее выбираться из пучины воспоминаний и приторно сахарной ваты Энергии.

Часть 8. В которой Майр спасает всех и никого одновременно

По пути обратно он цеплялся за нить медальона, словно грешник за паутинку из той притче о разбойнике и Будде. Теперь, главное было не закончить как он. Майр даже на всякий случай глянул вниз и к облегчению не обнаружил никого, кто полз бы следом. Где-то рядом слышался истошный вопль фамильяра.
Мер булькающим голосом призывал хозяина на помощь. Что поделать, придётся спасать. Ведь создавать нового было решительно лень. Да и с этим как-то уже за полтысячи лет спелись и спились вместе. Так, Майр вместе с уцепившимся за его шею Мером вырвался из пучины небытия и вновь встретился с Ксанфом.
Разум рыжика был затуманен. Тот стоял столбом с остекленевшими глазами и смотрел прямо перед собой. Этому экземпляру определенно требовалось помощь.
— Может плюнем, а? — с надеждой подал голос Мер и преданно посмотрел на хозяина. Такой взгляд от Мера можно было получить приблизительно раз в полвека.
Отмахнувшись от надоедливого нетопыря, Майр попытался восстановить в голове картину происходящего. Когда мальчишка побежал, Майр слегка опешил. А когда опомнился, рыжик уже забегал за следующий поворот. Воздушники всегда отличались чудаковатостью. Потому Майр и побежал за ним. А потом увидел, как рыжик мечется вокруг без какой-либо системы, словно загнанный. Тогда Майр и понял, что слова утешения здесь не помогут. Тем более, когда от тебя убегают с такой скоростью. Но когда Майр уже сотворил нужное заклинание, но... в голову пришла идея получше. Догнав рыжего, крепко прижал его к себе и сказал куда-то в рыжую макушку:
— Поймал.
А после, он провалился в глубины небытия. Что же, следовало продолжить с того момента, на котором остановились. Майр прижал к себе парня и начал шептать какие-то глупости. Ну, это он так думал. Когда понял, что по привычке, как одному своему старому другу, читает матерный экзорцизм, ну, или что-то в этом духе, то резко заткнулся. В ответ лишь раздался сдавленный всхлип и почти неслышное бормотание. Тогда он решил заглянуть в голову мальчишки. Делать этого он не собирался, но ситуация требовала немедленного вмешательства.
И вот теперь, когда стало совсем не до смеха, он был в голове Ксанфа. Видел мир его глазами и отчётливо понимал, что простыми словами тут точно не поможешь. Майру не понравилась эта улыбка. Ему также не понравилось то, что Ксанф стоит на самом краю крыши.
Ему даже ситуация уже разонравилась, несмотря на то, что пользы из неё можно вытащить очень много.
Взять хотя бы то, что он уже узнал.
Родной мир Ксанфа, его слабости, его первый раз без живого воздуха. Его смерть?..
Из всего этого можно было при желании получить пользу. Практическую. Нужно было лишь досмотреть, дослушать... не вмешиваться.
Кажется, он сошёл с ума. Волнуется за мальчишку, с которым и знаком-то всего ничего и который ему ничего дать не может...
«Он просто интересен», — отличный способ успокоить себя. Жаль недолгий.
Майр сам не заметил, когда, наполнив жилы магией, переместился так, чтобы быть рядом.
За руку брать не стал.
Голос был напряжён до предела, казалось, тронь этот звук и он сорвётся, отскочит спущенной резинкой, хлестая больно и жгуче:
— Не отходи от меня, Ксанф, — почему-то казалось важным позвать именно так. По имени.
Теперь он видел всю картину целиком. Чувствовал его. Был с ним почти что одним целым. Только мысли воздушника ускользали как песок сквозь мальцы. Майр не думал, что зайдёт со своим любопытством так далеко, но было в этом рыжике что-то, что манило к себе. И он впервые в жизни летел к Ксанфу как мотылёк стремительно мчится к огню, чтобы умереть.
Он же не может умереть?
Ксанф снова покачал головой. Тени прошлого проносились рядом. Уже почти осязаемые и видимые.
— Как думаешь, почему кошки не боятся высоты?
Майр был в голове Ксанфа. И всё равно не понимал рыжика. У воздушников всегда ветер в голове.
У Ксанфа ветер был со снегом.

Старый дом, люк на крышу. Он всегда любил высоту. Тогда это казалось весёлым, настоящим приключением. Пробраться туда, на самый верх, пока старшей сестры нет рядом.
«Как думаешь, почему кошки не боятся высоты?»
Красивый вид, старые перила. Мерзкий скрежет и вот, мальчик уже повис над пропастью в шестнадцать этажей. Мальчик кричит, он знает, что упадёт. Он всегда боялся высоты. И всегда плакал, когда разбивал коленки.
«Не бойся, я тебя вытащу!» — протянутая рука и успокаивающая улыбка. «Не бойся, я рядом. Осторожней… вот так. Дай мне руку».
А ему было страшно?
Мальчик цепляется за протянутую руку. В ту же секунду перила не выдерживают. Ржавые перегородки, чёртовы ржавые перегородки. Дальше он помнит только холодный ветер, с ужасной силой бьющий в лицо, стремительно приближающийся асфальт. И крик.

Майр молча смотрел на рыжего.
Мальчишка, сколько же ты пережил?..
И эта фраза «Я умер здесь»
И странный вопрос...
— Почему же? — Майр был уверен, что, если что и случится, то вмешаться он успеет. Даже если придётся разнести здесь всё в пыль. Хотя лучше бы до этого не дошло.
Ксанф молча указывает вниз. Чужие голоса заполняют сознание. На очереди следующее воспоминание.

Громкая сирена скорой помощи, истерический голос какой-то женщины и глаза… пустые серо-голубые глаза, смотрящие в небо. Их руки вместе. Его рука скользкая от чего-то красного. Кровь? Нет. Невозможно. Всё ведь хорошо, да?
— Господи, Ксен! Ксен, это ты? Посмотри на меня, милый, посмотри на меня… — чьи-то руки поворачивают голову мальчика. Он с трудом признаёт в говорившей соседку по лестничной клетке.
— Ксен?..
«Нет»
Ксанф смеётся. Горько, болезненно — она никогда не могла нас различить.

«Память», — понял Майр. Он, пожалуй, впервые пожалел, что не может воспользоваться всей своей силой. Так бы, можно было прочитать мысли, узнать, что творится в голове у рыжего…
А тот смеётся так, словно ему душу рвут.
И сделать ничего нельзя. Если только...
Майр серьёзно посмотрел на него. Заглянул в глаза. Он хотел понять, хотел узнать, что произошло со смешливым наивным подростком, из-за чего тот сейчас в таком состоянии.
— Расскажи мне, Ксанф.
Ксанф не смотрел на Майра. Только вниз, вниз…
— Его звали Ксен. Он был моим братом.
Видно, как юноша с трудом отворачивается от края.
— Это ведь нечестно, правда? Почему ветер не спас его? Почему только меня? Почему?! — теперь Ксанф уже почти кричал.
— Он ведь во всём был лучше меня… это я, я должен был умереть. Не он!
Пустые обвинения, их некому предъявлять. Только ветру, которого Ксанф ненавидит и без которого не может жить.
Что сказать человеку, который уверен, что должен был умереть? Майр, со всем своим опытом, не знал ответ на этот вопрос. Ну, не встречал он ещё таких людей. Да. Были те, кто это преодолел, были те, кто после этого сломался, но... не было таких, которые с этим жили. Жили. Изо дня в день помня прошлое.
Не было.
И тем ценнее для Майра становился Ксанф.
Любой способ... проблема была лишь в том, что будет после.
Майр шагнул к рыжему, поймал его руки в свои и чуть сжал, пристально смотря в его серо-голубые, лишь чуть светлее, чем у Майра широко раскрытые глаза.
А потом он шагнул в пропасть...
Эмоции и переживания Ксанфа захлестнули с головой.

Ужас. Неконтролируемый ужас. Ксанф вновь переживал то, что так часто являлось ему в самых худших кошмарах. Падание в бездну.
«Ксен!» Родное лицо, мелькнувшее рядом.
С тех пор он тоже всегда улыбался. Он лазил на деревья и спасал кошек. Он жил, жил за двоих. И действительно полюбил этот мир.
Осталось только одно. То, что Ксанф непременно должен был сделать. Отпустить. И простить. Если не стихию, что спасла его в тот февральский день, то хотя бы себя самого.
Свист ветра в ушах.

— Майр… — Ксанф снова уткнулся некроманту в плечо. — Как думаешь, он простил бы меня?
Некромант прижал рыжего к себе.
— Уже простил, рыжик. Уже, — он приподнял голову Ксанфа за побородок, заставляя смотреть на себя: — Вопрос лишь в том, простишь ли ты себя сам?
Потоки ветра изогнулись, словно кошки, подставляясь под ласковые пальцы. Теперь ничто не ограничивало силу молодого воздушника. Робкая улыбка озарила лицо рыжика. И кто-то невидимый, но такой родной улыбнулся в ответ.
— Спасибо.
Ксанф замер. Глаза Майра, в них он видит своё отражение…
«Его звали Ксен. Он был моим братом»
Последняя мысль, которую уловил Майр. Он очень осторожно отпустил чистую энергию, которой страховал их полёт. Вновь посмотрев на Ксанфа, он понял, что немного поторопился с выводами. Глаза рыжего сияли, а сам он робко улыбался. Взгляд прикипел к этой улыбке. Мысли текли словно параллельным фоном, когда рука уже прижимала голову рыжего плотнее к груди.
Не дать вырваться. Не дать остановиться. Не дать...
Последняя мысль так и не оформилась до конца.
Держать столь юное тело в своих объятьях было как минимум странно. И непривычно. А оттого хотелось продлить этот момент.
Майр знал, что Ксанф продолжал стоять на крыше своего дома, что его бил ветер со всех четырёх сторон. Он знал это, ровно как и то, что всё это не более чем иллюзия… Иллюзия поднятая из глубин сознания паренька. Майр вынырнул из сознания рыжика обратно, к серым стенам лабиринта.
Вот уж кому, а Майру такой уровень воздействия безвреден. Всего лишь наваждение шестого уровня. Смертные и впрямь интересные существа. Поддаются на глупые уловки такого рода, принимая их за чистую монету и безоглядно веря в них. Но если задуматься, может у такой слабости есть свои плюсы? Ксанф, этот рыжий мальчишка испытывал сейчас бурю эмоций, которые не мог понять Майр. Как только горечь утраты, могла сочетаться с какой-то детской радостью от его слов? Он в очередной раз убеждался, что слова имеют огромную силу. Иногда куда большую, чем заклинание, на ваяние которого уйдёт туча времени.
И это завораживало. Манило к себе. Пожалуй, можно сказать… Соблазняло?..
Прижав к себе мальчишку, Майр рассуждал о чём-то своём. Время и место позволяло. Мысли его только унеслись в анализ тонкой человеческой натуры, как пронзительный вопль Мера буквально выдернул его с головой. Как говорят люди — «как кипятком ошпарило». Какого это, ошпариться кипятком Майр не знал — демоническая натура не позволяла, что скромничать. Нехотя, Майр оглянулся туда, куда куда указывал побледневший фамильяр.
Ничего.
Он просмотрел туннель. И снова ничего. От слова совсем. Даже мало-мальски слабый Слой не просматривался.
А вот это уже действительно странно.
Хотя нет, что-то всё же там было. И это что-то (именно что-то и уж совсем никак не кто-то) приближался к ним из того самого коридора. Объект не заставил себя долго ждать, стоило Майру его обнаружить. К глубокому удивлению некроманта, из входа в туннель показался скелет. Помятый, местами проломленный, но вполне себе полноценный скелет. Майр дал бы ему семьдесят лет, не меньше. Скелет буравил взглядом некроманта, словно хотел прожечь в нём два ровных отверстия.
«Не выйдет», — подумал некромант, внимательно изучая непрошенного гостя. Вот только скелет — вовсе не скелет, а голем четвертого уровня. Полноценные четыре десяти. И судя по скрытой печати, он должен атаковать незнакомцев. Таких как Майра и Ксанфа.
«Не сегодня»
Майр ещё крепче прижал рыжика к груди. Наверно, они весьма трогательно смотрятся со стороны. Единственное, что Майр любил больше «интересно», было «трогательно». А таких моментов становилось всё меньше и меньше. Кивнув самому себе, некромант щёлкнул пальцами и голем повалился на пол, словно получив удар под ноги, горсткой песка и глины.
«Не сегодня»
— Тише, — Ксанф поднял голову, очевидно, услышал что-то, — всё хорошо, — успокоил его Майр, прижимая к себе.
Придумают же, натравливать голема на неподготовленных детишек. Да после такой встречи половина учеников попросту не выживет.
Живодёры.
Пора было выбираться.
Майр с предвкушением ожидал новых впечатлений от компании горе-путешественников.