Work Text:
После переезда офиса найти идеальную шаддейню превратилось в тот ещё квест. Казалось бы, выбирай не хочу, в любой из высоток найдутся места на самый взыскательный вкус. В их здании шаддеен было целых три на разных этажах, а если спуститься на минус первый и пройти по загадочному лабиринту из коворкингов и прилавков, обнаружишь и ещё больше.
Но всё было не то. Рокэ пробовал их по очереди, но ничего не нравилось, никуда не хотелось вернуться. Один из директоров злословил, что это у руководителя продаж Алвы такие способы отлынивать от работы, но поддержки особенно не находил: цифры говорили за Рокэ. Планы он выполнял и перевыполнял, так что свои инсинуации директор Штанцлер мог засунуть себе в одно место.
Директор Дорак, впрочем, не отставал с предположениями — по его мнению, Рокэ не нравился никакой шадди, потому что он попросту хотел вина. Здесь, стоило признать, была своя правда, да только не соглашаться же с Дораком в открытую. Тот в новом офисе дорвался до огромного кабинета с отдельным ресепшеном, где и водрузил собственную шадди-машину. На вкус Рокэ — отъявленная дрянь выходила, то кислая, то горькая, но Дорак был счастлив.
А Рокэ своё счастье найти никак не мог.
Сегодня его занесло в крохотный закуток, где еле хватало места, чтобы развернуться между полками с зёрнами шадди и витриной с выпечкой. Благо, очереди не было. Рокэ почитал меню — Леворукий ногу сломит в этих их меню на меловых досках. Скользнул взглядом по выпечке и почти решил вовсе не заказывать шадди, а ограничиться какой-нибудь ужасной плюшкой в тысячу калорий…
— Простите, простите, там поставка пришла и… Простите, неважно. Могу вам чем-нибудь помочь?
Рокэ глянул на баристу — и пропал. Все булки померкли, куда там булкам, когда даже пресловутого вина хотелось меньше, чем очаровательного парня с огромными серыми глазами и пухлыми, нервными губами. Чем-нибудь помочь, кажется, так он спросил? Можно ли сразу сказать: "Вы знаете, юноша, у меня слишком большая годовая премия, помогите прокутить её в моём любимом ресторане"?
— У нас сегодня воронка на агирнейском, средней обжарки, а ещё можно флэт уайт на овсяном молоке. Или вы предпочитаете без шаддеина? Матча-латте по рецепту столицы Багряных земель…
Парень тараторил, спотыкаясь через слово, иногда, кажется, бросал взгляды на приклеенную с невидимой для клиентов стороны шадди-машины шпаргалку. У Рокэ сжалось сердце от того, насколько милым он выглядел, пока пытался зачитать всё непонятное меню.
От желания впечатлить и поразить едва не закружилась голова. Рокэ почти как наяву представил — вот эти прекрасные серые глаза распахиваются широко-широко, в них плещется абсолютное восхищение, а с губ срывается восторженное "Рокэ, спасибо". Или "Рокэ, потрясающе". Или "Рокэ, ещё, глубже, ещё, ах!".
Так. Рановато.
— Юноша, большой фильтр, будьте добры.
— Да, конечно, конечно, — засуетился бариста. Что-то громко звякнуло, по уровню децибелов — примерно пушечный выстрел; судя по всему, впопыхах юноша свалил со стойки подставку для ножей и вилок. Рокэ смотрел, как тот пытается одновременно ползать по полу и наливать шадди, и пытался понять, что он вообще только что заказал. Ещё и большой.
— А вам на кагетском бленде или лучше Межевые острова? Из блендов ещё есть таррашаванский!
Если честно, Рокэ бы лучше написал пяток отчётов и заполнил KPI на три отдела сразу — свой и обоих Савиньяков, чем решать такие заковыристые головоломки. Больше всего в меню любой шаддейни его всегда манили завораживающе длинные и сладкие названия: шоколадно-кокосовый фраппучино, например, или карамельный латте с ореховым сиропом. Сложность вкуса, по мнению Рокэ, стоило оставить вину, прекрасному в чистом виде. Чистый же шадди без молочно-сахарных примесей ничего, кроме отвращения, у него не вызывал.
Но не признаваться же в этом юному хипстеру его мечты.
— Кагетское пойло оставьте казаронам, юноша. Я их навидался, от этой дряни головы пустеют, ни на одно письмо нормально ответить не могут. Им одно слово — они в ответ десять, да ещё и все не по теме. А как к стенке прижмешь, начинают блеять, что письма не получали.
— Оооо, — протянул юноша с уважением. — Тогда островной? А часто приходится справляться с казаронами?
Пока заваривался неведомый фильтр на зерне с Межевых островов, Рокэ поведал о том, как на самой заре своей карьеры лихо заключил с казаронами невероятно выгодный контракт. Выгодный, разумеется, только для компании Рокэ, но тем прекраснее была победа и тем сильнее она помогла ему продвинуться по карьерной лестнице. На неожиданных сюжетных поворотах бариста ахал, но от своего дела не отвлекался. Любо-дорого было посмотреть, как сосредоточенно он колдовал за стойкой.
— Крышечку? — спросил бариста, ставя дымящийся шадди на стойку. Рокэ мысленно сделал зарубку, что фильтр — это черная дрянь с запахом смолы.
Впечатлить и поразить, напомнил он себе, и снисходительно цокнул языком:
— Крышечки вредят окружающей среде, не мне вам объяснять. Обойдусь.
Выйдя из шаддейни со стаканом в руке, он половину пролил на туфли, а первым глотком обжёг язык. Кто бы сомневался.
Шадди полетел в ближайшую мусорку, а туфли пришлось полировать в туалете на первом этаже. Штанцлер попытался придраться к его небольшому опозданию, но Рокэ чувствовал себя непобедимым после того, как нашёл шаддейню (и баристу) своей мечты.
— Зато я счёт на оплату для дриксенских клиентов не мариную уже лишних три недели, — как можно шире и прохладнее улыбнулся он Штанцлеру. — Неужели вам столько времени нужно, чтобы найти, как отпилить кусок от нашей прибыли в свой карман?
Подслушивавший Дорак возвёл глаза к небу и скорбно покачал головой.
На следующий день Рокэ пришёл за шадди так рано, что во всей высотке были как будто бы только два человека — он и всё тот же бариста с серыми глазами. Это будоражило. В голове крутились весьма неприличные кэналлийские песни, но, пожалуй, начинать с них не стоило. Интересно, как бариста отнесётся к тому, что Рокэ начнёт петь ему серенады около витрины с плюшками?
— Вы вернулись! — воскликнул парень, и Рокэ довольно улыбнулся, как после заключения договора с особенно сложными клиентами. Лионель говорил, что он в такие минуты похож на сытого кота. Хотелось верить, что здешнему бариста нравятся коты. Вызывают желание почесать их за ухом, положить к себе на колени, вот это всё.
Бариста вышел из-за стойки и потянулся к верхней полке, докладывая туда пакеты с зёрнами шадди. Рокэ сглотнул.
Да, он бы очень хотел полежать у него на коленях. И закинуть эти бесконечные ноги себе на плечи — тоже.
— У вас тут потише, чем в других местах, — сказал он. Бариста обернулся от полки и чуть погрустнел:
— А шадди…
— И шадди хочу, — заверил его Рокэ и небрежным, элегантным жестом взмахнул в сторону меню. — Может быть, сегодня испробую агирнейское зерно. Не варите ли вы по-кэналлийски на горячем песке?
— Не умею, — совсем приуныл бариста. Рокэ слегка запаниковал: расстраивать юношу в его планы никак не входило. Просто сболтнул, что в голову пришло, вспомнил, как пил шадди отец. Ненужным дополнением всплыло, как отец бушевал, когда в гостях ему подали шадди с корицей и мёдом, да ещё и на сливках. "Отрава!", кричал Алваро Алва на весь дом, "как есть отрава!".
Рокэ тогда попробовал тайком повторить рецепт — вышло очень даже ничего, но наверняка из рук этого баристы получилось бы куда вкуснее.
— Я вас научу когда-нибудь, — сказал Рокэ. — Не сейчас, конечно, сейчас я занят. Да и вы тоже.
— Как скажете, — промямлил юноша. Он так не хотел пить шадди вместе с Рокэ? Презирал кэналлийские традиции? Как-то сегодня неудачно всё складывалось. Рокэ быстро заказал воронку на агирнейском, подумал и добавил коричную булку. Румяную, как очаровательные щёки баристы.
Пока за стойкой творилась магия свежего шадди, Рокэ усиленно выбирал из своих потрясающих рабочих историй ту самую, которая развеселила бы юношу сегодня. Остановился на случае, когда он в пух и прах разнёс сопротивление конкурентов, показав, что их оборудование могут сломать самые обычные пауки.
— Я не боюсь пауков, — сообщил бариста и опасливо поставил стакан перед Рокэ. — Крышечку?.. Ах да, вы же заботитесь о нашей планете. Простите, что предложил!
С одной стороны, было приятно, что его выступление об экологии запомнили. Впечатлил! С другой, крышечка была бы весьма полезна. Рокэ рассеянно поразглядывал всё вокруг, размышляя, как отвлечь юношу и уволочь крышечку незаметно. Несмотря на весь блеск кухонной утвари и яркий апельсиновый бок шадди-машины, глаза сразу приковало к стройному, статному даже в мешковатой форме и мятом фартуке торсу. И Рокэ понял, как убить двух зайцев сразу.
— Юноша, — нахмурился он, — а почему на вас бейджика нет? Разве это не нарушает устав?
Бариста вспыхнул ("Да за что ты такой милый", раздражённо подумал Рокэ, вновь сраженный наповал) и полез за бейджиком в один из дальних шкафов. Крышечка успешно перекочевала к Рокэ в карман. Первая победа.
— Извините, я забыл, — вздохнул юноша и вернулся к стойке, отбрасывая со лба челку. У Рокэ пальцы закололо от желания повторить вслед за ним и самому пригладить русые вихры на макушке у — он покосился на кривоватый бейджик — Ричарда.
Ричард! Имя тоже было очаровательное, как и он сам.
— Благодарю вас, Ричард, — склонил голову Рокэ и поднёс стакан к губам, но вовремя передумал. Не хватало ещё, чтобы Ричард понял, насколько ему на самом деле противен чёрный шадди.
— Приходите ещё!
На улице Рокэ попробовал воронку. Мерзость, конечно, оказалась невероятная. Только и повезло, что встреченный в лифте Лионель согласился забрать стакан себе.
— Как ты это пьёшь? — поморщился Рокэ. Лионель равнодушно пожал плечами:
— Матушка с детства прививала вкус к шадди. Этот, кстати, и вправду недурной.
Из уст Лионеля — Рокэ хорошо знал — это звучало чуть ли не высшей похвалой. В груди потеплело от гордости за прекрасного сероглазого Ричарда.
На третий день после великого открытия Рокэ снова зашёл в ненаглядную шаддейню и жестоко разочаровался. За стойкой стоял совершенно другой человек: высокий и стройный, с аристократическим лицом — ухоженным и отстранённым.
— Желаете шадди? — сухим вежливым голосом осведомился новый парень. — У нас акция на свежемолотый шадди со льдом. Лёд тоже свежемолотый.
Валентин, сообщал аккуратный бейдж на тщательно выглаженном фартуке. У Валентина и осанка была аристократическая, идеально ровная. Фотомодель, да и только, хоть сейчас на подиум выпускать. Сложно не заглядеться — или очень легко, когда сердце отдано русым вихрам, болтовне о крышечках и забытому бейджику с именем "Ричард".
Рокэ, преисполнившись чувства собственного достоинства, категорически отказался от шадди. Купил печенье и ретировался понаблюдать, как Савиньяки паркуются напротив. Лионель как будто почти расстроился, что сегодня никакого шадди ему не светило. Значит, по правде похвалил вчера.
Печенье тоже оказалось неплохое — с апельсином и шоколадом. Рокэ его сгрыз вполне не без удовольствия, но весь сахар и маргарин не могли склеить потенциальную дыру в душе.
Вейзель наверняка сказал бы, что у него нет души. Впрочем, ещё успеет заявить это сегодня, когда Рокэ придёт с просьбой подделать очередные документы.
— А вдруг он уволился? — пробормотал Рокэ себе под нос, когда добрался до офиса.
— ...кстати, наверное, надо будет выйти в субботу. Подозреваю, что Феншо один не справится, там жуткий аврал. Типография ответила?
Сквозь бурный телефонный разговор Эмиль помахал ему и вышел на своем этаже. Рокэ поехал выше, обуреваемый сложными мыслями. Выйти в субботу… Подумать только, как ему сразу в голову не пришло, что график работы в шаддейне отличается от офисного! В субботу Ричард, может, и объявится, но готов ли Рокэ потратить выходной на поездку в офис исключительно ради точеных плеч и длинных ног в ореоле шаддийных ароматов? Сверхурочных от Дорака не дождешься, старый скряга недавно нанял преназойливого рыжего бухгалтера, и тот готов удавиться за каждый суан бюджета.
Поднявшись в субботу в семь утра, Рокэ понял, что да — готов. Ему и будильник не пригодился, проснулся по зову сердца. Пустынные дороги отдыхающей Олларии привели его к высоткам за считанные полчаса. Поставив 'Моро' на с боем выбитое при переезде парковочное место, Рокэ направился в шаддейню.
Где и упёрся носом в табличку с безжалостной надписью "закрыто". По выходным рабочий день здесь начинался на полтора часа позже.
— Каррьяра, — в сердцах ругнулся Рокэ и ушёл в офис. Если он будет сидеть под дверью, вряд ли Ричард зауважает его сильнее. Ещё решит, что ему заняться нечем, и все великолепные карьерные истории пойдут кошкам под хвост. Нет, Ричард должен считать его очень крутым и важным, с кучей срочных дел.
В офисе действительно сидел амбициозный новичок Оскар Феншо-Тримейн и действительно не справлялся. Почему-то оформлять договоры с подрядчиками ему помогала главная эйчар Катарина Ариго, а вовсе не Эмиль, так бодро обсуждавший рабочую субботу. На всякий случай Рокэ решил не вдаваться в подробности. Ещё спросят, зачем он сам в субботу на работе торчит, а не пьянствует в каком-нибудь кабаке в центре.
Кстати, о пьянстве. Рокэ посмотрел на забитую письмами почту и извлёк из ящика стола бутылку "Дурной крови". Корпоративные подарки иногда были весьма кстати. Жалел он только об одном — о том, что нельзя вторую бутылку принести в шаддейню и предложить Ричарду перейти на напитки повкуснее.
Слишком усердствовать Рокэ не стал, ограничился полутора бутылками — ровно столько ему понадобилось, чтобы разгрести переписку. Он с удовольствием потянулся, предвкушая пустую почту в понедельник утром, подхватил со спинки стула плащ и отправился в шаддейню.
И о чудо — он и вправду приехал не зря. Высокий аристократический парень пропал, вместо него за кассой снова хозяйничал Ричард. На вытянутых руках он вытащил из духовки булочки (одурительно пахшие корицей) и с великой осторожностью поставил их остывать. Рокэ позволил себе пару минут просто насладиться восхитительным зрелищем. Пожалуй, он бы мог сидеть в шаддейне часами и просто наблюдать за тем, как Ричард раскладывает в витрине десерты, моет посуду или мелет зерно.
Ещё чуть-чуть, и Рокэ таки пошёл бы общаться с Катариной — выбивать у неё все свои отгулы за долгие годы продуктивной работы.
— Здравствуйте, чем я могу— Ай!
Рокэ рванул к прилавку и сразу понял, что случилось. Отвлекшись на вошедшего клиента, Ричард снял перчатку и опрометчиво схватился за край горячего противня. Рука зловеще покраснела, глаза у Ричарда округлились. Рокэ бы никогда не подумал, что они могут стать ещё больше… Но сейчас было не до того. Сейчас он со всей прытью, какую ему позволяли полторы бутылки "Дурной крови", перемахнул через стойку и рявкнул:
— Где лёд у вас?
Ричард ткнул под стол, и Рокэ вытащил из морозильника огромный чан со льдом, щедро сыпанул в пластмассовый кувшин рядом. Длиннющие ресницы Ричарда растерянно поднялись и опустились.
— Да суй в лёд руку, — раздражённо сказал Рокэ. Неужели этот дурачок не понимал, насколько у него красивые ладони и пальцы? Берёг бы получше такое сокровище. — И если хочется поорать от боли, ори. Легче станет, юноша.
Ричард погрузил пятерню в лёд и благодарно кивнул. Только выйдя из-за кассы в зал, Рокэ понял, что без предупреждения перешёл на ты. Что ж, оставалось надеяться, что Ричард всё спишет на экстренную ситуацию. А чувствовать себя его спасителем было, Рокэ не стал заниматься самообманом, в высшей степени приятно.
— Вы подождёте шадди? — пробормотал Ричард. — Вчера привезли урготское зерно, такое редко у нас бывает. Напитки из машины на нём хорошие получаются.
Самому Рокэ правильным выбором казалось ограничиться горячей булочкой. Глупо было бы тревожить пострадавшую руку ради невкусных напитков. Но Ричард сказал: "Спасибо большое", и мог ли он после этого не дать уговорить себя на урготский флэт уайт, что бы это ни было? Мечты начинали сбываться.
Флэт уайт оказался молочным напитком, но тоже весьма горьким. Рокэ с чистой совестью выкинул стакан и, окрылённый, наконец-то отправился в кабак пьянствовать.
В понедельник почтовый клиент порадовал Рокэ одним-единственным новым письмом. Письмо было от Катарины Ариго и гласило: "Пожалуйста, скажи Дораку, что это ты с Оскаром в субботу возился". В ушах всё ещё звенело незабываемое "Спасибо большое", так что Рокэ плюнул на выяснение чужих секретов и согласился. В конце концов, кто знает, когда таки понадобятся отгулы.
Жизнь потекла своим чередом. В Олларии отцвела сирень и распустились пионы. Рокэ с большим удивлением понял, что отличает пионы от флоксов. Когда он вообще последний раз обращал внимание на цветы? С трудом припомнил пожухлый кактус на столе у своего не в меру ретивого ассистента Герарда и воплощённый в реальность ночной кошмар — искусственные кусты в коридорах старого офиса. И то, и другое вызывало у Рокэ огромное желание выбросить их в окно во имя Леворукого и всех его кошек.
А вот стоило один раз зайти в правильную шаддейню и услышать правильный годос — и он вспомнил, что можно радоваться цветению, радоваться синему небу над головой.
Рокэ громил конкурентов, перевыполнял планы, вынуждал все интернет-магазины предоставить самые выгодные условия размещения, покрывал какие-то странные делишки Катарины с Оскаром (она свято поклялась, что ничем дурным для компании это не грозит, и он успокоился) — и исправно посещал шаддейню.
В его рабочий календарь удивительно легко просочился чужой график: Рокэ старательно расписал дни, когда был шанс застать Ричарда, а не его аристократического коллегу. В поисковике множились запросы про сорта шадди и способы заваривания. Рокэ очень, очень старался не ударить в грязь лицом, наилучшим образом морщил нос от идей приготовить кемекс на Южной Дигаде ("Южная Дигада безнадежно устарела для кемекса, юноша. Вы что, настолько тверды и незыблемы в своих пристрастиях, что не заметили, как все начали готовить кемекс только на зерне из Дигады Северной?") и щеголял знаниями о кэналлийском шадди на песке. Попутно он ежесекундно ломал голову над тем, как признаться Ричарду в том, что он мечтает попробовать карамельный фраппучино из его рук.
Или с его рук. Определённо Рокэ с огромным удовольствием просто слизал бы карамель с рук Ричарда. И с его сосков. И вообще облизал бы Ричарда.
Ситуацию знатно осложняло то, что Рокэ плохо представлял, как кому-то в чем-то признаваться и вообще как звать людей на свидания. Нет, он был весьма опытным в любовных делах мужчиной, но как-то так сложилась жизнь, что ему не приходилось делать первый шаг. Мужчины и женщины проявляли интерес к нему (иногда было бы неплохо, чтобы они делали это пореже, честно говоря), а дальше Рокэ развертывал ответное наступление. Роскошные подарки, неожиданные поездки, дорогие рестораны и прочие великолепные ухаживания, которым не было числа, — он не скупился ни деньгами, ни временем, но Ричард… хотел ли он всего этого? Нужен ли был молодому очаровательному юноше суровый и циничный руководитель отдела продаж? Рокэ терялся. Он пытался найти ответ в широко распахнутых серых глазах, но всякий раз просто тонул в них, а когда выныривал (то есть, Ричард отворачивался или отвлекался на работу) — забывал всё, что хотел узнать.
Раз он не мог (пока!) покупать Ричарду всё, что тот пожелал бы, Рокэ твёрдо решил больше покупать у него. Он выслушал кучу вдохновенных рассказов о зёрнах для шадди и унёс с собой множество посоветованных Ричардом пачек. Пил всё это добро Дорак. На офисной кухне регулярно сплетничали, что директор стал лучше выглядеть, и Рокэ искренне полагал, что виной тому отличный, отобранный Ричардом новый шадди. Но с другой стороны, Дорака могла настолько радовать квартальная прибыль.
Затем Рокэ не выдержал и подарил Ричарду (шаддейне, сказал он вслух, но самого себя обмануть было невозможно) несколько новейших справочников по сортам Багряных Земель.
— Откуда? — благоговейно спросил Ричард, поглаживая яркие обложки. Рокэ смахнул несуществующую пылинку с плеча:
— Пришлось дёрнуть пару ниточек.
Ричард с горящими глазами полистал альбомы и пробормотал: "Просто потрясающе!". Иногда связи со старыми клиентами помогали исполняться новым мечтам.
Рокэ будто снова исполнилось восемнадцать — по дороге на работу он грезил встречей, после шаддейни приходил на совещания весёлым и радостным, пусть в голове и гуляли ветра. Каждый разговор переживал ещё тысячу раз в течение дня и перед сном. Пионы нагло качали яркими лепестками и так и манили запрыгнуть в клумбу, оборвать их и широким жестом бросить Ричарду к кассе. Рокэ мог купить любой, самый экзотический, самый красивый во всей Олларии букет, но тянуло на отчаянные безумства.
В копилку счастливейших событий наравне с победой над подлым казароном Адгемаром и оптовыми закупками из Фельпа по льготным пошлинам добавился звонкий смех Ричарда над его шутками.
— О, это вы! — восклицал Ричард при его появлении и расцветал улыбкой. Рокэ каждый раз таял, как глазурь на дриксенских пряниках. Никаких сомнений не было: постепенно, визит за визитом, план "впечатлить и поразить" претворялся в реальность. Жаль только, любить чёрный шадди Рокэ так и не научился. Если везло, все воронки и колдбрю у него с невозмутимым видом отбирал Лионель. Если нет, приходилось просто выкидывать.
Однажды Ричард, подавая стакан с очередным гнусным пойлом, случайно соприкоснулся пальцами с ладонью Рокэ, и по всему телу словно пробежал ток. Ричард мгновенно покраснел и сбежал в подсобку, оставив Рокэ наедине с его спутанными мыслями. Восторг от прикосновения мешался с непониманием. Взволновался ли Ричард столь же остро, как он сам, или ему просто было неловко дотронуться до постоянного клиента? О эта жизненная неопределённость. С цифрами в KPI общаться было настолько проще.
Тот стакан, в отличие от прочих, Рокэ выбросил не сразу. Не хватило духу немедленно отправить в мусорку картонку, которую они с Ричардом ухватили одновременно — и благодаря тому впервые узнали на ощупь кожу друг друга. Идеально пустой стакан стоял у него на столе до тех пор, пока Герард не затеял генеральную уборку. Рокэ затаил обиду, но виду не подал.
Спустя пару недель, прекрасным летним днём, напоминавшем о любимой кэналлийской жаре, Рокэ стоял на улице с новой порцией ненавистной черноты. Увы, закатные твари не торопились выдрать у него из рук этот ужас, а заодно забрать под землю всех идеологов распития шадди в чистом виде. Рокэ вздохнул и попробовал.
Нет, это было даже хуже, чем всё остальное. Кто, кто мог додуматься влить в горький шадди горький газированный тоник? Рокэ не веровал в Создателя, но в существовании Леворукого не сомневался. Только он мог проклясть человечество такими напитками.
Он занёс руку над урной.
— Вам не нравится мой шадди?
Рокэ медленно обернулся; рядом стоял Ричард, прекрасный, красивейший Ричард, в своём фартуке с пятнами от шадди и варенья. Ноздри его гневно раздувались, губа предательски дрожала. Рокэ выругался.
— Настолько плохо?! — возмутился Ричард и едва кулаки не сжал. — Я же столько раз спрашивал… А мне Валентин ещё говорил, что вы всегда так. Или отдаёте… А я ему не верил!
— Он шпион, что ли, ваш Валентин? Откуда он знал?
— Не мой он!
Дело принимало дурной оборот. С минуты на минуту Ричард мог уйти обратно в шаддейню, хлопнуть дверью и превратиться в такого же сухого и вежливого сотрудника, каким с Рокэ был Валентин. Терпение висело на волоске, сил мучаться с шадди дальше уже никаких не было. И путей к отступлению — тоже не было.
По своему немалому опыту в переговорах и уговорах Рокэ знал, что иногда приходится говорить правду, сколь мучительной она бы ни была.
— Я не пью чёрный шадди, — сознался Рокэ и демонстративно выкинул стакан. — Дело не в вас, юноша, не берите в голову. Точнее, в вас, но то я покупал из-за вас, а выбрасывал, потому что мне нравится сладкий шадди. С сиропом и сливками. И кэналлийский шадди мне нравится на меду.
Ричард разинул рот. Потом закрыл его. Разинул снова. Рокэ почти готов был подойти и без лишних объяснений поцеловать его, пока он так стоял. Но тут Ричард отмер.
— А я, — тихо протянул он с длинной паузой после каждого слова, — а я чуть уволиться не решил, раз всё так ужасно. Вы ещё в самом начале вообще обещали меня учить варить шадди. Как будто я вообще не справляюсь.
— Допустим, я просто хотел выпить шадди вместе с вами.
Серые глаза сверкнули такой горячей обидой, что Рокэ захотелось немедленно заказать и выпить всё меню под присмотром Ричарда, лишь бы только тот перестал корить и себя, и его.
— И просто вы же…
— Я, — согласился Рокэ, и Ричард продолжил:
— Я вас даже по имени не знаю, но…
— Рокэ Алва. Вон на том этаже работаю, в здании напротив вас.
— А вы мне понравились и, когда увидел, что вы, как Валентин говорил, выбрасываете шадди, готов был вас убить, — с видом великомученика закончил Ричард, не глядя на него. Вместо того чтобы обрушиться на Рокэ справедливым возмездием, его крупные кулаки мяли ткань фартука. — Я очень старался, именно для вас.
Разум Рокэ отказал где-то в самом начале. Он сделал шаг вперёд и всё-таки поцеловал Ричарда — прямо на улице, прямо между их рабочими местами, наплевав на все приличия.
— И я тоже люблю сладкий, — сдавленно прошептал Ричард в поцелуй, и Рокэ понял, что ни один контракт, ни одна грандиозная продажа никогда не сравнятся с этим моментом.
Через несколько месяцев Рокэ Алва сидел с чашкой в руках на своей фешенебельной домашней кухне, отделанной по последнему слову техники. В чашке плескалось нечто, скорее напоминавшее карамель с шадди, нежели наоборот, и Рокэ Алва чувствовал себя самым успешным человеком на свете.
Во-первых, он почти выжил из компании директора Штанцлера. Во-вторых, на сей раз месячный план он перевыполнил уже на третьей неделе, а значит мог рассчитывать на отличный бонус.
Но было и то, что с лихвой перекрывало абсолютно все рабочие достижения. По его кухне сновал Ричард Окделл в фартуке и блаженном отсутствии всей остальной одежды. И карамель в чашке Рокэ была творением рук Ричарда Окделла. Второго победителя олларианского чемпионата среди бариста, между прочим.
Когда он только въезжал в эту квартиру, на ремонт в кухне ушла совершенно неприличная по меркам нормальных людей сумма денег. Настолько неприличная, что опытный дизайнер Марсель, отделавший офис их компании, три квартиры Рокэ и загородный домик семейства Савиньяк, нет-нет да выспрашивал:
— И к чему тебе всё это, если ты никогда дома не ешь? Может, винным шкафом обойдёмся?
Рокэ знал, что надо. Теперь он знал — и зачем надо.
А ещё Рокэ отлично знал, как, а главное — с кем, потратит тот самый бонус. Марикьярские пляжи ждали их с Ричардом совсем скоро. Первый отпуск за пять лет обещал быть восхитительным и полным сладостей.