Work Text:
После насыщенного событиями безумного сентября у Фединой мамы появилась привычка оставлять на столе в его комнате маленькие подарки — энергетические батончики, забавные значки — которые ждали его, когда Ольга Евгеньевна в очередной раз задерживалась на работе. Как любой нормальный подросток, Федя порой рефлекторно ощетинивался на эти небольшие проявления внимания, однако в глубине души не мог не признать, что мамина забота ему приятна.
Но когда на Федином столе появилась пачка презервативов (двенадцать штук — мама не мелочилась), Федя решил, что на этот раз она перегнула палку. Дождавшись, пока мама вернется с работы, он поставил вопрос ребром.
— Это что?
— По-моему, тебе стоило бы это уже знать, — невозмутимо ответила Ольга. Окончание фразы, «прежде чем от тебя забеременела Полина», осталось не произнесенным, но все равно повисло в воздухе между ними.
— Нет, я знаю про пчелок, птичек и даже про дельфинов. — («Дельфинов?», — проартикулировала Ольга, удивленно приподняв бровь.) — Я имел в виду, что они делают на моем столе.
— Ты уже взрослый мальчик… парень, — произнесла Ольга с бесконечным терпением, материнским и профессиональным. — У которого есть парень. Я думаю, презервативы тебе не помешают.
Федя, старательно пытавшийся держать лицо, все же залился краской.
— Мама! Пока что они мне не нужны! А если и понадобятся, мы со Стасом сами можем купить.
— Ох, не ценишь ты, Федя, мои материнские жертвы. Между прочем, теперь один фармацевт в нашей аптеке думает, что я вернулась к твоему отцу, а второй — что у меня роман с молодым напарником.
— Они сами тебе так сказали? — с недоверием поинтересовался Федя.
— Нет, но я же следователь! Я все вижу, — триумфально заявила Ольга. — В общем, оставь себе, когда-нибудь пригодятся. И закажи, пожалуйста, пиццу на ужин, а я в душ пока.
* * *
Когда Федя пересказал этот диалог Стасу, тот сначала согнулся пополам от смеха — за что легонько получил от Феди по уху методичкой для подготовки к ВНО — а потом вдруг посерьезнел.
— Но ты же понимаешь, что они и правда нужны? — встретившись с непонимающим Фединым взглядом, Стас продолжил: — Нет, ну, забеременеть мы, конечно, не забеременеем. Но есть же хламидии. Гонорея. Сифилис, в конце концов. Между прочим, от сифилиса раньше люди умирали.
— Но у меня нет сифилиса. И у тебя нет сифилиса.
— Я бы на твоем месте не был так уверен, — ухмыльнулся Стас. — Да стой, стой, пошутил я. Но серьезно, не стоит безоговорочно доверять людям в этом отношении. Презервативы рулят.
Мысль о том, что когда-нибудь он окажется в ситуации, когда ему придется довериться кому-то, кроме Стаса, показалась Феде крайне неприятной, хотя он и понимал, что первые отношения очень редко оказываются одновременно и последними.
И даже мысль о сексе со Стасом — хоть с презервативами, хоть без — была не очень-то комфортной. Не то чтобы Федя не хотел, просто пока что был не совсем к этому готов. Одно дело — отчаянно пытаться что-то доказать себе и окружающим, выпив для храбрости и изо всех сил зажмурившись, другое — оказаться в очень интимной ситуации с человеком, который тебе не безразличен. Хорошо, что Стас в этом плане на него не давил.
Чертовы презервативы. К такому экзистенциальному кризису Федю жизнь не готовила. Вот спасибо, мама!
— Так и напиши в смс, — посоветовал Стас, с любопытством наблюдавший за сменой эмоций на Федином лице. Видимо, фразу про маму Федя невольно произнес вслух.
— Ага, чтобы она подумала, что мы используем их по назначению?
— Посмотри на это с другой стороны. Можем считать это официальным благословением — теперь я наконец-то начну спать спокойно, зная, что Ольга Евгеньевна не собирается угрожать мне табельным оружием, если я хоть пальцем прикоснусь к ее сыну.
Это Феде крыть было нечем.