Work Text:
Волны насыщенного темно-синего оттенка, напоминающие небо в те часы, когда солнце уже давно село, но ночь еще не вступила в свои законные права, бились о песчаный берег, рассыпаясь на светло-бурые гребни барашек. Они игрались с мелкой галькой, то цепляя ее, обнимая ее прохладнымприкосновением соленой воды и таща вслед за собой, то вновь выбрасывая обратно на берег, словно дети отбрасывали надоевшие им игрушки. Звуки этой игры сливались, переливались и неслись вдаль, рассказывая миру о той славной игре, создавая убаюкивающий, ласкающий уши шум.
— Я все еще не могу понять, — Вайпер пошевелила пальцами ног, зарытыми в обжигающий раскаленный песок, — зачем нам требовалось приезжать сюда.
Один из гладких, обласканных теплой водой темно-серых, почти черных камней океан выбросил прямо к пальцам ног Вайпер, как древние люди подносили свои дары богам. Она наклонилась, взяв его в руки, погладила бархатистый, нагретый жарким летним солнцем бок, задумчиво покатала в ладонях, наслаждаясь приятным тяжеловесным ощущением реальности, а затем, размахнувшись, кинула его туда, откуда он пришел — обратно в океан. Он, правда, улетел недалеко, и резкий цокающий звук удара камня о камень, разнесшийся над поверхностью воды, заставил ее поморщиться, потому как хрупкое спокойствие, что она наконец начала обретать, рассыпалось, истаяло как утренний туман.
Колонелло, одетый сейчас — точнее раздетый — лишь в одни зеленые плавки военной расцветки, поднял на нее глаза, и, видимо, почувствовав некоторый ее дискомфорт, отложил пока свои тщетные попытки зажечь костер, что на все его действия лишь чадил дымом, но вспыхивать упорно отказывался, и попытался ее успокоить:
— Вайпер, послушай, кора, — начал он, несколько тоскливо глядя в ее сторону, — мы уже сотню раз обсуждали это: никто из нас в этом году так нормально и не отдохнул, все долго работали, и поэтому все взяли небольшой отпуск, чтоб провести время с семьей.
Вайпер помнила про отпуск, спасибо большое, — это она была той, кто составляла документацию в Варии насчет оплачиваемых отпусков, и она же под подпись Занзаса выдала себе те самые отпускные. Но настроение ее не смогли поднять даже воспоминания о полученных деньгах, так что, подойдя к вновь начавшему возиться с костром Колонелло, она продолжила свои праведные возмущения:
— Но почему на пляж? Почему мы не могли снять какой-нибудь симпатичный люкс на вершине небоскреба в центре мегаполиса? — начала она нудно гудеть прямо над покрасневшим от усердия ухом Колонелло, и тут же отшатнулась, когда в нос ей ударил терпкий, едкий, смешавшийся с соленой водой запах мужского пота. — Почем мы должны быть… здесь? — она не смогла передать весь ужас, а потому сформировала из туманного пламени длинную узкую указку из светло-бежевого дерева и обвела ей окрестности, пытаясь если хоть не объяснить, то наглядно показать возмущение, на что Колонелло вздохнул:
— Потому что вы все, особенно ты с Верде, — начал он медленным, размеренным тоном, словно разговаривая с маленьким капризным ребенком, — сидите целыми днями в своих офисах, и единственное Солнце, которое к вам приходит, — это Реборн, который следит, чтоб вы не померли, — он замолчал. — Я не говорю, что это плохо, но нельзя же быть такими бледными немощами, надо и загорать, кора! У тебя кожа уже не просто бледная, она словно как у трупа! Я удивлен, что ты еще не померла от недостатка витамина D!
Вайпер обиженно фыркнула, замотавшись поплотнее в иллюзию плаща, и сморщила нос. Как будто Колонелло видел ее настоящий цвет кожи под всеми слоями иллюзий, как будто он знал, как она выглядит. Она и сама не была на сто процентов уверена, какая ее внешность настоящая, так что никакие солдаты не могли судить о ее состоянии. А вдруг она вообще темнокожая? Она не знала. Все, что Вайпер чувствовала, —то, как даже под всей защитой туманного пламени и самого крутого, самого защищающего крема против загара под солнечными лучами ее кожа начинала медленно, медленно сгорать, и, кажется, начала слазить, как старая, ненужная шкура змеи.
— Но почему, раз вам так хочется жариться на солнце, мы не могли остаться в Италии и просто ходить купаться там, покупая в пляжных барах симпатичные молочные коктейли с зонтиками, а вечером возвращаться в отель? — заныла она. — Почему вместо этого именно дикие пляжи на каком-то богом забытом острове?
Вайпер подцепила указкой какую-то корягу— это была то ли старая, несколько разъеденная морем ветка, то ли высохший на солнце практически до каменного состояния кусок водоросли — после чего отбросила от себя, сердито поморщившись.
— Как будто ты не помнишь, кора, что будет, если пустить Реборна на открытый пляж, — проворчал Колонелло, раздраженно откидывая зажигалку куда-то в сторону и доставая из кармана коробку спичек. — Мне абсолютно не нужны разборки с впечатлительными дамами, которые каждые тридцать секунд подходят к Реборну и просят намазать спину кремом, а на любые попытки его увести — пытаются выцарапать тебе глаза.
Реборн, ставящий палатку в некотором отдалении от них, обиженно вскинулся, от чего дуги, которые он только-только установил, рухнули на землю, и поспешил отстоять свою честь:
— Уж от кого я не собираюсь выслушивать хоть какие-то претензии, так это от тебя! — возмутился он. — Ты давно на себя в зеркале смотрел-то, а, загорелый накачанный голубоглазый блондин? Уж извини, но ты выглядишь так, словно сбежал с обложек слащавых дамских романчиков, так что еще можно поспорить, к кому больше пытаются подкатить!
Реборн встали уже было собирался направиться к ним, видимо, чтоб начать разборки, как Лар, до того спокойно загоравшая на солнце, лениво окликнула их обоих:
— Солдат, продолжать работу с костром, никаких разборок! — скомандовала она, заставив Колонелло сглотнуть и вернуться к своей работе.— А ты, Реборн, прекращай клеиться к моему мужу! Палатка не хер, сама по себе не встанет, а нам еще надо где-то спать!
Реборн, к всеобщему сожалению, таким навыком подчинения приказам не обладал, а потому, вместо того, чтоб послушно продолжать сооружать им место для отдыха, раздраженно поперся к Лар, собираясь то ли начать скандал, то ли пофлиртовать хотя бы с ней, раз с Колонелло ему все обломали. Вайпер вздохнула, осознав, что больше от этой переполненной истинно итальянской страстью троицы она ничего более не добьется.
Нет, не то чтоб у нее были какие-то проблемы с либидо и возбуждением: она вполне себе наслаждалась видами мускулистых, подтянутых, но все еще объемных форм Лар, да и блеск капель воды на разгоряченной, загорелой до цвета кофе с молоком коже Реборна был вполне себе привлекающим ее внимание, как и упругие ягодицы и бедра Скалла, но все же, все же, на ее вкус, щупальца обвивающие сии привлекательные части, да парочка лишних глаз, моргающих тут и там, сделали бы все несколько более горячим.
Из витания в сексуальных фантазиях ее вырвал комар, что присел на ее плечо и попытался было добыть из ее тела кровь, игнорируя все слои иллюзорного плаща. Она издала приглушенное шипение, попыталась было его прибить, но комар оказался более вертлявым, и, нахально пожужжав прямо над ее ухом, спустя пару секунд кружений вокруг присел уже на другое плечо. Вайпер бросила попытки его убить, и, повертев головой так резво в попытке найти Фонга, что чуть было не свернула себе шею, направилась ближе к кромке воды.
Ураган обнаружился в океане, он медленно плыл вдоль берега, совершая длинные плавные гребки, поддерживая на воде свое мускулистое тело — иногда Вайпер задумывалась, насколько сложно ему плавать, ведь такая кирпичная кладка пресса должна тянуть его ко дну — и изредка нырял, погружаясь в воду полностью, превращаясь в размытое скользящее черное пятно.
Фонг заметил ее не сразу, но все же послушно подплыл, лениво, словно красуясь, вышел на берег. Его длинные черные волосы наконец-то не были собраны в эту ужасную косу, и сейчас обвивали его спину и грудь, напоминая узоры чернилами, которые неизвестный художник оставил на мускулистом поджаром теле, словно перепутав тот с холстом.
— Куда ты спрей от комаров дел? — поинтересовалась Вайпер, с некоторым трудом отведя глаза от кубиков пресса Урагана. —Ты ведь отвечал за всякие мази.
Фонг замер на миг недвижимой, но прекрасной статуей, а потом улыбнулся Вайпер той самой нежной, извиняющейся улыбкой, которую она ненавидела.
— Ох, прошу простить этого ничтожного, — начал он осторожно, и использование в речи третьего лица говорило, что сейчас Вайпер услышит что-то, что ей явно не понравится, — его память совсем плоха и он запамятовал его положить. Но смотри, я поймал краба! Хочешь?
И он на раскрытых ладонях, даже с некоторым поклоном, преподнес ей небольшого крабика со светло-оранжевым, даже несколько желтоватым, панцирем. Бедное членистоногое металось в его руках, пытаясь спастись от опасности, но Фонг ловко придерживал его большими пальцами, не давая никуда удрать.
Вайпер внимательно изучила показанное ей животное, потом подняла глаза, уставилась Фонгу прямо в глаза:
— Ты издеваешься? — спросила она тихо. — На кой черт мне твой краб? Что мне с ним сделать, съесть? Мне нужно средство от комаров, иначе меня тут саму сейчас сожрут до костей!
Фонг, не меняясь в лице, наклонил голову вбок, что придало ему наивныйи несколько простодушный вид:
— Этот презренный сожалеет, что ничем не может помочь, — произнес он предельно сочувствующеи тут же заинтересованно уточнил.— А что, так сильно кусают?
И конечно, разумеется, у Урагана не было никаких проблем со злосчастными москитами: его пламя создавало прекрасную угрожающую ауру, от которой все насекомые и даже некоторые зверьки стремились удрать как от огня. К счастью, на иллюзорных насекомых такое правило не распространялось, так что ничего не мешало Вайпер наслать на Фонга иллюзию стаи мошкары, настолько плотной, что за ними практически не было видно неба. Ураган никак не изменился в лице, но пламенем от него во все стороны полыхнуло так, что песок, на котором он стоял, превратился в мутное, грязное стекло. Насекомых вокруг как ветром — или ураганом — сдуло, и Вайпер наконец смогла вздохнуть полной грудью, не опасаясь, что ее сейчас понадкусывают.
— Я понял, — вежливо сказал ей Фонг, несколько нервно дергая плечами, а потом, размахнувшись, выбросил уже пустой панцирь краба куда-то в сторону. — И незачем было устраивать такие наглядные демонстрации, этот ничтожный прекрасно понимал свою вину и так.
Вайпер, нахмурившись, собиралась было начать спорить, потому как, во-первых, это было не наказание, а простая попытка справиться с угрозой жизни от комариных укусов, а во-вторых, ей очень не понравился осуждающий тон Урагана, как вдруг их обоих прервал Скалл, подскочивший к ним, прыгая на одной ноге:
— Семпаи, семпаи, знаете что? — радостно заверещал он им прямо на ухо. — А великого Скалла-саму только что укусила змея!
И им была предъявлена бледная голая нога, на которой чуть выше лодыжки и правда были небольшие дырочки, из которых непрестанно сочилась кровь. Фонг сочувственно вздохнул:
— Аккуратнее с этим, — он поддерживающе похлопал Скалла по спине. — Я сейчас позову Реборна, он поможет.
Скалл помотал головой:
— Все хорошо, — заверил он звонким голосом, — мне даже уже и не больно почти, не стоит семпая беспокоить!
Фонг согласно кивнул и, видимо, посчитав свою работу выполненной, побрел куда-то по направлению к их вещам, оставив Скалла и Вайпер наедине. Скалл продолжал радостно улыбаться, как полный идиот, и Вайпер уже в который раз за день подумала, зачем она тратит свою жизнь на этих придурков. Ей стоило уйти сразу, после снятия проклятия… Нет, ей вообще не стоило приходить, не стоило принимать приглашение Кавахиры, пусть он даже предложил ей сумму в три раза больше той, что она обычно берет за такую работу. Все равно не стоило. Даже если она теоретически могла купить на эти деньги Лондон.
Долго им в одиночестве пробыть не дали: Верде, что до того сидел в тени под натянутым тентом и читал какую-то книгу — в этот раз ради разнообразия, не связанную с таким уровнем высшей математики, от которой мозг Вайпер начинал медленно разжижаться — нарисовался рядом с ними, и Скалл весело предъявил прокушенную ногу еще и ему.
— Я даже эту змею разглядеть успел, — похвастался он счастливо. — Она была чуть больше Фантазмы, и такая вся прикольная, желто-черно-полосатенькая, понимаешь?
Верде кивнул, тут же поправил пальцем сползшие на нос очки:
— Понимаю, — заверил он его, — это знаменитый местный эндемик, водится только здесь, — Верде чуть помедлил. — Я читал про него сегодня, хотел знать, с какими опасностями мы можем столкнуться.
— Опасностями? — оживилась Вайпер, требовательно уставилась на Верде, желая получить новую информацию о любимых змеях. — Почему? Он ядовит?
Скалл рядом с ними радостно хихикнул.
— Я чувствую звук сиреневого! — объявил он ужасно довольным тоном, начиная медленно заваливаться на бок.
— Да, — коротко сказал Верде, ловя Скалла и ставя его в исходное положение. Не то чтоб это особо помогло — Облако тут же начало наклонять в другую сторону.
Вайпер отвела взгляд, внимательно изучая и Фонга, что сейчас дулся и методично поедал все их запасы острой пищи, и Реборна с Лар, что сейчас скандалили, стоя так близко друг к другу, что легчайший толчок в их спины, и они, казалось, поцелуются, и Колонелло, который уже отбросил напрочь промокший во время купания коробок спичек, который он забыл вытащить из кармана, и сейчас пытался добыть огонь абсолютно варварским методом — ударяя камнем о камень, потом вновь посмотрела на Скалла — у того изо рта начала идти пена, и сейчас он радостно булькал, описывая для стоящего рядом Верде все свои ощущения, которые тот незамедлительно конспектировал в блокнотик, и тяжело вздохнула.
— Знаете что? Я вас всех ненавижу, — спокойно сообщила она им и, развернувшись, направилась к причалу с лодкой, пока ее голые ноги медленно ласкал прибрежный океан.