Work Text:
На всех хватит
Летом, когда над аризонской землёй сгущаются сумерки, лучше всего на веранде. Небо темнеет быстро – раз! – и чернильное, безоблачное, усыпанное звездами как дно Американ-Ривер золотыми самородками до того, как старый Саттер поставил там свою лесопилку. Поднимается ветер, подхватывает прохладу из заросших кустарником низин и несет её, драгоценную, даря облегчение всему живому. В такую пору хорошо сидеть за общим столом, смотреть, как оплывает толстая восковая свеча, лениво перебрасываться словами, вспоминать или грезить о будущем…
- Ав! Р-р-ра-а-ав! Ав-рав! Р-р-рав!
Вдребезги разбивая очарование ночи вокруг веранды с лаем носился белый терьер. Он упоённо охотился на крупных жуков, летевших на свет.
- Тьелко, - первым не выдержал, как ни странно, Маглор. – Ты не хочешь объяснить своей собаке, что жуков есть не надо? Может, ты плохо его накормил?
- Плохо – это когда ты берешься готовить, - огрызнулся Келегорм. – Он жуков не ест, он так играет. А что до еды – я и так понять не могу, как в него столько влезает!
Помятый, но не сломленный жук размером с полпальца ударился о ножку стола и упал на спину, дёргая лапками.
- Ав-в-в! – восторженно взвыл пёс и молнией рванул под стол.
Маэдрос успел поднять ноги, а потому терьер проскакал сначала по босым пальцам Куруфина, врезался в колени Карантира и намертво застрял в кожаных постромках, которые чинил Амрас.
Второй Рыжий нырнул под стол, откуда раздались приглушённый скулёж и отрывочные негромкие уговоры постоять спокойно хоть немного.
- Держи своего охотника, - с этими словами Амрод поставил ничуть не приунывшую собаку на лавку перед хозяином.
Келегорм вздохнул:
- Ну зачем тебе жуки?
Мячик повернул голову, прислушиваясь к голосу хозяина, сел и застучал коротким хвостом по лавке.
- Их нельзя есть, ты понимаешь?
Стук хвоста усилился, превращаясь в дробь.
- Нель-зя, - четко и раздельно повторил эльф. – Нельзя. Фу. Гадость.
В черных собачьих глазах отражалась свеча и огромная, во всё маленькое существо – с кончика носа до хвоста, – радость. И никакого понимания.
- Ну что с ним делать? - спросил у ночного неба Келегорм.
Но, похоже, терьер это принял на свой счёт. Подпрыгнув и чуть не сверзившись с лавки, он разжал челюсти и выложил хозяину на колени обмусоленного, но всё ещё живого жука.
- Ав! – с гордостью ответил пёс и полез целоваться.
Ругательства Келегорма потонули в общем смехе.
- Прости, брат, - отсмеявшись, сказал Маглор. – Но, похоже, это он тебя подкармливает.
- Третьего дня был крот, - с ехидцей напомнил Куруфин. – Но он тебе не понравился.
- Мне не понравилось найти его утром под подушкой!
- Вчера он положил тебе в сапог лягушку, - голос у Маэдроса был ровным, а в глазах прыгал смех. – И где только достал…
- Уж лучше бы мышей ловил, - Амрас с досадой разбирал спутавшиеся постромки. – Кажется, я слышал мышиный писк в погребе. Хотя, возможно, они не входят в… - Кано, как там сейчас говорят? - не входят в меню твоей собаки.
- Ничего-то они не понимают, правда, Мячик? – Келегорм подхватил Мячика и стал обеими руками чесать блаженствующему псу уши. – Не обращай внимания, это они от зависти.
Выкинутый подальше жук спешно уползал в заросли, а над ним по-прежнему светились крупные, как золотые самородки, звёзды.
***
Мячик вернулся под утро. Прокрался к кровати, ткнулся холодным носом в хозяйскую руку.
Ничего.
Тогда он вздохнул и улёгся рядом, на подстилке. Повозился, выкусывая налипшую на лапах паутину. Повздыхал ещё, погромче.
Опять ничего.
Зевнул душераздирающе. Тихонько заскулил, едва-едва слышно.
- Ну что ж ты за собака такая! - хозяйская рука уверенно подхватила под пузо и опустила на кровать.
Мячик радостно заскакал по широкой спине, лизнул в самую лучшую на свете шею и самое любимое на свете ухо.
- Место! Спать.
А если вот тут пролезть…
- Место!
Ноги тоже были хорошие, хозяйские, но уж слишком далеко…
- Ну за что мне это, Эру?!
Мячик успел лизнуть пальцы, а потом его запихали под бок, под тонкое одеяло. Тут было уютно и хорошо. Он повозился и уснул, уткнувшись мокрым носом своему человеку под мышку.
А прежде чем уснуть, подумал, как хорошо, что мышиная семья оказалась такой большой. На всех хватит. Пусть человеки утром порадуются.