Work Text:
On s’en ira
On nous oubliera
Ainsi soit-il
Et tu seras
La suite de ma vie
Ainsi soit-il…
Indochine, "Mao Boy"
Поручение доставить Антихриста в монастырскую больницу — знак доверия. Во всяком случае, Вельзевул, Хастур и Лигур хотят, чтобы Кроули воспринимал это именно так. Сам Кроули не в восторге. Он — Змей-искуситель, а не адская служба доставки.
С другой стороны… Он — единственны демон, у кого есть машина. Поэтому Кроули вздыхает, расписывается в шести ведомостях, начиная жалеть, что придумал бюрократию, и принимает корзинку с Антихристом.
Тот выглядит на удивление обычно. У него нет рогов, особых отметин или копыт. Током он тоже не бьётся. Даже не скажешь, что в этом ребёнке скрыта сила, которая в будущем принесёт гибель всему человечеству.
Кроули ставит корзинку на пассажирское сиденье и заводит мотор. Ребёнок не хнычет, просто смотрит. У младенцев не должно быть настолько осмысленного взгляда. Кроули увеличивает скорость. Ему не терпится вручить чёртову корзинку сёстрам из Болтливого ордена святой Бериллы.
(Адские закоулки, да кто она вообще такая? Кроули не знает ни одной святой или… не святой по имени Берилла.)
Впрочем, разу уж его решили использовать в качестве курьера, остальное — не его забота.
«Как раз твоя, дорогуша, — ехидничает внутренний голос, подозрительно похожий на голос Фредди Меркьюри. — Ты же не желаешь остаться без Бентли, хороших ресторанов и Азирафаэля?»
Кроули душит порыв побиться головой о руль. Похоже, ему придётся примерить на себя роль няни.
Отдав корзинку сестре Мэри Тараторе, он останавливается у телефона-автомата на углу и звонит Азирафаэлю. Поначалу тот воспринимает идею наняться в поместье Даулингов без энтузиазма. Мягко говоря.
— Я не могу бросить магазин на несколько лет! Это абсурд!
— Няням и садовникам полагаются выходные и отпуска, — успокаивает его Кроули. — В отличие от Вельзевул и Гавриила, Таддеуш Даулинг соблюдает трудовой кодекс. Кроме того, если мы займёмся воспитанием Антихриста лично, то сможем быть уверены в результате. Хочешь, чтобы работа была сделана хорошо, — не поручай её третьим лицам.
— А наше начальство? — сдаётся Азирафаэль.
— Они одобрят план. Не сомневайся, ангел.
Кроули не ошибается. Вельзевул и Гавриил поразительно единодушны во мнении: за Антихристом нужен присмотр, чтобы никто не сбил его с пути истинного.
Очутившись за пределами Ада, Кроули смеётся до колик в животе. Антихрист и истинный путь? Это настоящий оксюморон.
Удача, как ни странно, на их стороне. Азирафаэля нанимают садовником, несмотря на выдающиеся во всех отношениях передние зубы и красноватый цвет лица («Да ты мастер перевоплощения, ангел!»), а Кроули первый и единственный кандидат в няни, опять же вопреки образу «Я увлекаюсь готикой, и мне не стыдно».
Всё это неважно. Уорлок доверчиво обхватывает пухлыми пальчиками палец Кроули, затихает у него на груди, и что-то внутри Кроули тает, как лёд на реке в начале весны. Сердце бьётся с перебоями, и он чувствует всепоглощающую нежность и страх.
Горе тому, кто посмеет обидеть Уорлока. Да, Уорлока, потому что Кроули отказывается называть его Антихристом. У имён есть сила. И пусть имя «Уорлок» не сказать что распространённое, оно звучит намного лучше, чем безлично-угрожающее Враг Рода Человеческого, Разрушитель Царств и далее по списку.
Кроули держит Уорлока на руках всю ночь и укладывает в кроватку лишь тогда, когда бледнеют звёзды и рассвет раскрашивает небо в нежные оттенки розового и жёлтого.
«В конце ждёт смерть,
Забвенье наш удел…
Да будет так.
И станешь ты
Симфонией моей.
Да будет так…»