Work Text:
если бы ёнсо спросили, какого, собственно, хрена и почему вообще, он бы не ответил, потому что не знает. ни какого хрена, ни почему, ни вообще. у него были план и цель, и ни в первое ни во второе не вписывалось с кем-нибудь задружиться. не до такой степени.
- взял тебе холодный, - джинён протягивает стаканчик с кофе и садится рядом, точнее - втискивается между краем дивана и бедром ёнсо.
- а чо не горячий? - тут же протестует ёнсо. - я горячий и кофе мне нужен горячий!
- так потому и! - лыбится джинён. - спалишь всё нахуй, я жить ещё хочу.
сам-то свое американо тянет осторожно через трубочку и вот уж кому стоит заткнуться насчёт "спалишь", потому что ёнсо натурально чувствует внутри что-то вроде лавы, хотя ещё вчера в организме ничего такого не замечалось. но так вчера и джинёна в жизни ещё не замечалось.
лава растекается с каждым днём всё сильнее, а с каждой ночью - всё глубже. ёнсо старается не циклиться на этом, но последний раз у него кто-то был слишком давно, а порно через неделю встреч/репетиций/ежевечерних распитий пива уже не спасает, потому что джинён - по скромному мнению ёнсо - выглядит круче любого порно со своими ключицами под безразмерными кофтами, ногами в обтягивающих джинсах и губами, которым позавидовал бы кто угодно (кроме ёнсо, потому что он тут завидует немного другому, хотя с губами тоже связанному).
к тому же джинён, безусловно, хён. хён, который может ржать как чокнутый, а через секунду выдать десять строчек про расставание так, что ёнсо хочется разъебать полмира, посмевшего расстаться с джинёном. хён, который мажет губы гигиеничкой перед зеркалом в туалете, звонко причмокивая, а потом этим же ртом произносит речитатив, состоящий исключительно из обсценной лексики, причём некоторые слова ёнсо даже не слышал (видимо, чисто столичный колорит, хрен знает, уточнить бы не помешало). хён, который покупает ему кофе, натягивает рукава своих оверсайзных свитшотов до кончиков пальцев, зазывает в свою тренажёрку (потому что твоя в жопе мира какой-то, ну срзл) и охуительно зачитывает, кажется, на любую тему.
- ты видел? - ржёт джинён, подсовывая телефон под нос так, что изображение расплывается. - может, у них правда всё серьёзно?
конечно, он видел - нет никого, кто не видел бы, как нечто прекрасное и не совсем законное расцветает между бёнджэ (который при этом постепенно становится похож на человека) и хаоном (который, по всеобщему мнению, и не человек вовсе). некоторые кадры, остающиеся вне эфира, расходятся по телефонам своих, джинёну эту конкретную фотку скидывает кто-то из сонбэ и это немного задевает профессиональную гордость, хотя ёнсо грех жаловаться - на него после второго выступления тоже положили глаз, он знает. джинён вот ничего не знает, так, слухи, что-то где-то сказали, что-то кому-то передали, ничего определённого, но внешне особо и не парится.
- погадаем на ромашке? - хмыкает ёнсо. - или спросим напрямую?
- на алкашке, - передразнивает джинён, пихая его плечом. - завидуешь?
ёнсо делает бич!фэйс, что ему совершенно не идёт, и если и завидует, так совсем немного.
всё резко становится хуже, когда они, по выражению джинёна, не фильтрующего себя от слова совсем, начинают сожительствовать в оставленной дамрёлем квартире - тот уезжает к родителям, залечивать очередной провал маминым супом и папиными затрещинами - чтобы лучше сработаться. хотя им и не надо как-то там срабатываться, взаимопонимание с самого первого дня знакомства имеет все шансы перерасти в эмпатию даже при том, что ёнсо периодически ощущает себя тупым деревенским бревном, а джинён периодически ведёт себя не как хён.
- ну и как оно? - спрашивает вону.
- заебато, - синхронно отвечают оба. - у нас всё хорошо.
ёнсо почти надеется, что сейчас кто-нибудь (лучше всего - всё тот же вону, с ним хоть пиздиться как на равных можно) скажет какую-нибудь тупую шуточку по теме и он наконец-то выпустит пар, раз уж лаву приходится держать под контролем. на удивление, все понимающе кивают, а половина вообще занимается примерно тем же самым - сожительствует(тм) для улучшения работы, повышения шансов и просто потому, что так проще. ёнсо не было просто жить отдельно, и совсем нихуя не стало проще сейчас, но приходится терпеть. это сложно, особенно когда джинён, не проснувшись толком, натягивает его футболки, или когда после пары банок пива начинает кормить рамёном, упорно пропихивая ему в рот свои, только что вот облизанные (вкусно же, ты просто обязан попробовать) палочки. самый пиздец случается, когда у ёнсо в одной руке сигарета, в другой телефон, по которому звонит хёнджу-сонбэ, и лезущие в глаза волосы ему убирает именно джинён.
- стой ровно, - командует джинён, зажимая свою сигарету в зубах.
тлеющий огонёк едва не касается подбородка ёнсо.
- да, да мы почти всё написали, - кивает ёнсо, стараясь не думать о том, что джинён делает. - через час, наверное, подъедем.
если я раньше не сдохну, мысленно заканчивает он фразу. джинён стягивает его волосы на самую макушку, мимоходом касаясь ладонями выбритых висков, и у него даже резиночка наготове. смешная, ярко-полосатой расцветки. ёнсо представляет, что, если бы у него были свободны руки, он бы точно облапал всю джинёнову задницу и совсем не в шутку.
- красавчик, - хмыкает джинён. - так бы и дал.
убеждать себя, что это в нём говорят выпитое пиво и перенапряжение, а не то чтобы он такое всерьёз, приходится несколько часов. к тому же джинён успевает встречаться сразу с двумя, несмотря на съёмки и выпускной класс, а у ёнсо только подработка и никакого лишнего времени. никакого. совсем.
зато можно безнаказанно смотреть. ёнсо не относится к тем, кто много размышляет и анализирует, и так-то он - человек дела, но если больше ничего не остаётся...
- всё тлен, - заявляет джинён, затягиваясь прямо перед монитором. - нахуй баб.
- неужели кинули тебя, а не ты, - максимально мерзко ржёт ёнсо. - да, прости, хён, сочувствую как никогда в жизни. которая?
- вторая, - пепел сыпется прямо на чистые листки бумаги. - сучка крашеная.
так и тянет напомнить, что насчёт последнего кто бы говорил.
- почему у тебя никого нет? - сигарета осуждающе качается в его сторону. - ты же вон какой классный.
- мне некогда, - отмазывается ёнсо. “классный” он принимает как должное, потому что ну хоть что-то должно в этой жизни и ему привалить.
джинён какое-то время внимательно наблюдает за ним. это было бы забавно - у него чёлка заколота вверх, прямо как у айдола, и царапина тянется по виску, свеженькая, и вообще-то он не первый раз вот так откровенно изучает - но ёнсо ни разу не смешно. наверняка же есть разница между тем, чтобы пялиться тайком, как вот он уже которую неделю, и пялиться неприкрыто, как вот джинён сейчас.
- времени да, маловато, - вздохнув, соглашается джинён, - первую сам брошу, чтоб мозги не ебала.
ага, поддерживает ёнсо, предлагает заполировать все прошлые и заодно будущие разлуки пивом и поспать хоть немного, потому что в четыре утра уже один хер ничего вменяемого не напишется. джинён не спорит, но через несколько минут сонно подползает к нему поближе, отчего очень хочется взвыть.
смену своего имиджа - прощай, выжженый перекисью хвостик, здравствуй, прилично уложенный, хоть и красный, затылок - ёнсо празднует черновой записью трека и ящиком хайта, треть которого они выпивают в компании с сонбэ. хёнджуна несёт на пошлые анекдоты, сонкён не отстаёт, хотя периодически напоминает про детей в помещении, дети в помещении стараются вести себя прилично. да и потом, когда идут домой с пакетом, то и дело звякающим бутылками, джинён вполне вменяемо рассуждает про будущее хип хопа (такое, каким он его видит), свои любимые лейблы и что "если всё сложится, то у меня будет охуенная компания".
- охуенная и выёбистая, - хмыкает ёнсо. - всё как надо.
- кто бы говорил, - не обижается джинён. - хочешь со мной?
как будто это тебе решать, думает ёнсо. вообще-то, с тобой хочу, да, думает он ещё, но вслух только задвигает джинёну в ответ про нормальных чётких пацанов с района(тм) и что к таким он впишется как родной, в отличие от всяких иллионеров. джинён не обижается, смеётся на всю притихшую в ночи улицу и тащит его в круглосуточный за сигаретами и желейными мармеладками, потому что выпить-то есть чего, а закусить вообще нечем.
в какой-то момент до ёнсо доходит, что последнее пиво он занюхивает джинёновыми волосами. тот не против, то и дело тискает его то за плечо, то за коленку, то пытается ущипнуть - такая, совсем слегка чрезмерная тактильность, почти обычная для джинёна, но всё-таки. потом джинён докуривает сигарету и кидает окурок в приспособленную для этого жестянку с мутной водой на дне.
- знаешь чо, - он ненавязчиво просовывает руку поверх плеча ёнсо. - а может, нам с тобой замутить?
пиво моментально идёт не в то горло.
- ебанулся? - почти искренне спрашивает ёнсо. - хуясе заявки.
- ты смотришь, - джинён заглядывает ему в глаза и за всей алкогольной дымкой в его собственных читается вполне определённый интерес. - думаешь, я не замечаю?
- все смотрят, - отнекиватся ёнсо. внутри как тонна кирпичей, вот бы вырубиться, что ли, или апокалипсис бы случился, да хоть что-нибудь.
- не как ты, - хмыкает джинён. - давай, я ж тоже смотрю.
ну, не такой апокалипсис. куда ты смотришь, хочется заорать и выпнуть джинёна за дверь и из жизни. поцелуй меня, одними губами проговаривает джинён, ёёё - ннн - сооо, и едва заметно улыбается. ёнсо затягивается чуть ли не до фильтра и отправляет свой окурок в ту же жестянку.
- бабы надоели? - ровно интересуется он.
джинён неопределённо пожимает плечами. то ли не делает особых различий между полами, то ли под дурачка косит. насчёт последнего ёнсо очень сомневается - мозги у джинёна на месте и работают как надо, сам не раз был свидетелем. и про то, что джинён тоже смотрит - тоже правда. чаще всего он смотрит, изображая фанаточку, поэтому воспринимать это всерьёз невозможно, да ещё и в комплекте с его тактильными атаками, от которых достаётся всем, не только ёнсо.
- ты классный, - повторяет джинён свои же слова. - не как я, иначе.
господи, да конечно он классный. не нужно быть юн джинёном, чтобы озвучивать это, но, видимо, нужно быть юн джинёном, чтобы такими словами добивать.
- ты же пьян, - попытка ёнсо не наделать глупостей достойна личного зала славы, жаль, оценить некому. - хён...
джинён неохотно убирает руку с его плеча и тянется к полупустой пачке. крутит её в пальцах и наверняка начинает злиться. не так, как из-за своих расставаний, и не так, как когда его отчитывают за пропущенный бит или хуёвую рифму.
- я не пьян, - и даже в его голосе звучит эта злость-не злость, совсем ему не свойственная. - я не... ой да проехали, отъебись.
- да ага, - сдаётся ёнсо, - взял и отъебался.
он бы ни за что не объяснил, почему. не из-за джинёновой злости, не из-за катастрофической тоски по вполне определённым прикосновениям, не из-за того, что его поманили, словно собаку, и все принципы, сколько их там оставалось, сразу же пошли лесом. не из-за того, что потом совершенно точно пожалеет. и уж наверняка не из-за того, что видеть джинёна расстроенным из-за себя - невыносимо.
даже пьяным джинён целуется так же, как ёнсо и представлялось - чувственно и слегка напористо, будто жадничает. будто только этого всегда и хотел, хотя это ёнсо как раз хотел, а с джинёном нихрена не понятно и спрашивать сейчас явно не лучший момент. он на пробу слегка кусает джинёна за губу - тот немедленно жмётся к нему теснее - и неважно, о чём он потом будет (а он - будет) жалеть, только не об этом. на узкой кровати, заваленной одеждой, особо не развернёшься, но вжимать джинёна во все эти куртки и свитера и прячущееся где-то под ними одеяло так овердозно хорошо, что ёнсо отказывается думать, пока руки сами всё делают. они даже до финишной прямой не доходят - джинён ёрзает под ним, изо всех сил вцепившись в рубашку на спине, и шумно дышит в дёрганые поцелуи, а у самого ёнсо внутри всё крутит и от выпитого, и от упущенных возможностей, и от того, какой джинён невыносимо красивый, когда вот такой. но ящик хайта так просто не перечеркнёшь никаким возбуждением.
- это чо старость так действует, да? - сипло подкалывает ёнсо, переводя дыхание.
- без понятия, - так же сипло огрызается джинён. - подвинься.
он хлопает дверью туалета, потом холодильником на кухне, что-то падает под приглушённые и даже в такой ситуации вполне музыкальные маты. ёнсо тоже идёт отлить - ощущение, что вместе с этим отвратительно обыденным действием пустота возвращается не только в его мочевой пузырь, но и в душу и в сердце. правда, ненадолго. джинён молча курит, опираясь на крохотный кухонный стол, тоже заваленный всем подряд, и теперь уже ёнсо ничто не мешает подойти, отобрать сигарету, затянуться ею же и выдохнуть дым джинёну в шею. у него кожа чуть сладкая и чистая, ни одной татуировки, ёнсо оставляет на ней свои следы и едва ли не задыхается сам.
- я тебя хочу, - почти жалобно тянет джинён. - серьёзно.
- только сейчас? - он точно потом пожалеет, обо всём сразу - вопросах, ответах на них, просто о том, что они встретились. - только сегодня?
джинён непонятно мотает головой - сейчас, не сейчас, сегодня, вообще, не знаю - но тянет к себе, обхватывает ладонями за скулы, целует первым, и ноги разводит шире, чтобы ёнсо было удобнее.
ёнсо жалеет об этом уже на следующий день. это неправильно, это нечестно по отношению к себе (возможно, и не только к себе), этого мало и это было так, что от одной мысли про вздрагивающего в его руках джинёна встаёт опять и мысли сбиваются в один большой душный комок. джинён пропадает в студии у своих друзей, поэтому ёнсо делает то, что давно собирался - уезжает домой, к матери и сестрёнке, чтобы обдумать то, что будет дальше. у него своя жизнь, у джинёна своя, их пересечение это настолько случайная и непредсказуемая величина, что до сих пор странно, как это так они сошлись на не самой рейтинговой передаче для школьников. он пишет текст, самый откровенный и самый личный за все свои восемнадцать лет. он исследует с сестрой все детские площадки в радиусе пары километров, заставляя себя забыть, выкинуть из головы джинёна хотя бы на эти несколько часов, в которые его любят без всяких причин и по умолчанию - так, как умеют только дети. он съедает всё, что приготовила мама, шатается по старым дворам города, разговаривает по душам с отчимом в слабой надежде, что после этого в своей собственной душе наступит спокойствие.
а ночью перед отъездом лава бесшумно окатывает изнутри всеми воспоминаниями, топит под собой так же, как джинён тонул под ним, и у ёнсо дрожат руки от невозможности снова прикоснуться и сжать его запястья до синяков или хотя бы читаемого кончиками пальцев пульса.
никого не удивляет, что джинён опять с кем-то встречается. хёнджу обещает въебать ему по первое число, если это хоть как-то повлияет на результаты его выступления, ёнсо просто смотрит (и обещает себе, что больше никогда).
- ещё раз так свалишь и я приеду в твой ебучий каннын, так и знай, - шипит джинён ему на ухо, пока стафф подготавливает сцену к репетициям финала.
- ты не ответил на вопрос, хён, - покерфейс у ёнсо, в отличие от бич!фейса, получается на отлично. - и каннын не для тебя, смирись.
джинён только хмурится из-под длинной чёлки, но даже это делает так, что хочется отвести её к затылку, сжать волосы в кулаке и вообще сделать немного больно.
- я не знаю, что ответить, - никому нет до них дела в общей суматохе и тем более пока репетирует бёнджэ как один из наиболее вероятных претендентов на победу. - если бы знал - тебе бы первому сказал.
это, на самом деле, очень честно. приходится напрячься и взять себя в руки, и джинён нихрена не облегчает ничего, пока обтирается рядом, пока фанчирит всю репетицию (кто слил ему текст - тот ещё вопрос, оба сонбэ держат лица кирпичом и друг друга не выдают), пока щёлкает его на телефон и отказывается удалять фотки, потому что кто съебался к маме под юбку - у того нет права голоса.
- у тебя тоже нет права голоса, - не выдерживает ёнсо.
- так я могу и молчать, - шёпотом напоминает ему джинён, наклонившись к самому уху. - ты же знаешь.
и правда молчит, пока ёнсо зажимает его в туалете, вжимаясь членом в задницу прямо через джинсы - их репетиция через несколько минут - и доводя рукой до сорванного дыхания.
общую квартиру никто пока не отменил. ёнсо покупает пиво на вечер перед финалом, джинён притаскивает рамён и пару пакетов снеков и рассказывает, что собирается начать забивать плечо и, может, что-нибудь ещё после того, как всё закончится.
- зачем? - спрашивает ёнсо, бездумно водя пальцами по его шее - пока всё ещё чистой и всё ещё с его следами, не сошедшими до конца.
- потому что хочу, - поясняет джинён как маленькому. - татуировки хочу. альбомы выпускать хочу. тебя хочу.
- хён, блять, - лава топит как в первый раз и застывает внутри тяжёлыми ошмётками невысказанного. - это же бессмысленно.
будь проще, шепчет джинён, обнимая его, я же не прошу у тебя никаких обещаний. ага, соглашается ёнсо, ты всего-то забираешь меня у меня, какие вообще проблемы. на самом деле, проблема только одна - отсутствие перспектив, и джинён просто понимает это первым и пытается найти выход сразу всему. гормонам, лаве, чувствам, словам. хоть чему-то.
своё выступление ёнсо отрабатывает лучше, но даже искренний восторг в глазах джинёна не отменяет какого-то кислого, отвратительного сожаления от того, что всё заканчивается. тут бы и сказать “наконец-то”, но ёнсо не хочется, чтобы всё заканчивалось. до этого жизнь перемалывала бытовым дерьмом, теперь ещё и всякими чувствами, но ёнсо, хоть сто раз он смени имя и перепиши свою историю, за эти чувства готов драться. если оно, конечно, кому-нибудь нужно. и даже если и нет.
- рохан, - смеётся джинён. - пиздец ты навертел, конечно.
- ты хоть попытайся запомнить, ладно? - говорит ёнсо, сам не зная, что имеет в виду - своё новое имя, то, что было между ними, что-то вообще другое, по-прежнему невысказанное.
джинён смотрит долго, прикусывая губы до красноты, потом достаёт телефон и демонстративно меняет контакт с “ёнсо~ни” на “рохан” и суёт экраном ему под нос.
- если вырвется по-старому, сам будешь виноват, - заявляет он. - камон, время праздновать твоё второе место.
ёнсо всё-таки не выдерживает и позже спрашивает, значит ли это всё - всё, которое ночью, которое взгляды, которое “классный” и “хочу” - значит ли оно хоть что-нибудь для джинёна, потому что нельзя же так. джинён ничего не отвечает сразу, но когда они возвращаются в дамрёлеву квартиру на последнюю ночёвку перед тем, как разъехаться по домам, его пробивает кошмарным словопотоком на тему того, что бывает между людьми.
- так значит? - выслушав это всё (наполовину вообще непонятное, у хаона, что ли, нахватался всякой благостной ереси), повторяет ёнсо вопрос.
пачка заканчивается слишком быстро, джинён вытаскивает сигарету и протягивает оставшееся ему, заныкать на утро.
- значит, - кивает он. - о, смотри, уже рассвет.
небо над дальними крышами домов едва розовеет, до нормального утра ещё несколько часов. бледные светлые полоски проявляются резко, в один момент, точно так же, как внутри снова просыпается лава - несмотря на сжатые зубы, несмотря на всю решимость, несмотря на то, что жизни и правда расходятся по разным путям, пусть и в одном направлении.
ёнсо в итоге выбрасывает пачку, закуривая последнюю сигарету тогда же, когда внутри всё почти сплавляется в бесформенный горячий комок. он всё ещё не знает и понятия не имеет, как и почему всё пошло именно так, почему не совсем началось и не до конца закончилось.
остынет со временем, думает ёнсо, любая лава остывает и застывает и обжечься уже не страшно. но никуда не денется, и против этого у него ничего нет и вряд ли будет.