Work Text:
Каждый дорахеец твёрдо знал три вещи: адрес ближайшего некроманта или скиаманта, детей зачинать лучше за границей и Тьма однажды вырвется из колодцев. Поколения сменяли поколения, но эти истины оставались неизменными. После свадьбы молодожёны на месяц, а то и больше уезжали из Дорахеи, некроманты и скиаманты работали не покладая рук.
Вот с Тьмой вопрос стоял иначе. Колодцы находились в древних храмах, накрытые тяжёлыми глыбами и плитами, испещрёнными неизвестными письменами. За ними наблюдали потомки жрецов и гадателей, наготове были самые быстрые средства связи, чтобы немедленно оповестить всех и каждого, что пришло время покидать родную землю. Однако поколения сменяли поколения, ничего не происходило. Многие другие давно уже бросили бы, перестали бдеть и тревожиться, но дорахейцы во все глаза следили за древними колодцами. Менялась структура наблюдательной службы, но существовать она продолжала.
В тот день солнце только показалось над горизонтом.
Исмана, тихо ругаясь, в сандалиях, в чёрном пеплосе поверх чёрной же туники поднималась по неровным ступеням наверх, в храм Поседао. Тени предков остались внизу: сюда им хода не было. Никто не знал, почему, но служители иногда этим пользовались в личных целях. Пока не прозвучал древний колокол в часовне Пресветлой, нужно было войти под холодную сень исчезнувшего бога. Пока не наступит полдень, нужно завершить дела.
Исмана была гадателем по внутренностям. Поздно вечером вчера ей сообщили, что материал наконец-то доставили. Значит, нужно со скандалом лечь спать, накрыв голову подушкой, со скандалом проснуться и поторопиться на работу. Её вызывали очень редко, так что следовало расстараться.
— Фасулаки, — кивнул ей страж. По традиции, он опирался на копьё. На практике стражи обычно предпочитали читать газеты, сидя в тени колонн. Копья стояли тогда рядом. Но сейчас всё было как положено.
— Есть новости? — спросила Исмана.
— Да что там… — Страж поморщился. — Слухи какие-то ходят, что в Амиклеоне колодец недавно подрагивал, и только.
— Ага. Больше ничего?
— Вроде нет. Проходи, и пусть Эахта ведёт тебя.
Кивнув, Исмана поспешила внутрь. Её там поджидал, переминаясь с ноги на ногу, Диокл. В сандалиях и белом хитоне. Он с облегчением вздохнул и поманил Исману за собой.
— Позавчера, говорят, в Атхэнаи камень треснул, — без приветствий и предисловий сказал Диокл. — Под ним ещё плита, целая, но сегодня там тоже будут гадать. Ещё и уезжать на острова наши люди стали… Не нравится мне всё это. У тебя готовы инструменты?
— В старой подсобке лежат.
— Велю принести. Или нельзя?
— Если человек посвящённый, если его готовили носить инструменты мистерий, то пусть. Тени ничего не говорят?
— Вчера Клеон с Геликой в некрополе сидели от рассвета до вечерних сумерек. И приезжего позвали, он как Клеон ведь, некромант. Ничего не говорят, обещали утром продолжить.
— А твои?
— А мои, конечно, потрясли на двадцать поколений назад, но ничего такого не припомнили. Волнуются страшно, спать из-за них не могу. Слушай, давай ты поторопишься, а я пока кое-что уточню…
Зал, в котором и находился колодец, пустовал. Неудивительно: сюда мало кто имел доступ.
Исмана проверила цепи на столе и подошла к колодцу. Низенький, сложенный из грубо обтёсанных камней, замурованный крышкой, скалой и цепями, он казался музейным экспонатом. Моделью мифологической модели эллов, которые потом стали дорахейцами. Безобидный, безопасный… и потому Исмана обошла его двенадцать раз по часовой стрелке и семь — против.
Подросток в шафранной хламиде с поклоном передал ей сумку и убежал прочь. Исмана отошла к нише, в которой стояла статуя Эахты — покровительницы гаданий, колдовства и вообще магии. Достала из сумки хрустальную линзу, сосредоточилась и провела над погасшими свечами; те вспыхнули, словно бы их спичками зажгли. Исмана сложила руки, склонила голову и зашептала Первый гимн. За ей спиной звенели цепи, шлёпали чьи-то ноги, кто-то испуганно мычал.
Закончив, Исмана достала из сумки два древних ножа, поколениями переходивших от родителей к детям в семье, широкую лопатку со схемой и неторопливо подошла к столу. Справа и слева застыли два стража с копьями. Их лица закрывали маски воронёной стали, облачены они были в чёрное.
Исмана посмотрела на судорожно дёргавшегося в цепях человека. Даже теперь находятся низкие люди, способные на ужасные поступки. Редко, очень редко, но находятся.
Что же, работа есть работа. А он пусть искупит хоть часть вины.
Исмана гадала по внутренностям.
Человеческим.
Считалось хорошим знаком, если объект умирал под руками гадателя. Как говорил оставшийся у ступеней в храм прапрапрапрапрапра, это значило, что предсказание будет правдивым. Не нужно будет переделывать. Так что Исмана спокойно вырезала всё, что ей мешало, не стесняясь льющейся крови, и изучила общую картину. Судя по всему, питание у объекта оставляло желать лучшего, потому требовалось быть крайне внимательной к деталям.
Она внимательно изучила всё, что было необходимо. Изучила ещё раз и нахмурилась.
Держа в руках дымящийся кишечник, она сказала:
— Немедленно поднимите всех. Тьма поднимается; и ничто её не удержит более.
