Work Text:
— Эй, Витни.
— М? — водяной дженази флегматично поднял голову, чтобы увидеть мерно покачивающийся заострённый кончик-«жало» рыжего хвоста. Сигват, кто ж ещё любил сидеть на снастях помимо канонира кенку.
— Часом не знаешь, что за дерьмо везём в этот раз? — бывший юнга, ныне целитель команды «Вейвшифтера», к своим двадцати четырём годам вытянувшийся и уже почти совсем утративший подростковую угловатость, кивнул в сторону бочек на причале, которые всё подносили и подносили с берега.
— Рамон сказал — какая-то алхимическая гадость, — пожал плечами Витни. — Помимо них с нами будет и человек заказчика, так что за языком послеживай.
Остроскулое рыжее лицо досадливо скривилось, и дженази тихо усмехнулся: их общий воспитанник, привыкнув и освоившись на корабле, редко утруждал себя контролем над выражением эмоций в присутствии своих.
— Если выйдет на палубу в полнолуние — его проблемы, — буркнул Сигват, блеснув полностью чёрными, как обсидиан, глазами.
— Ты поаккуратнее, вдруг ему понравится зрелище? — не смог не поддеть Витни, и молодой тифлинг с готовностью на подначку повёлся:
— Иди нахуй!
За этой перебранкой их и поймал Рамон, вложив в один оглушающий рёв всё, что он думает о «ленивых крабьих задницах» во множестве иных, не менее лестных эпитетов. Итоговый же смысл тирады был прост: «пиздуйте работать, солнце ещё высоко». Сигват безропотно свалился на палубу рядом, браво щёлкнул хвостом и, посмеиваясь, вместе с Витни отбыл с глаз старпома по указанному направлению.
* * *
Бочки воняли какой-то едкой гадостью, рядом бегал и раздражал своими причитаниями «человек клиента» — неуместно щегольски наряженный прыщ с характерной зеленцой кожи и мощной челюстью, отчего Рамон и относительно недавно появившийся в команде Раудх тихо зверели от невозможности начистить позорному сородичу его совершенно не высокородное, но, увы, ценное для заказчика рыло.
— Следите чтобы крышки были плотно закрыты! — в очередной раз донёсся излишне резкий, почти визгливый голос. — Это очень ценный и очень опасный реагент, он не терпит небрежения! Если хотите, чтобы ваше корыто дошло до цели нашего путешествия, рекомендую это учесть!
Сигват в очередной раз почесал нос и сморщился. Этот фрахт до острова Аларон обещал быть долгим…
Собственно, так оно и вышло: полуорк беспардонно нарывался, прекрасно осознавая, что команда будет стараться держать себя в руках. То пристанет к Ферчару: «А правильно ли мы плывём? А почему вы так уверены?», то и вовсе к Кадеку: «Ваш старпом абсолютно неуважительное хамло, и команду к тому же подстрекает! Помяните моё слово, когда он поднимет бунт на корабле!»
Как капитан терпел этот бесконечный поток нытья, Сигват не знал и знать не хотел. Этому говнюку даже ночью что-то на палубе понадобилось, в итоге, едва проморгавшись от ритуального танца в очередное полнолуние, тифлинг услышал о себе много интересного и познавательного. Наверное, не сорвался он только потому, что был слишком умиротворён и доволен прошедшим ритуалом, так что слова этого прыща казались жужжанием мухи: назойливым, но далеко и неразборчиво, и начхать, пусть жужжит.
Зато потом весь экипаж ржал от пантомимы Хлопка Паруса, который в тот момент, оказывается, был на дежурстве, и Сигват так и не смог решить, что ему сделать — поржать со всеми, начистить клюв пронырливому кенку или провалиться под палубу от идиотизма ситуации.
Впрочем, именно после этой истории команда постепенно приноровилась игнорировать полуорка заказчика с внимательными, порою даже участливыми лицами и сочувствующими кивками. Иногда даже попадая в нужный момент.
Веселье закончилось в ночь, когда остров Аларон уже должен был показаться на горизонте. Сигват проснулся от чьего-то резкого свиста и в следующий момент закашлялся от острой, кисло-горькой рези в носу и горле. Непонятная дрянь ещё и глаза защипала, стоило их открыть, поэтому он быстро закрыл нос рукавом и вместе с остальными наощупь побежал к выходу наверх, раздавая нещадные тычки в попутные койки.
— Что за нахер? — свежий воздух быстро свёл кашель на нет, и Сигват, отдышавшись, огляделся: весь экипаж «Вейвшифтера» уже был наверху, включая, к огромному облегчению тифлинга, и кэпа, и навигатора, и всех остальных.
Кроме злосчастного полуорка, чьё имя так и не получилось запомнить.
— Дерьмо заказчиково протекло, вот что за нахер! — на Миркула эта вонь подействовала вовсе странно: полуэльф беспрестанно чихал и тёр опухшие слезящиеся глаза.
— Иди-ка сюда, — Сигват поднял руки к покрасневшему лицу Миркула, коротко шепнул заклинание, и тот наконец вздохнул свободно.
— Спасибо, малыш… апчхуй! Где этот еблан зелёный, в конце концов?
— Если это сейчас про меня было, то кого-то заждались вёдра со смолой в трюме, — Рамон вырос в предрассветном мраке громоздким силуэтом, швырнул на доски знакомое тело и зарычал: — А ты говори, что с этой дрянью делать! Иначе я спрошу, почему ты так резво почти успел украсть шлюпку.
Все разговоры и переругивания тут же стихли. Сигват нахмурился и оглянулся на люк в трюм.
— А вы уже ничего не сможете сделать, — негромко усмехнулся полуорк, медленно вставая. Куда только девалась вся нервная визгливость и раздражающая манерность? Язвительный тон и спокойствие… смертника. — Когда пары возле огня в фонаре станут достаточно густыми, вашему корыту не жить. А до фонаря никто уже не добежит — сдохнет по дороге, не туда, так обратно.
Сигват ушам своим не поверил. Весь этот фрахт оказался просто ловушкой? И теперь их корабль, их всех… Рамон одним ударом отправил ухмыляющегося сородича обратно на палубу, схватил за шиворот и поднёс к раскрытому люку вниз, откуда уже был заметен прозрачный желтоватый «дымок» в свете грозди магических огоньков от близнецов полуэльфов, помощников кока.
— Где фонарь оставил? — прорычал старпом, а Сигват достал из-за пазухи флягу и быстро размотал тканевый пояс.
— Малой, ты чего удумал? — с недоумением оглянулся Раудх, но тифлинг его не слушал, пропитывая ткань водой. Только бы этот урод раскололся, только бы сказал, а уж он быстрый, быстрее многих из команды, и моложе. А ещё видит в темноте и хорошо умеет задерживать дыхание.
— Сигват… — на плечо легла рука Витни, но тифлинг вместо ответа начал заматывать лицо. Что дженази хотел сказать дальше, так и осталось тайной: вытащенный из трюма засланец раскололся, кашляя и матерясь.
Фонарь в самой глубине трюма ближе к корме…
— Сигват!
— Малой!
— Куда!
Но тифлинг ловко проскочил мимо всех, кувырком перекатившись через подсечку Витни, и зашипел от чьей-то попытки поймать за хвост.
— Не мешайте! — прыжок, набрать воздуха побольше — и вниз.
Сперва — вслепую, наощупь, благо трюм за столько лет был изучен вдоль и поперёк, как и порядок хранимых там грузов, но очень быстро Сигват запнулся об одну из опрокинутых бочек и не удержал равновесия, рухнул на что-то рёбрами и рвано выдохнул.
Паскуда, даже об этом позаботился! И как только дежурные эту возню не услышали?
Вдох ошпарил лёгкие даже сквозь ткань, но Сигват накрыл повязку рукой плотнее, сдавленно хрипя в попытке удержаться от кашля и лишнего глотка отравленного воздуха, и рванулся дальше, приоткрыв глаза, которые мгновенно будто песком засыпало.
С каждым движением в груди словно возникало всё больше и больше лезвий, мелких, бритвенно-острых и стремительно заполняющих воздух в лёгких. Слёзы из глаз катились потоком, застилая обзор, но легче от этого не становилось, напротив, болезненно распухшие веки, под которыми жгло как от полной пригоршни перца, теперь и вовсе норовили слипнуться.
Фонарь.
Надо найти фонарь.
Сигвата уже шатало от недостатка воздуха и раздирающего горло кашля, который было бесполезно сдерживать, но он упрямо двигался вперёд, спотыкаясь и едва не падая — не в привычной бесцветной серости, а в какой-то больной желтоватой дымке.
Но даже в ней фонарь оказался заметен: ослепляюще-белое, блестящее стеклом пятно сверкнуло между бочек у самой переборки.
Там, где жёлтая дрянь была гуще всего.
* * *
Они все слышали грохот падения. Слышали сдавленный удаляющийся кашель.
И ждали — не только потому что Кадек приказал. Они помешали бы. Создали бы задержку, которая могла погубить всё.
Если бы Витни был чуть быстрее и учёл этот порыв…
Но дженази теперь мог лишь стоять у люка, чутко вслушиваясь в происходящее внизу.
— Кажется обратно топает, — оживился Раудх. — Вижу свет!
Нашёл. Справился. И не выпорешь ведь паршивца, давно не пятнадцать ему…
Мысль прервали пугающие звуки. Не только жутко булькающий кашель, но и какие-то отрывистые, низко хрипящие завывания на вдохе. Как будто там, внизу, не Сигват вовсе, а нечто неразумное, чужое.
— Давай малой, совсем чуть-чуть осталось! — Раудх наклонился было ниже к люку, но тут же закашлялся и отпрянул.
В следующий момент в колено Витни ударился обыкновенный стеклянный закрытый фонарь, который он едва успел подхватить и погасить.
— Сигват!
В ответ раздался лишь звук падения и новая порция завывающего булькающего кашля, от которого внутри всё сжалось.
— Держись! — нетипично гибкий для полуорка, Раудх нырнул вниз, чтобы уже через считанные мгновения над палубой безвольно мотнулась рогатая голова с тёмно-синей шевелюрой и почти размотавшейся окровавленной тряпкой.
Сигвата тут же отнесли как можно дальше от люка, на продуваемый свежим ветром бак, и Витни пришлось помогать держать руки тифлинга — тот отчаянно пытался разодрать грудь крепкими чёрными ногтями, похожими на когти. При каждом судорожном вдохе внутри Сигвата клёкотало и натужно выло, а на выдохе, больше выглядящем как попытка выплюнуть собственные лёгкие, на потрескавшихся губах лопались какие-то мерзкие белесо-жёлтые пузыри, а изо рта вылетали мелкие сгустки крови. Само лицо тифлинга, в такого же цвета потёках из плотно закрытых опухших глаз, со слипшимися ресницами в каком-то крошащемся налёте, теперь вовсе напоминало чудовищную смертную маску.
— Хана вашему демонёнку, — хрипло рассмеялся к тому моменту крепко связанный засланец, на свою беду привлекая внимание.
— Хана — это тебе, — вдруг негромко произнёс Рамон и взял полуорка за шиворот.
— Эй-эй-эй, вы ещё не выяснили что с этой дрянью делать! Вы должны сдать меня страже! Вы… — старпом молча швырнул засланца в люк и так же негромко произнёс:
— Задраить.
Яростный вопль вперемешку с кашлем быстро отсекло крышкой.
— Я сделаю всё что могу, капитан, — Ферчар осторожно обтирал лицо Сигвата влажной тряпицей с каким-то отваром, периодически неразборчиво нашёптывал себе под нос, и тогда тифлинг будто мог вдохнуть чуть чище. — Но если малыша не отдать целителю-клерику…
Далее Витни уже не слышал: вся команда, не сговариваясь, без приказа принялась выжимать из едва спасённого корабля всю скорость, на которую тот был способен. Хвала богам, ветер неплохо тянул к островам.
— Какой город ближайший?
— Каэр Калидир, в нём нужный целитель точно должен быть, — навигатор держал голову постепенно затихающего Сигвата на коленях. Воспитанник мелко трясся и конвульсивно вздрагивал, едва-едва забирая воздух частым поверхностным дыханием. Но хотя бы уже не настолько жутко кашлял.
— Хорошо. — Кадек посмотрел на розовеющее небо над горизонтом и медленно выдохнул. — Мы должны успеть.
— Успеем, кэп! — проревел с другого борта Рамон.
Каэр Калидир встретил их привычно — таможней, однако стражникам пришлось шарахнуться в стороны от попёршего напролом Рамона с Сигватом на руках.
— Ему нужен целитель! — прогремел он чуть ли не на весь порт, залитый первыми лучами рассвета. — Где у вас клерик-целитель?
При виде состояния тифлинга стража нахмурилась и подняла было оружие, но вовремя вмешался Кадек:
— Отравление алхимической дрянью. Это не заразно.
— О, — люди тут же расслабились. — Тогда вам повезло, при храме Селунэ есть несколько клериков, они скорее всего смогут помочь. Правда, — главный покосился на рога Сигвата, — возможно, вам придётся их убеждать.
— Убедим, — улыбнулся одними губами Кадек, опередив набравшего воздуха Рамона. — Подскажите пожалуйста, куда моим людям поспешить?
Стражник с сомнением оглядел сгрудившуюся за спинами этих двоих разношёрстную команду, от которой разве что искры не летели.
— Возможно, будет проще, если один из ваших людей проводит моего старшего помощника и навигатора к целителю, — видя эту заминку, продолжил Кадек. — А мы с вами пока утрясём формальности.
Промелькнувшая между ловких пальцев капитана серебряная монетка заставила стражника хмыкнуть, но он кивнул.
— Джори, проводи их, — молодой парень позади остальных вздрогнул, нервно глянул на могучую фигуру Рамона, затем на ступившего вперёд Ферчара, который был ровно вдвое меньше, мелко кивнул и махнул рукой.
— Следуйте за мной.
* * *
Храм Селунэ возвышался на отдельном утёсе чуть в стороне от основной массы города ажурной белой башней, изящной, как любая эльфийская постройка. Запыхавшийся от быстрого подъёма по лестницам стражник сперва махнул рукой в сторону ряда аккуратных строений неподалёку:
— Сейчас раннее утро, так что вряд ли кто-то из целителей в основном здании, — отдышавшись, произнёс он. — Но вы можете постучаться в крайний дом — насколько знаю, там жрецы сделали что-то вроде лечебницы, и там всегда кто-то на дежурстве.
— Спасибо за помощь, — улыбнулся Ферчар, в то время как Рамон уже сорвался с места в указанном направлении.
В ответ на тяжелый грохот дверь открыла молодая полуэльфийка в одеяниях послушницы, мгновенно сузившая раскосые зелёные глаза. Её рука нырнула за спину, а поза слегка изменилась.
— Пожалуйста, — первое же слово массивного полуорка, удивительно негромкое, заставило её удивлённо поднять брови, — спасите его.
Когда ситуация того требовала, старший помощник «Вейвшифтера» умел жёстко сдерживать свой бешеный норов. Как бы ему ни хотелось орать и подгонять поторопиться.
— Назовите причину, по которой я должна впустить вас в обитель, — она остановила взгляд на безвольно висящем в мощных руках тифлинге и нахмурилась.
— Мы не бандиты и не пираты, уважаемая, — подоспел Ферчар, при виде которого полуэльфийка непроизвольно смягчилась. — Нас проводил сюда страж по имени Джори по приказу его командующего. Нашему целителю очень нужна ваша помощь.
— Целителю? — зелёные глаза изумлённо моргнули, но тут за спиной моряков раздался новый голос, властный и сухой:
— Быстро внутрь, все. Лорелей, подготовь комнату.
— Хорошо, леди Риона, — послушница тут же исчезла с дороги, а сухопарая эльфийка в одеяниях жрицы безо всякого страха буквально втолкнула опешивших Ферчара и Рамона в здание.
— Да помогут вам ваши боги, если вы солгали, — холодно произнесла она и велела: — Живо, кладите его сюда, — изящная рука указала на расчерченный тонкими линиями круг на белокаменном полу, повторяющий своими размерами точно такое же отверстие в крыше, через которое в этот момент внутрь попадали только отблески рассветного солнца. — Что произошло?
— Сигват прыгнул в трюм, полный ядовитых испарений, чтобы спасти наш корабль от взрыва, — тихо произнёс Ферчар, наблюдая, как Риона бесцеремонно стягивает с воспитанника промокшую от пота и крови рубашку при осторожной поддержке Рамона. На истерзанную грудь упал круглый медальон из тёмного дерева с серебряной инкрустацией в виде полной луны и полумесяца над ней.
Синие глаза жрицы гневно сверкнули, а тонкие ноздри затрепетали.
— Откуда это у него?
— Жрец подарил, — сухо ответил Рамон. — А малыш дозвался. Она даровала ему силы, именно поэтому он наш целитель. — полуорк яростно вскинул взгляд на опешившую эльфийку. — Ваши богини ведь не воюют, надеюсь?
— Не воюют, — после короткой паузы севшим голосом признала та, но затем снова взяла себя в руки, простирая ладони над тихо хрипящим тифлингом, чья рыжая кожа уже почти утратила всю свою огненную яркость. — Вон из круга и молчать, чего бы вам это ни стоило.
* * *
Первое, что осознал Сигват, — вся боль ушла. Мягкий туман небытия медленно отступал, давая место ощущению собственного дыхания, удобной лежанки под собой, одеяла, которым тифлинг был накрыт, а слух начал улавливать далёкий щебет птиц. Или не далёкий? А ещё на глазах было что-то влажное, приятно пахнущее травами, почти как примочки Ферчара.
Сигват осторожно поднял руку — она повиновалась. Он стянул компресс с лица и приоткрыл глаза: никакой боли и рези, а лёгкая пелена пропала через несколько секунд панического моргания.
Светлый высокий каменный потолок, такие же стены, залитые солнцем из большого окна, за которым виднелось ясное небо в редких клочках облаков и зелёные ветви каких-то деревьев — волшебно живое место, ничуть не похожее ни на корабль… ни на ночные сады Леди Грёз.
— Выходит… — грубый шершавый голос заставил вздрогнуть и оборвать себя. Это теперь он будет звучать так?
Сон окончательно отступил, даря сознанию ясность. Он жив. И, видимо, отделался испугом и страшным голосом. Будут с Рамоном меряться, у кого страшнее.
Сигват усмехнулся и попытался встать — как обычно, быстро. Голова закружилась, он хватанул воздух ртом, в груди вдруг стало тесно, в глазах потемнело — и сквозь застучавшую в ушах кровь рухнувший обратно на подушку тифлинг не сразу услышал сдержанную мелодичную… ругань.
— …тебе кто разрешал вставать?
Он беспомощно мигнул, пытаясь отдышаться, и уставился на чистокровную эльфийку с пронзительно-синими глазами, нависавшую над ним, как коршун над добычей.
— Э…
— Слушай внимательно, мальчик, дважды повторять не буду, — судя по всему, жрица, тяжело вздохнула и окинула его хмурым взором, отстраняясь. Показалось, или в этих глазах промелькнуло что-то похожее на сожаление? — Это дом исцеления при храме Селунэ в Каэр Калидире. Тебя принесли сюда три дня назад неприлично громкий полуорк и очень вежливый гном.
Рамон и Ферчар…
Увидев, как заметно расслабился и расплылся в улыбке Сигват, эльфийка хмыкнула, но продолжила:
— Я согласилась исцелить тебя, но даже воззвание к Серебряной Леди не смогло убрать все последствия твоего… героизма.
Сердце Сигвата ухнуло куда-то вниз, отчего он даже не заметил непередаваемую интонацию на слове «героизм».
— Что…
— Возможность дышать без боли я вернула, — вот теперь он точно заметил сожаление в этом остром взгляде. — Но теперь любая лишняя нагрузка заставит тебя задыхаться. Никаких резких прыжков и скачков. Никакой беготни и тяжёлой работы, и уж тем более драк. Только шаг и занятия, требующие минимального приложения телесных сил.
Кажется, она говорила ещё что-то, но Сигват не слышал.
«Заставит тебя задыхаться».
Да, он выжил. А ещё он теперь был калекой, пусть даже руки-ноги остались на месте. Жрица Старшей богини, родственной его Леди, объявила ему приговор, может и не осознавая этого.
— Они знают? — хрипло выдохнул он, заставив эльфийку недовольно прерваться, и медленно, тщательно прислушиваясь к себе, сел. Грудь немного сдавило, но дыхание не сбилось.
— Я сказала им сразу, как только это стало очевидно. С тех пор я их не видела в этих стенах.
— Давно? — мир начал медленно рассыпаться на тысячи стеклянных осколков.
— Два дня как.
Сигват постепенно, жмурясь и стискивая зубы, поднялся на ноги. Постоял, привыкая. И поковылял, опираясь о стену, к окну.
Оказывается, из него было видно море. Синяя, сверкающая под солнцем бесконечная даль…
Зрение затуманилось, и Сигват моргнул. По щеке прокатилось что-то мокрое. В горле стоял ком.
Хотелось кричать.
Хотелось крушить.
Хотелось призвать серебряное пламя и сжечь весь этот проклятый солнечный день дотла, включая себя самого, лишь бы не ощущать этой дикой чёрной тоски, воющей в дыре на месте сердца.
Но Сигват стоял, невидяще глядя вдаль, и не замечал, как по подбородку стекают алые капли из прокушенной острыми клыками губы. Вместо слёз, высохших так же внезапно, как и прорвавшихся.
Какой в них толк? Какой в нём толк?
Кто-то осторожно коснулся спины между лопаток, и Сигват, забывшись, резко развернулся, тут же судорожно ухватившись за подоконник, чтобы не упасть.
Жрица. Теперь он видел точно — жрица Селунэ, да. Та, что спасла его жизнь… но не его самого.
— Сигват, — негромко, почти мягко произнесла она имя тифлинга. — Скажи, это правда, что тебе отозвалась Сэханин Лунный Лук?
— Правда, — отдышавшись, тускло произнёс он, не понимая, к чему этот вопрос. Какая разница, если его не смогла вылечить полноценная жрица Старшей богини?
— Не хочешь ли помогать нам здесь? Дому исцеления не помешает ещё один способный призывать благословение богини, у леди Селунэ и леди Сэханин нет никаких противоречий на этот счёт.
Что?
Он поднял взгляд, пристально вглядываясь в лицо эльфийки — серьёзное, ожидающее. А потом расхохотался. Закашлялся. Всё равно продолжил хохотать, задыхаясь и кашляя с медленно прорывающимся животным воем, отчего жрица невольно отступила на шаг. Ноги отказались держать, и Сигват сполз, почти рухнул на пол. В безобразную, безумную истерику в темнеющем от недостатка воздуха мире, где он теперь всего лишь…
Серебряная вспышка перед глазами принесла тишину небытия.
Риона покачала головой, с горечью посмотрев на обмякшего в магическом сне молодого — вчерашнего мальчишку! — тифлинга. По общепринятому мнению — дьявольское отродье и исчадье зла. А на деле…
На деле эти несколько минут показали ей больше, чем смогли бы описать любые слова. Ни Серебряная Леди, ни Леди Грёз не простят, если она хотя бы не попытается вытащить мальчика из этой бездны. Первая — потому что таково призвание целителя. Ну а вторая… если Она соизволила обратить свой взор на такого, как он, то уже не выпустит из поля зрения.
Повинуясь мановению руки, тело Сигвата плавно поднялось в воздух и опустилось уже на кровать. Ещё пара пассов убрали кровь и нечаянные повреждения.
— Это будет тяжело…
* * *
Когда Сигват снова открыл глаза, стены комнаты красил поздний закат. Он снова лежал на кровати, но вставать уже не спешил, медленно моргая и восстанавливая в голове всё произошедшее.
Истерить и орать больше не хотелось. Не хотелось и бежать, спрашивать, выяснять. Не было смысла…
Хотя нет.
Был.
Тифлинг осторожно, как можно глубже вдохнул, болезненно поморщился, потёр грудь и сел. Помедлил, но всё-таки встал, опираясь о стену. И по стене же двинулся к двери.
Чтобы столкнуться нос к носу с зеленоглазой полуэльфийкой, которая ойкнула и отступила, чудом не уронив поднос со снедью, от вида которой в животе Сигвата тут же предательски квакнуло.
— Тебе ещё рано вставать, — поджав губы, попыталась строго сказать она. — Пожалуйста, вернись в кровать, не делай работу леди Рионы напрасной.
Он упрямо тряхнул головой, продолжая опираться о косяк, только выпрямился окончательно.
— Сначала скажи, ты что-то слышала от тех, кто меня сюда принёс? Полуорк по имени Рамон и гном по имени Ферчар. Что они говорили?
Однако под требовательным взглядом нелюдских глаз послушница не отступила, хотя и удивлённо нахмурилась.
— Вернись в кровать, тогда скажу.
— Обещаешь? — Сигват неискренне улыбнулся. Зря — полуэльфийка едва заметно вздрогнула от вида заострённых зубов.
— Обещаю, — сухо отрезала она, и пришлось повиноваться.
Всё равно он сейчас только и способен, что ложку поднять. Под не менее требовательным взглядом послушницы Сигват рвано вздохнул, едко скривил губы от очередного невольного напоминания о своём состоянии и взялся за еду.
— Я не слышала многого, — внезапно начала полуэльфийка, когда он почти доел. — С твоими друзьями говорила в основном леди Риона, но в последний раз это был… — она помялась, — нехороший разговор.
Сигват нахмурился, но смолчал, ожидая продолжения.
— Они… полуорк орал на весь дом, он был в такой ярости, что я боялась, что его придётся усмирять более грубыми методами, — послушница недовольно поджала губы. — Но он ушёл сам, хоть и почти сорвал нам дверь с петель. Следом покинул нас и гном. Он был очень, очень мрачен. С тех пор я никого из них не видела.
От этого рассказа немного отлегло от сердца. Там, где, казалось, была пробита чёрная дыра, затеплилась надежда. Стало мучительно стыдно за прошедшую истерику — капитан бы не одобрил… Да никто не одобрил бы. А Рамон ещё и дерьмо бы выбил, на пару с Витни. И был бы прав.
— А… — Сигват отпил из кружки, промачивая пересохшее горло, — Ты ничего не слышала о корабле под названием «Вейвшифтер»? Он ещё в порту?
— Не слышала, — покачала головой полуэльфийка. — Сюда редко доходят новости из гавани, — и неожиданно добавила: — Я могу спросить кого-нибудь ещё, но ничего не обещаю.
Сигват удивлённо поднял взгляд на послушницу, открыл было рот… и закрыл. Какой бы ни была причина такой внезапной доброжелательности, она сейчас неважна.
— Благодарю, — произнёс он. — Боюсь, у меня пока нет ничего, чтобы отплатить за это.
Зелёные глаза возмущённо вспыхнули.
— Мы не берём денег за такие вопросы, — он только и успел заметить, как воздух стегнула золотистая коса да хлопнула дверь в комнату.
Смешно… как и его самоуверенное «пока».
Потом приходила Риона, но не стала начинать с планов и предположений, лишь пытливо сверлила взглядом и честно отвечала на вопросы. Да, сделала всё, что могла. Нет, вестей с его корабля не слышала, но он до сих пор в порту. Сидеть в комнате ему ещё пару дней, после этого разрешат прогулки по саду.
— Сколько я вам должен? — Сигват постарался не поморщиться.
— За твоё исцеление уже заплатил ваш старший помощник, — скупо улыбнулась эльфийка. — Но если ты надумаешь остаться здесь, — «что я настоятельно рекомендую» — так и читалось в её тоне, — то тебе придётся отрабатывать своё пребывание. Если не чувствуешь в себе желания помогать в доме исцеления, другая работа всё равно найдётся, наш храм большой.
— Ага, — Сигват понятливо кивнул и отвернулся, всей спиной чувствуя тяжёлый взгляд. И тихо произнёс: — Спасибо.
Раздался усталый вздох, затем шорох одеяний — и звук закрытой двери. Может жрица и ожидала новой истерики, но у него всё-таки была своя гордость, чтобы допускать такой позор ещё раз. Тем более…
Он перевернулся обратно на спину.
Может, это всё-таки не конец?
Ночь второго дня оказалась ясная, и свет убывающей луны свободно заливал подоконник и самого Сигвата, вышедшего к окну.
— Дочь Ночных Небес, слышишь ли ты меня? — он запнулся и сглотнул комок, до боли сжав сцеплённые в замок пальцы. — Прости, видимо, я больше не смогу танцевать в твою честь…
Ночь безмолвствовала.
— Есть ли у меня хоть какой-то шанс исцелиться? Хотя бы намекни, прошу… — голос упал до сбивчивого шёпота, и Сигват опустил голову, зажмурившись. — Мне это очень нужно. Совсем немного надежды…
Шорох листвы обозначил лёгкий ветер, который чуть взъерошил отросшие ниже ушей летучие волнистые пряди.
— Они ведь остались без целителя, я должен быть там, на «Вейвшифтере»! — он вскинул голову, но видение полной луны с полумесяцем уже растворялось в межзвёздной темноте.
— Там моё место и моя семья…
Ветер утих. Сигват стиснул зубы, медленно выдохнул и заставил себя успокоиться. Только уже в кровати, на зыбкой грани между сном и явью, он услышал тихий мелодичный голос:
«Всё верно».
Осознать эти слова тифлинг уже не успел — сон взял своё.
Дни потекли размеренной, безумно скучной и выматывающей нервы чередой.
Сигват медленно прогуливался по садам под присмотром сменившей гнев на милость Лорелей, слушал её рассказы о городе, храме и жизни в нём и старался не поддаваться тоске, которая снова подняла голову. Все вопросы о «Вейвшифтере» и его команде встречали одни и те же ответы:
«В гавани».
«Видели кого-то в городе, но в храм никто не приходил».
Полуэльфийка даже отвела его на площадку повыше, чтобы показать в увеличительную трубу знакомую до последней снасти шхуну, застывшую у причала.
Правда, во время этого «путешествия» Сигват чуть не свалился от недостатка воздуха в своих ущербных лёгких, пришлось делать долгие остановки, чтобы он мог восстановить дыхание после каждой половины пролёта, чему никак не способствовала глухая беспомощная ярость.
«Всё верно», значит?..
Слова Сэханин в тот момент показались почти насмешкой.
Когда они спустились обратно, их встретил ледяной взгляд Рионы, отчего Лорелей тихо пискнула и по лёгкому жесту жрицы буквально испарилась.
— Не ругайте… её, — хрипло, но вежливо, насколько мог, попросил Сигват. — Это… моё…
— Вопрос мер по отношению к послушнице тебя не касается, — отрезала эльфийка. — Может хотя бы это научит тебя уважать чужие усилия, неблагодарный мальчишка.
Сигват распахнул глаза — и ядовито ощерился.
— Так вышвырните меня, в чём дело?
— Продолжишь нарываться — вышвырнем, — Риона даже не дрогнула. — Но только после того как ты перестанешь хвататься за грудь, едва лишь выйдя из себя.
Он вздрогнул, опустил глаза на свою руку, комкающую рубашку на груди, и шипяще выругался.
— Сделаю вид, что я этого не слышала.
— Я могу повторить, — зачем-то с вызовом сказал он.
Жрица устало потёрла переносицу, и совесть Сигвата тут же вцепилась в загривок: Риона была не обязана нянчиться с ним, но почему-то всё равно приходила, нечасто, но всегда.
— Простите, — тихо произнёс он.
— Прощаю, Сигват, — он вздрогнул от этого отвратительно понимающего взгляда. — И всё же воздержись от подобных… походов, пока не окрепнешь. Завтра Лорелей принесёт список дел, которыми ты сможешь заняться в храме.
— Хорошо…
От этих слов стало совсем плохо. Как будто он смирился. Как будто уже не ждёт...
— Не разочаровывай свою команду и свою богиню, Сигват, — словно прочитав его мысли, покачала головой жрица. — Не застывай на месте в жалости к себе. Покажи, что ты способен выдержать даже такой удар.
Тифлинг криво усмехнулся и не ответил на эту очевидную, но до смешного нужную подначку «на слабо». Ведь уже почти дюжина дней прошла, а от семьи ни слуху, ни духу.
Ничего, он верит в них, и умеет ждать. Капитан наверняка что-то задумал.
* * *
Увеличительная труба выскользнула из ослабевших пальцев тифлинга, и Лорелей едва успела подхватить её.
— Осторожнее!.. — она осеклась. — Сигват?
Её головная боль и главная забота за последние полмесяца выглядел так, будто из него душу вынули. Блестящие чёрные глаза потускнели и смотрели в пустоту, а на лице застыло болезненное неверие.
— Они уходят… — едва слышно проскрипел Сигват. — Они покинули порт…
Лорелей подняла трубу сама, чтобы найти уже знакомый небольшой кораблик.
Под всеми парусами стремительно удалявшийся от берега.
— Может, они что-то придумали и скоро вернутся? — фраза, которая должна была поддержать и утешить, почему-то прозвучала жалко и неубедительно даже для неё самой. Тифлинг вовсе не взглянул в ответ, хотя и вздрогнул. Как от удара.
— Может… — только и сорвалось с его губ.
Правда, ни она, ни он в это слишком явно не верили.
Вечером леди Риона вызвала к себе.
— Сигват так хорошо держался в эти дни, что изменилось?
— Он увидел отбытие «Вейвшифтера», — Лорелей постаралась не вздрогнуть от того, как стремительно-хищно обернулась жрица и впилась пальцами в ни в чём не повинную спинку своего стула.
— Он увидел что? — мягко переспросила леди Риона.
— Он увидел, как его корабль покидал порт, — тихо повторила послушница. — Под всеми парусами.
Жрица тяжело вздохнула и почти упала на стул, массируя виски.
— Богиня, как я иногда ненавижу мужчин…
— Простите? — от неожиданности подала голос Лорелей и тут же замолкла. Но ответ всё-таки получила:
— Я ненавижу этих самоуверенных идиотов, которые считают, что это самый подходящий вариант для спокойствия покалеченного мальчика — молчать и не подавать ни знака, ни намёка, что они ищут выход!
— А они ищут? — с сомнением уточнила Лорелей.
Леди Риона молча уронила руки и опустила плечи. Полуэльфийке вдруг подумалось, что жрице уже много, действительно много лет, пусть эльфийская кровь и скрывала истинный возраст.
— Я была уверена, что да. И всё ещё надеюсь на это: тот полуорк совершенно не умеет сдерживать эмоции.
— Тогда скажите Сигвату, что ещё есть надежда?
Но жрица покачала головой, отчего Лорелей окончательно перестала что-либо понимать.
— Надежда — хорошее чувство, но и очень опасное, Лорелей, — когда леди Риона начинала говорить так — мягко и грустно, послушнице всегда становилось не по себе. — Если мы ошиблись, крах этой надежды скорее всего окончательно сломает Сигвата. Приди хоть один из них, скажи хоть что-то — было бы проще. Но взращивать эту надежду сейчас, после такого — я не рискну. И тебе запрещаю.
Лорелей вспомнила этот мгновенно потухший взгляд и ослабевшие руки, поёжилась, но кивнула:
— Я поняла, леди Риона.
* * *
Он не должен застывать на месте.
— Я не желаю, чтобы моего дитя касался этот нелюдь!
Сигват равнодушно пожимает плечами и уходит.
— Эй, а кто будет лечить моего ребёнка?!
Он останавливается и ровно бросает через плечо:
— Вы только что отказались от лечения. Остальные целители заняты с другими.
Но прежде, чем человеческая женщина разражается бранью, мягко вклинивается Лорелей:
— Он не лжёт. Кроме того, навыки исцеления Сигвата лично проверяла леди Риона.
Да, проверяла… сразу после того дня и проверила, и практически пинком отправила на подмогу остальным целителям. Как будто это могло что-то исправить.
Сигват очень хотел надеяться, что те наивные слова Лорелей были правдой, но предпочёл не тешить себя лишними иллюзиями. Как и в тот раз, много лет назад, когда родители ушли и не вернулись.
— Ну хорошо, — слова недовольной «клиентки» вязнут в глухом, уже привычном равнодушии, не задевая и не оскорбляя. — Но если Ричи станет хуже…
— Если ему станет хуже, он умрёт, — под возмущённое кудахтанье Сигват склоняется над щуплым, замотанным в три слоя тряпья мальчишкой, который теперь испуганно сипел от последних циничных слов тифлинга. — А ты не бойся. Поздно уже, знаешь ли.
Ладони привычно колет родной силой, слова заклинания слетают с губ хриплым шёпотом, и серебристый туман послушно просачивается в хрупкое тело, заставляя Ричи сделать новый, чистый и глубокий вдох.
— Ой, — круглые карие глаза медленно наполняются осознанием и радостью. — Я снова могу дышать! И кашлять совсем не хочется!
— Да благословит вас богиня! — женщина поспешно цапнула ребёнка за руку, и Сигват криво усмехнулся, услышав удаляющийся тонкий голос, вопрошавший: «Мама, а почему дяденька целитель рогатый и так страшно хрипит?»
Рядом встала Лорелей и укоризненно вздохнула.
— Зачем так резко, Сигват?
— До них иначе не доходит, — он снова равнодушно дёрнул плечами. — А я не собираюсь никому ничего доказывать. И насильно никого не исцеляю.
Полуэльфийка только опять вздохнула — знала уже, что не сможет убедить неприятно ожесточившегося тифлинга действовать как все остальные целители храма — с пониманием и тактичностью.
Он и так делает всё, чтобы не остановиться. Потому что иначе не может и не хочет. Потому что иначе — будет означать, что он сдался. Проиграл.
А у него всё ещё остался кое-кто, кого не хотелось разочаровывать. Даже если прошло уже два полнолуния без ритуального танца.
Вызов от леди Рионы — Сигват уже привык называть так жрицу — почти посередь ночи стал несколько неожиданным. Вроде поводов не давал… не больше обычного. Да и все выговоры, как правило, ждали до утра.
Недоумённо переглянувшись с Лорелей, которая за прошедшие месяцы стала его почти бессменной напарницей, тифлинг всё же провёл исцеление над раненным в патруле пожилым стражником, который благодарно кивнул и молча ушёл в подготовленную послушницей комнату. До утра его никто из обители не выгонит, даже если будут требовать.
Сам Сигват лишь после этого неторопливым шагом направился к рощице на краю сада почти у самого обрыва, где скрывался домик жрицы. Безветренными ночами здесь летали светляки, придавая залитым лунным светом деревьям совершенно волшебный вид.
Наверное, из-за этого созерцательного состояния его не насторожил тихий гомон возле жилища эльфийки, а когда Сигват повернул за угол и увидел всю картину, было уже поздно.
Гомон стих мгновенно.
А он стоял как вкопанный и смотрел на команду «Вейвшифтера» в полном составе. Лица, взгляды — все были обращены к нему в каком-то странном ожидании.
Равнодушие, уютно прятавшее его от остального мира, треснуло. Но Сигват заставил себя сделать шаг вперёд. Ещё один. И ещё.
Чтобы наконец увидеть леди Риону, которая, скрестив руки, опиралась о косяк на пороге дома и наблюдала. А в ответ на его вопросительный взгляд молча кивнула на команду.
— Я не понял, — грохот Рамона можно было узнать в любое время суток. — Это что за безобразие я сейчас вижу?
— А вы ожидали чего-то другого, бросая его в забвении? — подала голос жрица, и Сигват с изумлением услышал в её тоне столько яда, что старпому было впору утопиться. — Что, по-вашему, он мог подумать, когда к нему так и не пришёл никто из тех, кого он звал семьёй? Вы вообще подумали, каково ему было после этого видеть свой дом, уплывающий в закат?
Сигват стоял и глупо хлопал глазами, глядя на разъярённую жрицу. А она без обиняков шипела на целую команду матёрых моряков, отчитывая их как сопливых салаг. И всё… из-за него?
— Леди Риона, позвольте нам, пожалуйста, пообщаться с Сигватом, — капитан не был бы собой, если бы не смог вклиниться в этот ядовитый шторм.
Эльфийка высокомерно фыркнула, снова принимая неприступно-холодный вид, и кивнула тифлингу:
— Если он сам захочет с вами общаться.
Кадек посмотрел на Сигвата. А тот… даже не знал, что сказать. Заорать? Задохнётся. Возмутиться? Так всё уже отгорело…
За попытками разобраться в этом хаосе в своей голове тифлинг даже не заметил, как капитан подошёл вплотную, задрав лицо, чтобы по-прежнему смотреть прямо в глаза.
— Сигват, присядь пожалуйста, — негромко, мягко попросил он.
Тот подчинился, продолжая выжидательно смотреть на Кадека… и опять непозволительно упустил момент.
Просто в следующий миг осознал, что капитан крепко обнимает его.
— Прости нас, сынок, — тихий, всегда такой уверенный голос дрогнул, и вместе с ним что-то ёкнуло и в сердце тифлинга. — Прости, что бросили без единого слова. Мы не знали, сможем ли помочь, и не хотели давать тебе пустую надежду.
Сигват задрожал. Бросил растерянный взгляд на команду — и Рамон не выдержал первым:
— Да чтоб нас разорвало и потопило!
Он подошёл и сгрёб в охапку их обоих.
— Кэп всё уже сказал, но повторю: прости, малыш. Мы хотели сделать всё наверняка. Чтобы, если бы не получилось, это уже не разбило бы тебе сердце. Прости, что так долго.
В груди уже привычно стало тесно, Сигват судорожно хватанул ртом воздух, и мощные объятия мгновенно разжались, после чего на него уставились две пары обеспокоенных глаз. Нет, гораздо больше, и ближе: Ферчар, Витни, Хлопок Паруса, Раудх, Миркул, все остальные… и хмурая леди Риона.
Отдышавшись, тифлинг наконец понял, что царапало слух всё это время:
— «Не хотели давать надежду»? «Если бы не получилось»?
Кадек и Рамон совершенно одинаково широко улыбнулись.
— Леди Риона, — учтиво окликнул эльфийку капитан. — Прошу вас посодействовать возвращению нашего целителя в строй.
Снимал рубашку и ложился в выложенный в траве круг из гладких белых камней Сигват в каком-то заторможенном состоянии. Словно всё ещё не мог поверить в услышанное. Словно боялся спугнуть этот дивный сон, хотел оттянуть мгновения до беспощадного пробуждения.
Два покрытых искусной гравировкой серебряных шарика, соединённых так же испещрённой рунами перемычкой, коснулись горячей кожи, заставив побежать по ней мурашки.
— Я погружу тебя в сон, — предупредила леди Риона, поднимая сияющую ладонь. — Активация артефактных лёгких вещь… неприятная.
— Чт… — серебряная вспышка стёрла её лицо, лица команды вокруг, и всё остальное.
Чтобы позволить очнуться от острой чесотки внутри, заставляя судорожно дёрнуться и заскрести ногтями по всё ещё обнажённой груди.
— Не чеши, а дыши! — раздался резкий приказ жрицы, кто-то схватил его за руки, но Сигват и так уже отчаянно дышал, отчего зуд тут же начал стремительно таять, растворяться в ходящей ходуном груди.
Безо всякой тяжести и нарастающего удушья. Легко и чисто. Так, как он уже почти забыл…
— А… А-а-а-а-а!!! — долгий, громкий, неверящий вопль тифлинга прорезал ночь, и он наконец распахнул глаза.
— Я…
— Вставай давай, чё разлёгся! — Раудх протянул руку, Сигват с готовностью ухватился за неё, и полуорк рывком поднял его с земли. Тифлинга чуть качнуло, но даже намёка на обморочную слабость не проскочило. Лёгкие гоняли густой ночной воздух без малейшего усилия, и Сигват поражённо обернулся ко всем.
— Это…
— Скажи спасибо Ферчару, это он вспомнил, что такие штуки вообще существуют, — клыкасто улыбнулся Рамон. — И теперь тебя хрен изведёшь, Неотравимый ты наш!
* * *
Услышав чей-то надрывный вопль, Лорелей плюнула на всё и бросилась к источнику звука, даже на миг не задумавшись, что в той же стороне расположен домик леди Рионы.
И застыла на месте, увидев довольную жрицу в тени деревьев, а Сигвата, почему-то без рубашки — со всех сторон окружённым целой толпой смеющихся и гомонящих разумных, включая тех самых, уже знакомых, полуорка и гнома. Растущая луна высветила мокрые дорожки на сияющем лице тифлинга, а на его груди блеснул странный серебристый узор, похожий на дымчатое перевёрнутое дерево без листьев о двух ответвлениях, словно крону разделило надвое, а «главный ствол» ушёл в глубину, чтобы «всплыть» несколькими вросшими в горло кольцами от ключиц до кадыка.
— Сигват!
Он вздрогнул, перевёл взгляд — и впервые на памяти полуэльфийки счастливо, звонко, в полную силу рассмеялся, помахав рукой.
— Иди сюда, Лорелей, я познакомлю тебя со своей семьёй! — оказывается, у Сигвата был хороший, чистый голос и красивая искренняя улыбка.
И, наверное, ей почудился серебристый смех, сливающийся с ночным ветром:
«Всё верно, Сигват. Всё верно…»