Work Text:
Из-за рощи, от излучины реки, доносились обрывки протяжных песнопений: кажется, пятый курс сдавал обрядовую магию и ритуалистику — с утра носились с охапками полевых цветов и развешивали кривобокие венки на всех доступных поверхностях, яростно споря о свойствах кукушкиных слезок. Успевший за последние полторы недели проклясть разнообразие местных трав Альбус разогнулся от пышущей жаром алхимической установки, снял защитные очки и с силой потер глаза. В лицо дохнуло вечерней прохладой и запахом хвои. В Колдовстворце в теплое время года принято было устраивать лаборатории под деревянными навесами на свежем воздухе: студенты огораживали рабочие места щитовыми чарами и «наслаждались» близостью к природе. Альбус это наслаждение не оценил в первый же день, когда к нему в котел попытались без всякого рецепта пролезть местные кусачие красные муравьи. А потом еще и березовая пыльца налетела, угрожая окончательно превратить безобидную основу во взрывоопасное зелье. Сырые и неуютные подземелья Хогвартса после такого вспоминались чуть ли не с ностальгией.
Сейчас он, конечно, попривык к местным странностям, пообтерся, да и бытовые чары от всякой мелкой шести- и восьмилапой пакости выучил наизусть, но все равно перепроверял и свои действия, и чистоту котла и ингредиентов раза по три, не меньше, чем изрядно веселил Геллерта. Который уже наверняка закончил со своей Оборонной магией и ждал Альбуса, чтобы вместе пойти на ужин. А если ожидание успело затянуться, то еще и готовил какую-нибудь шуточку-штраф за опоздание… Альбус, потративший после прошлой такой шутки не меньше двух часов на контрзаклинание, малодушно прикинул было, не поесть ли ему сегодня на кухне на радость местным домовикам, но быстро передумал. Обижать Геллерта не хотелось, чары он придумывал действительно забавные, Альбус при большом желании мог отбиться, да и вдвоем воевать с непривычной едой было проще и веселее. Как мрачно заявил все тот же Геллерт, когда они в первый вечер разглядывали расставленные на белой скатерти резные блюда в форме лебедей, есть кому быстро запихнуть безоар под язык в случае чего.
Не то чтобы русские кормили плохо. Или невкусно. Немного странно, но если верить рассказам Геллерта о том, что можно было попробовать в Дурмштранге, где встречались и исландцы, и лопари с их пристрастием к протухшей рыбе, на столах в Колдовстворце все было вполне безобидно. Пусть вместо овсянки по утрам подавали темную, рассыпчатую крупу с железистым привкусом, а вместо тыквенного сока на столе стояла березовая живица, пусть рыба была непривычная на вид, а овощи могли подать то в виде поджаренных лепешек, то месивом, которое здесь называли «икрой», да и в чай вместо молока щедро добавляли мед и сушеные ягоды, зато все искупали разнообразные сладости, которые к этому чаю подавались. Пастила, смоква, тающий во рту воздушный зефир, тонкие, полупрозрачные леваши и спрятанные в застывшем виноградном соке орешки… а еще жаренное в меду тесто, пирожки с яблоками и творогом, блины сладкие и с припеком! Альбус наслаждался. Не разделяющий его любви к сладкому Геллерт вздыхал, пробовал по кусочку за компанию, а потом скармливал остатки ему же. Ворчал, что пальцы липкие после меда и подносил их к губам…
На этом месте Альбус обычно прикрывал глаза и усилием воли очищал разум, как для окклюменции. Достаточно было и того, что Геллерт просто был рядом. Смеялся, спорил, сердито дул на слишком горячий травяной чай, утверждая, что охлаждающие чары портят весь вкус… крепко целовал в губы, когда они в первый раз пили местную травяную медовуху на брудершафт по традициям его родины, и потом еще несколько раз, когда у них получалось освоить сложные чары или сварить особо хитрое зелье.
С момента их знакомства прошло всего ничего, а уже дико было думать, что они могли и вовсе никогда не встретиться.
За поездку в Колдовстворец, как и за их знакомство с Геллертом, следовало благодарить мисс Бэгшот. Первоначально идея исследовать эндемичный папоротников цвет из какой-то северной глуши принадлежала Пернелле, которой надоело смотреть, как Альбус с Николасом бились в переписке над выгонкой универсального декокта, смывающего следы любых чар с металлов, но организовала все именно Батильда Бэгшот. И Альбус совершенно не хотел знать, чем именно почтенная леди угрожала директору Диппету, чтобы уговорить его на трансфер студента во время летних экзаменов. Хорошо хоть не выпускных, а то его бы точно не отпустили — не лишать же школу возможности козырнуть лучшим учеником перед советом попечителей, экзаменационной комиссией и лично министром! А так — позволили сдать все досрочно, половину предметов и вовсе проставили по итогам годовой работы, да еще и согласились засчитать исследование папоротникова цвета за дополнительный школьный проект по Травологии, выделив небольшой грант. Знакомые по Визенгамоту идею провести лето в обычно закрытом от внешнего мира Колдовстворце тоже одобрили. Мистер Гриффин и вовсе похлопал его по плечу и заметил, что после такой практики с удовольствием возьмет Альбуса в свой отдел международных отношений безо всякого испытательного срока… Недоволен остался разве что Элфиас, обнаруживший, что готовиться к летним экзаменам ему придется в одиночестве, да братец Эйб, по мнению которого Альбус бежал в северную глушь развлекаться и бездельничать, а не работать над важным проектом, способным качественно изменить некоторые постулаты в алхимии! А уж если бы Эйб узнал, что мисс Бэгшот попросила Альбуса приглядеть за ее двоюродным внучатым племянником, который какими-то хитрыми путями оказался на два последних года обучения зачислен в Колдовстворец, хотя до этого учился в Дурмштранге… Попрекал бы склонностью к темной магии и желанием выслужиться до самой смерти, не иначе! Он себя их соседке ни благодарным, ни обязанным не чувствовал, несмотря на то, сколько та помогала матери и Ариане.
Альбус стиснул зубы, чувствуя волну привычных злости и горечи, как и каждый раз, когда он думал о своей семье. Видит Мерлин, он любил и мать, и сестру, неплохо относился к Аберфорту, хотя не всегда мог сообразить, о чем с ним можно поговорить, но как же с ними было сложно! И как удивительно легко было с Геллертом, с того самого первого момента, когда они увидели друг друга в портальном зале Министерства магии, пусть и начали они не совсем по-дружески…
Нескладный, большеротый, в явно колючей и неуютной форме Дурмштранга, из слишком коротких рукавов которой торчали бледные запястья, Геллерт выглядел встрепанным воробьем, цепляющимся за ручку не по росту большого чемодана. Альбус едва успел подумать, что говорить нужно будет мягко, как с Арианой, да удивиться, как такое безобидное на вид создание умудрилось в известном своими нравами Дурмштранге доучиться хотя бы до пятого курса, как «безобидное создание» стрельнуло в него глазами и, не утруждая себя приветствиями, пошло в наступление. Шляпа бы заорала «Гриффиндор!», не успев коснуться белобрысой макушки.
— Это правда, что ты в прошлом году в одиночном исследовании умудрился обойти пятый закон Парацельса при выделении квинтэссенций, или тетушка Тильда тебе польстила, чтобы привлечь мое внимание?
— Геллерт! — с негодованием всплеснула руками мисс Бэгшот. — Манеры! Ты совсем одичал в ваших снегах!
— Я состоял в переписке с Фламелями, когда проводил опыты, — перебил соседку Альбус. — Так что можно говорить о совместной работе. Но ты не успокоишься, пока сам не проверишь, чего я стою, верно? Отложим до прибытия, здесь слишком много охранных заклинаний, которые взвоют даже на ученическую дуэль.
— Альбус, дорогой, не потакай ему!
— Не волнуйтесь, мисс Бэгшот, я весь год приглядывал за нашим львятником, с одним даже очень выдающимся пятикурсником тоже справлюсь.
Насупившийся Геллерт зыркнул на него недобро, но на этот раз промолчал. Позволил причитающей мисс Бэгшот пригладить себе волосы и обнять на прощание, покорно покивал на общие для них наставления держаться вместе и вести себя примерно, и даже, светло улыбаясь, пообещал послать сову сразу же по приезду. Мисс Бэгшот растаяла и, когда Геллерт наклонился за своим чемоданом, шепнула Альбусу, прикладывая к глазам платочек:
— Он славный мальчик, ты присмотри за ним… ох уж этот Дурмштранг!
Судя по тому, как сжал челюсти «славный мальчик», он их услышал. Но к подозвавшему их министерскому служащему подошел спокойно. Назвал свое имя, место назначения и цель визита, вежливо выслушал обязательный инструктаж. И только когда портал уже развернулся перед ними двоими, отгораживая от остающихся стеной серого тумана, Геллерт шагнул к Альбусу вплотную.
— Из дуэльного круга ты у меня будешь выползать ужом, — недобро прищурив глаза, предупредил он. Альбус только плечами пожал. Магические дуэли он еще не проигрывал ни разу. Даже профессорам.
— Тебя из Дурмштранга выставили за драки или только за длинный язык?
— Увидишь!
Он хотел ответить, но желудок неприятно сжало, запищало в ушах, закружилась голова, как и всегда при использовании порталов на дальнее расстояние. Альбус зажмурился, часто сглатывая, и на ковер уже в московском Министерстве шагнул, не пошатнувшись. Геллерт тоже удержался на ногах. А вот от звонкого девичьего голоса над ухом вздрогнули они оба:
— Ой, девочки, смотрите, какие хорошенькие!
У русских портальным залом ведала стайка молоденьких девушек в алых мантиях. Смешливые и улыбчивые, они должны были встречать гостей хлебом и солью, подаваемыми на расшитом обережными символами полотне, но для них тогда, несмотря на все возражения, выставили на стол пахнущий дымком чай с горячими пирожками. И не отдавали следующий портал до Колдовстворца, пока огромная миска с выпечкой не опустела наполовину. Болтали хором и вразнобой, задавали вопросы, сами же на них отвечали, не давая вставить ни слова, советовали, что обязательно нужно будет посмотреть или сделать в школе… Когда они с Геллертом наконец взялись за портал в виде треснутой фарфоровой чашки, голова у Альбуса шла кругом, да и Геллерт смотрел осоловело и слегка испуганно.
Портал выбросил их на опушку, ровно на тропинку между двух склонившихся друг к другу аркой берез. Тропинка убегала в оставленное под паром поле, поросшее травой и мелкими звездочками цветов, солнце клонилось к горизонту, и от прогретой за день земли тянуло теплом. В воздухе стоял стрекот и шуршание, в кроне берез возилась то ли птица, то ли зверек, сыпя сверху твердыми зелеными сережками. Вдалеке, за краем поля, виднелось странное строение, похожее и одновременно не похожее на замок. Целиком собранное из деревянных плашек, высокое, широкое, со множеством башен, украшенных куполами в виде луковиц, с яркими витражными окнами, видными даже издалека, оно странным образом не выглядело нелепым. Это и был Колдовстворец.
Они не успели пройти и сотни шагов по тропинке, как стрекот вокруг стих, птица над головами закричала пронзительно и коротко, и из-за спины донесся недовольный хрюкающий вздох. Позади них, на самой границе леса, стоял на задних лапах огромный бурый медведь и напряженно принюхивался. На шее у него блеснул огромный, тяжелый медальон. Не просто медведь — оборотень! Альбус открыл рот, но вместо крика вышел какой-то неубедительный сип.
Геллерт вскинул палочку быстрее него, бросая какое-то невербальное проклятие, только красные искры вспыхнули — медведь отбил их голой лапой, недовольно взрыкнув, тряхнул головой, глянул недобро маленькими глазками… И Альбус сам не понял, когда успел окружить их с Геллертом усиленным Протего, к которому добавил кое-какие собственные наработки, заставившие щит вспыхнуть алым пламенем — в звериной форме оборотни, как и дикие звери, опасались огня.
Медведь склонил голову набок, рассматривая огненные лепестки, потрогал один из них когтем и презрительно фыркнул, словно уловив удивление Альбуса. Потом облик его затуманился, поплыл и вместо мохнатой махины почти девяти футов высотой перед ними оказался кряжистый, плечистый мужчина с гладко выбритой головой, одетый в странную, подбитую мехом мантию без рукавов.
— Молодежь… — проворчал он. — Сразу заклинаниями кидаться! Вас здороваться не учили?
— Может оборотням теперь при встрече нужно еще и приятного аппетита пожелать? — буркнул себе под нос Геллерт, но мужчина его тоже услышал, еще бы, со звериным-то слухом!
— Еще и оборотня от берендея отличить не можете, — беззлобно хмыкнул он, потирая затылок. — Трудненько вам у нас придется, пока не привыкнете. Ну да ничего, зато вон какие боевые! И совместная работа неплоха.
Альбус переглянулся с Геллертом, с удивлением отмечая, что они и впрямь сработали дружно, поделив защиту и нападение, как будто бы были давно привыкшими друг к другу аврорами-напарниками. Поймал неуверенную, кривую улыбку. И несмело улыбнулся в ответ.
Исследовать Колдовстворец и его окрестности вдвоем оказалось на удивление весело. Жаль только, что приходилось расходиться для его исследований и занятий Геллерта, который спешно подстраивался под местную программу, что-то осваивая и досдавая. Кажется, без особых проблем — по крайней мере, встреченный ими в первый день берендей, профессор Оборонной магии, был своим новым учеником доволен. Альбус больше времени проводил с профессором Травологии — седой и хрупкой на вид Горыновной, которая, потрясая клюкой, вбивала в него знания о папоротниковом цвете и прочих местных эндемиках с их удивительными свойствами. Зато по вечерам они оба были свободны, и если Альбус не опаздывал, засидевшись над своими колбами, а Геллерт не приходил с ворчанием ему помогать, могли после ужина сбегать на реку окунуться или пройтись по лесу, рука в руку, болтая обо всем на свете. Сегодня он успевал вовремя.
Геллерт обнаружился на их обычном месте: сидел с книгой на расстеленной мантии под самым тенистым дубом в округе и одной рукой гладил Баюна, огромного серого книзла, наделенного даром речи. Склочный и ехидный сверх всякой меры, тот обожал запугивать малышню, плетя им байки о поджидающих их на каждом шагу смертельных опасностях и трудностях, чем изрядно напоминал Альбусу Пивза, а также грозился откусить руку любому, кто пытался погладить его, словно обычного кота. Сейчас же книзл на удивление молчал, хотя Геллерт рассеянно почесывал его за ушами, пока сам напряженно вглядывался в учебник по продвинутой трансфигурации. Русские ее использовали так, что мозги закипали. Вот кому пришло в голову превращать яблоко в магическое радио? Или волшебную палочку в рыбу? И если Альбус, как гость, мог просто поудивляться подобному образу мыслей и порадоваться, что принадлежит к классической европейской школе магии, то Геллерту предстояло ближайшие два года учиться и сдавать экзамены в Колдовстворце. И он со стонами и жалобами пытался вникнуть в непривычное волшебство.
— Есть подвижки? — с нескрываемым сочувствием поинтересовался Альбус.
— Логики в этом сумасшествии я пока так и не нашел. Но, если не думать, а делать, что написано, то все работает, — вздохнул Геллерт и отложил книгу, потягиваясь.
— Мр-р-рм, не отвлекайся! — склочно возмутился Баюн, приоткрывая один глаз, и Геллерт послушно вернул руку к его ушам.
— Как ты его уговорил на такое унижение? — со смешком поинтересовался Альбус, кивая на книзла.
— Он пообещал оторвать мне голову и прибить ее над порогом трапезной, — с нескрываемым наслаждением сообщил Баюн, поворачиваясь боком. — Давай ещё левее чеши, левее… должен же я наконец получить от этого непотребства все!
— Если я сейчас скину тебя со своей мантии за наглость пинком, твоя гордость пострадает как бы не больше, чем если бы ты честно признал, что тебе нравится, когда твою шкуру трогают, — проворчал Геллерт, тем не менее покорно смещая руку, куда было сказано. — Альбус, помоги мне! Я совершенно не понимаю, что нужно сделать с деревом, чтобы оно летало, не теряя основных свойств! В учебнике написано, что нужно провести преобразование свойств, как для птицы, но оставить предмет неодушевленным… Кто это вообще придумал?!
— Ты уверен, что местные сами этот процесс детально представляют?
— Нет! Но теорию сдавать все равно ведь придется!
— Может, после ужина?
— До него почти час! С обрядов еще даже не начали возвращаться.
— Обр-р-ряды! — встрепенулся Баюн. — Я же хотел венки с моста перетопить!
Подскочил и, задрав хвост, ускакал по тропинке, вдоль которой росли крохотные белые звездочки цветов, мягко мерцающие в сумерках. Альбус переглянулся с Геллертом, и они обменялись понимающими улыбками.
— Вот визгу-то сейчас будет!
— Да уж, ваши ирландские баньши изрядно уступают некоторым местным девицам…
— Так вот что ты проверял, когда кому-то из них вчера наколдовал гадюку в сумке? — невинно поинтересовался Альбус, пряча усмешку. Он-то точно знал, что змея появилась у той девицы, которая перед этим чаще прочих пыталась расспросами о жизни в Англии отвлечь его от разговора с Геллертом.
— На защитника невинных дев ты все равно не похож, так что даже не начинай, — отмахнулся и не подумавший смутиться Геллерт. — Давай попробуем сначала разобраться с полной трансфигурацией в птицу? Вот у нас есть прекрасный дуб, будет экспериментальным образцом!
Альбус окинул скептическим взглядом толстенный ствол, широкие, изогнутые ветви и пожал плечами.
— Ты уверен, что не хочешь попробовать для начала на чем-нибудь с меньшей массой? Я бы добавил, что именно этот образец крайне дорог местным обитателям и за издевательство над ним нас по головке не погладят, но для этого нужно сначала обойти закон распределения магических объемов.
— Чепуха! — самоуверенно возразил Геллерт. — Я позавчера видел, как директор Волховский этот дуб превращал последовательно в медведя, утку, зайца и что-то там еще, а потом обратно! Значит масса у него не критическая!
— Ты сравнил себя, конечно, с одним из сильнейших местных магов, — хмыкнул Альбус, который с первой встречи проникся искренним уважением в высокому, худощавому и седому как лунь старику с глазами лесного филина. Пусть тот и ходил, опираясь на сучковатую палку, пусть в любую жару ворчал и жаловался на холод, поправляя старую, истертую от времени меховую ушанку, силой от него веяло нешуточной, да и взгляд был удивительно цепкий и острый. Совсем не стариковский. — И вообще, если видел, то почему не спросил, как он это делает?
— Я спросил! Старик опять понес эту свою ахинею про «силу родной земли», «благодарность корням» и прочую пустую болтовню! Лешак — он и есть лешак, не зря его местные так и прозвали! Ни слова в простоте, все запутать норовит… Или не хочет делиться знанием с чужаками. Так я и сам разберусь!
Не любивший теоретических споров Геллерт вскинул руку, изгибая запястье, начертил в воздухе сложную фигуру, на одном дыхании шепнул заклинание и ткнул кончиком палочки в ствол дуба. В первую минуту ничего не происходило, потом по древесному стволу пробежали золотистые искры, зашуршала листва, опадая с веток и превращаясь на лету в серых горлиц, одна из них раскрыла клюв, совершенно по медвежьи зарычала… И все стихло. Птицы растаяли в воздухе, не долетев до земли. Старый дуб протяжно и недовольно заскрипел, качнул слегка поредевшей кроной, и сверху на Геллерта свалился крупный, полностью поспевший, несмотря на начало лета, желудь. Тот ойкнул и схватился за голову.
— Не вышло из тебя гранд-мастера трансфигурации? — беззлобно подколол его Альбус и поднял палочку, вспоминая простенькие целительские чары от ушибов. — Убери руки, я полечу, а то синяк будет.
— Но как он все-таки это делает, а?! — недовольно проворчал Геллерт, потирая затылок, прежде чем подставить его Альбусу.
— Теорию, которой с тобой поделился директор Волховский, ты на веру принимать не хочешь?
— Я скорее поверю, что на него навешены артефакты, работающие по неочевидным условиям, чем в «силу земли»!
— Хм…
— Что? Придумал что-то?
— Не уверен, но… — Альбус замялся, подбирая слова, но махнул рукой и выдал, как думал. — Земля — артефакт.
— Что?! — возмутился Геллерт. — И ты туда же? Олешачиваешься? Местный воздух на тебя плохо влияет! Или это местная еда?
— Да нет же, все вполне логично! — торопливо начал Альбус, быстро рисуя пальцем в воздухе артефакторные формулы распределения магического потенциала. — Ты сам видел, сколько обрядов проводят местные. Все эти их бесконечные песнопения, костры, похороны кукушки, опахивание — все это так или иначе связано с местной землей, в которую они вливают свою магию во время обрядов. На протяжении тысячи лет. Тысячи магов… Понимаешь? Чтобы зачаровать маленький артефакт достаточно одного, даже слабого волшебника, многоразовые порталы в Министерствах зачаровывают уже группы, но здесь…
— О… — задумчиво протянул Геллерт, постукивая себя пальцем по губам. Глаза у него понимающе блеснули.
— Поэтому они с такой неохотой и выходят во внешний мир, — торопливо развил мысль Альбус. — Здесь, на своей земле, они непобедимы.
— Непобедим тот, кому принадлежит такой артефакт… Хм…
— Геллерт, его невозможно отобрать и переподчинить, что может переломить кровь и магию миллионов?
— Кровь и магия других миллионов?
— Что-то мне не нравятся твои рассуждения.
— Они чисто теоретические… — отмахнулся Геллерт, на глазах теряя интерес к теме. Как и всегда, когда нельзя было применить обсуждаемый предмет на практике. — Ладно, давай уже о чем-нибудь другом! Раз с трансфигурацией пока не вышло… хочешь в малинник за опушкой сходим?
— Ягода же еще зеленая!
— Вот именно, значит там никого нет. А чем подсластить… у нас и без малины найдется.
Геллерт скромно опустил ресницы, но улыбка у него при этом получилась удивительно многообещающей. И хотя их вряд ли ждало что-то большее, чем десяток неловких поцелуев — до ужина оставалось полчаса, не больше, — Альбус все равно почувствовал, как теплеют, краснея, уши и щеки.
Он вдохнул, выдохнул и решительно кивнул, принимая предложение.