Work Text:
— Оверсайз всегда будет в моде, — наставительно говорит Сатору Годжо, когда ему намекают, что мода эта прошла давным-давно, а он целый год таскает одежду будто с чужого плеча. — Теперь это вечная классика. Ну как маленькое черное платье, только наоборот. Правда ведь, Нанами? Нанаааамии!
— Я стараюсь не комментировать заявления, лишенные смысла, — бесстрастно отвечает Нанами. — И не мог бы ты отойти на десять шагов, чтобы наконец перестать меня позорить? Спасибо.
Прочие знакомые Сатору только закатывают глаза: какой у тебя был стиль и какой стал?! Оверсайз при твоем-то росте, да на тебе и обычная одежда, если не подогнать до сантиметра, мешком висит. Дорогая, дешевая, любая. Дешевую Сатору не носит — правда, пришел один раз в свитере из уценки. Большом, висящем на плечах — такое себе вязаное рубище цвета топленого молока. Сказал, что свой утопил и пришлось отнять у одного несчастного человека буквально последнюю рубаху. Но у него не было рубахи, только этот свитер.
Больше в дешевых шмотках Сатору не приходит, но «несчастный человек» все еще пишет ему недобрые смс по утрам, припоминая то свитер, то рубашку, то куртку, то ремень, — демоны тебя задери, Годжо, ремень-то тебе зачем, ты же в него можешь три раза обмотаться, но ты только вернись, я найду ему применение, в самый раз для твоей тощей задницы.
Сатору бессовестно хохочет — к счастью, никто не рискнет спросить, что его так смешит — и строчит в ответ. Много всякого, из чего прилично только «я куплю тебе новую рубашку, вот прямо сегодня куплю!».
Телефон молчит — скептическое хмыканье не переслать по смс. Сатору прижимается щекой к воротнику. У рубашки, такой свободной, что он носит ее поверх джемпера, есть собственный запах, и это главное ее достоинство на ближайший день.
Теперь его одежда постоянно пахнет Тоджи. Странно, вроде как и не разложить этот запах на части; ну вот, это одеколон Тоджи, сам же ему и покупал, правда, себе бы он купил другой, а этот резкий и тяжелый — но на Тоджи «сел» как надо, даже удивительно. Или запах мыла — он всегда пользуется одним и тем же, чем-то хвойным — Сатору не запоминает. Тоджи говорит «купи вот это», и Сатору покупает, всё что угодно, от мраморной говядины до проклятого оружия.
— Кажется, мне пора завести какую-нибудь работу, — вскользь замечает Тоджи, наблюдая за тем, как Сатору вытряхивает гору вещей на кассе, своих и чужих, то есть, простите, своих и своих, если рассчитывать на перспективу.
Сатору терпеливо ждет, пока они не выйдут из магазина — терпение не лучшая его добродетель, но при словах о работе в его внутренности будто впрыскивают жидкий азот, замораживая его изнутри.
— Это еще зачем? — подозрительно спрашивает он, когда они, наконец, выходят на парковку.
— Чтобы покупать одежду за свой счет и с чистой совестью отмудохать тебя, воришку.
— О, мне нравится, как мы все время возвращаемся к теме физических наказаний! Звучит очень эротично. Тебе стоит попробовать, вдруг понравится? Маленькая компенсация еще меньшего неудобства и все такое.
Тоджи мрачно смотрит на него исподлобья, но тут даже Шесть глаз не нужны, чтобы увидеть, как предательски дергаются у него уголки губ.
— То есть, тырить мои шмотки ты не перестанешь? — прозорливо замечает он, и Сатору с идиотской счастливой улыбкой кивает, как китайский болванчик. — Окей. Тогда пусть это будет хотя бы за твой счет.
Сатору, улыбаясь еще шире, падает на пассажирское сидение собственной машины. Что ж, эта буря прошла стороной, хотя он и сам не знает, чего так боится. Что Тоджи, вернувшись к своей обычной работе, слетит с катушек? Что он обезумеет и начнет убивать всё живое, ведомый ненавистью к магам или просто — к живому, как и положено... Кому? Он ведь не какой-нибудь там агрессивный зомби. Может был немного. Но это было давно — целый год назад! — и уже неправда. Когда они встретились, Тоджи даже не узнал Сатору, и всё это выглядело довольно жутко, но берлога некроманта, в сущности, и должна быть жуткой, иначе зачем там весь этот антураж?
Сатору путается в воспоминаниях и словах, словно запутывает собственные следы. Он бы не стал оставлять такого Тоджи в мире живых, если бы не был уверен в нем на все сто, так? У Тоджи больше нет черных, как беззвездная ночь, глаз, хотя они все еще темнеют в минуты гнева, он больше не бросается на людей без причины — хотя чего еще ждать от Зенинов, если уж на то пошло. И хоть его кожа и чуточку, совсем незаметно бледнее, чем раньше, она краснеет под ногтями Сатору, покрывается мелкими мурашками от возбуждения и пахнет, как и любая нормальная кожа. Вот что соединяет запах мыла и одеколона в один соблазнительный коктейль — собственный неповторимый запах Тоджи.
Всякий раз, когда что-то идет не так и Сатору одолевают сомнения, он просто наклоняется к его шее и вдыхает этот дурманящий запах. Он приносит ему покой и возбуждает одновременно, хотя Сатору всегда был уверен, что эти чувства находятся на противоположных концах спектра.
Сатору ныряет под вывеску «Рождественская коллекция! Лучшие европейские бренды!», лопатками ощущая, как Мегуми сверлит его убийственным взглядом. Еще бы: уже знает, что теперь ему придется дожидаться своего горе-сенсея целую вечность... хм, на вечность у них сейчас нет времени. А жаль. Может, выйти через служебный выход для полноты эффекта, или с Фушигуро-младшего пока хватит? Такая уж у них порода — никогда не знаешь, как и где они слетят с резьбы.
И, кстати, об этом...
— Эй, я как раз в магазине. Выбираю свитера к Рождеству. Тебе что-нибудь взять? Могу скинуть фото!
— Ну зачем мне фото, — телефон прямо-таки сочится недоброй иронией. — Возьми что-нибудь на свой вкус.
Ха, как будто он не сделал бы так при любом раскладе. Например, вон тот свитер с оленями — стильно, и Тоджи будет в нем само очарование. Но сначала нужно примерить самому.
Сатору снова склоняет голову в сторону, вдыхая чужой запах от ворота рубашки. Одежда, конечно, работает хуже самого Тоджи, но сгодится за неимением; а еще ему просто нравится этот запах.
Одежда Тоджи пахнет так, будто он живой.
Хорошо, что люди с Небесным проклятием такие устойчивые и могут пережить буквально что угодно. Даже смерть. Для Сатору Годжо, всесильного мага, который убивает всё, что он любит, это лучший вариант. Вроде ударопрочной игрушки для жестокого ребенка.
Кто знает, вдруг однажды ему придется убить Тоджи снова.
— Что ты там шепчешь? Как будто мне слышно в телефоне!
Сатору шепчет «тогда уж лучше ты меня», но Тоджи этого никогда не услышит.