Work Text:
Выглянув из каюты, Доффи придержал спешащего мимо Корасона за плечо и развернул к себе. Братец, плохо выбритый и не до конца накрашенный, в криво застегнутой рубахе, недоумённо захлопал глазами. Недоразумение, а не пират, привычно подумал Дофламинго и тут же умилился непонятно чему. Тоже привычно.
— Что. С тобой. Происходит? — отчеканил он с напускным недовольством, больше для того, чтобы самому не отвлечься: если начнёт лапать Корасона, они оба забудут о вопросе.
Корасон виртуозно изобразил глупое лицо, и Дофламинго закатил глаза.
— Не веди себя как тупая курица. Ты… — Доффи хмыкнул, — носишься в последнее время с Ло, как пингвин со своим яйцом. Что? Ладно, согласен, недалеко от тупой курицы. Ну?
Теперь Корасон поджал губы и глянул сумрачно из-под бледного золота густых волос. Неуловимо преобразился — из идиота в небожителя. Такого хотелось не тискать и щекотать как забавную живую игрушку, а завалить и поиметь. Да хоть прямо здесь.
Хм. Так вот. Вопрос. Доффи пошевелил бровями и пальцами, намекая, что способов узнать правду у него много. Корасон запыхтел, как паровой котёл, решительным шагом промаршировал по коридору и скрылся за углом. Раздался привычный звук падения, стук в дверь с ноги — наверняка из положения лёжа, — глухое недовольное ворчание и детский вскрик. Ага. Ло.
— Эй, ты, поставь меня обратно! Куда-а? Заче-ем? У меня там научный опыт! Кора-сан, ты идиот! Если я сейчас не волью…
Ба-бах! Корабль качнуло. Доффи с удивительным для себя смирением взглянул на заскрипевший со старческой натугой потолок.
По коридору поплыл жёлтый химический дым. Следом выплыл его братец, потрёпанный больше обычного, и сунул ему в лицо Трафальгара Ло, держа того обеими руками за ноги. Мальчишка висел вверх тормашками и изрыгал проклятия ломким от обиды голоском. Пятна на его коже сейчас были не белые, те давно истаяли, а разноцветные и кислотные, но и так, и так он выглядел поганкой. Суть не спрячешь, хех.
Дофламинго подумал и не стал отлипать от стены, только склонил голову. Корасон потряс ребёнка, как копилку, и прижал к груди костлявой задницей. Ло тут же заехал ему в нос ботинком.
— Хм. Да я в курсе, что ты любишь этого, кхм-м-м, и?
Пятнистый засранец, разрушитель кают, расхититель библиотек, мест кровавых побоищ и всех подряд моргов, залился краской и засопел, поглубже натягивая свою шапку-поганку (и всё же, на клею она так крепко держалась или на невидимках Джоры?). Доффи вновь умилился. И немножечко приревновал. Ревновать в полную силу к мелкой, пусть и перспективной сопле было глупо.
— Корасон, мне тебя тоже подвесить вверх ногами? Или прижать жопой к…
Вид у Корасона сделался такой, словно недалёким идиотом и умственно отсталым братом тут был Доффи. Доффи тут же оскорбился и, пока думал над наказанием (выбор был слишком и соблазняюще велик), братец, зажав пискнувшего Ло под мышкой, накорябал в мятом блокноте:
«Я хочу усыновить Ло. Официально».
Доффи прочёл. Поднял очки на лоб, прочёл ещё раз и глянул с немым вопросом.
— Что там, что? Кора-сан! — подал голос мелкий перспективный монстр. — Доффи, ну хоть ты не молчи.
— Роси, ты ебанулся!
В этот момент Ло довытянул тощую шею и рассмотрел слова на листке. И по-девчачьи взвизгнул. Корасон ослепительно широко улыбнулся и клюнул Ло в макушку, прям в замызганную меховую шапку, дурак блаженный. Но пятнистая сопля даже не вякнула против!
Вот теперь, кажется, Доффи ревновал всерьёз.
— Так, — сказал он, предвкушая головную боль и уже чувствуя пульсацию вздувшихся на лбу вен. Даже перья на шубе встопорщились: сплошной ершистый ком то ли розового дикобраза, то ли дикого кота с полотен Джоры, — как сообщил злорадным голосом Трафальгар Ло.
— Даже не думай, — процедил Доффи. — Роси мой. Мне его мама подарила. Вложила вот в эти руки, — он потряс раскрытыми ладонями, — и сказала, что он мой!
Братец вновь недоумённо взирал, недалекая идиотина. А пока они оба, вцепившись в любовь всей своей жизни, тягали его между собой, молчал с умилённым видом, шпала горелая, и ничего не делал. И вдруг, падла, заржал, едва не наебнувшись на пол.
Доффи и Ло вытаращились на него. Корасон отсмеялся, утёр кулаком глаза, размазывая макияж, и с довольной улыбкой вывел прямо на стене изгрызенным карандашом: «Ну раз я твой, Доффи, а Ло — мой, то тогда ты будешь дедушкой!»
В голове противно звенело, Доффи смотрел на брата, хватал ртом воздух и слов не находил. Где-то в коленях приглушённо гиенил Ло, и терпение, тёплое безграничное озеро терпения и снисхождения к убогим — и младшим братьям, — наконец-то лопнуло и вышло из берегов.
— Сегодня же. Женимся. Ты и я. Удумал мне, дедушка! Я король или хрен собачий?! Требол! Диаманте! — заорал он, придавая голосу мощь Королевской волей. — Скажите, чтобы разворачивали на Маринфорд!
И зашарил по карманам шубы: где-то тут была бумажка на шичибукайство. Он думал подписать её вечером за бокалом вина, зря тянул! И вспоминал недавний звонок Верго, в котором тот сообщал о решении совета.
— Верго торчит с Кумой на базе уже неделю, тот его проповедями совсем извёл. Но священник шичибукаю в услуге не откажет, как раз перед тупой мордой Адмирала распишемся! — и довольно засмеялся. Выкуси, поганка, он тоже узаконит свои права на Роси!
То, что он при том спалил своего тайного агента, дошло до его сознания не сразу. И вот почему.
— Блядь, Доффи, мне туда нельзя! Меня же раскроют! Сэнгоку!.. — завопил Роси, его любимый брат-недотёпа, его Корасон, его сердце, которое он едва не потерял, но обрёл вновь — на Миньоне, когда тот отчаянно боролся за его ценнейший фрукт Опе-Опе с местными пиратами и Дозором.
До этого момента — абсолютно немое сердце.
Ло осторожно подошёл к Дофламинго, словно тот был бешеной собакой (Доффи дал бы ему пинка, но отчего-то тормозил — осознавая: «Росинант может говорить. Вслух. Голосом! Громко!») Зачем-то взял его за руку холодными пальцами и тоном доброго доктора забубнил:
— Ты только не нервничай, Доффи. Всё в порядке, Доффи. Мы хотели сделать тебе сюрприз, но ты такой нетерпеливый. Хороший сюрприз! Сколько на бумаге сэкономим! Доффи? Доффи, опусти руки. Опу... А-а-а! Кора-сан, спасайся, беги!