Archive of Our Own

Они впервые почти поцеловались, когда были там. Ну… возможно, не впервые. Они были близки к тому, чтобы поцеловаться много раз (по скромным подсчетам Вэй Усяня). Определенно, он был уверен, что принял осознанное решение не целовать Лань Ванцзи, чтобы не разрушить их жизни навсегда. В последний раз они чуть не поцеловались, когда наконец воссоединились после года разлуки; Вэй Усянь играл прекрасную, безымянную песню Лань Ванцзи, как раз когда тот появился прямо за ним, и сказал: «Вэй Ин», и Вэй Усянь бросился к нему и схватил его за руки и они почти… почти…

Но потом Яблочко громко заревел и вклинился между ними, чтобы обнюхать рукава Лань Ванцзи на предмет угощений, а затем группа маленьких Ланей — новых учеников Лань Ванцзи — появилась на холме и момент был упущен. Снова.

Теперь наступил вечер, и Вэй Усянь последовал за Лань Ванцзи и его новыми ребятишками, потому что ему в любом случае больше нечем было заняться, а еще, помимо этого, он жутко соскучился. Он постоянно ловил себя на том, что не может перестать смотреть на Лань Ванцзи в свете горящего костра. Он бы смутился, но Лань Ванцзи тоже смотрел на него. Святые небеса, этот мужчина! Хуже всего было то, что Лань Ванцзи даже не пытался отвести взгляд, когда он ловил его, он просто продолжал молча и внимательно изучать Вэй Усяня своими золотистыми ничего не выдающими глазами.

Вэй Усянь с трудом оторвал свой взгляд и посмотрел на учеников. Боже, они такие маленькие. Сам он никогда не был таким маленьким! Он появился на свет сразу взрослым из… о, ну, если быть точным, то он выскочил из окровавленного трупа Мо Сюаньюя, в некотором роде. Он потряс головой и сказал:

— Итак, расскажите мне, чем вы занимаетесь, молодые господа. Должно быть, вы здесь на ночной охоте? Расскажите мне, что вам удалось найти.

Мальчик, который вероятно был главным учеником, посмотрел на Лань Ванцзи, безмолвно спрашивая разрешение. Лань Ванцзи слегка наклонил голову, и ребенок начал перечислять факты:

— Из деревни Е Ми, расположенной на границе Юньмэна, за последний год поступило девять жалоб, местные жители становятся жертвами необычных проклятий. В особенности им подвержены дети от девяти до двенадцати, хотя были жертвы и других возрастов. Эти проклятья никогда не приводят к смерти, но они странные и создают проблемы для местных.

— Понятно, понятно, — покивал Вэй Усянь. — Можешь рассказать про какое-то проклятье подробнее?

Мальчик кивнул, но казалось немного смутился когда начал говорить:

— Да. Одну девочку прокляли, и она потеряла способность говорить, она могла только петь. У другого мальчика после проклятья волосы начали вырастать на цунь в день. А еще девочка, эм… ее руки превратились в лягушек.

— О! — воскликнул Вэй Усянь. — В настоящих живых лягушек?

— Живых лягушек.

— Понятно, — сказал Вэй Усянь, с трудом сдерживая смех. — Эти лягушки хотя бы слушаются ее?

— Я… не знаю, — признался ученик.

Вэй Усянь махнул рукой.

— Все в порядке, в порядке. Не обращай внимания. И это все?

Мальчик немного поколебался, но добавил:

— В письме главы деревни также упоминалось, что несколько людей столкнулись с большим аллигатором, который появился несколько лет назад. Но… мы не уверены, что это как-то связано с проклятьями. Деревня стоит на реке, и аллигаторы водятся в соседних регионах. Конечно же, мы вмешаемся, если выяснится, что он действительно создает проблемы для жителей, но пока нет оснований полагать, что этот факт заслуживает нашего внимания.

— Хм, — произнес Вэй Усянь. — Да, ты, вероятно, прав. Что думаешь, Ханьгуан-цзюнь?

Лань Ванцзи задумался, спрятав руки глубже в широкие рукава.

— Согласен. Аллигаторы редкость, но их появление вполне возможно. Если бы это был демон яо, жители бы сразу это заметили. Вероятно, это одинокое животное, которое было вынуждено покинуть свою территорию из-за потопа или других обстоятельств.

— Верно, — согласился Вэй Усянь. — И конечно, любой, кто отродясь никогда не видел аллигатора, при появлении такого чудовища испугается и подумает, что это странно, кроме того для фермера крайне тяжело будет убить что-то подобное в одиночку! Уверен, если они будут настаивать, чтобы вы разобрались с ним, вы, Лани, не захотите его убивать, так?

— Нет, — быстро ответил главный ученик. — Убивать животных без крайней необходимости запрещено!

— Поня-я-я-тно, — протянул Вэй Усянь. — Но что вы будете делать, если все-таки дойдет до этого?

Воцарилась тишина, пока дети сидели и размышляли. Некоторые из них очаровательно и очень по-ланьски хмурились. Эта проблема была похожа на дилемму с бездонным омутом: они не хотят убивать аллигатора, но будет практически невозможно переселить его в другое место. Вэй Усянь кинул взгляд на Лань Ванцзи, слегка пошевелил бровями и сказал:

— Не страшно, если у вас пока нет ответа на этот вопрос. Просто пища для размышлений.

— Спасибо, учитель Вэй, — сказали дети хором.

Вэй Усянь усмехнулся и слегка толкнул Лань Ванцзи.

— Думал ли ты когда-нибудь, что услышишь, как ученики клана Лань скажут такое? — пошутил он, пока другие ученики начали тихонько переговариваться.

— Определено не тогда, когда мы были молоды, — признался Лань Ванцзи. — Но я знал, что ты будешь хорошим учителем, когда увидел тебя на Погребальных холмах.

— Хм, — произнес Вэй Усянь, на сердце у него потеплело. Он еще раз толкнул Лань Ванцзи, тот слегка наклонился к нему и больше уже не отстранялся. — Эх, не могу поверить, что тот малыш, которого я сажал в землю, уже совсем взрослый, — заметил Вэй Усянь, опустив голову на плечо Лань Ванцзи.

— Мгм, — согласился Лань Ванцзи. — Прошло много времени.

— Я уже забыл имена твоих новых детишек, — признался Вэй Усянь. Они все представились ему раньше, когда он только присоединился к ним. Но, в конце концов, получалось шесть Ланей, один Гуо-что-то-там… и вроде бы Пэй-как-то-там… Как он мог запомнить их всех! — Я знаю кого-нибудь из их родителей?

Лань Ванцзи кивнул.

— Лань Цюйбэй — сын Лань Хуэйган и Лань Сяоюя, — сказал он, показывая на одного из детей. Вэй Усянь прищурился.

— Кто? — спросил он.

— Второй справа, — сказал Лань Ванцзи.

— Нет, нет, я понял, на кого ты показываешь, но кто его родители? Почему я должен их знать?

Лань Ванцзи посмотрел на него.

— Лань Хуэйган — одна из лучших лучников нашего поколения, — пояснил он. — Ее муж — Лань Сяоюй — был вторым по успехам учеником в клане Лань после меня.

— О, — произнес Вэй Усянь. Он сел ровнее и смущенно потер нос. — Ну, полагаю, мне не довелось встречаться с ними слишком часто.

— Они учились вместе с нами, — ответил Лань Ванцзи. — Лань Сяоюй сидел прямо за мной. Ты должен быть видеть его каждый день на протяжении всего обучения.

— О! Но если он сидел позади тебя, как бы я мог его заметить? Это равносильно тому, чтобы пытаться смотреть на звезды, когда прямо перед тобой сияет солнце! — Вэй Усянь рассмеялся. Лань Ванцзи слегка дернул его за хвост, призывая к порядку.

— Вэй Ин, — сказал он, — будь серьезнее.

— Но я серьезен! — возразил тот. — Ты же знаешь, что тогда я не обращал внимание ни на кого, кроме тебя. Ну, еще были Не Хуайсан и Цзян Чэн, но это другое.

— Разве? — спросил Лань Ванцзи.

«О-оу», — подумал Вэй Усянь.

Но все-таки продолжил вслух:

— Ну, да. Ты был моей родственной душой, знаешь ли.

Лань Ванцзи смотрел на него некоторое время. Достаточно долго, чтобы Вэй Усянь вспотел. А затем сказал:

— Да, — и, уже обращаясь ко всем остальным, добавил: — Уже поздно. Подготовьте шатры для сна.

— Шатры, хах, — повторил Вэй Усянь, пока ученики начали доставать веревки и стопки промасленной ткани. — Какая роскошь.

— Вечером будет дождь, — объяснил Лань Ванцзи.

— Вы, Лани, что сделаны из сахара? — пошутил Вэй Усянь. — Немного дождя еще никому не повредило. Бесплатная ванна в некотором роде.

Лань Ванцзи молча посмотрел на него. Вэй Усянь одарил его одной из самых ослепительных улыбок.

— … Пожалуйста, скажи мне, что ты не моешься только тогда, когда идет дождь, — наконец произнес Лань Ванцзи.

Вэй Усянь громко рассмеялся. Несколько учеников замерли и посмотрели на него с любопытством.

— Конечно, конечно, — сквозь смех ответил он, хлопнув Лань Ванцзи по плечу, — не волнуйся, Лань Чжань, я моюсь как следует и довольно часто.

— Мгм, — отозвался Лань Ванцзи. Он посмотрел на руку Вэй Усяня на своем плече, но не казался недовольным. Скорее, наоборот. Вэй Усянь напоследок сжал его плечо и отпустил, все еще посмеиваясь.

— Оставлю вас готовиться ко сну, — сказал он. — Мне нужно проверить Яблочко.

— Мн, — согласился Лань Чжань, и они оба встали и разошлись.

Вэй Усянь привязал Яблочко к дереву в нескольких метрах от лагеря. Когда он подошел, ослик поднял голову от своей горки яблочных огрызков (подарок от Лань Ванцзи, интересно, как долго он собирал все это?) и хмыкнул в качестве приветствия. Он ласково подергал Яблочко за уши, чего ослик не любил, а затем забрал свой спальный мешок с седла. У него не было ни шатра, ни даже тента, поскольку он не являлся богачом или неженкой, но у него был дорожный плащ из осоки, что было почти то же самое. Сумки были запечатаны заклинанием на случай непогоды, поэтому ему не нужно было их накрывать.

Он еще немного побродил вокруг Яблочка, пока Лани устанавливали свои шатры у огня; Вэй Усянь не хотел мешаться, кроме того, он со своим небольшим спальным мешком занимал настолько мало места, что смог бы втиснуться куда угодно. В то время как детям нужно было установить шатер на трех-четырех человек, так что он предоставил им право разместиться первыми. Шатер Лань Ванцзи оказался аккуратным и узким, по сути, это был длинный прямоугольник из промасленного и запечатанного заклинанием белого шелка, сложенного вдвое, чтобы образовать треугольную призму, где было место для одного взрослого человека.

Вэй Усянь смутно помнил, что в ордене Лань ты получаешь право на свой собственный шатер, когда становишься достаточно взрослым, а до этого все ночуют вместе в одном большом, который никому не принадлежит; он задумался о том, кому приходилось делить спальное место с Лань Ванцзи. Трудно было представить, чтобы это было приятно для всех участников.

Когда все расставили шатры, Вэй Усянь вернулся к лагерю и выбрал место для своего спального мешка.

Легкий дождь начался где-то через час после того, как Лани улеглись спать. Но Вэй Усянь мог спать где угодно, в любое время и при любых обстоятельствах (он три месяца прожил на Погребальных холмах, в конце концов!), поэтому он сладко дремал, закутавшись в свой дорожный плащ, сидя в более расслабленной версии позы лотоса, чтобы дождь скатывался по его спине вниз, как и положено. Спать еще было слишком рано, но никаких других занятий не нашлось, поэтому он забылся легким сном под звук капель дождя и радостное кваканье лягушек.

Прохладная мокрая ладонь легла на его плечо. Обожаемый голос мягко позвал:

— Вэй Ин.

— Мхгмн.

— Проснись.

Вэй Усянь нахмурился во сне и пробормотал:

— Если ты скажешь мне, что пора вставать, я тебя поколочу, Лань Чжань. Не верю, что уже пять.

— Еще нет, — признался Лань Ванцзи. Вэй Усянь открыл один глаз, чтобы посмотреть на него. Было трудно разглядеть его в темноте, даже при условии того, что он наклонился очень близко, держа над Вэй Усянем бумажный зонтик. Его волосы были распущены и казались настолько черными, что сливались с тенями за его спиной, а белые одежды в призрачном свете отдавали темно-синим. Лань Ванцзи поднял руку и изящным движением приложил палец к губам. — Не разбуди младших, — произнес он тихо.

— Какого лешего ты вообще не спишь? Что-то случилось? — шепотом спросил Вэй Усянь. Хотя, если бы что-то произошло, Лань Ванцзи оповестил бы его немедленно. Вэй Усянь огляделся; было так темно, что даже белые шатры Ланей едва выделялись на фоне черных деревьев. Дождь, видимо, усилился, потому что крупные капли проникали даже сквозь плотную ткань плаща. Он поморщился и попытался смахнуть воду с руки.

— Мокро, — пожаловался он.

— Да, — согласился Лань Ванцзи. — Дождь слишком сильный, тебе нельзя оставаться снаружи. Ложись со мной.

Вэй Усянь приподнял брови.

— Ханьгуан-цзюнь, как смело с твоей стороны, — поддразнил он. — Мы еще ни на одно свидание с тобой не сходили.

Лань Ванцзи молча посмотрел на него. Вэй Усянь дерзко ухмыльнулся, приготовившись к тому, что его проигнорируют.

Но Лань Ванцзи сказал:

— Разве?

Оу.

Ну… ладно.

Он сглотнул и сказал:

— Справедливо. Но разве твой шатер рассчитан на двоих?

— Нет, — ответил Лань Ванцзи. — Но это лучше, чем ничего.

Вэй Усянь уставился на него в полной темноте. Лань Ванцзи безмолвно смотрел в ответ. И тогда Вэй Усяню показалось просто необходимым узнать, насколько узким был его шатер.

— Ладно, хорошо, — сказал он. — Веди.

Лань Ванцзи без слов встал, переместил зонтик в левую руку и предложил правую Вэй Усяню, который ухватился за нее, чтобы встать. Вэй Усянь продолжал держаться за него все время, пока они шли к шатру, отпустив его только для того, чтобы развязать свой плащ. Он позволил ткани упасть в грязь, и Лань Ванцзи немедленно подошел ближе, укрыв его зонтиком. Вэй Усянь слегка улыбнулся, а потом спросил.

— Головой вперед?

Лань Ванцзи некоторое время смотрел на него пустым взглядом, затем сказал:

— Прости?

Вэй Усянь приподнял свои брови.

— Кто из нас проснулся две минуты назад, ты или я? Твой шатер слишком узкий, мне нужно заползти вперед головой или ногами?

— А, — откликнулся Лань Ванцзи и продолжил: — Ногами вперед. Оставь обувь снаружи, под навесом.

Вэй Усянь сделал, как велено. Он не только был мастером засыпать где угодно, он также умел прекрасно пролезать куда угодно; так что милый крохотный шатер Лань Ванцзи ему не соперник.

Внутри было не особенно комфортно; Лань Ванцзи использовал свою накидку как одеяло, а его собственные сложенные верхние одежды — вместо подушки, так что постель получилась довольно неровной и жесткой. Но здесь было тепло и сухо и все пахло Лань Ванцзи, поэтому он не жаловался. Вэй Усянь перевернулся на бок, когда тот залез следом, затем сомкнул передние края шатра, и наконец они оказались лежащими рядом друг с другом в полной темноте.

— Спасибо, — прошептал Вэй Усянь после того, как некоторое время тихо слушал перестук капель дождя по их укрытию.

— Мгм, — сказал Лань Ванцзи. — Я проснулся и услышал, что идет дождь. Нужно было забрать тебя.

Вэй Усянь снова улыбнулся. Этот мужчина. Он слегка повернулся, чтобы устроиться поудобнее, подложив согнутую руку под голову, лицом к Лань Ванцзи, которого он не видел, но знал, что тот, должно быть, лежит на спине, сложив руки на груди, как настоящий Лань.

— Такой добрый, мой Лань Чжань, — сонно похвалил он, прикрыв глаза. Затем добавил: — Тебе же хватает места, правда? Может мне стоит подвинуться?

Лань Ванцзи шевельнулся, оповестив Вэй Усяня негромким шорохом, и потянулся через него, очевидно, чтобы проверить — хватало ли места за его спиной. Когда он неизбежно пришел к выводу, что места нет совсем, и кроме того, земля у края шатра уже влажная, он обнял Вэй Усяня за спину, передвинув его к середине. Тот позволил притянуть себя ближе, пока его грудь не соприкоснулась с плечом Лань Ванцзи, и сказал:

— Ты не хочешь…?

Но Лань Ванцзи заговорил одновременно вместе с ним:

— Может нам…?

И Вэй Усянь успел только произнести: «Лань Чжань», и вот они уже столкнулись, разделив один вздох на двоих, крепко обнимая друг друга руками. Он оказался диагонально лежащим на груди Лань Ванцзи, что было на удивление удобно.

— Да, — выдохнул он ему в шею, — да, да, да и да.

Лань Ванцзи обнял его сильнее, глубоко вдохнув.

Теперь, когда они были настолько близко, Вэй Усянь мог чувствовать, как громко бьется сердце Лань Ванцзи в груди, и как слегка замирает его дыхание, когда он касался ладонью его волос.

— Лань Чжань, — прошептал Вэй Усянь. — Лань Чжань, я скучал по тебе.

Лань Ванцзи судорожно выдохнул и провел ладонью по его спине вверх и вниз.

— Тоже по тебе скучал, — пробормотал он.

Лань Ванцзи снова глубоко вдохнул, касаясь носом волос Вэй Усяня.

— Эм, Лань Чжань, ты что там делаешь? — пробормотал Вэй Усянь. Когда Лань Ванцзи подчеркнуто промолчал, он уточнил: — Я не осуждаю, просто, скорее всего, не слишком хорошо пахну сейчас. Наверное потом и ослом.

— Совсем немного, — признался Лань Ванцзи, и Вэй Усянь застонал.

— Ты не должен был соглашаться со мной! — заныл он.

— Тише, — прошептал Лань Ванцзи. — Не мешай остальным отдыхать.

Вэй Усянь закатил глаза, хотя он знал, что Лань Ванцзи не мог видеть его в темноте.

— Лань Чжань такой злой, — прошептал он в ответ. — Говорит, что я плохо пахну, но даже не разрешает жаловаться… Знаешь, ты тоже не благоухаешь как цветок, Ханьгуан-цзюнь! Ты пахнешь как… как… — он замолчал и наклонился к шее Лань Ванцзи, сделав глубокий вдох. Тот терпеливо ждал, пока Вэй Усянь продолжит на него ругаться, но, к сожалению, он не знал что сказать. Лань Ванцзи пах так же хорошо, как и всегда. — Ах, я даже не могу заставить себя сказать плохое слово о тебе, Лань Чжань, — Вэй Усянь вздохнул. — Ты пахнешь как дорогие благовония. И может совсем немного потом.

— Потом? — спросил Лань Ванцзи встревоженно.

— Да, но это совсем не плохо. Это хороший запах. Мужской, очень сексуальный. Не думай об этом.

Лань Ванцзи издал тот фыркающий звук, который означал, что он разрывался между весельем и замешательством. Вэй Усянь слегка похлопал его по груди в знак поддержки. Лежать так, уткнувшись в шею Лань Ванцзи и ощущая его теплые руки на своей спине, было очень приятно. Он притерся поближе, оплетая ногами, и пробормотал:

— Хорошо ведь, правда? Так хорошо.

— Мгм, — согласился Лань Ванцзи. — Очень хорошо.

И сжал его талию в подтверждение своих слов. Вэй Усянь пропустил свои пальцы сквозь волосы Лань Ванцзи и отчаянно постарался его не поцеловать. Вокруг них дети. Поцелуи могли немного подождать.

— Спокойной ночи, Лань Чжань, — сказал он. — Держи меня в тепле, ладно?

— Мгм. Спокойной ночи, Вэй Ин.

Когда Вэй Усянь проснулся снова, уже рассвело и белый шелк шатра окрасился бледным золотистым светом. В какой-то момент дождь прекратился, летние птицы пели в полную силу, даже громче, чем лягушки прошлой ночью. Но Вэй Усянь проснулся от того, что Лань Ванцзи осторожно выпутался из его объятий и попытался покинуть шатер.

— Неееет, — немедленно заныл он, неуклюже хватаясь за ступни Лань Ванцзи, которые еще были видны из-за откинутого полога. — Нет, останься, Лань Чжань, я замерзну… Или ты замерзнешь…

Через минуту Лань Ванцзи снаружи присел и откинул в сторону ткань, чтобы посмотреть на него. Каким-то образом он уже был одет, что Вэй Усянь посчитал очень несправедливым.

— Помоги нам развести костер, — предложил он так, словно это решало проблему. Вэй Усянь было надулся, но уже понимал, что Лань Ванцзи не вернется обратно и не станет больше его обнимать, поэтому заставил себя встать и выйти навстречу утру.

Маленькие Лани уже вовсю бегали вокруг, отряхивая вещи от воды, собирая шатры и наводя суету. Некоторые из них бросали на него любопытные взгляды, что было вполне логично — в конце концов, когда они засыпали, он был снаружи, а потом оказался в шатре Ханьгуан-цзюня. Вэй Усянь надел сапоги и отправился к Яблочку, чтобы поцеловать ослика в нос, за что его едва не укусили, затем покопался в своих сумках, извлекая на свет яблоко и мешочек с огнивом и стальной пластиной.

Он отдал яблоко ослику, а потом вернулся к Лань Ванцзи, который сидел на пеньке перед кучей дров и сухих веток.

— Утро, — сказал он, отстраненно потрепав Лань Ванцзи по голове.

— Доброе утро, Вэй Ин, — ответил тот. Он начертил в воздухе талисман и направил его в сторону черных углей, оставшихся после вчерашнего огня. Через некоторое время раздалось шипение, и влажный утренний воздух прорезала струя сухого пара, после чего остатки вчерашнего костра моментально высохли. Вэй Усянь снова погладил Лань Ванцзи по голове, пока тот проделывал то же самое с кучей дров. Тот слегка толкнулся в его ладонь.

— Эй, дети, хотите научиться кое-чему поразительному? — крикнул Вэй Усянь младшим ученикам. Те переглянулись и посмотрели на Лань Ванцзи, после чего в ожидании расселись вокруг костра. Вэй Усянь махнул рукой в сторону почерневших углей. — Может кто-нибудь сказать мне, как разжечь огонь?

Дети переглянулись между собой и затем главный ученик — Лань… Фасен, кажется, — вызвался ответить.

— Я бы использовал огненный талисман низкого уровня. Дерево уже высохло, так что огонь разгорится быстро и будет гореть долго, кроме того талисманы низкого уровня не тратят много энергии.

— Верно, — сказал Вэй Усянь. — Это хороший ответ, — Лань Фасен покраснел и с трудом удержался от того, чтобы спрятать свое самодовольство. Вэй Усянь продолжил: — Но что если вы не можете использовать духовную энергию?

Ученики осторожно посмотрели на него. Один из тех, чье имя он не знал, встал и спросил:

— Возможно ли… использовать темную энергию для этого?

— Возможно, — кивнул Вэй Усянь. Лань Ванцзи сзади предупреждающе коснулся его лодыжки. — Но ты не стал бы этого делать, правильно?

— Н-нет… — ответил мальчик. — Я не знаю, как.

— Все хорошо, — успокоил его Вэй Усянь, и ученик слегка расслабился. — Итак, если вы не можете использовать духовную энергию и не хотите применять темную, то как вы зажжете огонь?

Ученики удивленно воззрились на него. Вэй Усянь пытался не рассмеяться, не их вина, что они всю жизнь жили исключительно по правилам мира заклинателей.

— Подумайте о пяти элементах, — предложил Лань Ванцзи. За это Вэй Усянь снова погладил его по голове. — Из чего можно извлечь огонь?

— Дерево! — ответил третий мальчик. — Дерево питает огонь. Но… только если огонь уже горит.

— Нет, — медленно сказал Лань Фасен. — Можно разжечь огонь, если потереть две деревянные палочки вместе, правильно?

— Правильно! — воскликнул Вэй Усянь. — Дерево питает огонь, огонь затем превращает его в землю, из земли добывают металл, металл притягивает воду, а вода нужна для роста деревьев. Да? — все младшие ученики хором озвучили свое согласие. — Хорошо, хорошо, значит этот старик учит вас чему-то полезному, — пошутил он.

— И вы разведете огонь, используя две деревянные палочки? — спросил третий мальчик.

— Нет, я собираюсь использовать землю и металл, — сказал Вэй Усянь, и дети открыли рты от удивления и замешательства. — Философия пяти элементов очень важна и действенна. Но реальная жизнь гораздо сложнее! — Он достал свой мешочек и извлек на свет огниво и кусочек металла. — Это особый вид камня, из которого можно высечь искры, если ударить его металлом. Обычные люди используют его, когда хотят развести костер.

Он продемонстрировал им как высечь искру, затем достал из своей сумки кусочек красной ткани, поджег ее и передал от ученика к ученику, чтобы каждый мог попробовать раздуть огонь сильнее, пока на последнем ученике ткань наконец не разгорелась. Затем, он объяснил ученику, как всунуть кусок ткани в сложенную кучу веток, и наконец рассказал, как правильно разложить хворост.

— Видите? — сказал он, когда они с успехом разожгли костер. — Это легко.

Большинство учеников согласно промычали, но один из них, тот который предложил использовать темную энергию, отрицательно потряс головой, выразив вежливое несогласие.

— Это легко, но занимает слишком много времени, — заметил он. — Любое знание не лишнее, я полагаю, но когда кому-то из нас может понадобится развести огонь без духовной энергии? — он показал рукой на других учеников.

Вэй Усянь плюхнулся на землю рядом с Лань Ванцзи, который до сих пор сидел на своем пеньке. В такой позе он мог просто идеально откинуть голову на колени Лань Ванцзи, чем он немедленно воспользовался.

— Однажды, вы можете обнаружить, что вас временно лишили сил, — сказал он, постучав пальцем по носу. — Это случается даже с такими великими людьми, как наш Ханьгуан-цзюнь, знаете ли. Или… хотя я очень надеюсь, что этого не случится c вами… что-то может произойти с вашим золотым ядром, и вы вовсе лишитесь духовных сил.

— Что?! — один из учеников вскрикнул. — Да я лучше умру.

— Ты можешь так думать, — сказал Вэй Усянь. — Но в целом я пришел к выводу, что смерть всегда гораздо хуже, чем любая альтернатива, — он почувствовал, как Лань Ванцзи погладил его по голове.

— Но у вас есть золотое ядро, — сказал тот же ученик. — Как вы можете знать?

— У меня нет золотого ядра, — сказал Вэй Усянь. — Я знаю.

Ладонь Лань Ванцзи застыла на его голове, и все дети уставились на него с неподдельным ужасом.

— Это… это потому что вы умерли и вернулись? — спросил один из них. Кажется, Лань Цюйбэй? Сын его бывшего одноклассника? Какой смелый!

Вэй Усянь рассмеялся.

— Нет, я потерял его во времена Низвержения Солнца, — сказал он, и дети снова пораженно вздохнули. — Я на самом деле не знаю, что случилось бы, будь оно у меня, когда я умер, — и умер бы он вообще, если бы не потерял свое золотое ядро. Он задумчиво почесал нос и признался: — Я сам создал то заклинание, которое вернуло меня к жизни, но если быть честным, все сработало вовсе не так, как я предполагал. Я рассчитывал, что тот, кто его использует, будет захвачен вызванным духом, и я получу доступ к его золотому ядру. Но я получил свое тело назад, точно такое же, как до смерти. Возможно, мое золотое ядро могло бы вернуться вместе со мной, но я честно не знаю.

Лань Цюйбэй нахмурился.

— Почему заклинание сработало не так, как должно было? Разве оно не должно работать, как вы планировали?

Вэй Усянь нахмурился, глядя на ученика.

— Эй! Что за нападки? Ты когда-нибудь видел, чтобы какой-нибудь Лань Цижэнь обучал кого-либо теории и практике темного пути? Есть вещи, до которых тебе придется дойти самостоятельно, молодой господин, и иногда это означает, что ты будешь ошибаться.

Он не хотел быть слишком строгим, но Лань Цюйбэй все равно осекся и пристыженно отвел глаза. Лань Ванцзи аккуратно положил ладонь ему на шею, прямо под длинный хвост; Вэй Усянь не был уверен, хотел ли он поддержать или отчитать его, но Лань Ванцзи только успокаивающе провел большим пальцем по его коже.

Решив, что он и так углубился в слишком тяжелые темы, Вэй Усянь быстро добавил:

— Но ничего страшного, зато сейчас я знаю немного больше, чем раньше! В любом случае, урок в том, что обычные люди более находчивы и лучше приспосабливаются, чем заклинатели, и вам будет полезно знать, как они делают те или иные вещи.

— Спасибо за урок, Вэй Ин, — подчеркнуто поблагодарил Лань Ванцзи, и ученики хором повторили за ним:

— Спасибо, учитель Вэй! — это всегда было так приятно.

— Да, да, всегда пожалуйста, — отмахнулся Вэй Усянь. — А теперь, где завтрак?

В путь они пустились уже ближе к восьми. Деревня находилась не так далеко от места их стоянки, поэтому они планировали прибыть к полудню, что дало бы им достаточно времени, чтобы найти место для ночлега, а затем приступить к расследованию. Вэй Усянь решил дать Яблочку передохнуть, поэтому они с Лань Ванцзи шли рядом, ведя за собой упрямого ослика. В обычных обстоятельствах Лань Ванцзи возглавлял бы группу учеников, но Вэй Усянь убедил его идти позади всех, чтобы он еще раз напомнил ему все имена.

В конце концов, тут целых девять детишек! Девять имен, которые нужно запомнить!

Так они и шли рука об руку и тихо переговаривались, обсуждая младших, пока младшие тихо переговаривались, (предположительно) обсуждая их. Или, возможно, они говорили об обеде или медитации или о чем-то еще, что могли обсуждать ученики клана Лань, когда им в принципе разрешали говорить. Вэй Усянь с удовольствием отметил про себя, что Лань Ванцзи действительно знал каждого мальчика — не слишком много, потому что он все же остался собой — но ему были известны некоторые смешные истории об их приключениях, любимая еда, их навыки. Этого было достаточно, чтобы понять, что он действительно уделял им внимание.

— Лань Чжань, — наконец сказал Вэй Усянь, когда он уже был в состоянии назвать каждого по имени, не слишком сильно задумываясь и хмыкая.

— Мгм. Я слушаю.

Вэй Усянь повернулся к нему лицом и сказал:

— Лань Чжань, я горжусь тобой.

Тот удивленно моргнул.

— Я не шучу, — настаивал Вэй Усянь. — Ты потрясающий! Ты действительно хороший учитель. Ты вырос и стал прекрасным человеком, Ханьгуан-цзунь, — он слегка толкнул Лань Ванцзи плечом и радостно улыбнулся при виде того, как покраснели его уши.

— … Ты тоже, — с трудом произнес Лань Ванцзи после нескольких секунд неловкого молчания.

— Хмм?

— Тоже горжусь тобой, — продолжил он. Бросил на Вэй Усяня пронизывающий взгляд, но тут же отвел глаза. — Вэй Ин… тоже потрясающий.

Улыбка Вэй Усяня немного померкла после этих слов.

— Я совсем в этом не уверен, — признался он. Но когда Лань Ванцзи посмотрел на него, едва заметно нахмурившись, он тут же исправился. — Но если Лань Чжань так говорит, тогда это должно быть правдой.

Лань Ванцзи коротко кивнул.

— Так и есть, — провозгласил он и сделал это абсолютно легко, совершенно естественно. Конечно же, он мог гордиться Вэй Усянем, конечно же, мог запросто сказать что-то вроде: «Вэй Ин потрясающий» и не подавиться этими словами.

Вэй Усяню внезапно захотелось расплакаться. И поцеловать Лань Ванцзи. Поцеловать его и расплакаться, хотя, если подумать, это была не самая лучшая идея для первого поцелуя. Вместо этого он сглотнул, отчаянно заморгал и крепко ухватил Лань Ванцзи за руку, ощущая тепло его ладони. Лань Ванцзи с любопытством посмотрел на него, но без возражений сжал его пальцы в ответ, и они держались за руки всю оставшуюся дорогу.

Когда они оказались в деревне и нашли главу поселения, ученики опросили всех пострадавших и составили следующий список проклятий:

• двенадцатилетняя девочка с лягушками вместо рук (они были живыми и не делали то, что она приказывала, но девочка не утратила способность двигать руками; лягушкам не требовалась еда или вода);
• мальчик восьми лет, чьи глаза и уши поменялись местами (но при этом он нормально видел и слышал);
• десятилетний мальчик, который обрел способность разговаривать с курицами и козлами, но не с поросятами и быками;
• девятилетняя девочка, которая могла изъясняться только песнями;
• шестнадцатилетняя девочка, которая прерывала всех, кто пытался заговорить с ней, неразборчивыми криками (и не казалась особенно обеспокоенной по этому поводу);
• мальчик одиннадцати лет, волосы которого вырастали на цунь каждый день;
• четырнадцатилетний мальчик, который потел чернилами;
• еще один мальчик десяти лет, который мог скакать рысью подобно лошади, но полностью утратил способность к прямохождению;
• десятилетняя девочка, которая обрела необычайно острый нюх (что оказалось не слишком хорошо, поскольку ее семья занималась маринованием продуктов).

Вэй Усянь признал (не без стыда), что при перечислении данного списка ему пришлось несколько раз сдерживать смех. Он не хотел показаться злым, но некоторые из проклятий действительно были очень смешными! Разумеется, при этом они также были крайне неприятными и даже ужасными для детей, которым пришлось с ними жить, так что он с трудом, но все же взял себя в руки. (Но правда, тому мальчику, который мог говорить с курицами и козлами, крупно повезло. Вэй Усянь искренне не понимал, кто станет жаловаться на такое.)

Они принялись опрашивать каждого ребенка по отдельности, начиная с тех, кто проживал на востоке деревни, и заканчивая теми, дома которых располагались дальше, на западе. В целом, каждый опрос занял около получаса; девятилетний мальчик с ушами вместо глаз болтал без умолку (что было очень некстати, потому что смотреть на него было откровенно неприятно), зато мальчик, потеющий чернилами, был на удивление краток и говорил только по делу.

После того, как они побеседовали с первыми пятью детьми, они смогли установить совпадения: все они играли на улице, когда их внезапно настигало проклятье. Все случаи произошли в разное время, без каких-либо общих закономерностей: временные промежутки между проклятьями сильно различались, от нескольких недель до нескольких часов; никакого определенного порядка в проклятьях не было ни по возрасту, ни по полу, ни по составу семьи или расположению жилища. Все дети знали друг друга, потому что деревня была довольно маленькой; некоторые из них дружили, но не все. Вэй Усяня порядком заинтриговали эти случаи, и он мог точно сказать, что Лань Ванцзи — заинтересовался тоже.

Последней, кого они навестили была кричащая девочка, потому что она жила на самой окраине деревни. Родители необычайно обрадовались прибытию заклинателей.

Мать девочки сразу же предупредила их:

— Пожалуйста, не бойтесь а-Цянь. Ее крики очень громкие и ужасающие, но она на самом деле не злится. Она может говорить, ей просто… она не может перестать кричать, когда вы говорите с ней.

— Я знаю кое-кого похожего, — пошутил Вэй Усянь, разумеется, вспомнив Цзян Чэна.

Мать а-Цянь негромко рассмеялась, а отец нетерпеливо махнул рукой.

— Эта умалишенная на кухне, — сказал он грубо. — Удачи.

Вэй Усянь нахмурился.

— Она проклята, — сказал он, — а не безумна.

Но отец только хмыкнул, будто не был до конца в этом уверен.

В доме не хватило места для всей группы, поэтому в темной прохладной комнате остались только Лань Ванцзи, Вэй Усянь и Лань Фэнсинь, остальные вышли наружу. На кухне действительно была девочка: она грустно ковыряла ложкой в кастрюле с рагу на плите. Лань Ванцзи вежливо постучал о дверной косяк, и а-Цянь подняла голову, ее глаза слегка расширились от удивления, после чего они все обменялись поклонами.

Вэй Усянь произнес:

— Доброе утро, молодая… — и а-Цянь закричала. Он ожидал этого, но все равно непроизвольно дернулся от неожиданности, Лань Ванцзи ненадолго коснулся ладонью его спины. Лань Фасен рядом с ними выглядел так, будто сильно испугался, но пытался всеми силами не показывать этого.

— Простите, даочжаны, — извинилась а-Цянь, хотя она не выглядела особенно сожалеющей. — Я не специально.

— Мы знаем, — быстро сказал Вэй Усянь, успев закончить фразу, прежде чем она снова начала кричать. Когда она умолкла, он повернулся к Лань Ванцзи и произнес: — Все же в порядке, да, Лань Чжань?

Боковым зрением Вэй Усянь увидел, как а-Цянь резко дернулась, как будто хотела снова закричать, но не стала. Лань Ванцзи кивнул.

— Госпожа По, вы можете… — начал Лань Фасен, но резко замолчал, когда раздался очередной крик. — Эм, вы можете рассказать нам… — еще один крик, — госпожа По, когда… — и снова крик.

Вэй Усянь задумчиво потер щеку.

— Лань Чжань, я думаю, что госпожа По сможет нам объяснить, как давно это происходит с ней.

Он ожидал, что а-Цянь будет удивлена, может быть даже рада, что он нашел способ обмануть ее проклятье, но она казалась практически сердитой, когда ответила.

— Я была проклята два месяца назад, даочжан. Как и другие.

«Не совсем», — подумал Вэй Усянь.

Госпожа-лягушки-вместо-рук и господин-с-чернильными-подмышками были прокляты около двух месяцев назад, но остальные подверглись проклятью полгода назад или две недели. Он кивнул так, словно это не существенное отличие, и заметил:

— Молодой господин Лань, как ты думаешь, где госпожа По находилась, когда ее прокляли?

— Я просто проснулась однажды утром и обнаружила, что теперь кричу.

— Лань Чжань, ты слышишь? Как интересно, — непринужденно прокомментировал Вэй Усянь. На самом деле, он подразумевал следующее: другие дети все были прокляты, когда они играли снаружи. А она просто проснулась с проклятьем? — Должно быть, госпожа По очень испугалась! Я все думаю, сколько же лет юной госпоже? Пятнадцать? Какое ужасное событие для пятнадцатилетней девушки!

— Мне шестнадцать, — мрачно поправила его а-Цянь.

— О, шестнадцать, благодарю, госпо… — попытался сказать Вэй Усянь, но а-Цянь разразилась криком, достаточно громким для того, чтобы из его ушей пошла кровь. — Понятно, — сказал он, поморщившись. — Лань Чжань, пожалуйста, извини меня, я оставлю вас на минуту. Молодой господин Лань, пойдем со мной.

— Простите, — проговорила а-Цянь, хотя вовсе не выглядела опечаленной.

Вэй Усянь и Лань Фасен покинули кухню. Домик был абсолютно обычным; как он успел выяснить, господин По работал на рисовой мельнице, расположенной на реке, потому семья определенно была не зажиточной, но и бедняками их назвать нельзя. У двери пылился большой красный сундук. Господин и госпожа По поклонились им, едва их завидев, и Вэй Усянь отвесил им поклон в ответ.

— Все идет как следует, — утешил он родителей. — Госпожа По очень храбрая, она сообщила нам много важной информации. Я хотел узнать, могу ли я попросить вас пообщаться с моими учениками? Это молодой господин Лань Фасен, старший ученик Ордена Лань.

— О, да, конечно же, даочжан, — немедленно согласилась госпожа По. Ее муж только хмыкнул. — На пороге достаточно места, мы можем поговорить здесь, если молодой господин не возражает?

Лань Фасен бросил любопытный взгляд на Вэй Усяня, который едва заметно кивнул ему.

— Молодой господин Лань и его соученики хотели бы уточнить, что вы помните об этом происшествии, — сказал он, Лань Фасен торжественно кивнул, уловив тайный смысл его фразы: девушка лжет, нужно занять ее родителей, чтобы они не услышали, как мы расспрашиваем ее.

— Конечно, конечно, — снова повторила госпожа По. Вэй Усянь поклонился родителям и Лань Фасену, затем вернулся на кухню.

Лань Ванцзи и а-Цянь молча буравили друг друга взглядами, когда он вошел в комнату.

— Лань Чжань, — позвал он, слегка толкая его плечом. — Уважаемые родители госпожи По снаружи разговаривают с младшим.

— Мгм, — ответил Лань Ванцзи. — Госпожа По может говорить открыто, если пожелает.

— Госпожа По не имеет понятия, о чем вы говорите, — отбрила а-Цянь. — Госпоже По нечего скрывать от своих родителей.

Вэй Усянь не смог сдержать смеха.

— В самом деле? Лань Чжань, дети в наше время и правда сильно отличаются. Я, будучи моложе, дорого бы отдал за то, чтобы сказать пару дрянных вещей, пока моя семья не слышит.

— Мгм, — согласился Лань Ванцзи. — К этим вещам можно отнести многое из того, что ты говорил мне, я уверен.

Вэй Усянь снова рассмеялся, довольный тем, что Лань Ванцзи подыграл ему.

— И это при том, что дядя Цзян не наседал на меня слишком сильно, — продолжил он. — Цзян Чэну доставалось гораздо сильнее. А шицзе и вовсе пришлось обручиться с этим павлином.

— Насколько я помню, — начал Лань Ванцзи; его голос был полон мягкого размышления, но взгляд не утратил остроты. — Ты был не слишком рад этому.

— Так и есть, — подтвердил Вэй Усянь. — Я был готов пойти на все, чтобы расторгнуть эту помолвку. Если быть честным, то я и расторгнул ее.

— Каким образом? — резко встряла а-Цянь. Вэй Усянь взглянул на нее. Попалась. Она, не стесняясь, смотрела на него в ответ.

— Я невольно заставил ее унизить своего жениха и всю его семью, — сказал Вэй Усянь. Лицо а-Цянь выражало одобрение, словно она говорила «неплохо». Она больше не кричала. — Но я уверен, что если бы я смог убедить ее притвориться, что она была проклята так ужасно, что даже не в состоянии показаться на публике, это тоже сработало бы прекрасно.

а-Цянь нахмурилась, глядя на него.

— Если вы раскроете меня, клянусь, я убью себя и вернусь назад в качестве злого духа, чтобы преследовать вас до конца жизни, — пригрозила она.

— Мы не скажем твоим родителям, маленькая змейка, — утешил ее Вэй Усянь, ощущая, как его симпатия к девочке растет. — Но разве ты не хочешь узнать, чем закончилась история моей шицзе?

Она сощурилась и медленно кивнула. Вэй Усянь облокотился о дверной косяк и продолжил:

— Они все равно поженились. Оказалось, что этот павлин был… на самом деле хорошим, смелым человеком, даже несмотря на то, что мне он не нравился. Мое вмешательство привело лишь к тому, что затруднило их путь к счастью.

а-Цянь некоторое время буравила его взглядом, затем сплюнула себе под ноги и отвернулась.

— Ваша история глупая, — возмутилась она. — Я не собираюсь выходить замуж.

— Для молодых девушек брак — это вовсе не так плохо, — настоял Вэй Усянь. — Конечно, если жених не ужасен. Ты же не хочешь навечно застрять здесь со своими родителями?

— Хочу, если это значит, что мне не нужно будет выходить замуж! — бросила а-Цянь. — Вы не понимаете, потому что вы — мужчина. Когда девушка выходит замуж, ее жизнь просто… просто… сужается, — она сцепила ладони перед собой. — Остается только работа по дому и работа в поле, и дети, и занятия любовью, и больше никаких путешествий, никакой учебы, и все становится скучным и серым.

Вэй Усянь моргнул. Работа по дому и работа в поле, и дети и занятия любовью — на самом деле, все это звучало очень хорошо. Он бы не отказался от такой жизни. Что он мог ответить на такое?

К счастью, Лань Ванцзи пришел к нему на помощь.

— Госпожа По, — медленно сказал он. — Позвольте мне дать вам совет.

— Если вы тоже скажете мне выходить замуж, я начну кричать и не остановлюсь, пока не начну кашлять кровью, — предупредила а-Цянь. — Я умею. Я уже делала так.

— Я не буду говорить подобного, — заверил ее Лань Ванцзи. Он сделал паузу, чтобы собраться с мыслями, пока присутствующие в комнате смотрели на него с любопытством и настороженностью соответственно. Наконец, он сказал: — Мне удавалось избегать договорных браков почти столько же лет, сколько вы живете, госпожа По.

Вэй Усянь удивленно моргнул. Он этого не знал.

— Конечно, у меня были свои причины, и для мужчины это легче. Но я понимаю, как отказ от подобных союзов может превратить во врагов тех, кто должен быть вашим союзником… и это решение также приводит к тому, что единственный путь для вас — это остаться с семьей, — медленно сказал Лань Ванцзи.

— Да, — согласилась а-Цянь. — Как не посмотри, это ужасно. Но, даочжан, как вы смогли избегать этого так долго?

Лань Ванцзи слегка наклонил голову, он казался смущенным.

— Через некоторое время я смог объяснить своим близким, что я считаю себя скорее вдовцом, чем холостяком. Это немного помогло. Но… я также старался путешествовать, как можно чаще. По этой причине в том числе.

Вэй Усянь сглотнул. Лань Чжань… считал себя вдовцом?

а-Цянь разочаровано вздохнула.

— Ну, это все прекрасно, но я не могу поступить так, — сказала она. — Я не вдова, очевидно, и я не могу путешествовать одна без причины.

— Действительно, — согласился Лань Ванцзи. — Но если бы у вас была причина?

а-Цянь посмотрела на него.

— Тогда я могла бы, — сказала она. — Но какая у меня может быть причина, чтобы уйти и не вернуться? Потому что я не хочу, — добавила она, — не хочу возвращаться.

Лань Ванцзи задумчиво посмотрел на нее.

— Если госпожа По присоединится к ордену заклинателей, — произнес он. — Тогда госпожа По будет тренироваться за пределами дома годами. Затем госпожа По будет обязана регулярно ходить на ночную охоту, и у нее не будет лишнего времени для ухаживаний.

Вэй Усянь кивнул; они думали одинаково.

— Проклятье госпожи По не связано с проклятьем других детей, — задумчиво проговорил он. — Наша группа не готова расследовать два разных дела, так что мы порекомендуем госпоже По обратиться в другой орден за помощью.

— Возможно, уважаемые заклинатели из клана Не смогут помочь, — предложил Лань Ванцзи, и Вэй Усянь едва смог устоять на ногах от накрывшей его волны обожания к этому человеку.

Он попытался спрятать свои чувства за улыбкой.

— Возможно, — согласился он. — Большинство из этих ребят просто мясники, но мы знаем кое-кого, кто сможет оценить хитрого и смелого ребенка вроде тебя.

— Вы действительно пойдете на это? — с любопытством спросила а-Цянь. — Я всех обманывала, а вы хотите помочь мне?

— Довольно часто, если кто-то настолько сильно старается обмануть даже самых близких, то это именно ему нужна помощь, — сказал ей Лань Ванцзи. — Честность — это добродетель. Но сострадание также добродетель не меньшая.

Ох, как же Вэй Усянь его любил!

— И кроме того, дети все время лгут, — вставил он, прежде чем кто-то из них (он или а-Цянь) мог начать плакать. — Тот факт, что все тебе поверили откровенно поражает. Ты умна и очень изобретательна, так что даже если ты не сможешь заниматься заклинательством, ты сможешь принести пользу.

— Хах, — сказала а-Цянь.

— Мхм. В любом случае, мы могли бы представить тебя им, если ты захочешь, — сказал Вэй Усянь. — Но прежде нам нужно объяснить все твоим уважаемым родителям, да?

— Хорошо, — несколько настороженно согласилась а-Цянь.

Вэй Усянь проследовал за Лань Ванцзи, покидая дом и выходя навстречу давящему жару дня. Младшие ученики уже закончили опрашивать чету По, поэтому Лань Ванцзи посоветовал им отправить а-Цянь в орден Цинхэ Не. Не изменяя себе, он умудрился объяснить всю ситуацию, практически ни разу не соврав, что Вэй Усянь нашел довольно милым и внезапно сексуальным. Некоторые ученики выглядели слегка недовольными: почему они не могут расследовать второе дело? Но поскольку все они воспитывались орденом Лань, они так и не осмелились оспорить решение своего учителя на публике.

Родители госпожи По поблагодарили всех за помощь, после чего они раскланялись и разошлись. В этот раз Вэй Усянь с Лань Ванцзи пошли впереди. Он не переставал думать о том, что сказал Лань Ванцзи: его семья пыталась женить его? Он — и это нельзя было не подчеркнуть — думал о себе как о вдовце? Откровенно говоря, Вэй Усянь знал, что Лань Ванцзи любит его. Что они любят друг друга. Что они созданы друг для друга, что они увядают подобно цветам от долгой разлуки, и распускаются, стоит им лишь увидеться вновь. Что, когда Лань Ванцзи представляет будущее, он предполагает, что Вэй Усянь будет рядом с ним, и то же самое наоборот. Они никогда не говорили об этом вслух, но Вэй Усянь знал.

Может, пришло время начать говорить это вслух.

Он посмотрел на Лань Ванцзи и задумался о том, в какой момент тот стал считать, что они «женаты». Вспомнил все прошедшие годы, все значимые моменты, которые могли бы подойти. Вероятно, это произошло до его смерти, раз Лань Ванцзи избегал договорных браков так долго. Было ли так уже в то время, когда они обедали за одним столом в Илине? Или в тот раз, на горе Байфэн, когда они наконец признались, что считают друг друга родственными душами? Или даже раньше, еще в Гусу, когда Лань Ванцзи повязал свою налобную ленту вокруг его запястья, чтобы гуцинь Лань И принял его за члена семьи? Да, должно быть, так оно и было. Вэй Усянь глупо улыбнулся. Боже, это же было самое начало их отношений! Тогда он еще даже не нравился Лань Ванцзи!

Лань Ванцзи поймал взгляд Вэй Усяня. Увидев его глупую улыбку, он слегка сощурился, веки едва заметно дрогнули, но выражение лица почти сразу смягчилось и складочка между бровей разгладилась. Вэй Усянь хотел бы целовать его, пока у них обоих не кончится воздух. Лань Ванцзи слегка приподнял бровь, словно спрашивая, чему тот улыбается.

— Ничего такого, — ответил Вэй Усянь. — Я просто рад, что жив и что сейчас рядом с тобой.

Лань Ванцзи растерянно замер на мгновение, но тут же улыбнулся, действительно улыбнулся (пусть улыбка и была едва заметной) и сказал:

— Мгм. Я тоже рад, что жив и что сейчас рядом с тобой.

Вэй Усянь заставил всех остановиться, прежде чем они успели дойти до центра деревни, и предложил устроиться под тенью большого дерева, растущего в стороне от дороги. Он догадывался, что маленькие Лани страдали от жары, потому что они опрашивали жителей все утро, а также был уверен, что никто из них никогда не признается в этом и не попросит перерыв, потому драматично бросился в тень и начал усиленно жаловаться, что он сейчас упадет в обморок от солнечного удара, посчитав это актом благотворительности со своей стороны. Лань Ванцзи посмотрел на него, будто точно знал, что делал Вэй Усянь, но также без возражений сел рядом и передал ему бурдюк с водой, значит это была чистая победа. Вэй Усянь хлебнул воды, холодной и сладкой, и вернул бурдюк обратно.

Пока Лань Ванцзи пил, Лань Цюйбэй — наиболее смелый из всех, ребенок их соученика, который наверняка слышал истории о том, какой хаос устраивал Вэй Усянь на учебе, и боялся его меньше всех — подал голос.

— Господин Вэй, этому ученику любопытно, почему мы отказались взять дело госпожи По. Этот ученик думает, что мы могли бы расследовать два дела одновременно.

Вэй Усянь ожидал этого вопроса. Он постучал пальцем по носу затем ответил:

— Мы занимаемся делом госпожи По. То, что мы проводим ее в Цинхэ Не, не значит, что мы отказали ей в помощи.

— Хорошо, но что такого могут сделать в ордене Цинхэ Не, что не в состоянии сделать мы? — продолжил настаивать Лань Цюйбэй. — Не может же быть это проклятье настолько сложным, что даже Ханьгуан-цзюнь не в состоянии с ним справиться?

Вэй Усянь кинул взгляд на Лань Ванцзи: собирался ли он рассказать детишкам о том, что на самом деле не было никакого проклятья? Лань Ванцзи медленно кивнул: расскажи им. Вэй Усянь забрал у него бурдюк, чтобы заставить Лань Цюйбэя ждать ответа немного дольше, и также чтобы получить свой (пусть и непрямой) поцелуй. Сделав глоток, он нагло подмигнул Лань Ванцзи, кончики ушей которого слегка порозовели.

Вволю напившись, Вэй Усянь утер рот рукавом и обратился к Лань Цюйбэю.

— Она не страдает от проклятья. Но это как раз означает, что ее ситуация достаточно сложная, и мы самостоятельно не можем оказать ей помощь, поэтому и отведем ее в Цинхэ Не.

— На ней нет проклятья? — удивленно вскрикнул другой мальчик — Лань Жоши — затем пристыженно закрыл рот и пробормотал: — Простите.

Вэй Усянь махнул рукой в его сторону.

— Все в порядке. Нет, на ней нет проклятья. Девушка решила воспользоваться тем, что многих прокляли, и притворилась, чтобы ее не заставили выходить замуж. Довольно гениально, если честно. Мы отправим ее в Цинхэ Не, чтобы она смогла обучиться заклинательству.

«И возможно придумать еще несколько, более надежных стратегий», — подумал он.

— О, — выдохнул Лань Жоши.

— Значит… вы обманули ее родителей? — прервал Лань Цюйбэй. Он перевел взгляд с Лань Ванцзи на Вэй Усяня и определенно подумал что-то вроде: «Этот человек путешествует с нами всего день и уже начал развращать Ханьгуан-цзюня».

Если бы он только знал, что изначально это и была идея его драгоценного Ханьгуан-цзюня!

— Технически, нет, — ответил Вэй Усянь. — Как я и сказал ранее, ее проблема такого свойства, что наша группа не в состоянии разрешить ее своими силами, поэтому нам нужна помощь ордена Не. Это правда.

— Но по духу ваше поведение было бесчестным, — настоял Лань Цюйбэй. — И… и вы продолжаете говорить «наша группа» и «наши ученики», но Господин Вэй даже не является членом ордена Гусу Лань. Я знаю, что Ханьгуан-цзюнь и господин Вэй — соратники или друзья или что-то в этом роде, но такое поведение нарушает все ценности ордена. Этот ученик не понимает, почему Ханьгуан-цзюнь позволил вам сделать что-то настолько бесстыдное!

Вэй Усяню стало интересно, смогут ли его брови взлететь еще выше. Он был не совсем уверен, на какую часть этой тирады следует ответить в первую очередь. Он разрывался между желанием защитить Лань Ванцзи и чувством одобрения от того, что Лань Цюйбэй бросил вызов взрослому, даже с учетом того, что этот взрослый он.

Лань Ванцзи принял решение за него.

— Цюйбэй, — сказал он. — Не Вэй Ин предложил отправить госпожу По в Цинхэ Не. Это была моя идея, — Лань Цюйбэй отшатнулся. Другие ученики за ним обменялись испуганными взглядами. — Твои возражения услышаны, и я уважаю то, что ты заботишься о ценностях орденах. Но если ты хочешь бросить вызов кому-либо, то это должен быть я, а не Вэй Ин.

— Да, Ханьгуан-цзюнь, — сказал Лань Цюйбэй тихо. Он выглядел так, словно хотел бы вырыть яму в земле и исчезнуть в ней навсегда.

— У тебя не будет неприятностей, малыш, — сказал ему Вэй Усянь. — Нужно задавать вопросы, если ты думаешь, что творится что-то неправильное, и логично предположить, что это могла быть моя идея. Тебе не нужно любить меня или доверять мне, но пожалуйста, верь Ханьгуан-цзюню? — Лань Цюйбэй кивнул. Его лицо теперь стало пунцовым от стыда. Вэй Усянь переглянулся с Лань Ванцзи, затем повернулся к младшим и сказал.

— Хорошо, ну, я бы посоветовал вам всем пойти в город и найти гостиницу, чтобы забронировать комнаты для всех, но как верно подметил молодой господин Лань, я не ваш учитель. Ханьгуан-цзюнь, что думаешь?

Лань Ванцзи слегка наклонил голову и сказал.

— Все свободны.

Ученики встали и поклонились, а потом удалились настолько быстро, что кажется почти сбежали. Вэй Усянь рассмеялся и прислонился к плечу Лань Ванцзи. Через некоторое время Лань Ванцзи, смущаясь, приобнял Вэй Усяня за спину одной рукой, и тот воспользовался этим, прижавшись к нему еще ближе.

— Они хорошие детишки, — сказал он.

— Мгм, — отозвался Лань Ванцзи. — Он не должен был говорить с тобой таким тоном.

— Эй, — произнес Вэй Усянь. — Я был и более непочтительным к куда более важным людям. Он славный ребенок.

Вэй Усянь запрокинул голову, чтобы посмотреть на небо, сквозь раскачивающиеся листья, затем опустил свой взгляд, наблюдая за игрой света и теней на красивом лице Лань Ванцзи.

Тот немедленно перехватил его взгляд. Вэй Усянь любил то, как он смотрел на него. Любил, когда Лань Ванцзи не обращал внимания ни на кого больше. Даже если никто и никогда не посмотрит на него, если никто не станет его слушать или не сможет услышать, если внезапно все люди в этом мире перестанут знать о его существовании, он все равно будет счастлив, если сможет наслаждаться безраздельным вниманием Лань Ванцзи.

Вэй Усянь потянулся через колени Лань Ванцзи, чтобы коснуться его руки (той, что не обнимала его), и поднес ладонь к губам, запечатлев легкий поцелуй на костяшках пальцев. Он уловил тихий вздох, а затем Лань Ванцзи наклонил голову, положив ее на его плечо. Вэй Усянь начал тихонько напевать себе под нос, слегка поёрзал, устраиваясь поудобнее, после чего еще раз поцеловал ладонь Лань Ванцзи.

Они просто сидели так, облокотившись друг на друга под деревом, не говоря ни слова, просто дыша теплым воздухом и наслаждаясь тишиной и тенистой прохладой. Даже несмотря на то, что в такой жаркий день так долго касаться другого человека было крайне неудобно и их соединенные ладони слегка вспотели, они все равно не шевелились. В конце концов, они провели столько времени не касаясь друг друга. Небольшой дискомфорт ничто в сравнении с тем, как хорошо ощущалось дыхание Лань Ванцзи на его коже.

Они сидели так настолько долго, что Вэй Усянь уже почти уснул к моменту, когда ученики вернулись. Они отпустили друг друга и сели надлежащим образом, пока дети смущённо смотрели в другую сторону. Затем Лань Фасен прочистил горло и выступил вперед, чтобы объявить:

— Ханьгуан-цзюнь, господин Вэй, мы нашли гостиницу и заплатили за несколько комнат, прошу проследовать за нами.

— Показывайте дорогу, молодые господа, — сказал Вэй Усянь весело, поднимаясь на ноги. Ученики поклонились и проследовали вперед. Он обернулся и предложил Лань Ванцзи руку, которая была с радостью принята (хотя, конечно, он держал баланс гораздо лучше самого Вэй Усяня). Вэй Усянь улыбнулся ему, но тут же заметил кое-что.

— Ах, Лань Чжань, милый, — сказал он, показывая на свой лоб. — Твоя лента немного сбилась, — вероятно, от того, что он лежал на плече Вэй Усяня.

Лань Ванцзи просто посмотрел на него. Его уши с каждой минутой становились все краснее. Вэй Усянь только что назвал его «милым»? Упс. Ну что ж, это случилось бы рано или поздно.

После долгого молчания Лань Ванцзи произнес.

— Можешь поправить ее.

Вэй Усянь сглотнул. В голове всплыло слово: «супруг». Затем: «вдовец». Он подошел ближе, и медленно потянулся, чтобы поправить налобную ленту. Вэй Усянь позволил своим пальцам коснуться висков Лань Ванцзи, огладить большими пальцами его скулы.

«Мой муж», — подумал он. И затем эта мысль вернулась снова: «О боже, мой муж».

Веки Лань Ванцзи дрогнули, и он прикрыл глаза. Вэй Усянь очень тихо сказал:

— Вот, — и отошел в сторону. — Теперь, все идеально.

— Мгм, — согласился Лань Ванцзи, снова распахнув глаза. Они смотрели друг на друга один долгий вздох, и Вэй Усянь почти… он почти…

Но их ждали ученики. Вэй Усянь глубоко вздохнул и повернулся, чтобы последовать за детьми, Лань Ванцзи пошел за ним.

По пути в гостиницу Лань Ванцзи обратился к ученикам.

— До ужина осталось еще два часа. Разделитесь на две группы и поразмышляйте, какие шаги необходимо предпринять для расследования дела. Мы вместе обсудим, как надлежит поступить, после еды.

— Да, Ханьгуан-цзюнь, — хором ответили дети.

Гостиница находилась совсем недалеко от границы города, что было приятно, учитывая как много они уже прошли, и располагалась рядом с тихой речушкой, протекающей через деревню. Внутри было опрятно и в целом не плохо, обстановка оказалась самой простой, ничего из ряда вон выходящего. В самый раз для ордена Лань. Ученики оплатили пять комнат, и Вэй Усянь понимающе кивнул.

— В этой гостинице все комнаты рассчитаны не более чем на двух человек? — спросил он из любопытства. Два ученика на одну комнату — это вполне разумно, но когда он был помладше, он всегда делил комнату с Цзян Чэном и их третьим шиди, а иногда ещё и с четвертым шиди.

— Нет, как раз есть, — сказал Лань Фасен, он казался немного растерянным. — Второй шиди и я будем жить в одной комнате, потому что нас восемь человек, но все остальные будут жить по трое.

— Вэй Ин, — тихо вмешался Лань Ванцзи. — Как старший, ты будешь ночевать в отдельной комнате.

— А, —осторожно произнес Вэй Усянь. Он предполагал, что они разделят одну комнату. — Хорошо. Эм, какая из них моя?

Го Цзунюань — один из двух приглашенных орденом Лань учеников, провел их до конца коридора.

— Ханьгуан-цзюнь, ваша комната в самом конце, рядом комната господина Вэя, затем комната первого и второго шисюна, а остальные расположились в двух комнатах через коридор от комнат первого и второго шисюна. Там мы и будем обсуждать наше дело.

— Прекрасно, прекрасно, — сказал Вэй Усянь. Он хотел добавить что-то вроде: «Я буду в своей комнате, если у вас будут вопросы», но затем вспомнил, что пытался не наседать так сильно и, кроме того, он вряд ли будет в своей комнате. Все же он сказал:

— Хорошо поработали сегодня, юные господа. Мы увидимся с вами через два часа, во время ужина, да, Ханьгуан-цзюнь?

— Мгм, — согласился Лань Ванцзи, и ученики разошлись по комнатам.

Вэй Усянь сначала зашел в свою комнату, перед этим обменявшись взглядом и кивнув Лань Ванцзи, когда они синхронно открыли двери. Он бросил свои сумки на кровать и громко вздохнул, чувствуя странное облегчение от того, что наконец остался один. Ведь он путешествовал так многие месяцы; даже кто-то настолько общительный как Вэй Усянь мог привыкнуть к одиночеству, пусть он и предпочитал компанию. Ученики ордена Лань действительно оказались хорошими детьми, но это не означало, что он чувствовал себя комфортно, зная, что они не доверяют ему. С другой стороны — это даже хорошо, что они не были склонны сразу же верить любой влиятельной фигуре, которая появлялась на их пути. Он снова вздохнул.

— Хорошо, довольно, — сказал он себе, встряхнув головой.

Раз уж ему выделили отдельную комнату, стоило принять ванну перед тем, как вешаться на Лань Ванцзи, чем, конечно же, он и планировал заняться сразу же после этого. Боже, как же хорошо, что расходы за его проживание оплачивались из кошелька Лань Ванцзи! Конечно же, как он и сказал прошлой ночью, он часто купался, но поскольку Вэй Усянь был стеснен в средствах, ему приходилось мыться в холодной воде или совершать омовения в горных источниках. Но если платит орден Гусу Лань, он наконец-то сможет позволить себе горячую ванну. С мыльными бобами, ароматными маслами и всем прочим. Он даже отдал свою грязную одежду работнику гостиницы, который принес ему горячую воду. Завтра он будет новым человеком!

Он не спеша понежился в горячей воде, умылся, с удовольствием намылил голову и стер с себя должно быть два слоя кожи, прежде чем почувствовал себя чистым. Затем он накинул свою единственную чистую одежду: брюки и нижнюю рубашку, выскользнул из комнаты, постучал в дверь Лань Ванцзи и все равно зашел, не дождавшись ответа.

Лань Ванцзи сидел за столом, читая что-то похожее на отчеты учеников. Он поднял глаза, когда Вэй Усянь вошел, и его лицо сразу же смягчилось.

О, он и правда был слишком милым. Вэй Усянь действительно очень сильно любил его.

Он присел рядом с Лань Ванцзи.

— Привет.

— Мгм. Ты помылся, — ответил Лань Ванцзи.

— Да, теперь я пахну хорошо, совсем как ты, — согласился Вэй Усянь. Он сморщил нос и шутливо продолжил: — Ты действительно великий бессмертный, раз смог стерпеть целую ночь со мной.

— Не терпел, — запротестовал Лань Ванцзи. — Все было хорошо. Прекрасно.

Вэй Усянь невольно улыбнулся.

— Ты сам сказал, что я пах ослом и потом.

Лань Ванцзи посмотрел на него.

— Запах пота приятный, — ответил он. — Так сказал Вэй Ин.

Вэй Усянь прищурился. О, он и правда упомянул что запах пота — сексуальный, не так ли? Правда он имел в виду, что это справедливо только в отношении Лань Ванцзи. Любой другой потный человек, даже включая его, был бы ему неприятен.

— Хм, — скептически протянул он, а потом наконец сдался и повис на Лань Ванцзи, обхватив его руками за плечи и прижавшись со спины. — Ну, теперь я пахну розами, разве это не лучше?

— Вэй Ин — это всегда Вэй Ин, — просто сказал Лань Ванцзи, положив тонкую руку на предплечье Вэй Усяня, обившееся вокруг его шеи. — Пахнет он ослом или розами, не имеет значения.

Вэй Усянь внимательно уставился на его ухо, которое было единственным, что он мог видеть из своего положения.

— Лань Чжань, — позвал он, когда к нему снова вернулась способность говорить. — Лань Чжань, отнеси меня в постель. Если ты собираешься говорить подобное, ты должен обнимать меня.

Лань Чжань повернулся в его руках, чтобы окинуть темным ищущим взглядом. Вэй Усянь слегка приподнял брови и постарался выглядеть как можно серьезнее.

Нужно нести ответственность за свои действия, Лань Чжань!

Затем он удивленно вскрикнул, потому что Лань Ванцзи притянул его к себе на колени и встал, неся его на руках к кровати, как он и просил. Он осторожно опустил его на матрас и немедленно лег сверху. Вэй Усянь мысленно возликовал: «Да, да, да, да!!!».

Но Лань Ванцзи не поцеловал его, не надругался над его телом или что-то подобное, он просто лег на него сверху как тяжелое теплое одеяло и довольно выдохнул в еще мокрые волосы Вэй Усяня.

Вэй Усянь обнял его за плечи и повернул голову в сторону, ощущая себя необъяснимо и непреодолимо очарованным. Их носы слегка соприкоснулись и он беспомощно улыбнулся, наблюдая, как золотистые глаза Лань Ванцзи сощурились от удовольствия.

— Что ты думаешь о расследовании, Лань Чжань? — спросил он, его голос был не громче шепота, настолько они были близки. — У тебя есть догадки?

Лань Ванцзи задумчиво промычал.

— Мы что-то упускаем, — заявил он, его голос был таким же тихим как у Вэй Усяня. — Проклятья явно не насылаются по чьей-то воле, так что мы ищем предмет, а не человека. Но последствия настолько сильно различаются, что наличие одного источника кажется сомнительным.

— Верно, — согласился Вэй Усянь, рассеяно играя с волосами Лань Ванцзи и продолжая размышлять. — Я думал в том же ключе. Каким-то образом эти многочисленные проклятые предметы циркулируют по деревне, но из-за них происходят настолько абсурдные вещи, что я был бы сильно удивлен, если бы оказалось, что это часть какого-то защитного барьера или они предназначены для конкретных целей. Больше похоже на розыгрыш, чем на наказание, но пока не совсем понятно, в чем шутка. Должно быть мы что-то упускаем.

— Мгм, — сказал Лань Ванцзи. — Возможно, есть что-то, о чем дети боятся рассказывать нам.

— Очень может быть, — кивнул Вэй Усянь. — Что-то, из-за чего у них могут случится неприятности. В отличие от нас с тобой, большинство детей избегают наказаний.

Лань Ванцзи коротко, полузадушено хмыкнул, что Вэй Усянь ощутил по теплому дыханию на своей щеке и движению груди под его рукой. Вэй Усянь под ним пошевелился, чтобы переплести их ноги. И решил, что ему нравилось. Нравилось, как сливались звуки их голосов, и что шепот звучал совсем по-иному, когда они были в окружении простыней. Нравилось, как Лань Ванцзи лежал на нем и смеялся. Нравилась их новая и легкая близость — они никогда не касались друг друга так, и все же как будто всегда знали, что делать, как нужно двигаться, чтобы им было хорошо вместе. Он повернулся в другую сторону, спрятал лицо в подушке и пробормотал:

— Эй, Лань Чжань. Думаешь гостиница вернет тебе деньги обратно, если мы откажемся от одной комнаты?

Лань Ванцзи сделал вид, что думает над этим, но Вэй Усянь видел, как кончики его ушей порозовели.

— Сегодня ты уже навел беспорядок в своей комнате, — пробормотал он, и Вэй Усянь закатил глаза. — Но за остальные дни — да.

— Чистюля, — поддразнил Вэй Усянь.

— Тебе это нравится, — прошептал Лань Ванцзи с серьезным видом.

Улыбка Вэй Усяня стала мягкой.

— Да. Нравится.

Лань Ванцзи посмотрел на него, его губы приоткрылись от удивления, даже несмотря на все, что было между ними до этого. Вэй Усянь наблюдал, как он закрыл рот, затем сглотнул и быстро облизал губы. Он ощущал, как быстро бьется сердце в груди Лань Ванцзи. Вэй Усянь тоже сглотнул, его взгляд остановился на его красивых губах.

Голос Лань Ванцзи был хриплым, когда он позвал:

— Вэй Ин…

Вэй Усянь как раз открыл рот, чтобы ответить, когда раздался стук в дверь. Они разочарованно смотрели друг на друга некоторое время, пока Вэй Усянь не спрятал лицо в изгибе шеи Лань Ванцзи и не застонал.

— Всякий раз! — запричитал он, притягивая Лань Ванцзи ближе, чтобы спрятаться получше. — Твои дети делают это специально, я клянусь!

— Ханьгуан-цзюнь? — позвал голос снаружи. Это был один из учеников, но Вэй Усянь не был уверен, какой именно.

— Минуту, — сказал Лань Ванцзи. Он успокаивающе погладил Вэй Усяня по спине, что ощущалось очень хорошо, но затем попросил: — Отпусти меня, — что было очень глупой идеей.

Вэй Усянь снова застонал, но освободил его из своей мартышечьей хватки, после чего они оба сели и попытались поправить свои одежды. Лань Ванцзи выглядел идеально уже через пять секунд, потому что он всегда выглядел идеально, но Вэй Усянь был вынужден признать, что сам он был безнадежен: мокрые и растрепанные волосы, и одежды на нем было слишком мало, чтобы предстать перед кем-то, кроме Лань Ванцзи. Он отмахнулся от чужих рук; здесь уже ничего не поделаешь. Лань Ванцзи подчинился и пошел открывать дверь.

Это был Лань Цюйбэй. Вэй Усянь не видел его, но узнал голос, когда тот заговорил.

— Ханьгуан-цзюнь, прошу прощения за беспокойство, я искал господина Вэя, но он похоже не в своей комнате. Этот ученик хотел узнать, возможно Ханьгуан-цзюнь знает, где он?

О, странная ситуация, хах.

Когда Лань Ванцзи ничего не ответил, Лань Цюйбэй быстро добавил.

— Если… если он занят или что-то еще, я могу вернуться позже… мне только нужно переговорить с ним несколько минут, ничего срочного. Вообще-то, забудьте, все в порядке, я просто пойду.

— Именно это сказал бы кто-то, кто не хочет разговаривать со мной, — заметил Вэй Усянь. — Впусти его, Лань Чжань, давай не будем его мучать.

Лань Ванцзи отошел в сторону. Вэй Усянь постарался излучать ауру достоинства и мудрости, несмотря на то, что он сидел мокрый и раздетый на смятой постели Лань Ванцзи.

— Как этот старший может помочь тебе, Лань Цюйбэй? — величественно спросил он.

Ученик зашел в комнату и поклонился ему, явно пытаясь справиться со смущением.

— Лань Цюйбэй хотел бы принести извинения господину Вэю за свое поведение ранее, — выдавил он. Вэй Усянь моргнул. — Я был слишком резок в своих суждениях и думал о вас дурно. И о Ханьгуан-цзюне тоже, — добавил он, поклонившись Лань Ванцзи. — Этому ученику не нужно было спрашивать о причинах ваших решений. Он должен был принять их как должное и верить, что ваши мотивы были благородны.

Лань Ванцзи выступил вперед, слегка приподнимая руки кланяющегося Лань Цюйбэя.

— Твои извинения приняты, Цюйбэй, — произнес он. — Твои слова были грубыми и необдуманными… — ученик дернулся. — … но Вэй Ин был прав. Когда кто-то считает, что чужие поступки бесчестны и несправедливы, он должен говорить об этом вслух. Высокое положение не защищает от глупых решений.

Лань Цюйбэй осторожно кивнул.

— Спасибо, Ханьгуан-цзюнь, — сказал он. — Спасибо, господин Вэй.

— Не беспокойся об этом, — посоветовал Вэй Усянь. — Я последний человек, который стал бы ругать тебя за то, что ты споришь со старшими. И Ханьгуан-цзюнь, на самом деле предпоследний человек, веришь ты или нет.

— Мгм, — согласился Лань Ванцзи.

Лань Цюйбэй нервно засмеялся. Затем похоже принял какое-то решение, распрямил плечи и перевел взгляд с пола (куда он смотрел большую часть разговора) на них.

— Тогда, Ханьгуан-цзюнь, если это не слишком смело с моей стороны, этот ученик хотел бы знать больше о причинах, по которым вы солгали, — произнес он. — Если это было решение Ханьгуан-цзюня, то у него должны быть причины, так что этот ученик хотел бы узнать их и получить еще один урок.

Вэй Усянь с трудом сдержал довольный смех. Этот ребенок и правда смелый!

— Лань Чжань, что думаешь? Стоит ли нам объясниться перед учениками?

— Мн, — сказал Лань Ванцзи. — Цюйбэй, собери остальных в одной комнате. Мы придем через некоторое время.

Лань Цюйбэй снова поклонился и быстро вышел. Лань Ванцзи закрыл за ним дверь, затем вернулся к кровати. Вэй Усянь подал ему руку, чтобы тот помог ему встать, но вместо этого, Лань Ванцзи опустился на колени между его ног, обнял за талию и спрятал лицо на груди Вэй Усяня. Тот удивленно посмотрел на него.

— Лань Чжань? — спросил он. — Ты в порядке?

Лань Ванцзи медленно выдохнул.

— Мне нравится это, — сказал он тихо, выдохнув слова в одежды Вэй Усяня. — Нравится быть на твоей стороне.

О. Оу. Вэй Усянь погладил его по голове и свел ноги вместе, обнимая его коленями.

— Мне тоже нравится, что ты на моей стороне, — сказал он. Затем, через некоторое время добавил: — Милый, отпусти меня, мне нужно одеться.

Лань Ванцзи издал тихий звук, который почти можно принять за недовольный стон, но все же отодвинулся и встал, утягивая Вэй Усяня за собой. Вэй Усянь обнял его за шею, коснулся руками его плеч, затем сжал его в объятьях всего один раз, но очень крепко и отстранился, чтобы прикоснуться к такому родному лицу и просто посмотреть на него. Руки Лань Ванцзи лежали на его талии, но, несмотря на это, он опустил взгляд и произнес.

— Ученики ждут нас.

— Да, — хрипло согласился Вэй Усянь и прочистил горло. — Да, — повторил он снова и с трудом отпустил его. — Встретимся в коридоре через две минуты, — произнес Вэй Усянь. Лань Ванцзи кивнул, и он ушел.

Снова оказавшись в своей комнате, Вэй Усянь с трудом смог сдержать отчаянный крик. КОГДА он сможет поцеловать Лань Ванцзи?! Ха?! Всего один поцелуй, разве это так много?! (Ну… он знал, что вряд ли они ограничились бы одним. Если бы он действительно хотел только один поцелуй, он бы сделал это сейчас. Но Вэй Усянь хотел целоваться, пока у них не кончится воздух, хотел, чтобы Лань Ванцзи прижал его к кровати и целовал, пока он не забыл бы, что когда-то было время, когда они не касались друг друга. Он хотел чувствовать руки Лань Ванцзи на своем теле, наблюдать, как его красивые губы станут ярко-красными и влажными, он хотел…)

Он плеснул холодной водой в лицо и оделся. Когда он снова вышел в коридор, Лань Ванцзи уже ждал его. Волосы на висках и воротник его ханьфу были слегка влажные, словно он тоже умывался.

Вэй Усянь в который раз был ошарашен захватившим его чувством безграничной симпатии. Он подмигнул ему и постучал в дверь; кончики ушей Лань Ванцзи покраснели.

Лань Фасен пригласил их войти. Ученики выстроились в комнате в два ровных ряда, словно были готовы уйти в любой момент; все они поклонились им. Вэй Усянь поборол желание отмахнуться от их поклонов, уж он то знал, как Лани любили формальности. Вместо этого они с Лань Ванцзи поклонились в ответ.

— Ханьгуан-цзюнь, господин Вэй, — поприветствовал их Лань Фасен. — Эти ученики думали о нашем деле.

«Да уж надеюсь!» — про себя проворчал Вэй Усянь.

Лань Ванцзи наклонил голову и произнес:

— После ужина, старший ученик. Сначала, мы дадим объяснения в отношении случая госпожи По. Пожалуйста сядьте.

Ученики послушно сели, все также в две ровные линии. Лань Ванцзи и Вэй Усянь опустились на пол лицом к ним. Вернее, Лань Ванцзи сел идеально ровно, в то время как Вэй Усянь, как всегда, развалился на полу, притянув к себе одно колено, а другим касаясь ноги Лань Ванцзи.

«Маленьким Ланям полезно смотреть на то, как другие не следуют правилам, —подумал он. — Пусть знают, как живет остальной мир!»

Он подпер рукой голову, наблюдая, как Лань Ванцзи готовится начать говорить.

— Беда, с которой столкнулась госпожа По — это не проклятье. Это вступление в брак. Она предпочла бы умереть, чем выйти замуж. Если бы мы раскрыли ее ложь, то обрекли бы ее и семью на публичное порицание; если бы подыграли, но заставили ее выйти замуж, то это привело бы к ее смерти. Так что я предложил ей третий путь, — подытожил Лань Ванцзи. — Наш долг как заклинателей и благородных людей — всячески уменьшать страдания этого мира. Иногда самый верный путь — легкий и простой, — он посмотрел на Вэй Усяня. — Иногда, нет.

Вэй Усянь толкнул коленом бедро Лань Ванцзи в знак поддержки.

— Вы поняли что-то из этого? — спросил он. Ученики закивали, что, очевидно, мало что значило. — Все в порядке, если вы что-то не поняли. Задавать вопросы полезно. Это значит, что вы внимательно слушали, — добавил он, постучав пальцем по носу.

Лань Жоши оглянулся вокруг, затем несколько неуверенно встал.

— Этот ученик думал о том, не будут ли родители госпожи По скучать по ней? Не станут ли волноваться, если ее отправят в незнакомый орден и она не вернется?

Вэй Усянь кивнул.

— Да, они, вероятно, будут волноваться, — признал он. По крайней мере, ее мать. Он не был уверен насчет отца. — Если она добрая девушка, то она отправит им письмо и известит, что все в порядке. Но эта семья в бедственном положении; поэтому она и должна была выйти замуж в шестнадцать. Даже если они будут волноваться, для них будет облегчением, если в доме станет на один рот меньше.

Лань Жоши кивнул и снова сел. Через некоторое время встал Пэй Шоули. Вэй Усянь посмотрел на него с некоторым интересом, он был еще одним учеником, приглашенным из другого ордена, и до этого вел себя очень тихо. Ранее Лань Ванцзи описал его как романтика. Он спросил следующее.

— Этот ученик думал о том, почему госпожа По не захотела выходить замуж? Возможно ли, что у нее был тайный любовник, и если она отправится в Цинхэ Не, они не смогут быть вместе?

Вэй Усянь спрятал улыбку. Этот ребенок и Оуян Цзычжэнь прекрасно бы поладили.

— У нее нет никаких тайных любовников, — подтвердил Лань Ванцзи. — Проблема в самом замужестве, а не в партнере. Она не хочет быть скована семейными обязательствами.

Пэй Шоули кивнул.

— Понятно, понятно, — сказал он. — Искательница приключений, — затем сел.

— … Да, — согласился Вэй Усянь. — Просто она не хочет быть связанной какими-либо обязательствами.

По какой-то причине после этой фразы ученики, кажется, все поняли, они начали кивать, и больше ни у кого не возникло новых вопросов.

— Хорошо, ну, наступило время ужина, да? Давайте спустимся вниз, — предложил Вэй Усянь. Лань Ванцзи согласился, и вместе они встали и проследовали вниз.

Ужин прошел в почти полной тишине, конечно же, потому что Вэй Усянь был окружен воспитанными Ланями, которые никогда не говорили во время еды. Все десять человек разместились за длинным столом, Лань Ванцзи сел во главе, Вэй Усянь — справа от него, Лань Фасен — слева, и так далее; и естественно, даже несмотря на то, что за их столом собралось больше всего людей, стол оказался самым тихим. Зато Лань Ванцзи заказал для него вина и даже налил его, потому что он действительно был самым лучшим мужем. Вэй Усянь мысленно отметил, что нужно сказать ему об этом позже. А пока он занимался тем, что следил, чтобы в тарелке Лань Ванцзи было достаточно тофу: он вечно ел только овощи и игнорировал источники белка.

Лань Ванцзи в свою очередь следил, чтобы он ел достаточно овощей. Их палочки мелодично стучали о тарелки, пока они подкладывали друг другу еду, и Вэй Усянь внезапно подумал: «Так, должно быть, звучит любовь».

Когда Лань Ванцзи заметил, что его пиала пуста, и налил ему больше вина, Вэй Усянь ощутил, как грудь сдавливает от нежности, и с трудом смог сдержать слезы. Все это казалось таким домашним, ужинать вот так вместе. Вэй Усянь хотел всегда ходить с Лань Ванцзи на ночные охоты, он хотел есть вместе с ним в гостиницах и закусочных и даже в банкетном зале ордена — вечно. Было так прекрасно заботится о ком-то и получать заботу в ответ.

Должно быть, он издал какой-то звук, потому что Лань Ванцзи поставил вино и посмотрел на него с беспокойством.

—Вэй Ин? — тихо спросил он.

Вэй Усянь кивнул: «Я в порядке».

Но ему все равно пришлось вытереть глаза. Он попытался отмахнуться палочками.

— Я в порядке, — сказал он, с трудом сглотнув. — Все хорошо. Очень хорошо. Я просто… Эм, все хорошо, — Вэй Усянь чувствовал на себе любопытные взгляды учеников, но иногда у тебя просто нет другого выхода, кроме как пережить свою маленькую истерику на публике.

Взгляд Лань Ванцзи стал очень мягким. Он подцепил палочками бок-чой из своей тарелки, положил в миску Вэй Усяня и согласился.

— Это и правда хорошо.

Вэй Усянь подхватил бок-чой палочками и засунул в рот, чтобы не сморозить какую-то глупость, вроде «Я не думал, что когда-нибудь у меня будет что-то подобное» или «Забудь о деле, просто отнеси меня в кровать» или даже «Я и правда люблю тебя». Через некоторое время он ощутил прикосновение к своей ладони, и подняв глаза он увидел, что Лань Ванцзи переложил палочки в левую руку, а его правая была спрятана под столом, чтобы он мог касаться руки Вэй Усяня.

Вэй Усянь переплел их пальцы и слегка сжал, получив ответное пожатие. Они провели остаток ужина в таком положении, тихо держась за руки под столом. Если ученики и заметили что-либо, они чудесно притворялись, что ничего не происходит.

Как только ужин был закончен, и они расплатились, их маленькая группа отправилась наверх и разместилась в комнате, которую выбрали для совещания. Ученики снова разделились на две шеренги, и глава каждой группы — Лань Фансен и второй шисюн, Лань Цунъи — изложили свои мысли в отношении расследования. В целом их размышления совпали с тем, что они с Лань Ванцзи обсуждали ранее: вероятно существовало несколько проклятых предметов, возможно создатель этих предметов был невнимателен, скорее хотел устроить хаос, чем причинить реальный вред. Они должны вернуться в деревню завтра и попытаться подкупить некоторых детей помладше, чтобы те признались, где точно находились, когда подверглись проклятью (хотя, конечно, Лани никогда не назовут это подкупом), и затем, если они смогут добыть эту информацию, они отправятся исследовать это место.

Достигнув согласия и обсудив планы, они снова разошлись на остаток вечера. Лань Ванцзи вернулся в свою комнату, чтобы написать письмо брату о ходе расследования; Вэй Усянь наведался в конюшни, чтобы проверить Яблочко. Его стойло было забито ароматным сеном, поэтому ослик естественно негодовал и печалился из-за отсутствия свежей травы.

— Глупый маленький господин ослик, — отругал его Вэй Усянь. — Мне тебя совсем не жаль!

Но он все равно вышел наружу и с помощью карманного ножа срезал для него немного свежей травы. Когда капризы Яблочка был удовлетворены, Вэй Усянь вернулся в гостиницу и прошел в комнату Лань Ванцзи. Тот похоже уже закончил с письмом, он сидел за столом и играл на гуцине. Вэй Усянь тихо затворил за собой дверь и сел рядом с ним, прислонившись щекой к его плечу. Он слушал, как Лань Ванцзи внимательно проверяет звук каждой струны. Затем, когда он остался удовлетворен, он начал играть песню, ту самую прекрасную песню, название которой Лань Ванцзи до сих пор ему не сказал. Вэй Усянь напевал мелодию, уткнувшись в его плечо.

Последние ноты песни тяжело опустились в тишине комнаты. Они оба вздохнули в унисон, и Вэй Усянь спросил:

— Ты когда-нибудь скажешь мне, как называется эта песня?

— Мгм, — ответил Лань Ванцзи. Он отложил гуцинь в сторону, чтобы посмотреть на Вэй Усяня, который изменил положение и облокотился локтями о стол. Лань Ванцзи внимательно изучал его. Вэй Усянь постарался придать себе вид человека, которому можно доверить название песни. — Я скажу тебе, — наконец произнес Лань Ванцзи, и Вэй Усянь начал было улыбаться, но тот продолжил, — если ты угадаешь его.

Вэй Усянь жалобно застонал и наклонился вперед, что упасть к Лань Ванцзи на колени.

— Лань Чжааааааааааань, — заныл он на пределе своей громкости. — Как ты можешь быть таким жестоким! Я ужасно называю вещи, ты же знаешь историю моего меча. Как я могу угадать несомненно элегантное и интересное название, которое придумал ты?

— Вэй Ин хорошо придумывает имена, — поправил его Лань Ванцзи. — Чэньцин — прекрасно отражает суть флейты. Жулань — очень поэтичное имя. Суйбянь это Суйбянь, потому что ты придумал слишком много хороших имен, а не наоборот.

Вэй Усянь снова застонал. Лань Ванцзи погладил его по волосам.

«Это все очень мило, Лань Чжань, но почему ты просто не можешь сказать мне как называется песня?!»

Он думал долго и усердно.

— Деревце, растущее на высокой горе? — предположил он.

— Нет.

— Ласточки, танцующие с ветром на рассвете?

— Нет.

— Тысячелетняя магнолия в цвету?

— Нет.

— Вэй Ин для меня самый прекрасный из людей, когда-либо ступавших по тропинкам Облачных Глубин?

— Нет… уже ближе.

— Что, правда? — Вэй Усянь чуть не задохнулся, вскочив с коленей Лань Ванцзи, чтобы посмотреть на его лицо. — Лань Чжань, как смело с твоей стороны.

Лань Ванцзи наградил его ответным взглядом.

— Само название звучит по-другому, — признался он. — Вэй Ин более многословен.

— Да, я такой, — согласился Вэй Усянь. Он толкнул плечо Лань Ванцзи. — Ну-ка ложись, для моей спины не хорошо горбиться над тобой вот так. — Вэй Усянь сдвинул его, чтобы он сам смог залезть на Лань Ванцзи сверху и лежать на нем. Кровать была буквально в десяти шагах, но они уже лежали здесь, так что зачем двигаться? Вэй Усянь улегся на грудь Лань Ванцзи, локтями облокотившись по обе стороны от его лица, чтобы иметь возможность изучать его красивое лицо, пока он угадывал.

— Хорошо, итак, сама фраза не подходит, но мысль была верной?

— Мн, — сказал Лань Ванцзи. Его уши порозовели. Он положил свои ладони на талию Вэй Усяня, что было прекрасно, потому что он здесь именно для этого и лежал.

— Такой бесстыдник, мой Лань Чжань, — поддразнил Вэй Усянь. — Хорошо, дай мне подумать. Ты пел ее для меня в пещере Черепахи-губительницы, так что ты написал ее до этого, да?

Лань Ванцзи посмотрел в сторону, слишком смущенный, чтобы выдержать его взгляд.

— Мгм, — подтвердил он.

— Мило, — выдохнул Вэй Усянь, наклоняясь ниже, чтобы коснуться носом его лба. — Слишком мило, слишком, Лань Чжань чересчур милый. Хмм… Раздражающий мальчишка, на самом деле очень умен и хорош? — Лань Чжань просто проигнорировал это. — Отпуская горящие фонарики в воздух?

— Нет.

— Лента судьбы?

— Нет, — но его уши стали краснее.

— Забыл о долге я, библиотека в беспорядке.

Лань Ванцзи снова отвел глаза.

— … Близко, — признал он. Вэй Усянь улыбнулся, очень довольный.

— Почему ты не скажешь мне, Лань Чжань? — принялся уговаривать он. Вэй Усянь огладил мягкие волосы Лань Ванцзи одной рукой, пока вторая коснулась его плеча, затем опустилась ниже к локтю. Он наклонился еще ближе, почти касаясь горящего розового ушка. Он чувствовал, как сильно билось сердце Лань Ванцзи, как его руки непроизвольно сжались на талии Вэй Усяня. — Ты написал ее для меня, разве нет?

— Да, — выдохнул Лань Ванцзи.

Вэй Усянь коснулся губами мочки его уха.

— Пожалуйста, скажи мне, — пробормотал он. — Так жестоко скрывать такое от своего мужа.

Лань Ванцзи застыл. Затем схватил Вэй Усяня крепче и с грохотом перевернул их обоих, так что Вэй Усянь оказался под ним. Вэй Усянь фыркнул от резкого движения и обвил руками его шею, чтобы притянуть Лань Ванцзи ближе, ногами он обнял его за бедра, дабы он не смог выпутаться.

— Снова, — выдохнул Лань Ванцзи, его глаза казались большими и черными на фарфоровом лице. — Скажи это снова.

— Муж, — немедленно отозвался Вэй Усянь. — Вэй Ин твой муж, разве ты не знал? Вэй Ин твой, твой, только твой, — Лань Ванцзи издал беспомощный звук. Вэй Усянь сжал ноги крепче вокруг него. — Я думал об этом во время ужина, — продолжил он безмятежно, — и из-за этого я едва не расплакался, знаешь ли. Лань Чжань такой хороший муж. Он так добр ко мне, он так хорошо заботится обо мне, — Лань Ванцзи широко распахнул глаза. Вэй Усянь потянулся и взял его лицо в ладони. — Лань Чжань защищает меня и слушает меня и пишет для меня любовные песни, — сказал он и добавил: — А потом он дразнит меня месяцами и не говорит мне какое название придумал для песни, — он слегка повертел лицо Лань Ванцзи из стороны в сторону в качестве наказания.

Лань Ванцзи повернулся, касаясь губами ладони Вэй Усяня.

— Мой муж, — повторил он голосом, наполненным тихой радостью.

Внезапно, Вэй Усяню расхотелось шутить.

— Эй, — выдохнул он. — Эй, Лань Чжань, мой муж, милый, моя любовь, пожалуйста, поцелуй меня.

Лань Ванцзи как раз наклонился к нему, когда они услышали громкие шаги на лестнице. Вэй Усянь едва успел сказать: «Невероятно», прежде чем кто-то начал отчаянно колотить в дверь.

— Даочжан! Даочжан! Аллигатор снаружи!

Вэй Усянь даже не стал скрывать свой стон откровенного отчаянья.

— АааааауааааААААААААААРГХ! Вернитесь позже! — выкрикнул он поверх его плеча. — Мы заняты!

— Даочжаны, пожалуйста, он не уходит!

Вэй Усянь и Лань Ванцзи обменялись печальными взглядами. Затем Вэй Усянь пробормотал:

— К черту это.

Лань Ванцзи скатился с него. Они смогли встать, хотя Вэй Усянь и слегка споткнулся, ненадолго уткнувшись в грудь Лань Ванцзи, потому что его колени подгибались от возбуждения. Лань Ванцзи схватил его за руки и задрожал, когда Вэй Усянь положил ладонь на его живот, чтобы удержать равновесие.

— Вэй Ин, — произнес Лань Ванцзи низким голосом. Вэй Усянь прижался к нему ближе. Лань Ванцзи глубоко вздохнул и отстранил его ладонь. — Позже, — пообещал он.

— Можешь рассчитывать на это, — выдохнул Вэй Усянь, когда они наконец разъединились.

Они вышли из комнаты и увидели, как ученики, которые уже собрались в коридоре, пытались успокоить хозяина гостиницы.

— Он снаружи? — требовательно спросил Лань Ванцзи. Вэй Усянь тихонько рассмеялся над его нетерпением.

— Д-да, — ответил хозяин гостиницы. — Некоторые из наших внизу, пытаются поймать его… но у нас нет никакого оружия, даочжаны, пожалуйста, помогите нам!

— Да, да, давайте поможем им, — согласился Вэй Усянь. Он потянул Лань Ванцзи за рукав и подозвал к себе учеников. — Чем быстрее мы закончим, тем лучше, — он подмигнул Лань Ванцзи, который кивнул, слегка прищурившись.

Лань Ванцзи повел их вниз, затем вывел из гостиницы, и там они увидели группу деревенских жителей, которые выстроились кругом на улице, недалеко от берега реки. Солнце уже село, но в магазинчиках неподалеку зажгли достаточно много фонарей, чтобы Вэй Усянь разглядел темный силуэт аллигатора, лежащего неподвижно в центре круга.

Жители деревни громко закричали, когда заклинатели подошли.

— Мы поймали его! — выкрикнул один из них. — Мы поймали его с помощью сети старика Ся!

Вэй Усянь поморщился, подойдя ближе.

— Хорошая работа, — сказал он. — Но что вы собираетесь с ним делать теперь?

— Э… ну… это уже ваша забота, даочжаны, — сказала женщина, стоящая справа. Она оглядела его с ног до головы. — Разве у вас нет меча?

Он проигнорировал это вопрос и решил поближе рассмотреть аллигатора. В озерах Пристани Лотоса никогда не водились аллигаторы, но он видел несколько в других частях Юньмэна. Когда они были подростками и наступала засуха, некоторым фермам не хватало еды, поэтому он и Цзян Чэн вызвались поохотиться для них. Аллигаторы были хорошей добычей, если они не убьют тебя, пока ты гоняешься за ними, и плюс, меньше аллигаторов означало больше рыбы в реке. Тогда Вэй Усянь некоторое время сидел на шее аллигатора, обхватив его ногами и закрывая его пасть руками, а тот бешено метался из стороны в сторону, пока Цзян Чэн наконец не нашел способ убить его.

Он подозревал, что такой способ здесь не подойдет. Вэй Усянь наклонился к Лань Ванцзи и пробормотал.

— Странно, правда? Разве этот аллигатор не ведет себя странно?

Лань Ванцзи молчал некоторое время, потом произнес:

— Я не очень знаком с повадками аллигаторов. Не должен ли он сопротивляться?

— Да, должен, — аллигатор просто лежал на земле, не шевелясь и с закрытой пастью. Единственным что двигалось были его глаза, которые сверкали, когда он двигал зрачками. Он не выглядел раненным, но возможно были внутренние повреждения. — Он должен метаться из стороны в сторону, реветь и устраивать хаос. Может, он ранен?

— Мн, — сказал Лань Ванцзи. И затем этот глупец просто двинулся прямо к аллигатору, игнорируя вопли деревенских.

— Эй! Лань Чжань, вернись! — воскликнул Вэй Усянь. Конечно, аллигатор не шевелился сейчас, но эти твари могли быть очень быстрыми! Если бы он решил, что Лань Вацнзи подошел слишком близко, он мог бы броситься вперед и оторвать ему ногу, и никакая сеть его бы не удержала. Вэй Усянь повернулся и приказал ученикам: — Оставайтесь на месте, или я надеру всем вам задницы, — и затем припустил следом за Лань Ванцзи. — Лань Чжань, отойди от этой твари, я серьезно, — прошипел он.

К этому моменту Лань Ванцзи уже присел перед животным.

— Я не трону тебя, — сказал он тихо, затем потянулся вперед, чтобы коснуться места между его глаз. О боже, Вэй Усянь никогда не увидит больше эту руку. Он любил эту руку. У него были планы на эту руку.

— Лань Чжань! — повторил Вэй Усянь, паника плескалась в его груди. — Он не понимает тебя, дурак! — он схватил Лань Ванцзи за плечо, как раз когда тот коснулся головы аллигатора. Но внезапно стрела, выпущенная жителем деревни, просвистела рядом с Вэй Усянем, отскочила от твердой кожи аллигатора, после чего животное дернулось и быстро встало на ноги, чтобы отползти назад. Вэй Усянь не успел даже как следует разозлиться, когда осознал что наступил на сеть, которую использовали чтобы поймать аллигатора. Петли прочной сети уже обмотались вокруг его лодыжки, когда аллигатор начал отползать дальше, и он упал, приземлившись на бедро.

— Вэй Ин! — воскликнул Лань Ванцзи, хватая его за руку.

— Я в порядке, — сказал Вэй Усянь, но в этот момент аллигатор начал набирать скорость. Он издал отчаянный звук, когда движение животного вырвало его из хватки Лань Ванцзи.

«Ох, черт», — подумал он, когда аллигатор начал утаскивать его за собой, и закричал:

— Лань Чжань!

Он пытался зацепиться за мостовую, затем ощутил, как грязь под руками превратилась в тину, и затем он успел сделать ровно один вдох, прежде чем теплые воды речушки поглотили его целиком.

Вэй Усянь не видел ничего в темной воде, но мог точно сказать, что аллигатор плыл гораздо быстрее, чем должен, и к тому же они направлялись ко дну реки. Сила течения была слишком велика, чтобы он мог наклониться и попытаться выпутаться из сети. Некоторое время Вэй Усянь мотался из стороны в сторону, надеясь вытянуть руку на поверхность, чтобы другие могли увидеть, где он находился, но все закончилось тем, что он просто ударился рукой о камень на дне реки. Вэй Усянь вдохнул от неожиданной боли, и у него кончился воздух, что было гораздо хуже, чем сломать палец или даже два.

«Черт. Черт. Лань Чжаню лучше бы найти меня побыстрее»

Потом он ударился головой обо что-то в воде и потерял сознание.

Первое, что он почувствовал, когда очнулся, была вода, булькающая во рту. Он с трудом повернул голову и понял, как кто-то с силой надавил на его грудь, заставляя выплюнуть речную воду. Он резко вдохнул и немедленно захлебнулся от боли, которую это движение причинило ему. Вэй Усянь перевернулся на бок и начал откашливать воду, грудь и горло горели.

— Лань Чжань, — прохрипел он, когда выкашлял всю воду, с трудом выдыхая. —  Лань Чжань!..

Он снова закашлялся. Лань Ванцзи, где бы он ни был, молчал. Вэй Усянь попытался не поддаваться панике, он дышал медленно, чтобы снова не начать задыхаться. Боже, как же у него болела голова. Ах, и рука тоже болела и грудь, и даже ноги…

Он моргнул и утер рот, запачканный речной водой и рвотой, затем огляделся вокруг. С тех пор, как они вышли из гостиницы, небо уже потемнело, но ночь все еще не наступила, что было неплохо. Вэй Усянь упал на берег, с обоих сторон окруженный густыми деревьями, и наконец смог выпутаться из остатков сети; теперь, когда никто не тащил его сквозь воду на большой скорости. Лань Ванцзи не было рядом, как и детишек или кого-либо еще.

Но зато рядом был аллигатор.

Он лежал в паре метров, наблюдая за ним холодным взглядом рептилии. Когда аллигатор заметил, что на него смотрят, он отвернулся в сторону, будто устыдился. Вэй Усянь осмотрел себя. Помимо боли в груди, на коже обнаружились следы… крови? Он оттянул свой воротник и заметил на груди маленькие проколы, как будто… как будто оставленные огромными когтями аллигатора. Словно аллигатор очень осторожно положил одну лапу на него и надавил, чтобы помочь ему выплюнуть воду.

— Какого дьявола, — пробормотал Вэй Усянь.

Затем он услышал вдалеке голос.

— Вэй Ин!

— Лань Чжань! —  попытался прокричать Вэй Усянь в ответ, но его голос все еще был хриплым от воды, и он снова закашлялся. Он начал стучать по воде открытой ладонью, которая не была повреждена, в попытке издать хоть какой-то звук, который мог бы привести Лань Ванцзи к нему.

— Вэй Ин!

— Господин Вэй! Господин Вэй!

Голоса все еще были слишком далеко. Вэй Усянь с сомнением посмотрел на аллигатора.

— Ты спас меня, — сказал он. —  Помоги-ка мне еще раз, приятель. Пореви для меня.

Аллигатор послушно открыл свою пасть и громко заревел. Вэй Усянь вздрогнул и отполз дальше. От чего животное посмотрело на него, как бы говоря: «Ты сам попросил».

— Вэй Ин! —  теперь они были гораздо ближе. Вэй Усянь снова начал бить по воде с резким звуком «там-там-ТАМ». Он даже попробовал посвистеть и был приятно удивлен, что хотя говорить не получалось, он все еще смог издать громкий и чистый звук.

Он свистел так громко, как мог, издавая короткие и резкие трели, пока в его поле зрения не появился Лань Ванцзи, летящий на Бичэне, лавируя в метре над поверхностью воды. Как только он заметил Вэй Усяня, он стремительно развернулся, спрыгнул с меча на песок и чуть не упал в попытке быстрее добраться до него.

— Лань Чжань, — прохрипел Вэй Усянь, потянувшись вперед, чтобы поддержать его. —  Я в порядке, не волнуйся.

— Вэй Ин, — выдохнул Лань Ванцзи, немедленно осматривая его на предмет ран. Его руки слегка дрожали, когда он проверял пульс Вэй Усяня, прослеживая пальцами течение его тихих меридианов. Вэй Усянь заметил позади него подоспевших учеников, но сейчас он мог смотреть только на Лань Ванцзи, который слегка отстранился только для того, чтобы коснуться губами его лба.

— Вэй Ин, — прошептал он, все еще касаясь его кожи, — любовь моя, мне так жаль. Я должен был заметить, должен был освободить тебя…

— Айя, Лань Чжань, я и правда в порядке, — прошептал Вэй Усянь, ощущая себя очень довольным и слегка смущенным от всего этого внимания. Любовь моя? Но затем Лань Ванцзи крепко прижал его к своей груди, и из-за резкого давления на ребра Вэй Усянь судорожно выдохнул, и ему пришлось оттолкнуть его, чтобы снова вдохнуть. Некоторое время он просто дышал, пока Лань Ванцзи смотрел. Когда он перестал ощущать себя так, будто его легкие вот-вот откажут, он исправился: —  Я буду в порядке. Просто слегка утонул, ничего страшного.

Лань Ванцзи что-то тихо прошипел сквозь зубы и снова поцеловал его в лоб.

— Ханьгуан-цзюнь! Господин Вэй, отойдите оттуда! —  внезапно закричал Лань Фасен. —  Аллигатор все еще там!

— Я знаю, — сказал Вэй Усянь, хватаясь за руки Лань Ванцзи, чтобы он не совершил что-то глупое, к примеру, не убил животное. —  Все в порядке, я не уверен, что это на самом деле аллигатор. Он спас меня, веришь или нет.

— Вэй Ин, — встревоженно позвал Лань Ванцзи.

— Помоги мне сесть, Лань Чжань, а вы ребята, встаньте здесь, рядом с нами, — предложил Вэй Усянь. Все сделали так, как он сказал. Лань Ванцзи одной рукой приобнял его сзади за плечи и притянул ближе, второй рукой придерживая за талию. Вэй Усянь с радостью облокотился о него, Лань Ванцзи наверняка не будет возражать, если он намочит его одежды, затем повернулся к аллигатору, который все еще был рядом, тихо наблюдая за ними. —  Эй, аллигатор, кивни, если понимаешь меня, хорошо?

Аллигатор кивнул с энтузиазмом. Дети удивленно вскрикнули. Вэй Усянь вздохнул.

— Ты не хотел утянуть меня под воду?

Аллигатор отрицательно помотал головой.

— Ты сожалеешь о том что произошло?

Аллигатор кивнул несколько раз.

— Ты на самом деле человек?

Последовал еще один кивок.

— Ты застрял в этой форме?

Аллигатор снова кивнул.

— Ты был проклят также, как и другие дети из деревни?

На этот раз аллигатор засомневался, но все же кивнул.

— Хм, — произнес Вэй Усянь. — Ты можешь показать нам, где тебя прокляли?

Аллигатор кивнул, затем скрылся в зарослях, оставив после себя только качающиеся в темноте потревоженные папоротники. Вэй Усянь едва сдерживался, чтобы не разразиться бранью. Глупая рептилия, он ведь только что чуть не утонул из-за него! Он никак не сможет последовать за ним так быстро. Но через мгновение аллигатор вернулся, сделал круг вокруг них и лег, устроив морду на кончике хвоста. Он слегка покивал головой, как бы говоря: «Я подожду вас».

— Спасибо, — сухо отозвался Вэй Усянь. — Лань Чжань, помоги подняться?

— Мгм, — ответил Лань Ванцзи. Он встал, увлекая Вэй Усяня за собой. Тот прижался к его боку, обернув одну руку вокруг чужой талии. — Я могу понести тебя, — предложил Лань Ванцзи, погладив его по спине, — если ты хочешь.

— Это очень мило, — вздохнул Вэй Усянь. — Но, если я смогу ходить, я предпочел бы дойти сам.

Очевидно, передвигаться на руках Лань Ванцзи было в тысячу раз лучше, чем быть протащенным по дну реки, и в обычное время он бы ни за что не отказался от такой возможности, но сейчас Вэй Усянь предпочитал двигаться исключительно своими силами. На пробу он сделал один шаг вперед; его колени все еще тряслись от шока, но он удержался на ногах. Тем не менее Вэй Усянь все равно слегка повис на Лань Ванцзи, и тот сразу же начал передавать ему духовную энергию через их ладони, соединенные на талии.

— Спасибо, — пробормотал Вэй Усянь.

Лань Ванцзи снова поцеловал его в лоб.

— Между нами не должно быть места для «спасибо», — сказал он. Вэй Усянь обнял его крепче.

— Хорошо, человек-аллигатор, — произнес Вэй Усянь, когда убедился, что достаточно крепко стоит на ногах. — Веди нас туда… медленно.

Когда аллигатор встал и снова повернулся, чтобы уползти, светящийся талисман пролетел мимо Вэй Усяня и завис над спиной животного, чтобы они не потеряли своего проводника в темноте. Вэй Усянь повернулся и показал сообразительному ученику палец вверх. Он ожидал что это будет Лань Фасен или второй шисюн, Лань Цунъи, но это оказался Лань Цюйбэй. Он опустил руки и кивнул ему в ответ.

— Хорошая идея, — похвалил Вэй Усянь, на что мальчик улыбнулся и смущенно опустил голову.

Аллигатор вел их через густой темный лес около получаса, пока наконец они не пробрались сквозь листву и не оказались на краю заросшего рисового поля. На востоке Вэй Усянь видел огни деревни; в нескольких цунях на западе стоял полуразрушенный маленький домик. Аллигатор уставился на дом и заскрипел зубами от радости. Для огромной ящерицы, он выглядел довольно мило и дружелюбно.

— Этот тот самый дом? — спросил у него Лань Фасен. Аллигатор с энтузиазмом закивал.

— Будьте осторожны, — предупредил Лань Ванцзи учеников. — Ничего не трогайте.

— А ты, приятель, останься-ка здесь, — обратился Вэй Усянь к аллигатору. — Ты слишком большой и неповоротливый в этом теле, будет неприятно, если ты снова будешь проклят.

Их группа приблизилась к дому. Было очевидно, что никто не жил здесь несколько лет; даже в темноте можно было заметить дыры в соломенной крыше, на пороге осел плотный слой пыли и все заросло травой и сорняками. Вэй Усянь сделал знак Лань Ванцзи, указывая на следы ведущие к двери, как будто кто-то открывал дверь и от этого сухие листья немного сместились в сторону. Похоже, дом не совсем заброшен.

Лань Фасен проверил дверь на предмет заклинаний и обнаружил только небольшую надпись на дверной раме с молитвой богам о защите, так что он открыл дверь настежь и запустил внутрь огненный талисман, который сразу же осветил темные уголки дома. Они увидели много предметов: мисок, медальонов, бумажных фонариков, маленьких резных фигурок животных и талисманов, которые варьировались от привычных до абсолютно неузнаваемых (даже для Вэй Усяня).

— Итак, что же мы ищем? — спросил Вэй Усянь, пока ученики разбрелись по комнатам. — Эй? Что же мы хотим найти? Просто ответьте, не нужно лишних церемоний.

— Мы ищем, что-то, что укажет нам на то, что здесь происходит, — ответил Лань Фасен. — Прекрасно было бы найти записи, которые объясняли, что представляет собой каждый объект и как он работает. После этого мы сможем понять, как снять проклятье.

— Мы также ищем информацию о том, кто сделал все это, — сказал Лань Жоши. — Если мы сможем найти заклинателя, наложившего проклятье и заставить снять его, нам не понадобятся никакие записи.

—  Это хорошие идеи, — оценил Вэй Усянь. — В прошлом, будучи изобретателем, я вел обширные записи… но все они были зашифрованы.

Правда это не остановило Мо Сюаньюя, но, эй, этот мальчик обучался с Цзинь Гуаньяо, да и Не Хуайсан, возможно, также помог ему.

— С другой стороны, если мы выследим этого заклинателя, вполне вероятно, что он не захочет снимать проклятье и скорее проклянет всех нас. Так что у каждого варианта есть свои достоинства и недостатки.

— Я нашел стол, — сказал Лань Цунъи из другой комнаты. — Он завален бумагами и свитками.

— Замечательно, — произнес Вэй Усянь; Лань Ванцзи подвел его к нему, ученики двинулись следом. Они больше не обнимались, теперь когда Вэй Усянь уверенно держался на ногах, но все еще держались за руки.

На столе и правда был бардак. Все это очень походило на рабочий стол Вэй Усяня на Погребальных холмах, правда без крови и внутренностей. Вэй Усянь подошел ближе и пригляделся: записи действительно были зашифрованы, как они и боялись, но он быстро понял, что буквы просто были написаны задом наперед. Он фыркнул и произнес.

—  Святые небеса, как же мы расшифруем это?

Лань Ванцзи приблизился и заглянул ему за плечо.

—  Абсолютно невозможно, — сухо согласился он, и Вэй Усянь не сдержался и, рассмеявшись, чмокнул его в щеку.

Лань Цюйбэй приблизился к ним, чтобы тоже посмотреть на записи.

— Что? Они же просто написаны задом наперед, — сказал он. — Вы можете использовать зеркало, если не способны расшифровать это самостоятельно. Вообще-то, — добавил он, потянувшись к столу между ними, — вот как раз одно…

— Нет! — воскликнули Лань Ванцзи одновременно с Вэй Усянем, и оба бросились вперед, чтобы перехватить его руку, прежде чем он мог бы коснуться зеркала. Но Вэй Усяня как обычно подвела память, поэтому он схватил ученика раненой рукой и конечно же ощутил сильную боль от резкого движения.

—  Дьявол, — закричал он, отшатнувшись и случайно ударив локтем книжную полку, стоящую прямо за столом, с которой немедленно свалилось огромное серебряное зеркало, после чего раздался оглушительный грохот, и второй раз за вечер его накрыло тьмой.

— …гунь-цзюнь! Ханьгуан-цзюнь! Господин Вэй!

Вэй Усянь моргнул, разглядывая тусклый огонек мерцающего огненного талисмана.

— Я в порядке, — прохрипел он. — Просто… ушиб голову, вероятно.

Он осторожно сел, стараясь не соприкасаться ни с чем, кроме пола. Боги, его бедная голова! Вэй Усянь ощупал волосы на макушке и тут же испачкал ладонь в крови, но к счастью, ее было не слишком много.

—  Хм, — произнес он, затем посмотрел налево, чтобы проверить как там Лань Ванцзи… которого не оказалось рядом.

— Лань Чжань? — позвал Вэй Усянь. Он оглядел Лань Цюйбэя и других учеников, которые выстроились вокруг. Все они смотрели на него и на то место, где должен был находиться Лань Ванцзи крайне озабоченными взглядами. — Куда он ушел? Он ведь в порядке, правда? Неужели он просто оставил меня здесь?

— Вы… а, Ханьгуан-цзюнь, Господин Вэй, вы оба говорите одновременно, — сказал Лань Фасен. — Ханьгуан-цзюнь, пожалуйста, вы можете говорить первым?

— О чем ты? — спросил Вэй Усянь. — Ханьгуан-цзюня здесь нет.

— Господин Вэй, пожалуйста, подождите немного, — сказал ему Лань Цунъи, так что он замолчал.

Что черт возьми произошло?

Ученики некоторое время внимательно вслушивались в тишину, затем Лань Фасен произнес.

— Д-да, кажется он в порядке, — последовала пауза. — Вы не можете видеть господина Вэя? — еще одна пауза. — Он также не видит вас.

— И не слышит, — грустно произнес Вэй Усянь.

— И не слышит, — повторил Лань Фасен. Затем он обратился к Вэй Усяню: — Ханьгуан-цзюнь тоже в порядке.

— Спасибо, — произнес Вэй Усянь, затем осторожно протянул руку туда, где должен был находиться Лань Ванцзи. Было крайне странно ощущать, как его пальцы — в этот раз неповрежденной руки — соприкоснулись с чем-то, чего он не видел, но именно это и произошло. Он коснулся поднятой ладони Лань Ванцзи, моментально узнав ее по размеру и форме, а также по знакомым мозолям от меча и игры на гуцине.

— Лань Чжань, — выдохнул он, немедленно сжимая его руку. Со стороны смотрелось так как будто он держал воздух, но ощущения были привычными; ладонь Лань Ванцзи казалось все такой же теплой и сильной. Его другая рука коснулась Вэй Усяня, проследив путь до плеча, затем остановилась на шее, чтобы проверить пульс, слегка задев подбородок. Вэй Усянь притянул Лань Ванцзи ближе и повторил его движение. —  Что за дьявол, — бормотал он, пока обводил пальцами невидимый ворот чужих одежд. —  Что за дьявол, дьявол… все это проклятое зеркало! —  он огляделся вокруг, но ничего не увидел: ни погнутого металлического круга, ни разбитой рамы.

Он повернулся обратно к Лань Ванцзи и внезапно он снова смог его видеть; они смотрели друг другу прямо в глаза.

— Лань Чжань! — воскликнул он и увидел, как Лань Ванцзи открыл рот и сказал что-то (вероятно «Вэй Ин»), но Вэй Усянь не мог его слышать. — Лань Чжань, —снова повторил он. — Я не могу… — и затем Лань Ванцзи снова исчез. — Проклятье! — закричал Вэй Усянь. Затем повернулся к ученикам, которые смотрели на него круглыми глазами: — Простите, я видел его всего секунду, а потом он снова пропал, — но когда Вэй Усянь произнес «Я видел его», он услышал вторивший ему другой голос, голос Лань Ванцзи.

—  Постой, — сказал он, медленно обдумывая одну теорию. Наощупь он нашел лицо Лань Ванцзи и обхватил его ладонями, пальцами поврежденной левой руки касаясь чужого уха. Когда он достиг кожи под глазами Лань Ванцзи он слегка постучал пальцем. —  Посмотри на меня, — произнес он. Лань Ванцзи повторил его движение, руками нащупав глаза Вэй Усяня. Тот невольно закрыл глаза, а затем открыл их, направив взгляд чуть выше собственных пальцев.

На него смотрел Лань Ванцзи, которого он снова мог видеть.

— Зрительный контакт, — повторили они в одно и то же время, и Вэй Усянь улыбнулся.

В этот раз он его услышал!

Лань Ванцзи, казалось, немного расслабился, а затем открыл рот и сказал что-то еще, что Вэй Усянь не услышал. Он невольно опустил взгляд, чтобы прочитать по губам, но Лань Ванцзи снова пропал, пока он не вспомнил и не поднял глаза выше.

— Извини, — сказал Вэй Усянь, хотя и знал, что его не услышали.

Лань Ванцзи приподнял брови и снова открыл рот, и в этот раз Вэй Усянь слегка скосил глаза, чтобы прочитать по губам и смог разобрать: «Одни и те же слова, в одно время». Вэй Усянь повторил за ним: «Одни и те же слова, в одно время», и Лань Ванцзи снова сказал эту фразу, и когда он произнес «слова» Вэй Усянь наконец услышал его.

Вэй Усянь убрал руки с лица Лань Ванцзи и показал ему жест, прося подождать. Затем он заставил себя отвести взгляд. В тот же самый момент, как он потерял зрительный контакт, Лань Ванцзи снова исчез из виду, и Вэй Усянь вздрогнул и потянулся, чтобы сжать его ладонь. Он обратился к ученикам.

— Вы поняли, что только что произошло?

Ученики смотрели на него. Лань Жоши медленно произнес.

— Вы… можете видеть друг друга, но только если смотрите друг другу в глаза? И можете слышать друг друга, если говорите одно и то же одновременно?

— Да, так и есть, — подтвердил Вэй Усянь, кивая головой. Он сжал руку Лань Ванцзи покрепче и осторожно встал, ладонь Лань Ванцзи двигалась вместе с ним, судя по всему, он тоже встал. — Знаете что, я устал, — решил он. — Давайте уйдем и вернемся утром, когда на улице будет светло, а я немного отдохну после того, как чуть не утонул и получил двойное сотрясение. Вы можете передать ему, что я сказал это?

— Эм, — произнес Лань Фасен. — Ханьгуан-цзюнь, господин Вэй предлагает нам оставить это место и вернуться утром. Он… чувствует себя не слишком хорошо.

— Спасибо, — сказал Вэй Усянь.

— Ханьгуан-цзюнь согласен, — передал ему Лань Фасен. Лань Ванцзи обернул свою теплую, но невидимую руку вокруг талии Вэй Усяня.

Они все вышли из дома, навстречу прохладному ночному воздуху. Аллигатор пропал. Вэй Усянь не мог думать об этом сейчас. Он почувствовал вибрацию груди Лань Ванцзи, когда тот сказал что-то ученикам, которые похоже согласились с ним и запрыгнули на мечи.

Ах, они полетят обратно в деревню. Вероятно, это к лучшему.

Внезапно он увидел перед собой Бичэнь вылетевший из ножен, и Лань Ванцзи отступил, чтобы встать на меч, его рука переместилась с талии Вэй Усяня, и теперь он держал его за запястье. После этого Бичэнь снова стал невидимым, как он предположил, потому что проклятье посчитало его «частью Лань Ванцзи». Лань Ванцзи слегка потянул его за руку, словно говоря: «Пойдем».

— Лань Чжань, эм… — сказал Вэй Усянь, хоть это и было бессмысленно, — как я смогу лететь на мече, если я не вижу его? —  но он все равно потянулся вперед и ухватил Лань Чжаня за другую руку, пока тот подлетел поближе и прижал здоровую руку Вэй Усяня к собственному бедру. Это помогло ему; если бедро Лань Ванцзи на таком расстоянии, то на таком же расстоянии находился и Бичэнь. Вэй Усянь ухватился за его ногу и наступил на воздух, надеясь что хватка Лань Ванцзи поможет ему удержать равновесие.

Сначала он поставил одну ногу, затем вторую, и после Лань Ванцзи снова обернул руки вокруг его талии и притянул ближе. Вэй Усянь обнял его за шею и закрыл глаза. Они и правда прекрасно понимали друг друга, подумал он.

Лань Ванцзи постучал пальцами по спине Вэй Усяня, чтобы привлечь его внимание, и они начали подниматься, сначала медленно, а потом — все быстрее. Вэй Усянь ненадолго открыл глаза, он хотел посмотреть каково это — лететь на невидимом мече, но у него закружилась голова, и глаза пришлось срочно закрыть. Оказывается, лететь было здорово, когда ты мог видеть меч, на котором стоишь, а вот смотреть на свои ноги, зависшие над пустотой в тридцати метрах от земли, несколько сбивало с толку!

Он спрятал лицо в теплом изгибе шеи Лань Ванцзи и, прячась в спасительной темноте сомкнутых век, попытался притвориться, что все нормально. Вэй Усянь ощутил движение адамова яблока Лань Ванцзи, когда тот сглотнул.

Он сосредоточился на том, как прохладный ночной воздух приятно развевал его мокрые волосы и одежды, пока они не вернулись в деревню. Приземлились они прямо перед гостиницей; большинство жителей деревни уже разошлись, но небольшая группа людей все еще мялась перед входом. Хозяин гостиницы был здесь, а также староста и еще несколько людей; ученики приблизились к старосте, чтобы рассказать ей о своих находках.

— О, как хорошо, что даочжан в порядке, — произнесла старая тетушка с большими руками и сгорбленной спиной. Она спешно выбежала вперед и схватила Вэй Усяня за руки. —  Я прошу прощения за своего глупого растяпу-сына. Его рука соскользнула, он не хотел стрелять. Мы причинили вам столько неприятностей.

Вэй Усянь мягко высвободил свои руки и похлопал ее по руке, чувствуя себя некомфортно.

— Никаких проблем, — сказал он. — В конце концов я в порядке, так что не волнуйтесь, тетушка, — конечно, они причинили им неприятности, и он был не совсем в порядке, но говорить об этом вслух не было никакого смысла.

Лань Фасен подошел к ним, женщина поклонилась ему в знак приветствия, и он ответил ей тем же.

— Господин Вэй? Ханьгуан-цзюнь сказал, что нам следует зайти внутрь.

— Хорошо, — кивнул Вэй Усянь. —  Уже поздно, не так ли? Маленьким Ланям пора ложиться спать.

— Нет, у нас есть еще час, — заметил Лань Цунъи, появившийся рядом.

— Разве у вас не должно быть свободного времени? — задумчиво произнес Вэй Усянь. — Вам следует гулять по городу, покупать сладости и играть.

— Остальные сейчас на прогулке, но господин Вэй получил травму и Ханьгуан-цзюнь не может осмотреть его, поэтому он попросил нас со вторым шиди о помощи, — объяснил Лань Фансен. — Цунъи-шиди обучается медицине, так что вы в надежных руках, господин Вэй.

— Я не сомневаюсь, — сказал Вэй Усянь, когда они вошли в гостиницу. — А куда ушел Ханьгуан-цзюнь, он уже наверху?

— Нет, Ханьгуан-цзюнь рядом, — сказал Лань Цунъи и затем Вэй Усянь ощутил теплое прикосновение к запястью. Он переплел их пальцы вместе и посмотрел вправо, хотя и понимал, что ничего не увидит. Это странно — знать, что Лань Ванцзи здесь, и не иметь возможности смотреть на него. Пока они поднимались по лестнице, Лань Ванцзи прижался к нему ближе, словно опасаясь, что Вэй Усянь упадет. Это, конечно, было очень мило, но он не настолько хрупкий!

… Ну, может быть, немного.

Они вчетвером зашли в комнату Лань Ванцзи, которая располагалась в конце коридора, и Вэй Усянь бесцеремонно плюхнулся на кушетку. Невидимая рука Лань Ванцзи зажгла лампы, но свет во всех светильниках (кроме одного) был приглушенным, за что Вэй Усянь и его гудящая голова были крайне благодарны. Дверь открылась, а затем закрылась; должно быть Лань Ванцзи вышел, чтобы взять что-то. Ученики тихо беседовали между собой некоторое время, затем Лань Цунъи сказал:

— Господин Вэй, вы сказали, что ударились головой и наглотались воды… есть ли какие-то еще повреждения?

— Я утонул, — поправил Вэй Усянь, поскольку решил, что это существенная разница. — Дважды упал в обморок, когда ударился головой, но думаю, что второй раз было виновато проклятье. И еще я ушиб руку, — он предъявил свою левую руку для изучения. На свету он мог видеть темно-синий ушиб, ниже безымянного пальца.

Лань Цунъи оценивающе смотрел на него некоторое время, затем решил.

— Господин Вэй, я осмотрю вашу голову, а шисюн займется рукой, — Вэй Усянь дал согласие, и дети принялись за работу, осторожно ощупывая его голову и руку. Дверь снова открылась и закрылась, и спустя момент он почувствовал тепло рядом, Лань Ванцзи взял его свободную руку, чтобы передавать ему духовную энергию.

— Скажите Лань Чжаню, что я заливаюсь слезами, — вещал Вэй Усянь. — Еще скажите, что я выгляжу очень жалко, и он должен делать все, что я скажу, пока мне не станет лучше.

— Ложь запрещена, — напомнил ему Лань Фансен.

— Ну, так используй уловку, чтобы соврать, — посоветовал Вэй Усянь. — Скажи ему, что я велел передать ему эти слова.

Лань Цунъи был занят тем, что аккуратно приоткрывал его веко, чтобы проверить зрачки, но он все равно подчинился (боже, благослови этого мальчика!).

— Ханьгуан-цзюнь, господин Вэй хочет, чтобы мы передали вам, что он рыдает не переставая и требует, чтобы вы делали все, что он скажет, пока ему не станет лучше, — на некоторое время воцарилась тишина, затем Лань Цунъи сказал Вэй Усяню: — Ханьгуан-цзюнь ответил, что он и так делает все, что вы ему говорите.

Вэй Усянь радостно рассмеялся, но поморщился, когда его грудь неприятно сдавило.

— О, ой, не смеши меня больше, — взмолился он. — Это было неприятно.

— Как ваше зрение? — спросил Лань Цунъи вместо того, чтобы сказать Лань Ванцзи перестать быть таким смешным.

Его зрение было в порядке, слух — тоже, а вот баланс несколько нарушен; сила осталась с ним, и конечности не потеряли чувствительности (к сожалению); руки все еще дрожали, но это могло быть от шока. Или переохлаждения, поскольку он все еще был в мокрых одеждах. В основном болела голова, и он просто хотел упасть на чертову кровать и забыться сладким сном.

— У вас определенно сотрясение, но могло быть хуже, — вынес вердикт Лань Цунъи. — Вам следует принять это лекарство, но лучше всего как следует отдохнуть. Следует избегать физических или эмоциональных потрясений. Ханьгуан-цзюнь, не позволяйте ему слишком много носиться вокруг.

Ха! Поразительная наглость со стороны этого ребенка — отдавать приказы Лань Ванцзи. Но Лань Ванцзи сжал его руку, словно говоря «Понял», так что возможно ему придется посидеть под домашним арестом день или два.

— Скучно, — пробормотал Вэй Усянь. Он взял предложенные пилюли и проглотил их, не запивая.

Что же касалось его руки — Лань Фансен пришел к выводу, что ничего не было сломано, всего лишь сильный ушиб. Лань Ванцзи наощупь дотянулся до его поврежденной руки и направил свою духовную энергию в рану, что помогло с болью, но кроме этого с таким повреждением ничего нельзя было сделать. Если бы у него было золотое ядро, он бы смог исцелиться в течение дня, без него — понадобится гораздо больше времени.

Осталось только проверить его легкие. Лань Цунъи попросил его сесть на пол, после чего прислонил ухо к спине Вэй Усяня, вслушиваясь в его дыхание. Вэй Усянь вдохнул, выдохнул, затем вдохнул снова, уже глубже, и задохнулся, ощутив болезненное сокращение мышц в области ребер. Он скрючился и сильно закашлялся, смутно отметив, как Лань Цунъи удивленно отшатнулся от него и большая ладонь Лань Ванцзи легла ему на спину, выводя успокаивающие круги. Когда приступ прошел, он упал в сторону, устроившись на невидимых коленях Лань Ванцзи, и сказал полу:

— Я в порядке. Худшее уже прошло.

— Как господин Вэй мог заметить, в его легких еще осталась вода, — пояснил Лань Цунъи. Да, он заметил, спасибо, Цунъи! — Это может вызвать приступы кашля с мокротой, если вы не будете соблюдать осторожность, так что этот ученик советует вам есть горячие блюда с имбирем, острыми специями и подобными ингредиентами.

— О, замечательно, — устало, но искренне заметил Вэй Усянь. — Цунъи-шиди, ты теперь мой любимый ученик, — Лань Ванцзи знающе постучал его по спине. Вэй Усянь попытался сесть. — Это все, ведь так? Спасибо вам обоим.

Ученики поклонились ему и ответили в один голос.

— Да, господин Вэй, — затем их внимание переместилось на пустое место рядом. Вероятно, Лань Ванцзи сказал что-то. — О! — воскликнул Цунъи. — Он не упоминал об этом. Господин Вэй, Ханьгуан-цзюнь сказал, что у вас есть раны на груди?

О, так и было. Он в замешательстве опустил взгляд вниз, на свое ханьфу.

— Просто царапины, — сказал он, теребя ворот темных одежд. — Я уже и забыл о них.

— Вы позволите этому ученику обработать их? — спросил Лань Цунъи.

— Хорошо, — вздохнул Вэй Усянь.

Он сел надлежащим образом и потянулся, чтобы развязать пояс, но быстро понял, что не справится одной рукой, поэтому начал ощупывать воздух в поисках ладони Лань Ванцзи. Как только он нашел ее, он направил его руку к своему поясу и похлопал по его ладони как бы говоря «Ну, муженек, займись-ка делом!». Через некоторое время Лань Ванцзи помог ему, осторожно вытащив края ткани и развязав пояс.

— Могу поспорить, его уши сейчас покраснели, — пробормотал себе под нос Вэй Усянь. Он скинул верхние одежды и сам осмотрел царапины: то насколько они напоминали следы когтей собаки заставило его поежиться, но помимо этого они не выглядели особенно опасными.

Но оба ученика все равно шумно втянули воздух.

— Что? — спросил Вэй Усянь. — Я что-то не заметил? Они выглядят настолько ужасно?

— Н-нет, царапины выглядят нормально, — сказал Лань Цунъи. — Просто… остальные раны… господин Вэй…

Вэй Усянь снова опустил взгляд. У него и правда было так много шрамов? На его коже все еще красовался след от клейма Вэней, конечно же, и верхняя часть шрама, оставшегося после извлечения ядра, была немного видна из-за пояса. И еще несколько фиолетовых следов от удара Цзыдяня на боках, шрам, похожий на зарубки на дереве на плече (после того выстрела), две большие полосы, в месте где Цзян Чэн, а затем и Цзинь Лин ударили его мечом… россыпь других небольших шрамов от случайных ударов других заклинателей…

— Не понимаю, о чем ты, — сказал он.

Лань Ванцзи, должно быть, сказал что-то, потому что Лань Фансен ответил ему.

— Господин Вэй в порядке, Ханьгуан-цзюнь, мы просто были… удивлены видом его старых шрамов. Господин Вэй, пожалуйста, простите нас, для учеников клана Лань такое любопытство неуместно.

Вэй Усянь отмахнулся от них.

— Все в порядке, — сказал он. — Не о чем волноваться.

— Какие шрамы…? Ханьгуан-цзюнь, вы до сих пор не видели господина Вэя без верхних одежд? — внезапно ляпнул Лань Цунъи, удивленно разглядывая Лань Ванцзи, после чего его глаза округлились от ужаса, и он резко опустил взгляд в пол. — Простите! Простите! Пожалуйста, простите меня.

Вэй Усянь захихикал.

— Не сыпь мне соль на рану! — с наигранным возмущением воскликнул он и снова закашлялся. Все еще давясь от смеха, он выдавил: — Скажите ему, что он был со мной, когда я получил большинство из них, так что нечему удивляться.

Лань Цунъи выполнил его просьбу, и он почувствовал прикосновение теплой и сильной ладони Лань Ванцзи на своей голой коже.

— В любом случае, у него тоже есть шрамы, о которых он мне не рассказал, — пробормотал Вэй Усянь, пока Лань Цунъи наносил дезинфицирующую мазь на царапины, оставшиеся после аллигатора. Если быть честным, Лань Сичэнь сказал ему об этих шрамах, но только потому, что Лань Ванцзи никогда не признался бы сам.

Лань Цунъи отстранился, оставшись сидеть на полу.

— Хорошо, господин Вэй, это все, чем этот ученик может помочь, пожалуйста, смойте мазь через десять минут. Запомните, вам запрещено бегать и решать загадки! Отдохните некоторое время!

Вэй Усянь покорно покивал головой и отдал салют тремя пальцами.

— Да, господин лекарь! Спасибо за вашу заботу!

— Спокойной ночи, Ханьгуан-цзюнь, господин Вэй, — сказал Лань Фансен в один голос с Лань Цунъи.

— Спокойной ночи, — одновременно произнесли Лань Ванцзи и Вэй Усянь, и последний улыбнулся при звуках его голоса. Он толкнулся в чужую ладонь, когда мальчики наконец ушли, и, наклонив голову, кокетливо похлопал ресницами в направлении Лань Ванцзи, хотя тот его и не видел.

— Ты наконец-то смог застать меня без одежды, — напрасно поддел он.

Некоторое время рука Лань Ванцзи двигалась по его коже, от спины к талии, затем он притянул Вэй Усяня ближе, так чтобы спиной он прижался к его груди. Вэй Усянь откинул голову на плечо Лань Ванцзи, пока тот на ощупь изучал его грудь, нежно касаясь кожи длинными пальцами. «Он ищет мои шрамы», — понял Вэй Усянь. Он повернул голову, задевая лбом шею и подбородок Лань Ванцзи, и накрыл его ладонь своей. Вэй Усянь направил его руку к следу от клейма Вэней (такому же, как у него), после, аккуратно обойдя мазь, — к шраму, доставшемуся от Цзинь Лина и Цзян Чэна. Наконец, пришла очередь шрама, оставшегося после извлечения золотого ядра. Шрам начинался прямо под его пупком: белая линия аккуратно разделяла пополам короткие темные волосы, уходящие вниз. Он ощутил, как Лань Ванцзи шумно вдохнул, когда провел их соединенными руками по всей длине шрама, задевая пояс его все еще мокрых штанов.

«В этом не должно быть ничего сексуального», — подумал он. Вэй Усянь просто показывал Лань Ванцзи шрам, который символизировал смерть его золотого ядра. Одновременно самое лучшее и худшее, что он когда-либо делал для своего брата, для себя. В этом нет ничего возбуждающего. Ничего.

И все же…

И все же, когда Лань Ванцзи проследил пальцами линию шрама, Вэй Усянь невольно прижался к нему теснее. Он выводил небольшие круги на тыльной стороне ладони Лань Ванцзи, продолжающей свое движение, прикрыв глаза. Сам шрам был небольшим и уже не таким чувствительным, но Вэй Усянь все равно мог ощущать, как пальцы Лань Ванцзи задевали волосы вокруг следа, тепло его ладони прямо над нижним даньтянем.

Он вздрогнул, и вторая рука Лань Ванцзи легла на его бедро теплым весом, никак не двигаясь, просто касаясь его там.

— Лань Чжань, — выдохнул Вэй Усянь. Лань Ванцзи все еще поглаживал его шрам. Вэй Усянь сжал его руку и переплел их пальцы, направляя открытую ладонь Лань Ванцзи немного ниже. Лань Ванцзи, кажется, сказал что-то прямо ему в волосы, два слога, возможно «Вэй Ин». Вэй Усянь повернул голову и тихонько застонал, выдыхая в ему шею.

Лань Ванцзи задрожал. Он коснулся губами волос Вэй Усяня, оставил несколько поцелуев на лбу, коснулся уха. Боже, он был таким теплым. Вэй Усянь наклонил голову в сторону, чтобы облегчить доступ к своей шее, и Лань Ванцзи понял намек, касаясь губами местечка под ухом и спускаясь поцелуями ниже. На лице Вэй Усяня расплылась ленивая улыбка, он полностью откинулся на Лань Ванцзи, слегка отодвинувшись назад, пока тот не понял, что от него требуется, и усадил Вэй Усяня к себе на колено. Левая нога Лань Ванцзи была согнута на уровне груди, идеальная высота для того, чтобы Вэй Усянь мог облокотиться рукой об это колено.

И кто теперь сидел неподобающе!

Он немного поерзал, устраиваясь на гладком шелке ханьфу Лань Ванцзи, и тот снова наклонился вниз, чтобы поцеловать плечо. Его губы ощущались на коже такими мягкими, а поцелуи были слегка влажными.

Внезапно Вэй Усянь открыл глаза. Он понял, что ему необходимо было ощутить губы Лань Ванцзи на своих губах или он прямо сейчас сгинет в страшных муках. Вэй Усянь развернулся и посмотрел туда, где как он предполагал должно было находиться его лицо, пока они не встретились взглядами.

Вэй Усянь позволил себе немного полюбоваться им, его расширенными зрачками и порозовевшими ушами, а затем потребовал: «Поцелуй меня!».

По правде, Лань Ванцзи вряд ли мог прочитать слова по его губам, учитывая, насколько близко были их лица. Но желание Вэй Усяня было достаточно очевидно, поэтому Лань Ванцзи послушно наклонился к нему. Он сразу же пропал из виду — либо закрыл глаза, либо невольно посмотрел на губы Вэй Усяня. Это не имело значения. Они все равно смогли найти друг друга. Наконец-то, наконец-то! У них ушло столько времени, чтобы дождаться этого момента, и рот Лань Ванцзи был совершенством, его губы были мягкими, теплыми и слегка влажными, когда касались губ Вэй Усяня. Тот зажмурился, резко вдохнул через нос и прижался ближе, подняв руки и обняв Лань Ванцзи за шею. Чужое дыхание ощущалось на лице теплым ветерком, Лань Ванцзи медленно, но уверенно изучал его рот своим.

— Да, — пробормотал Вэй Усянь прямо ему в губы и снова повторил свой возглас, когда Лань Ванцзи проник языком в его рот.

— Да, — произнес он после того, как Лань Ванцзи притянул его ближе левой рукой, а правой крепко сжал за бедро. — Да, — продолжал твердить Вэй Усянь, правой ладонью спускаясь от затылка к шее Лань Ванцзи, чтобы ощутить вибрацию слов через горло.

— Да, — воскликнул он, как раз когда…

… как раз когда кто-то громко постучал в их чертову дверь.

Вэй Усянь и правда готов был разрыдаться. Они вздрогнули и окинули друг друга растерянными взглядами, снова увидев друг друга. О, так вот как выглядел зацелованный Лань Ванцзи. Вэй Усянь издал тихий стон полный отчаяния от такого зрелища, пока Лань Ванцзи не отвел взгляд и снова стал невидимым.

— Лань Чжань, — застонал Вэй Усянь. Лань Ванцзи осторожно убрал ладонь с бедра Вэй Усяня и поднял его на руки. Вэй Усянь зажмурился от головокружительного ощущения и открыл глаза, только когда его осторожно поместили на кушетку. Затем он неожиданно смог увидеть распахнутые верхние одежды Лань Ванцзи, прежде чем он снова запахнул их, после чего последовало еще несколько секунд тишины, и входная дверь открылась.

Вэй Усянь лежал на кушетке, пытаясь не привлекать внимания, пока Лань Ванцзи говорил о чем-то с работником гостиницы, который так грубо прервал их. Дверь приоткрылась шире, и девушка втащила в комнату большую деревянную бочку, затем удалилась и сразу же вернулась с двумя ведрами, наполненными горячей водой. Вэй Усянь наблюдал за тем, как она наполняла бочку, периодически выходя из комнаты, чтобы набрать еще воды из тележки с ведрами, которая вероятно стояла в коридоре. Лань Ванцзи кажется тоже помогал ей; он слышал звуки льющейся воды даже когда она была далеко. Наконец девушка поклонилась пустому воздуху и исчезла, закрыв за собой дверь.

— Полагаю это для меня, — сказал Вэй Усянь в тишину. И конечно же, мягкие руки Лань Ванцзи коснулись его плеча, затем талии, и он поднялся со вздохом. Лань Ванцзи снял с него верхние одежды, и Вэй Усянь с грустью проследил, как она пропала из виду, прежде чем почувствовал прикосновение к поясу своих штанов. Он ждал пока их развяжут, но Лань Ванцзи просто касался его там, как будто он… о, конечно же, он ждал разрешения от Вэй Усяня. Он положил свои руки на ладони Лань Ванцзи и направил его к завязкам своих штанов, прямо над шрамом. Да.

Лань Ванцзи распустил пояс его штанов. Потянул ткань вниз, пока они не упали на пол.

Вэй Усянь стоял перед ним во всей красе, голый и невидимый.

Он наклонил голову, пока не соприкоснулся с плечом Лань Ванцзи. Тот вздрогнул, но через некоторое время расслабился и коснулся его волос, чтобы распустить хвост. Вэй Усянь довольно вздохнул, когда Лань Ванцзи нежно пропустил пальцы сквозь влажные пряди, распутывая их.

Когда его волосы были более или менее в порядке, Лань Ванцзи отпустил его. Вэй Усянь подождал в надежде, что он продолжит, но не ощутил прикосновений ни на своем лице, ни на плече. Поэтому сам залез в бочку и погрузился в воду, шипя от внезапного жара. Он быстро смыл с себя грязь и песок, затем нырнул под воду, чтобы намочить волосы. Вэй Усянь невольно подумал, что управился бы гораздо быстрее, если бы кто-нибудь изъявил желание помочь ему, но нежиться в горячей воде действительно было прекрасно, да и после реки он был липким и грязным, так что жаловаться не на что.

Когда Вэй Усянь полностью вымылся, он позволил себе просто насладиться водой, пока кожа на пальцах не сморщилась, а мышцы не расслабились. Он погрузился в воду по подбородок, заставляя полностью расслабиться. И затем наконец поверхность воды была потревожена невидимой силой, и пальцы Лань Ванцзи нежно коснулись его лица, задели щеку и скользнули ниже, чтобы послушать пульс на его шее. Вэй Усянь перехватил его запястье мокрой рукой и слегка сжал, как бы говоря: «Обрати внимание на меня!». Другая рука Лань Ванцзи коснулась его затылка, слегка поглаживая. Вэй Усянь развернулся и всматривался в его сторону, пока они не встретились взглядами.

Лань Ванцзи распустил волосы и присел перед бочкой, он выглядел на редкость не возбужденным. На самом деле он казался взволнованным. Он перестал гладить Вэй Усяня по волосам и показал пальцем на свое уха, затем на бочку, после — на Вэй Усяня и снова на свое ухо.

Вэй Усянь проследил за его движениями, стараясь не разрывать зрительного контакта. Лань Ванцзи погладил пальцами свое горло, и тогда Вэй Усянь понял: он слушал звуки его купания, а когда они прекратились — заволновался. Вэй Усянь сжал его запястье.

— Чтобы утопить меня понадобится нечто большее, чем простая бочка, Лань Чжань, — сказал он, решив, что Лань Ванцзи сможет понять о чем речь по его выражению лица. — Для этого требуется хотя бы один аллигатор.

Лань Ванцзи озадаченно сдвинул брови. Вэй Усянь отвел взгляд и поднялся, он чувствовал себя немного взволнованным от осознания своей наготы и такой близости к Лань Ванцзи. Он собрал волосы, попытался отжать из них воду и вылез из бочки. Светлое ханьфу Лань Ванцзи тут же опустилось на его плечи, и он с благодарностью просунул руки в широкие рукава. Он слегка запахнул халат, не подвязав его, потянулся, пока рука не натолкнулась на талию Лань Ванцзи, и приблизился к нему. Он поймал его взгляд после нескольких минут бесполезного поиска и сказал:

— Обними меня!

Лань Ванцзи произнес что-то, он попытался повторить, что он сказал? Поэтому Вэй Усянь повторил.

— Обними меня! — и еще раз, чтобы Лань Ванцзи мог произнести эти слова вместе с ним: — Обними меня, — и в этот раз он услышал красивый глубокий голос Лань Ванцзи одновременно со своим. И после этого (поскольку Лань Ванцзи только что попросил обнять его, кто он такой чтобы отказывать ему?) он шагнул вплотную к нему и обхватил руками тонкую талию, прижимаясь лицом к его шее, как и должен был. После нескольких минут замешательства, теплые ладони Лань Ванцзи легли на его спину, притягивая ближе. В качестве награды Вэй Усянь поцеловал место, где бился его пульс. Лань Ванцзи задрожал, отодвинул в сторону волосы Вэй Усяня, чтобы взять его лицо в свои ладони. Он заставил Вэй Усяня поднять взгляд и после этого снова стал видимым. Некоторое время они просто смотрели друг на друга, слушая чужое дыхание. Вэй Усянь был без ума от его пушистых ресниц и золотистых глаз.

—  Мой муж, — сказал он, руками касаясь бедер Лань Ванцзи. —  Мой Лань Чжань. Отнеси меня в кровать.

Вэй Усянь был уверен, что Лань Ванцзи не понял, что он сказал, но он наклонился вперед и все равно поцеловал его. Вэй Усянь закрыл глаза и замычал в поцелуй, безмолвно отвечая на незаданный вопрос. Почему они не целовались все это время? Конечно, их вечно прерывали но… до этого, когда они путешествовали вместе несколько недель, расследуя тайну Не Минцзюэ и прочие загадки, почему они просто не остановились на пару часов, чтобы поцеловаться? Внезапно он не мог вспомнить, что останавливало его от того, чтобы подойти ближе, почему он не держал Лань Ванцзи за руку? Это чувство всеобъемлющего тепла, мягкое дыхание Лань Ванцзи на его лице, мягкое касание их губ… почему он ждал так долго?

Почему они не сделали этого, когда еще могли видеть и слышать друг друга???

Вэй Усянь ухватил Лань Ванцзи за локоть и начал шагать назад в сторону кровати, не переставая целовать его. Натолкнувшись на край кровати, он сел и утянул Лань Ванцзи за собой.

Он ощутил резкий выдох в районе своей щеки, и после Лань Ванцзи поцеловал его щеку, ухо, подбородок. Вэй Усянь чувствовал, как он улыбается.

— Ты мне нравишься, — объявил он пустому воздуху, потому что просто не мог держать это в себе. — Ты мне и правда очень нравишься, Лань Чжань… ты останешься со мной в этот раз, да? —  Лань Ванцзи поцеловал его в губы, когда он произнес «да» и сообразив, что Вэй Усянь пытался сказать что-то, слегка отстранился, встретившись с ним взглядом. О, боже, он был до одури красивым: плавленое золото глаз и чернота волос в мягком свете ламп.

—  Ты мне нравишься, — повторил Вэй Усянь, удерживая его взгляд и затем повторил это снова: —  Ты мне нравишься, — и Лань Ванцзи сказал это вместе с ним, слегка прищурив красивые глаза. Вэй Усянь наблюдал, как он произнес «Вэй Ин. Ты мне нравишься» и еще что-то похожее на «Муж», возможно даже «Мой муж». Вэй Усянь обожал его.

— Не оставляй меня, — попросил Вэй Усянь так мягко, что его губы едва шевелились. Он мягко убрал волосы с лица Лань Ванцзи. Было страшно и странно приятно произнести это вслух, как будто украсть сладкую конфету; он никогда не смог бы сказать такого, если бы Лань Ванцзи действительно слышал его, потому что сама мысль о том, что Лань Ванцзи будет оставаться с ним из чувства долга была невыносима. Чего Вэй Усянь действительно хотел — это чтобы Лань Ванцзи остался с ним, потому что правда хочет остаться. Но Вэй Усянь устал от того, что все бросают его, поэтому он сказал это «все равно». Лань Ванцзи смотрел на него, такой тихий и теплый, совсем рядом. Вэй Усянь моргнул, и он пропал. Через минуту он оставил мокрый поцелуй на шее Вэй Усяня, затем коснулся губами его бьющегося пульса.

Вэй Усянь погладил его по волосам, провел рукой по спине. Он задумался о том, чтобы вернуть руку Лань Ванцзи на свою грудь и ниже, прямо там где располагался шрам. Но… он не хотел этого. Или скорее даже: он действительно очень сильно хотел этого, но еще больше ему хотелось, чтобы он мог видеть руки Лань Ванцзи на своем теле, слышать его сорванное дыхание. Они скоро снимут проклятье. Он хотел получить от Лань Ванцзи все, что ему было дозволено. Он может подождать еще немного. И в любом случае он устал и все его тело болело.

Ну а пока…

— Ты должно быть наслаждаешься этим, ха…— пробормотал Вэй Усянь. — Не можешь слышать то, как я несу чушь или веду себя неподобающим образом… Наконец, тишина и спокойствие для Ханьгуан-цзюня, — пошутил он и рассмеялся над самим собой, пока Лань Ванцзи не заткнул ему рот поцелуем.

Сейчас он был вполне доволен просто лежать и тихо целоваться. Они лежали на кровати, обнимая друг друга и обмениваясь тихими поцелуями, пока Вэй Усянь не почувствовал, что Лань Ванцзи начало клонить в сон. Он рассмеялся и с чувством поцеловал его в последний раз, затем потянулся и нащупал в волосам Лань Ванцзи налобную ленту, чтобы развязать ее. Когда он отстранился, они встретились взглядами, Вэй Усянь сжал ленту в ладони. Лань Ванцзи выглядел сонным, красивым и заслуживающим всех поцелуев мира, поэтому Вэй Усянь не открывая от него взгляда, поцеловал его снова, слегка прикрыв веки. Он почувствовал, как Лань Ванцзи что-то сказал, отстранился и снова пропал. Кровать скрипнула, когда он встал. Спустя несколько минут он вернулся; когда Вэй Усянь прикоснулся к нему, то понял, что на Лань Ванцзи остались только нижние одежды. Он лег рядом с Вэй Усянем, лампы сразу же погасли. Вэй Усянь придвинулся к нему и прошептал:

— Спокойной ночи, Лань Чжань.

Он почувствовал дыхание Лань Ванцзи на своем лице, когда тот ответил.

«Спокойной ночи, Вэй Ин»

Вэй Усянь проснулся этой ночью всего один раз, ощутив позади себя движение. Они оба засыпали лежа на спине — Лань Ванцзи потому что всегда спал в такой позе, а Вэй Усянь поскольку получил рану и решил в кои-то веки позаботиться о своем теле; но сейчас Лань Ванцзи повернулся, чтобы посмотреть на него в темноте. Вэй Усянь закрыл глаза, он все равно не смог бы увидеть его. Он почти заснул, когда теплая ладонь легла на его голую грудь, прямо на клеймо Вэней, пальцами поглаживая кожу. Вэй Усянь дышал ровно, стараясь не показать, что проснулся. Что же задумал Лань Ванцзи? Возможно, он снова изучал его шрамы? Но он не шевелился, просто держал руку на месте в течение нескольких долгих вздохов, она ощущалась приятной тяжестью.

Затем он убрал свою ладонь, и Вэй Усянь подумал: «Ха. Хорошо.»

Лань Ванцзи снова пошевелился, переместился в сидячее положение и наклонился к нему, касаясь длинными волосами его груди, чтобы положить голову на то место, где только что была его рука. Щека Лань Ванцзи была мокрой. Вэй Усянь перестал изображать спящего.

— Лань Чжань? — спросил он, и, хотя тот не услышал его, Лань Ванцзи наверняка мог ощутить вибрацию от произнесенных слов. Вэй Усянь потянулся и коснулся его волос, мягко погладив. — Мой Лань Чжань, не надо плакать, — произнес Вэй Усянь, но затем немного подумал о том, каково это было — расти в Облачных глубинах под надзором Лань Цижэня, и тут же поправился: — Можешь плакать сколько хочешь. Но почему ты такой грустный, ха?

Лань Ванцзи повернул голову и поцеловал грудь Вэй Усяня, прямо в то место, где билось его сердце. Он раскрыл ладонь, пальцами прослеживая движение мышц, тепло и уверенно, позволяя своей руке подниматься и опускаться в такт его дыхания. Это ощущалось очень интимным, но вовсе не было похоже на соблазнение. Вэй Усянь снова погладил его по волосам, чувствуя себя растерянным, очарованным и слегка взволнованным. Лань Ванцзи поцеловал его в грудь и затем отстранился, чтобы лечь на спину, все еще касаясь плечом плеча Вэй Усяня. Он повернул голову, чтобы посмотреть на него, и внезапно они встретились глазами в темноте. Лицо Лань Ванцзи казалось светящимся голубым пятном.

— Ты в порядке?

Лань Ванцзи что-то сказал, но было слишком темно, и они были слишком близко, чтобы можно было прочитать по губам. Поэтому Лань Ванцзи взял правую руку Вэй Усяня, соединил их указательные пальцы вместе и начал писать в воздухе. Он наблюдал за тем, как его собственные пальцы выводили каждый иероглиф, пока буквы не сложились воедино: «Скучаю по тебе».

— Ох, Лань Чжань, — выдохнул он. Как это возможно: любить кого-то настолько сильно? Должен же быть предел? Наступит ли день, когда он проснется и будет любить Лань Ванцзи ровно столько же, как и вчера и не больше?

Вэй Усянь повернулся на бок и притянул Лань Ванцзи ближе, осыпая поцелуями его милое лицо. Тот шумно выдохнул и, обернув одну теплую руку вокруг талии Вэй Усяня, позволил ему целовать себя.

— Я здесь, глупый, — прошептал Вэй Усянь ему в губы. — Нет смысла скучать по мне.

Лань Ванцзи снова поцеловал его, прижав ближе. Так они и уснули: в объятьях друг друга, два невидимых и безмолвных человека во тьме.

Он снова проснулся ранним утром, естественно от того, что почувствовал движение Лань Ванцзи, который пытался осторожно выпутаться из его рук. Вэй Усянь надулся и сжал его крепче, простонав:

— Нееет, Лань Чжань, останься здесь, продолжай обнимать меня, — хотя он знал, что его старания были еще более бесполезны, чем обычно. Лань Ванцзи поцеловал его в лоб и погладил по голове, не прекращая попыток ускользнуть (чертов-рано-просыпающийся-засранец), так что Вэй Усянь прижался к нему сильнее и усилил напор, осыпая поцелуями его шею и подбородок. — Лань Чжань, еще тааааак рано, — пробормотал он. — Вчера мы легли спать поздно, разве ты не хочешь поспать подольше? Твой бедный муж так устал…

Лань Ванцзи произнес что-то, касаясь его рта, вероятно, он говорил про «правила» и «учеников» и о необходимости «показать пример» или другой ерунде. Но Вэй Усянь не слышал его, так что ему не нужно просыпаться, так ведь? Когда, наконец, Лань Ванцзи успешно выпутался и поднялся, Вэй Усянь упал обратно на кровать и обнял подушку, чтобы еще немного поспать пока тот не поймет, что он так и не встал.

Он сладко задремал и уже видел сон, в котором фигурировал Яблочко и много редиса, когда чужая рука коснулась его плеча, слегка встряхнув, чтобы разбудить. Он застонал, отмахнувшись от руки, но все равно сел и наклонился, толкнувшись головой в ближайшую часть тела Лань Ванцзи — в плечо.

Ах, так он стоял на коленях перед кроватью.

После секунды тишины Лань Ванцзи наощупь нашел его руку и передал пиалу с чаем, которую Вэй Усянь принял с благодарностью. Чай был идеальной температуры и Лань Ванцзи все равно его не видел, так что Вэй Усянь выпил все залпом.

Затем он пропустил пальцы сквозь шелковистые волосы Лань Ванцзи, взял его лицо в свои руки и утянул в поцелуй. Когда он отстранился, они столкнулись взглядами и одновременно произнесли: «Доброе утро», и Вэй Усянь был так счастлив видеть и слышать Лань Ванцзи, что ему просто необходимо было поцеловать его снова, чтобы не потерять.

Лань Ванцзи ответил на поцелуй, затем передал в руки Вэй Усяня что-то, что оказалось его постиранной одеждой, в которой он прибыл.

— О, прекрасно, — сказал он, в спешке сбрасывая с себя верхнее ханьфу Лань Ванцзи, чтобы переодеться в свои обычные темные брюки. Ему нравилось носить дорогие шелковые одежды Лань Ванцзи, потому что он любит его, но было приятно снова оказаться в своей простой одежде.

Как только Вэй Усянь оделся, он взял ханьфу, которое одолжил прошлой ночью, и некоторое время ощупывал воздух, пока не наткнулся на Лань Ванцзи, после чего накинул одежду ему на плечи и завязал вслепую. Он хотел бы одевать Лань Ванцзи каждое утро и раздевать каждую ночь.

Вэй Усянь коснулся ладонями груди Лань Ванцзи, проследил руками путь вверх, обхватив его подбородок и пальцами ущипнул его за мочки ушей.

— Это за то, что ты слишком милый, — серьезно сказал он.

Лань Ванцзи снова стал видимым, их глаза встретились, и Вэй Усянь понял, что он уже собрал волосы, но пока не надел налобную ленту. Он ощутил прикосновение ладони, вложившей прохладную ткань в его руку: предложение.

— Ты знаешь, что я не смогу завязать ее идеально, пока ничего не вижу, — предупредил Вэй Усянь. — Я могу смотреть либо на тебя, либо на ленту, не на все сразу.

Но он все равно взял ее, взглянул в глаза Лань Ванцзи и обернул ленту вокруг его лба. Лань Ванцзи, желая помочь, прижал пальцами центр ленты, пока Вэй Усянь наклонился ближе, чтобы завязать концы за волосами. Когда узел был завязан, Лань Ванцзи тут же поцеловал его.

В тот же момент Вэй Усянь подумал: «Черт, он и правда любит меня». Хотя эта мысль и опоздала на семнадцать лет. Он крепко обнял Лань Ванцзи за шею и издал такой громкий стон прямо ему в губы, что про себя порадовался, что тот не может его слышать. Поцелуй был глубоким, мокрым, и Вэй Усянь попробовал проникнуть языком в рот Лань Ванцзи. И о! Это был крайне удачный эксперимент! Язык Лань Ванцзи коснулся его языка, и они одновременно издали звук «ммм», который услышали оба, после чего им пришлось отстраниться, потому что Вэй Усянь не мог перестать смеяться.

— Прости, — задыхаясь, проговорил он, снова наклоняясь к нему, — еще, сделай так еще, — и Лань Ванцзи как раз собирался исполнить его просьбу, когда раздался стук в дверь.

В этот раз их синхронные стоны, выражали отчаянье, а не удовольствие. Вэй Усянь неохотно отпустил Лань Ванцзи, и через некоторое время дверь распахнулась, явив работника гостиницы с подносом еды. Он подождал, пока поднос возникнет на низком столике, затем уселся с той стороны, которая находится дальше от двери. После этого он встретился глазами с Лань Ванцзи, который сел напротив. Его глаза казались большими и темными, волосы едва заметно растрепаны. Губы были ярко-красными. Вэй Усянь улыбнулся.

Лань Ванцзи посмотрел в сторону, снова став невидимым. Но его ладонь легла на левую руку Вэй Усяня, и они завтракали так, в тишине, не отпуская рук. Звук палочек, которыми они сталкивались, пока подкладывали друг другу еду, был не слышен из-за действия проклятья, но Вэй Усяню все равно казалось, что он почти мог его слышать.

Закончив завтрак, они встретились с учениками и отправились наружу. Лань Цунъи осмотрел руку Вэй Усяня и послушал его дыхание, заключив, что ему стало лучше в сравнении с прошлой ночью. Хорошие новости. Он определенно чувствовал себя лучше, хотя небольшая головная боль периодически вспыхивала, но затем пропадала. Они все вскочили на мечи и вернулись к заброшенному дому; Вэй Усянь снова летел вместе с Лань Ванцзи, спиной прислонившись к его груди, рука Лань Ванцзи на талии ощущалась тепло и комфортно.

При свете дня Вэй Усянь определенно мог понять, почему дети продолжали приходить сюда, даже несмотря на то, что многие их сверстники попадали под действие проклятья. Это место было настоящим магнитом для любопытных ребятишек. Определенно если бы он вырос в этой деревне, он бы проводил все свободное время, убегая, чтобы изучать этот дом. Даже с такого расстояния он мог сказать, что домик выглядел в меру ветхим: не настолько хрупким, чтобы сразу же развалиться, но достаточно, чтобы вызывать волнующее чувство опасности, и кроме того, внутри было столько странных и занимательных вещей! Он спрыгнул с Бичэня, прежде чем Лань Ванцзи остановился, не обращая внимания на удивленные возгласы учеников, и с апломбом приземлился на тропинку, ведущую к порогу.

— Ох, я уже простил это место за проклятье, — решил Вэй Усянь, уперев руки в бока. Спустя несколько минут он почувствовал ладонь Лань Ванцзи на своем плече, сначала прикосновение было осторожным, но стало более уверенным, когда он понял, что смог найти его.

— Да, Ханьгуан-цзюнь, — хором ответили ученики, в ответ на слова, которые Вэй Усянь не мог слышать. Вероятно, он сказал: «Будьте осторожны».

— Хорошо, пора за работу, — произнес Вэй Усянь, сделав шаг вперед. — Как и прошлой ночью… А, Ханьгуан-цзюнь, зачем ты останавливаешь меня? — спросил он, когда Лань Ванцзи схватил его за локоть. Он повернулся и посмотрел в глаза Лань Ванцзи, который беззвучно что-то говорил ему. Он выглядел взволнованным.

Через некоторое время Лань Фасен сказал.

— А… Ханьгуан-цзюнь говорит, что будет лучше, если господин Вэй останется снаружи, поскольку вы ранены и он не может видеть вас.

— Лань Чжань, — пожаловался Вэй Усянь. — Я в порядке. Мне уже лучше, даже мастер Цунъи подтвердил это, — но он прав, они и правда не могут видеть друг друга; до этого момента, они передвигались без происшествий, но было бы рискованно находиться вместе в таком маленьком пространстве, полном проклятых предметов. Вэй Усянь вздохнул и сдался. — Хорошо, я останусь здесь, Лань Цюйбэй, сделай одолжение и принеси мне те записи, которые мы видели прошлой ночью?

— Конечно, господин Вэй, — согласился тот.

Вэй Усянь снова поймал взгляд Лань Ванцзи. Он все еще держал его локоть. Вэй Усянь кивнул один раз, и Лань Ванцзи явно расслабился, кивнув в ответ. Он слегка сжал руку Вэй Усяня, а затем пропал из виду, когда отвернулся от него, чтобы зайти в дом.

— Только не вздумай второй раз поймать проклятье, — бесполезно сказал Вэй Усянь.

— Мы позаботимся о нем ради вас, господин Вэй, — заверил его Пэй Шоули. Вэй Усянь улыбнулся ему. Затем ученики зашли в дом, а он остался снаружи один на жаре.

Он вздохнул про себя и уселся на пороге, оглядывая местность, окружающую дом. Когда-то в этом месте вероятно была система полива, но сейчас земля вокруг превратилась в болото, наполненное зарослями, в которых жужжали насекомые. Ему приходилось несколько раз отмахиваться от комаров, намерившихся укусить его. У тростника кружились жирные мухи, их темные крылья отливали радугой на солнце, а пчелы деловито порхали над головками диких цветов. В зарослях у реки были слышны птицы, иволги, сорокопуты и дрозды, все они издавали бурные трели. Он подумал, что это прекрасно — вся эта живность. Даже комары. На Погребальных холмах они видели только тараканов, жуков, мух — привлеченных запахом разложения. Здесь тоже обитали насекомые, но куда более приятные глазу.

Через некоторое время Лань Цюйбэй вернулся с записями со стола; вероятно, Лань Ванцзи задержал его, чтобы напомнить быть вежливым или что-то в этом роде.

— Вот, господин Вэй, — произнес он. Лань Цюйбэй казался слегка запуганным.

— Спасибо, Цюйбэй, — сказал Вэй Усянь, забирая бумаги. Лань Цюйбэй неловко кивнул. Он выглядел так, будто должен был уйти, но на самом деле хотел остаться, поэтому Вэй Усянь похлопал по порогу позади себя.

— Лань Чжань опять одарил тебя «взглядом», да? Он не злится, он просто разочарован, — Лань Цюйбэй едва слышно фыркнул в знак согласия и присел рядом. Вэй Усянь передал ему часть записей, чтобы он мог сделать вид, что занят. — Не волнуйся. Он все время смотрит на меня так, и я до сих пор в порядке.

— Я так не думаю, — ответил Лань Цюйбэй, затем посмотрел на Вэй Усяня в панике и исправился. — Эм, я имею в виду, спасибо за совет, господин Вэй.

Вэй Усянь рассмеялся.

— Повторяю еще раз, не волнуйся об этом. Ты можешь со мной спорить, я не против.

— Это неприлично, — возразил Лань Цюйбэй.

— Возможно, но кто тебе сказал, что меня заботят приличия, ха? — ответил Вэй Усянь.

— Я волнуюсь вовсе не из-за вашей реакции, — пробормотал Лань Цюйбэй.

— Справедливо, — сказал Вэй Усянь. — Хотя, вау, вот это забота. В любом случае, тебе не нужно волноваться, что Ханьгуан-цзюнь разозлится на тебя. Он знает, это не твоя вина, что я уронил зеркало, он просто хочет защитить меня.

— В этом и проблема, — простонал Лань Цюйбэй. — Сначала я неуважительно относился к вам, затем из-за меня вы оба оказались прокляты самым глупейшим образом. Он, должно быть, ненавидит меня!

— Дитя, требуется нечто гораздо большее, чем быть грубым со мной и одна случайная ошибка, чтобы заставить Лань Чжаня ненавидеть кого-то, — сухо заметил Вэй Усянь. Он подумал, что возможно Лань Ванцзи испытывал что-то близкое к ненависти к Цзинь Гуанъяо, и он определенно не питал любви к Цзян Чэну, но даже так… Этот мужчина просто не был способен на то, чтобы действительно ненавидеть кого-то.

— Но почему он не ненавидит вас? — выпалил Лань Цюбэй. После чего стал выглядеть по-настоящему испуганным. — П-простите, господин Вэй, я и правда не…

— Все в порядке, — снова повторил Вэй Усянь, махнув рукой. — Ты не первый, кто задавался таким вопросом, и вряд ли будешь последним. Я много думал об этом и самый лучший ответ, который я нашел — это то, что он слишком хорош, чтобы ненавидеть меня, поэтому все его негативные чувства быстро прошли, сделав круг, и через некоторое время я снова стал ему нравится. — Либо это, либо Вэй Усянь был слишком красивым, но он не стал бы говорить такое Лань Цюйбэйю.

— Ха-ха, — сказал Лань Цюйбэй без улыбки.

— От тебя никакого веселья, — беззаботно сказал ему Вэй Усянь. Он перевел свой взгляд на зеленую траву, наблюдая за тем, как она раскачивается на ветру. — Как я и говорил, он не может ненавидеть кого-либо, так что и меня он не ненавидит.

— Ненавидеть кого-то не то же самое, что любить, — подметил Лань Цюйбэй.

— Если ты хочешь спросить, почему я нравлюсь Лань Чжаню, то должен сознаться, что я очень, очень чувствительная натура и не смогу тебе ответить, — предупредил Вэй Усянь. Лань Цюйбэй нахмурился. — Я серьезно! Если я буду думать об этом больше секунды, я стану красным как рак и возможно начну плакать, а ни один из нас не захочет это увидеть.

— Вы худший, — решил Лань Цюйбэй, и Вэй Усянь рассмеялся. — Давайте просто изучать записи.

— Ладно, ладно, — беззаботно согласился Вэй Усянь, разглядывая кипу листов, лежащих на коленях. Какой забавный шифр, ха! Он так привык к своему замысловатому коду, что читать слова наоборот казалось не сложнее, чем читать обычный текст. Очень удачно, что листы были разделены на неряшливые разрозненные записи по отдельным проектам, содержащие небольшие диаграммы с заметками на полях следующего содержания: «двойной ритуальный круг?» и «я не знаю, что оно делает, хаха», и куда более организованные записи, рассортированные, вероятно, исходя из размера зачарованных предметов. В конце третьей секции были записи, посвященные заклятьям, не связанным с конкретным объектам. Вэй Усянь как раз долистал до середины описания зачарованных предметов, где, как он подозревал, должно быть что-то о зеркале, когда знакомый аллигатор выполз на траву и улегся на грязной тропе прямо перед ними.

— Доброе утро, — сказал ему Вэй Усянь. Аллигатор кивнул в ответ. — Полагаю, ты не можешь сообщить нам еще что-нибудь полезное? — произнес он на пробу, но аллигатор немедленно начал кивать головой и покружился на месте, выражая небывалый энтузиазм. — О? Ты знаешь что-то, чего мы не знаем? — в ответ животное затопало лапами. Вэй Усянь показал ему записи в своих руках. — Это как-то связано с этим?

Аллигатор снова сделал круг вокруг собственной оси, затем широко открыл пасть, как будто улыбаясь.

— Айя, убери свои клыки, — потребовал Вэй Усянь, задрожав, и аллигатор захлопнул пасть, он казался слегка пристыженным. — Так ты знаешь об этих записях? — животное кивнуло. Вэй Усяня посетило ужасное предчувствие, кажется, он догадывался, что здесь происходит.

— Вы знаете изобретателя, который жил здесь? — спросил Лань Цюйбэй, и аллигатор снова выразил согласие.

Вэй Усянь вздохнул, затем спросил.

— Ты тот самый изобретатель, который жил здесь?

Аллигатор кивнул. Вэй Усянь застонал.

— Цюйбэй, сходи приведи Ханьгуан-цзюня? — предложил он. Лань Цюбэй подчинился, и Вэй Усянь спрыгнул с порога, чтобы присесть перед аллигатором. — Итак, ты превратил себя в аллигатора и не можешь вернуться обратно, хах, — сказал он. В ответ животное угрюмо кивнуло. — Так дело в том, что ты не знаешь, как превратиться обратно, или что-то мешает тебе это сделать? — аллигатор отрицательно помотал головой, затем кивнул. —Что-то мешает тебе? — кивок. Вэй Усянь задумался над этим. Что может помешать аллигатору совершить ритуал?

— Это… потому что у тебя больше нет пальцев? — медленно спросил Вэй Усянь.

Аллигатор кивнул.

Вэй Усянь мужественно удержался от того, чтобы спрятать лицо в руках. Это было очень, очень, очень глупо. Чтобы сотворить нечто настолько сложное, как превращение тела в другую форму, тебе нужно нарисовать круг, а чтобы сделать это требуется твердая рука. Когти аллигатора прекрасно подходят для плавания и бега, но не подходят для начертания мелких деталей и символов.

В этот момент Лань Цюйбэй и остальные ученики вышли из дома; вероятно Лань Ванцзи также был среди них. А, он только что спросил у аллигатора что-то, и тот начал активно кивать в ответ. Лань Цюйбэй сунул остальные записи в руки Вэй Усяню и произнес:

— Ханьгуан-цзюнь сказал, что мы должны найти изображение круга и помочь ему совершить ритуал. После того, как изобретатель снова станет человеком, он сможет помочь развеять остальные проклятья!

— Хорошая идея, Ханьгуан-цзюнь, — произнес Вэй Усянь, забирая записи. У аллигатора он спросил: — Как ты думаешь, это здесь? — Кивок.

Итак ему нужно найти записи, описывающие порядок создания ритуального круга для превращения человека в аллигатора и придумать, как сделать из него круг, который мог бы превратить аллигатора обратно в человека. Он объяснил это ученикам, раздав каждому по десять страниц из третьей секции, чтобы они могли найти нужное заклинание быстрее. Когда остался последний человек, Лань Ванцзи мягко перехватил его руку, чтобы он мог передать ему его часть листов.

— Как сложно будет придумать ритуальный круг? — спросил Лань Жоши.

— Ну, это зависит от многих факторов, — сказал Вэй Усянь. — От того насколько простым был оригинальный круг. Если рисунок был несложным, тогда мне вероятно придется поменять положение нескольких символов, возможно, передвинуть некоторые вещи руководствуясь расположением сторон света, переворошить все как следует. Но если рисунок окажется сложным, мне понадобится придумать новый круг практически с нуля.

— О, — ответил Лань Жоши, — Так… как много времени это займет, как вы думаете?

— Где-то от получаса до… двух часов в самом худшем случае...

— Что??? Невозможно! — воскликнул Лань Цюйбэй. Должно быть, Лань Ванцзи что-то сказал, потому что он немедленно уточнил. — Господин Вэй сказал, что это займет два часа в худшем случае!

— А, люди иногда забывают, но я в некотором роде гений, — сказал Вэй Усянь, подмигнув. Когда он произнес «гений», он услышал красивый голос Лань Ванцзи, произносящий это слово, одновременно со своим. Он повернулся, поймал его взгляд, и Лань Ванцзи улыбнулся ему одними уголками губ. Вэй Усянь почувствовал, как слегка закружилась голова. Он смущенно отвел взгляд и пробормотал: «Почему он не может говорить такие вещи, когда я их не слышу?».

Затем он прочистил горло и обратился к ученикам.

— Эм, неважно. Если найдете описание круга для превращения в другую форму — кричите.

Вдесятером они сидели в тишине некоторое время, проверяя записи, пока последний шиди — Лань Хунцзо, не вскинул руку вверх и сказал:

— О, думаю, я нашел!

— О? Дай-ка посмотреть! — попросил Вэй Усянь. Лань Хунцзо передал ему страницу, о которой говорил.

Надписи были крайне неаккуратные и все было нарисовано и написано задом-наперед, но на листе определенно был нарисован круг для превращения. Вэй Усянь изучал его некоторое время. Что-то про драконов… бла бла энергия янь… дерево, огонь, земля, и так далее…

— Хорошо, я думаю, что знаю, как исправить его, — решил он. — Кто-нибудь, дайте мне на чем писать.

— Невероятно, — поразился Лань Цюйбэй, но покопался в сумке в поисках бумаги и угольных мелков и передал их Вэй Усяню.

— Спасибо, — отвлеченно поблагодарил он и начал писать. — Хорошо, итак, господин Изобретатель, подай знак, если я не прав, но вот как я это понимаю: для оригинального круга ты использовал энергию земли, чтобы превратиться в дракона, вернее аллигатора. Затем ты сжёг древесину, чтобы получить пепел, да? — аллигатор с энтузиазмом покивал. — Хорошо. Итак, затем ты нарисовал круг из пепла — это земля. Сжигание дерева привело к выделению большого количества энергии янь, что хорошо, потому что тебе нужно было получить энергию янь, которая наиболее близка к энергии дракона. У тебя также, вероятно, был зуб аллигатора или коготь, возможно, что-то иное, чтобы круг понял твою цель, и конечно еще есть много деталей и слов, которые нужно было начертать внутри, но смысл был такой, да?

Аллигатор кивнул и помахал хвостом взад-вперед, выражая восторг. Один из впечатленных учеников присвистнул.

— Замечательно, итак, чтобы обратить превращение, нам нужно снова сделать круг из древесного пепла, потому что энергия дерева противоположна энергии земли. Также следует нарисовать очертания круга в грязи и добавить живых растений. Хотя, они содержат больше энергии янь, чем огонь… А мы хотим уменьшить количество энергии янь, а не увеличить… — Вэй Усянь притворился, что задумался над этим.

— А что насчет растений, которые растут в воде? — предложил Лань Фасен. — Поскольку в воде наиболее сильная энергия инь. Тем более мы окружены болотом.

Вэй Усянь щелкнул пальцами.

— Так и есть! — согласился он. — Добавим какой-то предмет, связанный с твоим человеческим обличьем, осторожно направим силу круга, и ты будешь снова в порядке, мой друг-дракон. Согласен?

Аллигатор сделал круг, что видимо было его обычным методом выражения восторга. Вэй Усянь улыбнулся, затем закончил писать то, что только что сказал, и передал лист бумаги Лань Ванцзи, чтобы он мог тоже посмотреть.

Их пальцы соприкоснулись, но Лань Ванцзи взял его руку и не отпускал, пока читал. Вэй Усянь смотрел перед собой в то место, где как он предполагал было лицо Лань Ванцзи, пока наконец тот не повернулся и они не столкнулись взглядами. Лань Ванцзи кивнул, одобрительно сощурившись.

Вэй Усянь прочистил горло, повернулся к ученикам и сказал:

— У меня самая сильная энергия инь и самый богатый опыт с… нестандартными ритуальными кругами… так что я займусь его непосредственным созданием. Но вы могли бы немного поработать вместе и выяснить, что должно быть написано внутри круга, это будет хорошей практикой для вас, да, Ханьгуан-цзюнь?

Но, конечно же, Ханьгуан-цзюнь не мог его слышать. Вэй Усянь слегка поник. Но ученики все равно ответили: — Да, господни Вэй, — и принялись за работу.

Пока дети были заняты делом, Вэй Усянь еще раз пролистал записи. Он уже узнал несколько зачарованных предметов: чернильный камень, который предназначен для того, чтобы преобразовывать духовную энергию в чернила, и, вероятно, являлся источником проклятья мальчика с чернильными подмышками; гребень, который позволял вернуть волосы лысеющим взрослым, очевидно, виноват в том, что волосы того мальчика никак не перестанут расти; необычный свисток, который должен дать своему хозяину возможность петь красивым голосом, отобрал у девочки возможность говорить. Все предметы здесь, понял Вэй Усянь, должны были помогать людям или хотя бы веселить их, просто они пока не работали как надо и без изобретателя, который мог бы обратить эффект, они превратились в источники проклятья.

Ох, как же Вэй Усянь был рад, что после него не осталось никаких незаконченных проектов и изобретений, когда его предыдущее изобретение вывело его из строя!

Ха-ха… хотя, погодите-ка…

Вэй Усянь рассмеялся про себя и грустно вздохнул.

— Молодой господин Изобретатель, ты вряд ли поверишь, но на самом деле все могло быть гораздо хуже, — поделился он с аллигатором. Аллигатор мягко зашипел в ответ.

Очень скоро жара стала невыносимой; головная боль вспыхивала каждый раз, когда Вэй Усянь смотрел на ослепляюще белые одежды ордена Лань, и его черное плотное ханьфу стало казаться неудобным и слишком теплым. Поэтому он спрятался в тень, присев на пороге, и продолжил читать.

Лань Фасен поднял голову и, заметив, как он трет виски, произнес:

— Ох…! Господин Вэй, разве Цунъи-шиди не сказал, что вы не должны напрягать голову?

— Никакого разгадывания загадок, — согласился Лань Цунъи.

«О, и правда. Черт.»

— Я просто читаю, — запаниковал Вэй Усянь. — Я уже решил самую большую загадку.

— Отдохните, — посоветовал ему Лань Цунъи. — Вам следует пройтись или что-то в этом роде. Или вздремнуть.

Вэй Усянь сморщился и сложил листы в неровную стопку.

— Хорошо, — вздохнул он, подвинувшись вперед, чтобы свесить ноги с порога. — Я буду здесь, если понадоблюсь кому-нибудь, несчастный и смертельно скучающий. Вероятно, я начну пересчитывать пауков, живущих на крыше, или вроде того.

— Ага, — бодро согласился Лань Цунъи. Дети в наше время не имеют никакого уважения! — Звучит весело, господин Вэй.

Вэй Усянь издал недовольный звук и, откинувшись назад, лег на спину и принялся рассматривать обратную часть крыши. Да, действительно там было полно паутины, в некоторой обитали пауки, в некоторой — нет. Это нервировало, но он действительно почувствовал себя лучше, спрятавшись от солнца и избежав необходимости разбирать буквы, написанные наоборот. Но это все равно так скучно! Он постукивал пальцами по ремню, наблюдая за движением пауков. Вэй Усянь никогда не боялся пауков; он не любил их, но ему нравилось, что никто тоже их особо не любил. В этом они были не похожи на собак, которые с легкостью проникли в человеческую общину, как будто они не представляли собой плохо пахнущие, громкие и раздражающие машины для убийства. В сравнении с ними пауки просто занимались своими делами и ловили мух весь день, как нормальные животные.

Вэй Усянь закрыл глаза и сонно размышлял о паутине, когда Лань Ванцзи сел рядом. Он знал, что это был Лань Ванцзи из-за его тихой манеры двигаться и чистого запаха сандалового дерева.

Вэй Усянь пошевелил ногой, чтобы их бедра соприкоснулись. Он представил, как Лань Ванцзи ложится рядом с ним, он никогда бы так не сделал, конечно, потому что Лань Ванцзи никогда не совершил бы что-то настолько неприличное и небрежное (по крайней мере, пока он был трезв), но образ казался очень милым. Вместо этого Лань Ванцзи задел его ногу пальцами, легкое прикосновение, которое едва ощущалось через плотную ткань и проследовало выше, пока не коснулся руки Вэй Усяня, лежащей на животе. Он два раза постучал по запястью Вэй Усяня указательным пальцем: «Сядь».

Вэй Усянь сел, сразу же надувшись. Цунъи сказал ему поспать; он и спал! Он только устроился с комфортом! Он ощутил, как Лань Ванцзи пошевелился рядом с ним — возможно он устроился с ногами на пороге?

— Лань Чжань, — пожаловался Вэй Усянь в пустоту.

Но затем Лань Ванцзи постучал по его плечам. Он сидел позади Вэй Усяня? Он повернулся, чтобы увидеть его; после нескольких секунд разглядывания стены дома, Вэй Усянь поймал взгляд Лань Ванцзи и тот снова стал видимым.

— Что? — спросил Вэй Усянь, не отводя взгляда.

Образ Лань Ванцзи моргнул, когда тот невольно посмотрел в другую сторону, затем он вспомнил и снова появился в поле зрения. Лань Ванцзи сидел, прислонившись к стене дома, аккуратно скрестив ноги. Он постучал по своим коленям, затем потянулся и слегка подергал Вэй Усяня за хвост.

Вэй Усянь моргнул. Лань Ванцзи… хотел, чтобы он спал на его коленях?

Где-то выл от восторга девятнадцатилетний Вэй Усянь.

Он широко улыбнулся и сказал:

— Да, хорошо, — затем быстро распустил волосы, чтобы было удобнее, повернулся и медленно лег. Лань Ванцзи, мягко держа его за плечи и слегка касаясь головы, направлял его движения и нежно убрал волосы, упавшие на лицо, как только он лег. Вэй Усянь не мог перестать улыбаться. Он поймал невидимую ладонь Лань Ванцзи, поднес к губам, поцеловав костяшки пальцев, и очень громко подумал: «Я люблю тебя».

В объятьях Лань Ванцзи он моментально заснул.

Он проснулся от того, что Лань Ванцзи сжал его ладонь, и Лань Фасен сказал:

— Ханьгуан-цзюнь, господин Вэй, мы думаем, что закончили с кругом.

Вэй Усянь моргнул, глядя на крышу над порогом, затем сел, протирая глаза. Лань Ванцзи ненадолго наклонился вперед; Вэй Усянь почувствовал его теплое дыхание на своих волосах и шее. Затем он отстранился, и вдвоем они встали и подошли к ученикам, чтобы проверить их работу.

Лань Фасен показал им обоим рисунок, и они встали плечом к плечу, изучая его — каждый держал край свитка, на котором был изображен последний вариант круга. Все выглядело почти идеально; Вэй Усянь добавил бы небольшие поправки в нескольких местах: заменил бы иероглиф, который использовали ребята для обозначения общей идеи, на более подходящий или поменял местами расположение некоторых предметов внутри круга. Он сказал об этом ученикам, затем поймал левую руку Лань Ванцзи и соединил их пальцы, чтобы указать на места, которые он хочет поправить, зная, что тот поймет его без слов.

— Ханьгуан-цзюнь сказал, что у него нет возражений, — подтвердил Лань Фасен.

— Чудесно, — произнес Вэй Усянь.

— Итак, господин изобретатель, — сказал Вэй Усянь, смахивая грязь с ладоней. — Идите вперед и встаньте в центре, затем я завершу ритуальный круг, а эти молодые люди активируют его.

Аллигатор аккуратно заполз в центр круга, стараясь не потревожить рисунок из тростника, который они создали. Вэй Усянь разложил последние ростки, закончив внешнюю часть круга, и отошел назад.

Ученики ордена Лань вышли вперед и построились по направлению к разным сторонам света, каждый приложил пальцы ко лбу и вызвал всплеск духовной энергии, которою перенаправил в круг. Тростниковый круг немедленно рассеялся, превратившись в чистую энергию, после чего замерцал голубым светом, осветив аллигатора в центре. Ученики начали движение по кругу, символизируя отмену изначального процесса трансформации, сияние стало сильнее, все ярче и ярче, пока аллигатор в центре не был поглощен им полностью.

Затем что-то неуловимо изменилось, и Вэй Усянь объявил:

— Хорошо, достаточно.

Дети перестали двигаться и опустили руки. Сияние медленно угасало, пока наконец не стала видна человеческая фигура, лежавшая в центре: проблески белой кожи и спутанных черных волос.

— Аха, сработало! — воскликнул Лань Фасен. — Господин изобретатель, вы теперь снова человек! Сейчас я разрушу круг, чтобы вы могли выйти, — изобретатель показал знак рукой, символизируя, что все в порядке, но так и не поднялся с земли. Лань Фасен провел своим элегантным сапожком по догорающему тростнику на земле, и последние остатки духовной энергии растворились в воздухе.

Изобретатель неловко сел, по очереди двигая конечностями, затем огляделся и произнес:

— Спасибо вам, уважаемые заклинатели! — и все ученики ордена Лань издали пораженные возгласы и смущенно отвернулись.

Даже Вэй Усянь покраснел и развернулся, быстро развязав пояс, чтобы снять верхнее ханьфу. Он конечно подозревал, что, когда изобретатель снова станет человеком, на нем не будет одежды, но Вэй Усянь решил, что все будет в порядке (даже учитывая, что они будут окружены сдержанными Ланями, которых легко смутить) — ведь все они мужчины.

Но он ошибался. Аллигатор превратился в женщину.

— Эм, прошу прощения, молодая госпожа изобретатель, — сказал Вэй Усянь, не глядя пытаясь передать ей свою одежду. — Я думал, что вы мужчина.

— Я знаю, — бодро отозвалась та. Затем раздался звук прочищаемого горла, было слышно, как кто-то пытается неуверенно встать на ноги. Вэй Усянь почувствовал, что ханьфу забрали из его протянутой руки. — Все в порядке. В любом случае, для меня это не имеет значения, — раздался шорох натягиваемой одежды.

— О, — сказал Вэй Усянь. Он задумчиво почесал нос. — Это логично. Когда ты аллигатор, нет особого значения мужчина ты или женщина.

— Нет, нет, это не из-за того, что я была аллигатором, — сказала изобретательница. — До этого меня также не особо волновал мой пол*. В любом случае, полагаю, я выгляжу вполне прилично. Хотя, знаете, уже прошло много времени, я не уверена.

Вэй Усянь решился взглянуть. Изобретательница была одета; поскольку девушка была гораздо миниатюрнее его, юбка без проблем скрывала колени, хотя сверху воротник был раскрыт несколько больше, чем следовало. Он прочистил горло.

— Поздравляю с возвращением в человеческий облик, — произнес он, поклонившись. — Вэй Ин, вежливое имя — Вэй Усянь, к вашим услугам.

Изобретательница улыбнулась и поклонилась в ответ.

— Лян Чжи, к вашим. Это ваши ученики? — добавила изобретательница, отвесив поклоны детям, которые повернулись, чтобы поприветствовать ее.

— Ах, нет, это ученики моего мужа, — признался Вэй Усянь. — Он высокий, очень красивый и… немного грустный? Я не могу видеть его сейчас, иначе указал бы вам на него.

— Простите, — произнесла Лян Чжи. — Я так понимаю — это моя вина.

Изобретательница отвернулась от него и поклонилась в направлении Лань Ванцзи.

— Даочжан, вы должно быть муж этого господина?

Вэй Усянь отчаянно, очень отчаянно мечтал услышать, как Лань Ванцзи скажет «да». Вместо этого он мог только наблюдать за учениками, которые переглянулись между собой, едва скрывая удивление. Можно подумать они сильно скрывались. Он широко улыбнулся. Уши Лань Ванцзи должно быть уже покраснели.

— Изобретательница Лян, — сказал Лань Фансен. — Это ваш дом, ведь так? У вас внутри не осталось собственной одежды?

— Да, молодой господин, — сказала Лян Чжи. — Хотя я не уверена, что она сохранилась в мое отсутствие! Здесь очень много мышей и насекомых. Полагаю, мне следует проверить, господин Вэй наверняка захочет вернуть свое ханьфу обратно.

— Буду признателен, — согласился Вэй Усянь. Лян Чжи прошла мимо него, затем поднялась по лестнице в дом. Она плохо держалась на ногах и двигала руками одновременно с ногами по время ходьбы, повторяя походку аллигатора. — Уверен, мне не стоит напоминать вам, но будьте осторожны и не трогайте ничего, что может навлечь на вас проклятье! — крикнул Вэй Усянь через некоторое время.

— Упс! — воскликнула изобретательница из темноты дома. — О, нет, чего я только что коснулась? Это превратит меня в таракана и угря одновременно? Айя!

— Хорошо, хорошо, — сказал Вэй Усянь. — Я понял.

Лян Чжи рассмеялась.

Вэй Усянь занял себя тем, что корчил рожи Лань Цюйбэйю, пока она не появилась снова, одетая в потертое, темно-синее ханьфу, слегка поеденное молью.

— Хорошо, сейчас я все исправлю, — заявила Лян Чжи, возвращая Вэй Усяню его одежду, и принялась собирать волосы в подобие высокого хвоста. — Кто первый? Вы вдвоем касались зеркала, да? Я слышала звук падения прошлым вечером, из-за которого испугалась и убежала.

— Да, — быстро ответил Вэй Усянь. — Я случайно уронил его. Но когда мы вернулись, оно уже исчезло. Надеюсь это не проблема, изобретательница Лян!

— Исчезло? — повторила Лян Чжи нахмурившись. — Это не хорошо… Вы уверены, что оно не исчезло именно для вас?

Вэй Усянь моргнул. И правда, он не подумал проверить. Если они с Лань Ванцзи не могли видеть друг друга, возможно они также не могли видеть зеркало.

— Я видел на полу большое зеркало, — подтвердил Лань Фасен.

— Да, оно было за столом, — согласился Лань Цюйбэй.

— Чудесно, — сказал Вэй Усянь. Он и правда был рад.

Лян Чжи прочистила горло.

— Вот в чем дело, уважаемые даочжаны… — начала она. О-оу! — Это проклятье имеет разовый эффект. Оно было предназначено для того, чтобы запутать воров, но не разыгрывать друзей.

— Хорошо… — медленно сказал Вэй Усянь. — Так если молодой господин Лань или другие возьмут зеркало, им нет нужды быть особенно осторожными?

— Да, — сказала Лян Чжи. — Потому что сейчас — это обычное зеркало в обычной раме. Чтобы вы с ним не сделали, ваше проклятье не будет снято, если я не сотворю заклятье заново.

Вэй Усянь вздохнул и накрыл глаза ладонью. Он пытался не слишком сильно волноваться по поводу проклятья, потому что, по крайней мере, они оба не пострадали, и как он полагал, его нетрудно исправить. Но Вэй Усянь не мог перестать думать о том, как проснулся прошлой ночью, и Лань Ванцзи поцеловал его грудь и начертал «Скучаю по тебе» в темноте. Невидимый, молчаливый Лань Ванцзи не сильно отличался от обычного видимого Лань Ванцзи, но Вэй Усянь скучал по его взгляду, мягкому тону его голоса, по тому, как тот говорил: «Вэй Ин». И как он понял, невидимый, молчаливый Вэй Усянь вовсе не был мечтой Лань Ванцзи, как он полагал ранее.

— Ладно, — вздохнул он. На всякий случай Вэй Усянь уточнил: — Можем мы сотворить заклинание с другим предметом или нужно именно зеркало?

— Это не обязательно должно быть то же самое зеркало, но да, нам необходимо сотворить то же самое заклинание на подобном объекте, — сказала Лян Чжи. — Прошу прощения, даочжаны. Но это не займет слишком много времени! Полагаю я смогу закончить заклинание к концу вечера, если займусь им вплотную.

Вэй Усянь поймал взгляд Лань Ванцзи. Они синхронно покачали головой и одновременно сказали: «Нет».

Он позволил Лань Ванцзи объяснить изобретательнице, что они хотят, чтобы она сначала занялась детьми.

— Вы уверены? — сказала Лян Чжи, когда Лань Ванцзи закончил говорить. — Вы превратили меня обратно в человека, у вас есть полное право быть первыми.

— Уверены, — сказали они в унисон.

Проклятье было раздражающим, но они взрослые и могли вынести разлуку еще на день или два, пока не помогут всем пострадавшим в деревне. Деревенские дети, с другой стороны, жили под гнетом проклятья уже месяцы — некоторые из них почти год — и они дети, им должно быть страшно. Так что, конечно, Вэй Усянь и Лань Ванцзи могут подождать.

Они послали учеников, чтобы те привели детей из деревни; у них было восемь учеников и восемь проклятых людей, поэтому все сработало идеально. Трое взрослых остались в доме Лян Чжи. Они провели некоторое время в поисках проклятых предметов, это не заняло слишком много времени; не то, чтобы кто-то из детей мог забраться слишком глубоко в дом, не тронув что-либо. Как только они находили подходящий предмет, Лань Ванцзи использовал духовную энергию, чтобы переместить его на порог, не касаясь. Скоро вход в дом превратился в миниатюрный блошиный рынок с различными безделушками: расческа, свисток, чернильный камень, резная фигурка лягушки, картина с изображением лошади и две резных маски ручной работы.

— Вы очень странный человек, изобретательница Лян, — сказал Вэй Усянь, разглядывая маску.

Лян Чжи засмеялась и сказала:

— Так и есть господин Вэй. Поэтому я вам и нравлюсь.

— Да, так и есть! — согласился Вэй Усянь.

Пока они ждали возвращения детей, он сел рядом с Лань Ванцзи на пороге и задремал на его плече. Наконец, пары детей и учеников начали возвращаться, Лян Чжи проинструктировала каждого ребенка, как снять проклятье. Иногда было достаточно только коснуться предмета, иногда Лян Чжи приходилось некоторое время колдовать над ним, чтобы вызвать противоположный эффект. В результате они потратили большую часть дня, чтобы вернуть всех детей в норму, но они справились, так что все обошлось минимальным количеством слез.

Девочка с лягушками вместо рук была так счастлива снова вернуть пальцы, что заплакала и обняла Лян Чжи, затем учеников и Вэй Усяня, и да, даже Лань Ванцзи, которому незнакомцы иногда боялись просто улыбаться. Вэй Усянь отчаянно желал увидеть выражение его лица, понаблюдать за языком его тела и обнял ли он ее в ответ.

Они сняли проклятье с последнего ребенка как раз, когда лучи заходящего солнца окрасили небо в малиновый цвет. Лян Чжи потянулась и удовлетворенно хлопнула в ладоши.

— Это все, да? — спросила она.

— Все, — подтвердил Вэй Усянь. — Кроме Лань Чжаня и меня, но мы — уже завтра. Хорошая работа на сегодня.

— Вы тоже молодцы, — сказала ему Лань Чжи и затем немедленно добавила: — Эй, кто-нибудь еще голоден? Я голодна! Я не ела человеческую еду два года! Давайте поедим, давайте!

Вэй Усянь рассмеялся. Лань Фасен посмотрел, должно быть, в направлении Лань Ванцзи, чтобы получить указания, затем предложил.

— У нас есть комнаты в гостинице в городе, не хотела бы изобретательница Лян присоединиться к нам за ужином?

— Да! — с энтузиазмом сказала Лян Чжи.

Так они и вернулись в город. В этот раз они проделали путь пешком, потому что было бы немного странно, если бы кто-то из учеников взял изобретательницу Лян на меч и, очевидно, Лань Ванцзи не согласился бы на подобное, поэтому к моменту, когда они вернулись, небо стало темно-синим и воздух был наполнен ночными звуками: стрекотом кузнечиков, цикад и лягушек. Открытая дверь гостиницы манила теплым светом, внутри пахло горячим рисом и жаренными овощами. Вэй Усянь резко вспомнил, что не ел с самого утра. Он воодушевленно подергал Лань Ванцзи за рукав, когда они вошли.

За их столом теперь собралось уже одиннадцать человек. Вэй Усянь позволил Лань Ванцзи заказать на всех, потому что он был в благодушном настроении. Пока они ждали еду, он объяснил Лян Чжи правила ордена Лань.

— Приготовьтесь к тихому ужину, — предупредил он.

— О, меня это вполне устраивает, — бодро отозвалась она. — Думаю, я буду слишком занята, пытаясь вспомнить, как пользоваться палочками, чтобы говорить.

Вэй Усянь рассмеялся. Когда им принесли еду, он был приятно удивлен, увидев тарелку цыплёнка, обильно приправленного красным перцем, приготовленную специально для него. В знак благодарности он похлопал Лань Ванцзи по бедру и начал подкладывать приготовленную на пару бок-чой в тарелку своего мужа.

— Лян Чжи? — воскликнула работница гостиницы. Она осторожно поставила на стол последний поднос с едой и удивленно посмотрела на Лян Чжи.

Лян Чжи оторвалась от попыток взять палочки двумя руками.

— Она самая! Привет, Ма Лю давно не виделись.

— Действительно, давно! Ты жива? — спросила Ма Лю.

— Конечно же! — сказала Лян Чжи, приложив ладонь к щеке, наигранно оскорбившись. — С чего бы мне умирать?

— Но ты ведь исчезла на несколько лет, — возразила Ма Лю.

— Исчезла? — отмахнулась Лян Чжи. — Пфф. Я была прямо здесь! Даже приходила в деревню несколько раз. Только я была аллигатором.

Ма Лю посмотрела на нее. Когда вопреки ожиданиям, та не рассмеялась, Ма Лю сказала:

— Ясно…

Лян Чжи пригласила Ма Лю присесть и поговорить с ними, а через некоторое время вышла и хозяйка гостиницы, чтобы посмотреть, куда она ушла, и тоже присоединилась к их столу. После того, как хозяйка доела свою порцию, она привела своего мужа и дочь из кухни, и в какой-то момент Лани сдались, присоединяясь к разговору. Лян Чжи сквозь набитый рот, размахивая палочками, рассказала, как ей наскучила жизнь фермера в рисовых полях, и поскольку у нее был талант к заклинательству, но она никогда не состояла в ордене, она решила создавать изобретения в свободное время. Лян Чжи объяснила, что ей нравилось решать загадки и работать над несколькими проектами одновременно. Вэй Усянь с энтузиазмом согласился. Единственная проблема возникла, когда она успешно превратила себя в аллигатора и не смогла обратить заклятье.

— Могло быть хуже, — серьезно заметил Вэй Усянь.

— О, конечно, конечно, — согласилась Лян Чжи. — Быть аллигатором не так уж плохо. Мне нравится плавать и было весело иметь хвост. Единственный минус в том, что я хотела продолжить работу, но не могла, и еще все боялись меня.

Вэй Усянь кивнул.

— Да, — ответил он. — Понимаю.

Лян Чжи рассматривала его. Вэй Усянь задумался, о чем она размышляла. Он не был уверен, как много обычные люди знали о нем; война, конечно, изменила многие жизни, но даже худшие из Вэней не горели желанием грабить маленькие деревеньки с рисовыми полями, расположенные на глухой дороге. В конце концов, и тиранам нужно что-то есть. И в любом случае, Лян Чжи была ребенком, когда все это произошло; возможно, она вообще не слышала о нем.

Ладонь Лань Ванцзи легла теплым и тяжелым весом на его плечо, а потом стоявший перед ним кувшин с вином исчез. Вэй Усянь похлопал его по руке и почувствовал движение воздуха, когда Лань Ванцзи встал.

 — Хороший муж, — обратился он в пустоту.

— Э-эй, господин Вэй, — сказал Пей Шоули, когда Лань Ванцзи ушел, чтобы принести еще вина. Вэй Усянь поднял голову и понял, что в какой-то момент хозяйка гостиницы снабдила вином всех учеников. О-оу! — Господин Вэй, когда вы с Ханьгуан-цзюнем поженились???

— Да! Когда? — поддержал Лань Жоши.

— Я думал, что точно услышу об этом, — пробормотал шестой шиди. Лань Шаоюн — если Вэй Усянь правильно запомнил имя. — Я же родственник… эм, наши матери были двоюродными сестрами по материнской линии. Чтобы это не значило. Нас должны были пригласить на свадьбу!

— О, не было никакой свадьбы, — сказал ему Вэй Усянь. — И я полагаю, это произошло очень давно, когда ты еще не родился.

— Вы полагаете? — повторил Лань Жоши.

Вэй Усянь смущенно почесал нос. Он надеялся побеседовать с Лань Ванцзи на эту тему, прежде чем кто-то начнет расспрашивать его.

— Ну, дело в том что… я не знаю точно, когда мы поженились, — признался он. — Мне не представилось возможности спросить об этом.

— Вы сумасшедший, — сказал ему Лань Цюйбэй. Вэй Усянь скривился, как бы говоря: «Не могу с этим поспорить».

Лань Ванцзи возвратился, коснувшись его затылка. Новый кувшин с вином появился перед ним, и Вэй Усянь немедленно взял его и наполнил пиалу.

— Спросите Ханьгуан-цзюня, когда мы поженились. Мне интересно, что он ответит, — предложил он ученикам, которые быстро и отчаянно затрясли головами.

К счастью, Лян Чжи не слишком боялась Лань Ванцзи, возможно, потому, что еще совсем недавно она была втрое больше его, так что она сжалилась над Вэй Усянем и спросила:

— Ханьгуан-цзюнь, когда вы с господином Вэем поженились?

В который раз Вэй Усянь отчаянно желал, чтобы проклятье было снято. Он хотел видеть милое лицо Лань Ванцзи, больше всего на свете хотел услышать его ответ. Вместо этого ему пришлось наблюдать, как Лань Цюйбэй от удивления выплюнул вино, запачкав стол, и воскликнул:

— Ханьгуан-цзюнь тоже не знает?

Вэй Усянь рассмеялся.

— Ах, Лань Чжань, Лань Чжань, как мы дошли до этого? — спросил он, протянув руку, пока не нащупал рукав Лань Ванцзи. — Мой муж, ты тоже не знаешь? Я только повторял за тобой.

Словно услышав, о чем он говорит, Лань Ванцзи несколько раз постучал по его запястью: «Ты начал это, не я».

— Мы решим и расскажем вам позже, — решил Вэй Усянь. — Лично я ставлю на ледяные пещеры Лань И.

Все дети выглядели шокированным после такого заявления. Чужак смог войти в ледяные пещеры Лань И? И, возможно, даже заключил там брак???

Должно быть, в этот момент Лань Ванцзи сказал что-то, потому что все дети смущенно посмотрели на него и хором произнесли:

— Да, Ханьгуан-цзюнь! — поспешив встать со своих мест.

— Время сна? — спросил Вэй Усянь растерянно.

— Да, — сказал Лань Фасен. — Эм… Ханьгуан-цзюнь, эти ученики выпили вино, какое будет наказание?

— Никакого наказания, никакого наказания, — быстро встрял Вэй Усянь, ухватив Лань Ванцзи за руку, чтобы не дать ему ответить. — Вино было предложено хозяйкой гостиницы, вы всего лишь соблюдали приличия!

— Да, Ханьгуан-цзюнь, — грустно ответили дети. Лань Цунъи добавил: — Спасибо, что попытались господин Вэй.

Затем они пожелали всем спокойной ночи и поднялись наверх.

— Лань Чжань, ах, — пожаловался Вэй Усянь, дергая его за руку. — Как жестоко! — он двинул ладонью вверх по руке Лань Ванцзи, коснулся шеи, чтобы обхватить его щеку. — Посмотри на меня, ну же? Смотри на меня, когда я тебя ругаю, — Лань Ванцзи снова появился, когда они встретились глазами. Ах, теперь, когда он снова смотрел на него, Вэй Усянь едва мог изображать, что все еще зол. Но все же он опустил уголки губ, приняв чрезвычайно хмурый вид. — Никакой пощады для учеников, да?

Лань Ванцзи просто смотрел на него, выражение лица смягчилось. Не отводя глаз, он повернул голову к ладони Вэй Усяня и оставил целомудренный поцелуй на его коже.

Вэй Усянь сильно покраснел. Этот человек, он!..

— Н-никакой пощады для твоего мужа также, как я погляжу! — заикаясь произнес он. Лян Чжи и работники гостиницы начали смеяться над ним.

Лань Ванцзи сказал что-то, все еще касаясь его кожи, затем опустил глаза. Порадовавшись своей невидимости Вэй Усянь откинулся в сторону и закрыл лицо свободной рукой, почти рыдая.

— Он слишком милый!

Лян Чжи снова засмеялась. Лань Ванцзи переплел их пальцы и отнял руку Вэй Усяня от его лица, поднявшись. Вэй Усянь встал вместе с ним.

— О, изобретательница Лян, вы можете остаться в одной из комнат наверху, — сказал он внезапно. — У нас есть запасная, вторая с конца.

Лян Чжи удивленно подняла голову.

— Это было бы прекрасно, — сказала она. — Я не спала на кровати два года! Этот скромный аллигатор вам очень благодарен.

— Ничего особенного, мы все равно платим за нее, — сказал Вэй Усянь. — Спокойной ночи вам и нашим великодушным хозяевам! — он ненадолго отпустил руку Лань Ванцзи, чтобы помахать всем присутствующим за столом. Когда он двинулся, он почувствовал колебания воздуха рядом, и Лань Ванцзи последовал за ним, затем Лян Чжи и семейство Ма пожелали им спокойной ночи.

Лань Ванцзи положил ладонь на спину Вэй Усяня, пока они поднимались наверх. Вэй Усянь снова покраснел. Неважно, было ли это проявлением собственничества или попыткой поддержать его, но ему нравилось. Вэй Усянь хотел большего. Он хотел, чтобы Лань Ванцзи заботился о нем, защищал его и может немножко ревновал время от времени.

Когда Лань Ванцзи закрыл за ним дверь, Вэй Усянь ощупал воздух, чтобы понять, где он, после чего подошел ближе и обхватил Лань Ванцзи руками. Тот мгновенно ответил ему, устроив теплые ладони на спине Вэй Усяня, прижав его ближе, и долгое время они просто дышали одним воздухом. Было странно ощущать дыхание Лань Ванцзи и не слышать его, но еще более странно было открыть глаза и не видеть ничего кроме стены.

Вэй Усянь устал от этого проклятья.

Он отстранился, чтобы встретиться глазами с Лань Ванцзи.

— Скоро, — пообещал Вэй Усянь. — Скоро все вернется в норму.

Лань Ванцзи сказал что-то в ответ. Возможно тоже «скоро». Возможно «я знаю». Или может «муж»?

Вэй Усянь смотрел на него, задумчиво касаясь его волос. Обычно такой длительный зрительный контакт очень быстро становился странным, но учитывая обстоятельства, он был счастлив просто смотреть. Запоминать элегантную форму глаз Лань Ванцзи, его короткие ресницы и то, как приглушенный свет свечей придавал его зрачкам медовый оттенок.

— Такой красивый, — сказал ему Вэй Усянь. — Лань Чжань такой красивый…

Образ Лань Ванцзи растворился перед ним, когда он моргнул. Впервые Вэй Усянь задумался, считал ли Лань Ванцзи его красивым. Он знал — как знал всегда — что был симпатичным. Именно поэтому он был на четвертом месте в списке самых красивых заклинателей. Но думал ли так Лань Ванцзи? Он видел Вэй Усяня в самом неприглядном виде: раненным, голодающим, сходящим с ума от темной энергии. Не слишком привлекательное зрелище!

«И он любил тебя тогда, — шепнуло ему сердце. — Он до сих пор любит тебя.»

Вэй Усянь слегка наклонился, удерживая взгляд Лань Ванцзи. Он хотел смотреть на него так долго, как только сможет, пока сладкое и медленное соприкосновение их губ не заставит его забыть обо всем на свете и закрыть глаза.

Долгое время они стояли в центре комнаты, слегка раскачиваясь и прикрыв глаза, чтобы иметь возможность рассматривать друг друга, в некоем подобии поцелуя. Не столько целуясь, сколько прижимаясь друг к другу с каждым выдохом все ближе и ближе, снова и снова соприкасаясь губами, не углубляя поцелуя. Вэй Усянь чувствовал, что у него кружилась голова от желания, подстегиваемого темным взглядом Лань Ванцзи и тем, как они делили одно дыхание. Он представлял, как воздух проникает сквозь губы Лань Ванцзи в его легкие, затем выходит с выдохом, чтобы снова попасть в тело Вэй Усяня.

— Лань Чжань, — позвал он.

И Лань Ванцзи поцеловал его по-настоящему. Вэй Усянь закрыл глаза, ответил на поцелуй, приоткрыв влажные губы. Лань Ванцзи переместил ладони вверх, касаясь волос Вэй Усяня, агрессивно целуя его и попутно распуская хвост. Вэй Усянь позволил ему сделать это, позволил распустить свои волосы и запутаться в них пальцами, чтобы крепко держать его голову в своих руках, слегка наклоняя то в одну сторону, то в другую, чтобы углубить поцелуй. В голове Вэй Усяня мелькнуло: «Он думал об этом». Затем пришла вторая мысль: «Черт».

Лань Ванцзи потянул Вэй Усяня за волосы, чтобы наклониться вперед и коснуться губами кожи, оставив метку прямо под его подбородком, и Вэй Усянь почувствовал, как затряслись колени.

— Лань Чжань, ах, прошу, пощады! — взмолился он, цепляясь за плечи Лань Ванцзи. — Ты не можешь ожидать, что после такого я смогу устоять на ногах!

Лань Ванцзи остановился и выпрямился, Вэй Усянь открыл глаза, чтобы посмотреть на него, его взгляд был темным. Он сказал что-то, обеспокоенно сдвинув брови. Вэй Усянь нахмурился в ответ.

— Ну, я не сказал тебе останавливаться, — произнес он, потянувшись вперед и схватив голову Лань Ванцзи, чтобы снова направить его губы к своей шее.

Затем он схватил невидимую руку Лань Ванцзи и обернул ее вокруг своей талии, чтобы ему не пришлось поддерживать собственный вес.

— Вот так, — сказал он, касаясь губами волос Лань Ванцзи. — Так гораздо лучше.

Он ощутил, как Лань Ванцзи улыбнулся ему в шею, а затем его подняли и понесли в сторону кровати. Как только Вэй Усяня посадили на край кровати, он поспешил снять верхние одежды, затем ощупал воздух перед собой и случайно столкнулся глазами с Лань Ванцзи, обнаружив, что он тоже избавился от своих многочисленных слоев одежды. Каким-то образом так Лань Ванцзи казался одновременно меньше и массивнее, обтянутый тонкой тканью своего нижнего ханьфу; его плечи были уже, но мускулы выделялись сильнее, наконец-то доступные для рук Вэй Усяня, после того как были спрятаны под слоями шелка весь день. Вэй Усянь бессовестно ощупал его.

Лань Ванцзи снова сказал что-то, затем стремительно двинулся вперед, чтобы опрокинуть Вэй Усяня на кровать и уместиться между его ног, пока тот послушно отодвигался назад. Вэй Усянь зажмурился, чтобы снова не отвлекаться из-за его невидимости, вместо этого отслеживая движения Лань Ванцзи по ощущениям. Горячая ладонь проделала путь вверх по груди Вэй Усяня вверх, затем рот Лань Ванцзи снова оказался на его шее, горячий и жадный, невесомо касаясь зубами. Он задрожал и повернул голову в сторону, открывая Лань Ванцзи как можно больше кожи. То как Лань Ванцзи ощущался, было прекрасно; когда Вэй Усянь поднял ногу, чтобы обвить вокруг чужой талии, Лань Ванцзи издал стон, касаясь его кожи, и Вэй Усянь сильнее обнял его ногами, чтобы тот не дай бог не отодвинулся. Он рассмеялся и с силой провел ладонями по плечам Лань Ванцзи.

— Хороший мальчик, — сказал он ему в волосы, — хороший, хороший мальчик… ай! Лань Чжань, ай! Ты укусил меня, ты зверь!

Лань Ванцзи зализал то место, которое только что укусил, в качестве извинения.

— … полагаю, я был бы не против, если бы ты сделал это еще раз, — решил Вэй Усянь и прижал голову Лань Ванцзи ближе.

В результате они снова целовались несколько часов подряд, пока их тела не стали больше похожи на жидкость; лежа друг на друге и обмениваясь ленивыми поцелуями до тех пор, пока Вэй Усянь не понял, что Лань Ванцзи опять собирается заснуть на нем. После этого он рассмеялся и столкнул его с себя, а Лань Ванцзи позволил ему распоряжаться собой как тряпичной куклой, и Вэй Усянь уложил его в традиционную позицию для сна Ланей. Он аккуратно развязал его лобную ленту, поцеловал в последний раз и лег рядом, прижавшись к боку.

— Увидимся завтра, Лань Чжань, — прошептал он.

Лань Ванцзи потянулся и немного неуклюже потрепал его по волосам.

«Увидимся завтра.»

Когда Вэй Усянь проснулся, снаружи все еще было темно. До обычного времени пробуждения Лань Ванцзи оставалось еще несколько часов. Вэй Усянь ощущал его теплое и ровное дыхание рядом с собой; похоже сегодня он не собирался просыпаться и плакать в его объятьях. Редко бывало такое, что он просыпался среди ночи, и еще реже это не было вызвано кошмарами. Почему, черт возьми, он до сих пор не уснул? Он поморщился и повернулся, прижимаясь спиной к боку Лань Ванцзи.

Золотая бабочка, посланница клана Цзинь, медленно раскрыла и закрыла крылья, обосновавшись на подушке перед ним.

— Черт, — пробормотал Вэй Усянь и сел. — Ладно, ты, глупое насекомое. Что произошло? — он поднес палец к бабочке, которая послушно подлетела ближе и превратилась в блестящую записку, в которой было написано следующее: «Иди к черту, почему ты не сообщил мне, что ты в Юньмэне? — и затем ниже приписка, — Я внизу» — это был аккуратный и размашистый подчерк Цзян Чэна.

Вэй Усянь выскользнул из кровати, накинув на себя верхнее ханьфу, затем спустился вниз.

Цзян Чэн сидел за столом в темноте, скрестив руки на груди, Саньду лежал на столе перед ним.

Вэй Усянь снял лампу со стены и поднес к очагу, где зажег ее с помощью одного не до конца потухшего уголька, затем сел напротив Цзян Чэна.

— Я бы хотел отметить, что технически мы не в Юньмэне, — сказал он.

— Достаточно близко, — возразил Цзян Чэн. — Это практически Юньмэн.

Вэй Усянь фыркнул и с трудом сдержал улыбку.

— Хорошо, неважно, притворимся, что Е Ми находится на территории Юньмэна. Почему вы здесь посреди ночи, глава ордена?

— Я получил сообщение от главы Лань, что ты здесь, — сказал Цзян Чэн. — Ты грубый и неблагодарный человек, как ты посмел подумать, что можешь пойти на ночную охоту на моей территории и не сказать мне?

Вэй Усянь закатил глаза.

— Должен ли я докладывать главе каждого ордена, где я нахожусь в любой момент времени? Какое значение имеет для тебя, где я, пока я не пятнаю своим присутствием зал предков ордена Цзян?

Цзян Чэн вздрогнул.

— Глава Лань послал мне письмо и сообщил, что вы с Ханьгуан-цзюнем умудрились подпасть под действие проклятья, — сказал он зло и нарочито медленно. — И хотя деревня Е Ми не находится на территории Юньмэна, но она ближе к Пристани лотоса чем к Облачным глубинам, так что он попросил меня проверить, все ли в порядке. Но теперь я вижу, что мы оба были глупцами и волновались зря.

Вэй Усянь мгновенно сдулся.

— Цзян Чэн, ах, — вздохнул он. — Ты же знаешь, что можешь просто сказать мне, что беспокоился?

— Нет, — кратко ответил Цзян Чэн.

«Нет, он не беспокоился? Или нет, он не мог сказать этого?»

— Я в порядке, — пояснил Вэй Усянь. — Нас прокляли, но это не слишком опасно. Просто довольно неудобно. И мы уже работаем над тем, чтобы снять проклятие, ритуал проведут завтра.

Цзян Чэн презрительно фыркнул, но выглядел более или менее удовлетворенным.

— Во что вы вообще умудрились вляпаться? — спросил он. — Лань Сичэнь не объяснил мне. Он только сказал, что Ханьгуан-цзюнь «необычайно выразительно дал понять, что ненавидит это».

Вэй Усянь медленно наклонился вперед, пока не смог облокотиться лбом о стол.

«Ах, Лань Чжань!..»

— Вэй Усянь?!

— Дай мне минутку, — взмолился Вэй Усянь. — Аааааааааа…

— Что с тобой теперь не так? — потребовал Цзян Чэн.

Вэй Усянь повернул голову, прислонившись щекой к поверхности стола.

— Ты помнишь, когда нам было по шестнадцать лет, и я был одержим Лань Чжанем, затем нам исполнилось восемнадцать, и уже он стал одержим мной, а спустя четыре года я умер?

Повисла тяжелая пауза, потом Цзян Чэн осторожно произнес:

— Да…

— Ну, мы все еще одержимы друг другом, — сказал ему Вэй Усянь.

— Очевидно, — фыркнул Цзян Чэн. — И это должно меня удивить? Потому что я не удивлен.

— Хм! — воскликнул Вэй Усянь. Он снова сел ровно. — Мы были прокляты и не можем видеть или слышать друг друга. Я вроде как думал, что он будет рад, но полагаю — нет.

— Ты такой дурак, — сказал ему Цзян Чэн. Справедливо. Затем он прищурился и наклонился вперед. — Это метка проклятья на твоей шее? Вэй Усянь!

— На шее? — повторил Вэй Усянь. Он в замешательстве протянул руку, чтобы коснуться своей кожи. — Я не думаю? На что она похожа? Наверное, у меня все еще остался шрам с того раза, как Цзинь Гуанъяо обернул струну вокруг моей шеи, может это он?

Цзян Чэн наклонился ближе, от беспокойства опустив руки.

— Нет, это не шрам, это большие темные синяки. Поверни голову… Они идут цепочкой до самых ушей! — он тыкнул Вэй Усяня в шею.

— Ай-ай-ай-ай-ай! — завизжал Вэй Усянь, отшатнувшись в сторону. — Не тыкай так сильно, ты, бессердечный человек!

Цзян Чэн округлил глаза.

— Синяки почти до самых ушей, ха… — ни у кого из деревенских детей не был меток… Но если подумать, зеркало было зачаровано защитным заклятьем, в отличие от других вещей… Но ученики ордена Лань сказали бы что-нибудь, если бы заметили синяки, так ведь? Он задумчиво потер шею.

И застыл.

— О, я знаю, что это, — пробормотал он. — Это не метка проклятья, Цзян Чэн.

— О? Тебя недавно кто-нибудь душил?

Вэй Усянь закашлялся.

— Нет, — сказал он. Цзян Чэн и Вэнь Жохань были, пожалуй, единственными людьми, которые поддались несомненно сильнейшему желанию задушить его. — Нет… это… хм… — Вэй Усянь снова начал кашлять. — Ну, иногда, когда один человек целует другого очень сильно…

Цзян Чэн сощурился, но уже спустя секунду его глаза комично расширились.

— НЕТ! — закричал он. — НЕТ, НЕТ, АБСОЛЮТНО НЕТ! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!

Вэй Усянь злобно захохотал, прикрывшись рукавом.

— Сам спросил! Ты сам виноват!

— Когда ты сказал, что вы все еще одержимы друг другом, я не думал!... — начал говорить Цзян Чэн, махнув рукой на шею Вэй Усяня, покрытую засосами.

— Правда? — спросил Вэй Усянь, ему было искренне любопытно.

Цзян Чэн отвел взгляд, покраснев.

— Ну… я имею в виду, я знал, что вы двое… что он… — он снова замахал руками и наконец выдавил из себя: — Послушай, Вэй Усянь, я знаю, что вы, придурки, влюблены друг в друга целую вечность, но я отказываюсь думать про Лань Ванцзи как про кого-то, кто испытывает сексуальное желание. Я отказываюсь. И тоже самое касается тебя. Ни одному из вас не позволено трахаться.

— О, он определенно трахается, — радостно сказал ему Вэй Усянь.

— Я определенно убью тебя, — решил Цзян Чэн.

— Ты не смог бы, — легко отозвался Вэй Усянь.

На секунду воцарилась тишина, и они просто смотрели друг на друга в бледном свете лампы, слегка удивленные. И наконец Цзян Чэн произнес:

— Да, не смог бы, — он провел рукой по лицу. — Небеса свидетели, я никогда не смог бы убить тебя, Вэй Усянь.

Вэй Усянь откинулся на пятках. Глубоко вдохнул, чтобы снова выпустить воздух из легких.

— Ну, — сказал он, — ну, — он посмотрел на свои руки. — Я действительно не знаю, что ответить, — признался Вэй Усянь. Определенно, он не мог сказать «спасибо» или «прости». Не мог произнести «я бы никогда не позволил умереть тебе тоже».

— Да, — сказал Цзян Чэн. — Ты и не должен ничего говорить.

Они еще немного посидели в тишине. Лампа, стоящая между ними, моргнула.

Через некоторое время Вэй Усянь произнес:

— …Стой, то есть ты знал, что Лань Чжань влюблен в меня?

Цзян Чэн издал громкий стон.

— Вэй Усянь, любой, кто видел вас вместе, мог бы сказать, что вы любите друг друга, — поделился он. — Кроме того, вы никогда не были особенно скрытными.

— Может и так, но ты тоже никогда не был особенно наблюдательным.

Цзян Чэн бросился через стол, чтобы ударить его.

— Ай-ай-ай! — закричал Вэй Усянь, прикрыв голову руками. После того, как Цзян Чэн удачно дал ему оплеуху, он вернулся на место. Вэй Усянь слегка подпрыгнул и продолжил настаивать: — Скажи мне, скажи, когда ты начал подозревать? А когда ты уже точно понял?

— Что, ты хочешь пошаговое описание ваших отношений с моей точки зрения? — воскликнул Цзян Чэн.

— Да, именно этого я и хочу, — сказал Вэй Усянь. Цзян Чэн выругался себе под нос. Он сжалился над ним и произнес: — Ты можешь начать с малого и рассказать мне, когда твои самые худшие опасения подтвердились.

— Или я мог бы высечь тебя Цзыдянем в память о старых временах, — предложил Цзян Чэн, угрожающе сжав кулаки.

— Ха-ха-ха, — сказал Вэй Усянь. — Вот поэтому у тебя нет подружки, знаешь ли. У тебя ужасный характер.

— И правда, ты-то просто образец идеального характера, — парировал Цзян Чэн. — Прости, напомни мне, кто из нас…

Он резко перестал говорить. Вэй Усянь подумал, что было несколько вариантов, как он мог закончить это предложение, и никому из них это не понравилось бы. Было бы легко уцепиться за слова и спровоцировать его.

Но Вэй Усянь пытался быть добрее.

Он прикрыл лицо рукой и подавил вздох.

— Ах, Цзян Чэн, — сказал он. — Ты знаешь, что самое ужасное? Я люблю его. Я действительно и правда люблю его, — Цзян Чэн издал комичный звук глубокого отвращения. — Так и есть, — продолжил настаивать Вэй Усянь и потом добавил: — О, и я думаю, мы женаты.

— Что? — спросил Цзян Чэн, затем добавил: — Ты думаешь, что женат?

— Я имею в виду, я почти уверен, что мы женаты. Он сказал, что был вдовцом, а потом я назвал его своим мужем, а он в ответ назвал меня своим, в общем… — Вэй Усянь махнул рукой, как бы говоря «что тут поделать?».

— Я ненавижу тебя, правда ненавижу, — вздохнул Цзян Чэн. — Можете вы двое хоть что-то сделать как следует?

— Конечно, не можем, — ответил Вэй Усянь, Цзян Чэн неожиданно удивленно подпрыгнул. Он оглянулся вокруг; не мог же он так отреагировать на него, правда?

— Ханьгуан-цзюнь, — скованно поприветствовал Цзян Чэн. А, Лань Чжань уже проснулся? Но ведь еще даже пяти нет…

— Цзян Чэн, скажи ему, где я, — попросил Вэй Усянь. — Мы не можем видеть друг друга, если помнишь.

Цзян Чэн указал на него и произнес, обращаясь к пустому воздуху:

— Он здесь, — спустя момент Лань Ванцзи коснулся плеча Вэй Усяня, сначала осторожно, в попытках нащупать, а затем уже увереннее, когда понял, где он. Вэй Усянь потянулся, чтобы похлопать его по ладони. Лань Ванцзи переплел их пальцы и сел рядом, так чтобы их плечи соприкасались.

— Я не сказал ему ни одного плохого слова, — произнес Цзян Чэн, оскорбленный чем-то, что произнес Лань Ванцзи.

Это было не совсем правдой, но Вэй Усянь все равно успокаивающе похлопал Лань Ванцзи по руке. Он потянулся, пока не нащупал лицо Лань Ванцзи, и через некоторое время тот появился в его поле зрения.

— Вот ты где, — сказал Вэй Усянь. — Лань Чжань, ты животное, посмотри, что ты сделал со мной! — Он показал на свою бедную шею. Лань Ванцзи пропал, снова появился, поймав взгляд Вэй Усяня, и коснулся длинными пальцами нежной кожи на горле Вэй Усяня, едва заметно сведя брови. Ох, его прикосновение так сильно отличалось от грубых тычков Цзян Чэна и любопытных касаний самого Вэй Усяня. Он невольно закрыл глаза. Во рту пересохло.

— Пожалуйста, перестаньте, — сказал Цзян Чэн.

— Прости, — произнес Вэй Усянь, но ему было совсем не жаль. Он открыл глаза, и Лань Ванцзи убрал руку. — Цзян Чэн, ты пришел один? Ты собираешься снять комнату? Потому что ты не сможешь, не в такое время и в такой маленькой деревне.

Цзян Чэн фыркнул. Он, очевидно, не планировал так далеко.

 — Тогда я просто помедитирую здесь, — грубо ответил он.

— Ты мог бы… — начал Вэй Усянь, но Цзян Чэн вздрогнул и отмахнулся от него.

— Не заканчивай эту фразу, — сказал он. — Если ты думаешь, что я добровольно соглашусь спать в комнате с тобой и твоим сторожевым псом, ты еще более ненормальный, чем я думал.

— Моим… что? — переспросил Вэй Усянь, инстинктивно оглянувшись вокруг. Затем он понял, что имел в виду Цзян Чэн, и серьезно ответил. — Эй, так не пойдет. Можешь говорить, что хочешь про меня, но ты не можешь называть Лань Чжаня собакой.

— Неважно, — сказал Цзян Чэн. — Убирайся отсюда и дай мне отдохнуть.

— Хозяйка гостиницы разозлится, когда проснется и поймет, что ты не заплатил за комнату, — заметил Вэй Усянь.

— Значит я заплачу за комнату с утра! — отбрил Цзян Чэн. — Уходи! Меня тошнит от твоего лица!

Вэй Усянь почувствовал, как Лань Ванцзи напряженно дернулся рядом с ним, и быстро выкинул руку вперед, пытаясь удержать его, чтобы он не ударил Цзян Чэна.

— Все в порядке, — произнес он, хоть это и было бесполезно. — Он просто смутился, — на что Цзян Чэн хмыкнул, но Лань Ванцзи кажется расслабился под его рукой. Цзян Чэну он сказал: — Разве ты умрешь, если не будешь хотя бы пять минут не говорить вещи, которые злят его?

— Да, — безэмоционально ответил Цзян Чэн.

Вэй Усянь вздохнул и встал, потянув Лань Ванцзи за рукав, чтобы тот поднялся вместе с ним.

— Ну, спокойной ночи, глава Цзян. Мы в любом случае спустимся где-то через два часа.

Цзян Чэн фыркнул.

— Ха-ха.

— Я не шучу, — сказал Вэй Усянь, двигаясь в сторону лестницы. — Это же Лани, помнишь? Лань Чжань вытащит меня вниз вместе с остальными, — или он мог бы убедить Лань Ванцзи понести его… — Будь готов проснуться бодрым и очень рано!

Когда Вэй Усянь поднимался по лестнице, до него донесся стон Цзян Чэна.

— Ты ненормальный.

— А вот и нет.

— У тебя совсем снесло долбанную крышу?

— Моя крыша в полном порядке, спасибо большое. И не говори так громко. А то моя бедная черепица болит.

— Разве ты не проснулся полтора часа назад? Что, кстати, одна из причин того, почему ты ненормальный.

— Формально проснулся.

— Идиот, — пробормотал Цзян Чэн. — Я не знаю, почему Ханьгуан-цзюнь пытается снять это проклятье. Он должен наслаждаться покоем и тишиной.

— Да, ну… — начал отвечать Вэй Усянь, но внезапно все ученики удивленно воскликнули, и Цзян Чэн издал удивлённый звук, плотно сжав зубы, словно Лань Ванцзи сказал что-то особенно резкое. — Что он сказал! — потребовал Вэй Усянь.

— Я не скажу тебе! — огрызнулся Цзян Чэн. Вэй Усянь толкнул его локтем и получил толчок в ответ, из-за которого он споткнулся и столкнулся с невидимым Лань Ванцзи. После того, как последний помог ему выпрямиться, Вэй Усянь похлопал его по плечу в знак благодарности и сказал ему не нападать на Цзян Чэна, потому что в этот раз Вэй Усянь начал первый.

— Почему ты вообще идешь с нами? — сказал Вэй Усянь. — Ты провожаешь нас до дома изобретательницы Лян, чтобы притеснять меня всю дорогу?

Цзян Чэн надменно вздернул подбородок.

— Нет, — соврал он.

— Глава ордена Цзян вероятно планирует продолжить притеснять вас и после того, как мы придем туда, — бодро сказала Лян Чжи.

— Именно так, — подтвердил Цзян Чэн.

— Невероятно, — пробормотал Вэй Усянь, ощущая радость от того, что у него снова есть маленький брат. — Я старше тебя! Я должен издеваться над тобой! А не наоборот.

Лян Чжи задумчиво почесала нос.

— Разве вы все еще старше? — вслух размышляла она. — Вы были мертвы некоторое время, разве нет? Разве можно сказать, что вы выросли за это время?

Услышав ее слова, Лань Ванцзи прижался к нему ближе и некоторое время они шли совсем рядом.

— Хмм, — сказал Вэй Усянь. — Мое тело не постарело и не то, чтобы я был призраком все эти годы… Но у меня определенно есть привилегии шисюна по отношению к этому юному ученику, — решил он, постучав по носу. — Тут весь вопрос в том, как на это смотреть.

— Неважно, — отбрил Цзян Чэн.

— Но разве господина Вэя не выгнали из ордена Цзян? — спросил Лань Цюйбэй и тут же прикрыл рот рукой. — Эм. Я имею в виду. Как вы можете быть его шисюном если, эм…

Вэй Усянь почесал нос.

— Ну, тогда у меня определенно есть привилегии гэгэ, — решил он, и Цзян Чэн шлепнул его по затылку.

В этот момент все ученики как один выпрямились и произнесли: «Да, Ханьгуан-цзюнь!», они казались пристыженными. Даже Лян Чжи изобразила на своем лице что-то, похожее на вежливое и серьезное выражение.

— Ты не можешь мне приказывать, Лань Ванцзи, — сорвался Цзян Чэн. Вэй Усянь услышал только тишину, но он мог представить, что Лань Ванцзи, вероятно, ответил нечто в стиле, что он Верховный заклинатель и Цзян Чэн действительно обязан делать все, что он говорит.

— Да уж, очень весело, — сказал Вэй Усянь через некоторое время. Единственным ответом ему был звук хмыканья Лань Цюйбэя.

С этого момента они двигались к дому Лян Чжи в крайне некомфортной тишине, которая прерывалась только звуками шагов десяти пар сапог и одной пары босых ног, идущих по пыльной дороге. Наконец, они пришли к старому дому Лян Чжи, на который Цзян Чэн смотрел с плохо скрываемым отвращением, пока изобретательница не сказала с апломбом:

— Добро пожаловать в мое скромное жилище, — после чего выражение лица Цзян Чэна стало непроницаемым. Лян Чжи продолжила: — Я заберу зеркало из дома, если глава Цзян будет так любезен, чтобы сопроводить меня и помочь принести. Господин Вэй, вы пока можете просмотреть мои записи и найти нужное заклинание и порядок действий, чтобы дать указания Ханьгуан-цзюню и молодым господам, дабы они могли собрать нужные вещи.

— Да, госпожа! — радостно отозвался Вэй Усянь. Лян Чжи улыбнулась ему, когда Цзян Чэн исчез в доме.

Вэй Усянь забрал записи у Лань Фасена и пролистал их, в поисках описания проклятого зеркала. Он нашел нужную информацию довольно быстро: бла-бла-бла, дерево для возвращения зрения, бла-бла-бла, вода для возвращения слуха, которую они очень удачно собрали для вчерашнего заклинания превращения аллигатора в человека. Он отправил учеников собрать еще больше воды, затем потянул Лань Ванцзи вниз, чтобы он присел на пороге рядом с ним, и принялся размышлять о том, как обратить заклятье.

— Хорошо, итак, необходимо будет разместить несколько талисманов вокруг рамы зеркала, — сказал он вслух, хотя Лань Ванцзи и не слышал его. Все равно было полезно проговорить это. — Поскольку проклятье должно защитить Лян Чжи и ее изобретения, она должна сама прикрепить талисманы к зеркалу. Я не думаю, что будет достаточно просто прикоснуться к зеркалу, но мне также не кажется, что стоит менять изначальное заклинание. Я предполагаю, что нам понадобиться взаимодействовать с ним особым образом…

— Ваша теория верна, господин Вэй, — сказала вышедшая из дома Лян Чжи. В руках у нее было несколько кусков деревянной рамы; позади нее Цзян Чэн нес металлический диск самого зеркала. Лян Чжи бросила куски рамы на край порога и уселась рядом с Вэй Усянем, раскачивая ногами над разросшейся травой.

— Да и правда, секрет этой вещи в том, что не само зеркало проклято, проклята рама. Проклятье сработало, когда рама упала на вас. Итак мы сделаем новую раму и заколдуем ее, а затем мы обратим процесс вспять и уроним вас на раму.

Вэй Усянь задумался. Цзян Чэн спросил:

— Что, черт возьми, это значит?

Лян Чжи обратила свое внимание на Лань Ванцзи, который сидел рядом с ним и наверняка дал умный и идеальный ответ на этот вопрос.

Затем Лян Чжи сказала:

— Именно так, Ханьгуан-цзюнь! — Вэй Усянь в качестве похвалы похлопал его по невидимому бедру. — Господин Вэй, Ханьгуан-цзюнь предложил, чтобы вы оба встали внутри рамы и использовали духовную энергию, чтобы поднять ее.

— А, понятно, понятно, — сказал Вэй Усянь. — Мне нравится. В этот раз хотя бы будет гораздо меньше ударов по голове.

— Гораздо меньше, — согласилась Лян Чжи. — Хорошо, первый шаг — сделать раму, мы не собираемся вставлять в нее зеркало, так что достаточно будет просто связать несколько палок вместе. Молодые господа, принести их нам!

Ученики бросились выполнять приказ, Лань Фасен повел их в лес, чтобы собрать подходящие крепкие палки. К моменту, когда они вернулись, Вэй Усянь и Лян Чжи уже подготовили все нужные талисманы. Насколько он мог понять, Цзян Чэн и Лань Ванцзи стоически игнорировали друг друга, поскольку заняться им было нечем. Вэй Усянь подумал, что им наверное скучно, так что он заставил Цзян Чэна помочь ученикам связать палки тростником и попросил Лян Чжи поручить Лань Ванцзи проверить их талисманы, хотя и был уверен, что они в порядке.

В конце концов, было не сложно зачаровать раму; уложив ее на землю, а затем встать внутри вместе с Лань Ванцзи, стоя неподвижно рядом с ним, пока Цзян Чэн и самый высокий из учеников, маленький двоюродный брат Лань Ванцзи (или что-то в этом роде) Лань Шаоюн, осторожно подняли раму над ними. Было даже легче встретить взгляд Лань Ванцзи перед тем как проклятье снова сработало, и его накрыла тьма.

Он пришел в себя несколько минут спустя и обнаружил, что лежит на земле (естественно), частично на Лань Ванцзи, который, похоже, также потерял сознание. Вэй Усянь резко сел и посмотрел на Лань Ванцзи, тот молча моргал, глядя на него.

— Лань Чжань, — выдохнул Вэй Усянь.

— Вэй Ин, — сказал Лань Ванцзи, и он услышал его.

Он бросился на грудь Лань Ванцзи. Лань Ванцзи несколько неуверенно обнял его за талию, пока Вэй Усянь обхватил его голову и начал осыпать поцелуями это милое лицо.

— Лань Чжань, — повторил он. — Мой Лань Чжань, милый, мой муж, моя любовь, я так скучал по твоему лицу.

Лань Чжань смотрел на него широко открытыми глазами. Его уши очаровательно покраснели. Ах, как Вэй Усянь скучал по его ушам!

— Вэй Ин, — с трудом произнес Лань Ванцзи.

Вэй Усянь снова сел, чтобы Лань Ванцзи не пришлось больше лежать на жесткой грязной земле. Тот поднялся следом за ним, чтобы стряхнуть пыль с черных рукавов ханьфу Вэй Усяня. Вэй Усянь наклонился вперед, чтобы поцеловать его в щеку, потому что теперь мог это сделать, и обхватил ладони Лань Ванцзи своими руками, перед тем как обратиться к Лян Чжи:

— Я думаю, мы снова в порядке, изобретательница Лян!

— Это я вижу! — ответила она, с гордой улыбкой. — Глава Цзян, молодой господин, вы можете положить раму на землю.

Лань Шаоюн отпустил свою часть рамы, Цзян Чэн сначала сделал похожее движение, но вместо этого ударил ей Вэй Усяня по голове.

— Эй! — возмутился Вэй Усянь, отпустив руки Лань Ванцзи, чтобы потереть свой затылок. — Айя, Цзян Чэн, за последние несколько дней я получил достаточно травм головы и без твоей помощи!

— Это за то, что вел себя глупо и умудрился подпасть под проклятье, — пояснил Цзян Чэн. — А это за то, что не сказал мне, что ты был на моей территории, — он снова собрался ударить Вэй Усяня.

Но внезапно Лань Ванцзи на полпути перехватил раму одной рукой и вложил в это действие столько духовной энергии, что дерево треснуло и рассыпалось в пыль.

— Не трогай его, — произнес он ровным тоном.

Вэй Усянь моргнул. Ну, это было очень горячо, даже несмотря на то, что Цзян Чэн издал звук полный удивления и злости.

— Возможно, нам следует наложить заклятье на еще одну раму и проклясть вас обоих, — сказал он.

— Хм, — ответил Лань Ванцзи и было похоже, что он всерьез задумался об этом.

— Наконец-то Вэй Усянь предложил хорошую идею, — заметил Цзян Чэн.

— Я пошутил, — произнес он. — Это была шутка, ха-ха. Серьезно, вы двое, не понимаю, в чем ваша проблема! — он встал и отряхнул пыль с одежд.

Лань Ванцзи поднялся следом, каким-то образом на его ханьфу не было ни пылинки, несмотря на то, что он смягчил собой падение Вэй Усяня и был весь в белом; он наградил его удивленным взглядом. Цзян Чэн фыркнул.

— Ты думаешь, проблема появилась сейчас? — усмехнулся он. — Да он провел шестнадцать лет, отказываясь признавать мое существование.

Лань Ванцзи презрительно скривил губы. Вэй Усянь никогда не видел на его лице такое выражение.

— Мое молчание по отношению к тебе было проявлением вежливости, — отозвался он ледяным тоном.

— О да, потому что обычно ты такой словоохотливый, — сказал Цзян Чэн. — Если сложить вместе тебя и Вэй Усяня получится один нормальный человек.

Лань Ванцзи сделал к нему шаг и выдавил сквозь зубы:

— Прекрати оскорблять его.

— О, как благородно, — резко ответил Цзян Чэн. — Как будто ты всегда относился к нему с добротой!

Лань Ванцзи издал резкий звук.

— Чей меч был…

— Прекратите! — крикнул Вэй Усянь. — Достаточно!

Они оба удивленно застыли, и Вэй Усянь вклинился между ними, оттолкнув их в разные стороны, наградив гневным взглядом сначала одного родного человека, а затем другого. Все ученики показательно принялись изучать облака или землю под ногами. Лян Чжи с интересом разглядывала свои ногти.

— Послушайте, — сказал Вэй Усянь. — Меня не волнует, если вы двое будете ненавидеть друг друга вечность. Это не мое дело. Но вы оба любите меня, а я люблю вас, и я не хочу, чтобы вы ссорились из-за меня. Кроме того, вы пугаете детей.

Лань Ванцзи моргнул. Он посмотрел на Вэй Усяня, затем на учеников, которые усиленно пытались сделать вид, будто не испытывают дискомфорта и все в порядке.

— Приношу свои извинения, — сказал он им. — С моей стороны было недостойным позволить вовлечь себя в этот спор, — ведь Лань Ванцзи все еще был той еще язвой.

Цзян Чэн снова фыркнул.

— Неважно.

— Цзян Чэн, — сказал Вэй Усянь. — Спасибо, что пришел проведать меня. Но думаю, тебе пора домой.

Цзян Чэн смотрел на него некоторое время. Потом выплюнул:

— Хорошо, — он быстро махнул рукой Лян Чжи, затем повернулся к Лань Ванцзи и спросил: — И каково это? — ответом ему был ничего не выражающий взгляд. — Когда он всегда выбирает тебя?

Небольшая складка появилась между бровей Лань Ванцзи.

— Не знаю. Может, ты мне расскажешь, Цзян Ваньинь, — ответил он, затем отвернулся и удалился прочь, скрывшись за домом Лян Чжи.

После нескольких секунд Лань Фасен принял решение последовать за ним, и остальные ученики также удалились. Лян Чжи танцующей походкой отправилась за ними.

Цзян Чэн и Вэй Усянь посмотрели друг на друга.

— Полагаю, мне пора, — сказал Цзян Чэн после долгой неловкой паузы.

— Да, — ответил Вэй Усянь, отведя взгляд. — Да. Лети осторожно.

— Хм, — ответил Цзян Чэн. — Когда приедешь в Пристань Лотоса, не бери его с собой.

— Он мой муж, — не раздумывая ответил Вэй Усянь. — Мне нужно будет представить его шицзе как моего супруга и Цзянь Фэнмяню и госпоже Юй тоже.

— Для него нет места в резиденции семьи Цзян, — настоял Цзян Чэн, и то, как он сказал это, как будто он имел в виду нечто другое.

— Хорошо, — произнес Вэй Усянь. — Значит мы остановимся в городе, — он в любом случае не планировал там останавливаться.

— Нет места, — медленно повторил Цзян Чэн, — для него.

…Ах.

— Хм, — сказал Вэй Усянь, ударив Цзян Чэна по плечу. — Мы еще посмотрим! Скоро, хорошо?

— Но не слишком скоро, — быстро ответил он.

— И то верно, — согласился Вэй Усянь. — Я уверен, в моей комнате нужно вытереть пыль или что-то в этом роде.

— Или что-то в этом роде, — грубовато согласился Цзян Чэн, что вероятно означало, что комнату придется ремонтировать. Он вынул Саньду и вскочил на меч без лишних церемоний. — Постарайся не умереть снова, — посоветовал Цзян Чэн.

— Хорошо, — ответил Вэй Усянь, — Но, Цзян Чэн, эй?

— Что?

Вэй Усянь огляделся по сторонам, чтобы убедиться что их не подслушивают, и затем сказал:

— Я не собираюсь выбирать между тобой и Лань Чжанем. Так что прекрати пытаться меня заставить.

У Цзян Чэна заходили желваки, выражение его лица стало напряженным.

— Но если бы тебе пришлось… — предположил он.

— Я не буду выбирать. Не буду даже притворяться, что способен выбрать, — резко ответил Вэй Усянь. Цзян Чэн отвел взгляд. Вэй Усянь провел рукой по глазам, затем продолжил: — Я принял… множество тяжелых решений в своей жизни. После всего этого разве я не заслужил право не делать такой выбор? Разве я не могу просто любить и своего мужа, и своего брата?

Может хоть что-то даваться ему легко?

Цзян Чэн наконец как будто бы сдулся.

— Я попытаюсь не провоцировать его, — пошел на уступки он. — Но дело не только во мне.

— Я знаю, — сказал Вэй Усянь. — Поверь мне, я прекрасно понимаю. Для этого понадобится приложить совместные усилия.

— Хм, — ответил Цзян Чэн.

— Думай об этом как о соревновании, — предложил Вэй Усянь. — Кто из вас сможет быть более добрым и вежливым?

— Да, похоже, мне пора, — решил Цзян Чэн. Саньду поднялся выше в воздух. — В следующий раз, когда будешь в Юньмэне, помни о манерах и заходи, чтобы поздороваться, Вэй Усянь.

— Конечно, — ответил Вэй Усянь, и Цзян Чэн улетел прочь.

Когда Вэй Усянь пробирался вокруг дома Лян Чжи, он немедленно натолкнулся на Лань Цюйбэя, Пэй Шоули и самого младшего шиди — Лань Хунцзо, которые тут же быстро отошли от стены, в попытках сделать вид, что они не подслушивали. Глаза Пей Шоули казались красными. Вэй Усянь положил руку ему на плечо и не стал ни ругать, ни утешать его.

— Лань Чжань, милый, — сказал он, когда добрался до задней части дома. — Можно тебя на минутку?

Лань Ванцзи поднялся, с земли, где он сидел в позе лотоса. Его уши снова покраснели в ответ на слова Вэй Усяня; какой же он милый. Вэй Усянь предложил ему свою ладонь, и вместе они обошли дом, держась за руки.

— Я приношу извинения за свое поведение, — сказал он перед тем, как Вэй Усянь потянул его за собой, усаживая на порог. После того, как Лань Ванцзи сел, Вэй Усянь устроился сзади и обнял его со спины, устроив подбородок на его плече. Тот прижался к нему и продолжил: — Я знаю, что тебе и так было тяжело. Я не должен был поддаваться на его провокацию.

— Между нами не должно быть места для «прости», — сказал ему Вэй Усянь и наклонился вперед, чтобы коснуться губами его уха. — Я прощаю тебя, конечно же. Полагаю, я был скорее удивлен. Обычно ты не реагируешь на чьи-либо подначки.

— Мгм, — отозвался Лань Ванцзи. — Я… когда дело касается этого человека, мне сложно сдерживаться.

— Я заметил, — сухо прокомментировал Вэй Усянь.

— Я уважаю твое решение простить его, — тихо ответил Лань Ванцзи. — Но сам я не могу сделать этого.

— Простить его за что? — спросил Вэй Усянь, приподняв брови. — За то, что он был груб?

Лань Ванцзи превратился в камень в его руках, затем повернулся, чтобы посмотреть на него:

— Вэй Ин, — сказал он. — Будь серьезен.

— Я серьезен, — сказал Вэй Усянь. — Я знаю, что он грубиян, многие люди такие. Я иногда веду себя не лучше. И… и если проблема в том, что он груб со мной, тогда ладно. Я могу с этим справиться. Это просто то, как ведут себя братья.

— Не все братья, — ответил Лань Ванцзи и потом слегка прищурился, выглядя так, как будто он не хотел прерывать его.

— Тогда, это то, как ведем себя мы, — поправился Вэй Усянь. — Мы всегда дрались. И, как мой младший брат, он имеет полное право дать мне легкий подзатыльник, за то, что я вел себя глупо, а я, как его старший брат, имею право жаловаться и угрожать надрать его зад, — это было правдой. Вэй Усянь прикинулся оскорбленным, когда Цзян Чэн ударил его, но в глубине души он радовался такому знакомому действию. Когда Цзян Чэн заботится, он ругается.

— Хм, — задумчиво отозвался Лань Ванцзи. Возможно, он принял объяснение Вэй Усяня, но потом он направил свой взгляд в сторону, на разросшуюся траву и произнес: — Дело не в том, что он не проявляет уважения к тебе.

Когда Лань Ванцзи замолчал, Вэй Усянь сжал его талию и промычал, как бы говоря: «Продолжай».

Некоторое время Лань Ванцзи молчал. Вэй Усянь обнимал его и слушал тихое дыхание, едва слышное из-за постоянного летнего шума цикад, пчел и лягушек. Наконец Лань Ванцзи медленно произнес:

— Долгое время мне казалось, что я был единственным, кто видит твою истинную сущность. Такая исключительность не приносит мне радости. Тот факт, что человек, который должен был быть тебе братом, подвел тебя так сильно… особенно в конце, когда он пытался отнять твою жизнь… — он умолк, сжимая и разжимая кулаки — редкое проявление эмоций для него — прежде чем закончить уже шепотом. — Даже сама мысль о нем наполняет меня таким гневом, который я не в состоянии выразить словами.

Вэй Усянь удивленно моргнул.

— Л-лань Чжань, — сказал он, когда несколько оправился. — Ты и правда…

— Я знаю, что ты по-прежнему любишь его, — сказал Лань Ванцзи, и это звучало как извинение. — У меня нет желания усложнять ваши отношения. Я постараюсь не ввязываться с ним в спор в будущем.

Внутри у Вэй Усяня как будто взошло солнце.

— Лань Чжань, ты… Как ты делаешь это?

— Делаю что?

Вэй Усянь снова сжал его крепче и принялся раскачиваться вперед и назад.

— Как вся эта любовь помещается в твоем теле? Ты не маленький, но святые небеса! Откуда в тебе столько места?

Лань Ванцзи обернулся, чтобы посмотреть на него. Вэй Усянь улыбнулся в попытках скрыть, что готов вот-вот разрыдаться. Его тело, похоже, тоже было слишком маленьким для всей этой любви.

Но затем Лань Ванцзи осторожно взял лицо Вэй Усяня в ладони, оставил нежный поцелуй на его лбу и сказал абсолютно искренне:

— Она в каждом моем вздохе, — и Вэй Усянь бесславно проиграл битву слезам.

Он расплакался, уткнувшись в его плечо, затем Лань Ванцзи начал сцеловывать слезы с его щек, и Вэй Усянь сам коснулся его губ, и несколько сладких минут, тягучих как мед, они просто целовались на пороге. Но потом Вэй Усянь вспомнил, что дети и Лян Чжи все еще были рядом, и ему пришлось отстраниться от Лань Ванцзи, прежде чем он мог бы совершить какую-нибудь глупость (вроде того, чтобы спуститься ртом ниже и поцеловать его в другом месте).

Лань Ванцзи смотрел на него большими потемневшими глазами, ожидая объяснений. Его ладони на талии Вэй Усяня были обжигающе горячими.

— Я, эм… — вдохнул Вэй Усянь. О, поцелуи Лань Ванцзи сделали его бесполезным. — Это… все твои ученики, мы должны идти домой. Назад в гостиницу. Неважно.

— Домой, — сказал Лань Ванцзи.

— Домой, — выдохнул Вэй Усянь. — Я не был дома так долго, Лань Чжань.

— Теперь у тебя есть дом, — сказал Лань Ванцзи. — Пока я дышу, Вэй Ин.

Потом они вернутся в гостиницу вместе с учениками и Лян Чжи, чей дом до сих пор был непригоден для жизни. На следующий день они осторожно извлекут все проклятые предметы из дома и нейтрализуют их или надежно спрячут там, откуда Лян Чжи сможет позже достать их. Наконец они проводят Лян Чжи и госпожу По Цянь в Цинхэ Не, где представят их Не Хуайсану, который будет в восторге. Лян Чжи сможет научиться традиционным основам заклинательства; а-Цянь слишком порывистая, чтобы постичь заклинательство с легкостью, но они с Не Хуайсаном смогут найти общий язык. Вместе они будут расписывать веера и обсуждать слухи. Она никогда не выйдет замуж.

Позже Вэй Усянь и Лань Ванцзи отправятся в Облачные глубины, где они упадут в кровать в цзинши и не будут появляться снаружи многие часы. Вэй Усянь спросит:

— Мы ведь дома, да?

И Лань Ванцзи поцелует его губы и костяшки его пальцев, испещренные шрамами, затем его плечо и скажет очень нежно:

— Там где ты — мой дом, — и Вэй Усянь застынет всего на мгновенье, а затем кинется целовать его до беспамятства.

Когда наступит ночь, Вэй Усянь притянет Лань Ванцзи ближе и прошепчет:

— Что я сделал такого, чтобы заслужить тебя? Инь моего ян, моя идеальная половинка, сердце, что бьется в унисон с моим.

И Лань Ванцзи ответит только «Вэй Ин», а затем снова «Вэй Ин», и опять «Вэй Ин».

Но пока они просто будут сидеть на разрушенном пороге Лян Чжи, вдыхая воздух, наполненный летним жаром, звуками жизни и смерти, поддерживая друг друга, как и всегда.