Chapter Text
— Мама, отец, — с большой неохотой сказал Цзян Чэн, — Вам нужно сократить расходы.
Мадам Юй Цзыюань из Лотус Холла была из таких людей, кто по собственной воле никогда не скажет доброго слова, если можно обойтись жестокостью. Если когда-то в ней и была широта души, то обстоятельства её замужества внесли некоторые коррективы. Её муж оказался человеком, который души не чаял в сыне другой женщины; женщины, которая в другой жизни могла бы согревать его постель, женщины, которая по всему — по рождению, воспитанию и финансовому положению — в подметки не годилась Мадам Юй.
Всё это мадам Юй могла бы вынести, но подмеченное ею пренебрежение к её собственному сыну, наследнику рода Цзян, Цзян Чэну, было абсолютно непростительным. Все — довольно многочисленные — недостатки Цзян Чэна были вызваны тем, что Цзян Фэнмянь был поочерёдно то слишком мягок, то слишком суров, то невнимателен, то удушающе внимателен, пока, наконец, Цзян Фэнмянь не отказался от практики отцовства раз и навсегда.
Возможно, не согнись Цзян Фэнмянь под невыносимой тяжестью злобы своей супруги, то их нынешнего плачевного финансового состояния можно было бы избежать. Вслух Вэй Усянь этого произносить не стал.
— Сократить расходы? — скривила губы на слова сына мадам Юй.
— Ерунда, — пробормотал Цзян Фэнмянь со своего кресла у камина. Он взмахнул пальцами, словно слова Цзян Чэна были назойливой мухой, которую можно легко прогнать. — Мы обязаны придерживаться стиля жизни, присущего нашему положению в обществе.
— Отец, если всё оставить как есть, вскоре мы лишимся нашего положения в обществе, — сказал Цзян Чэн, сдерживая ярость. Вести диалог с родителями выпало именно ему, потому что он был наименее плохим выбором, ведь отношения Яньли с матерью были сейчас весьма шаткими, а попытка оставить этот разговор на Вэй Усяня могла кончится взрывом. — Мы с Вэй Усянем тщательно изучили расходные книги…
— С Вэй Усянем? — перебила мадам Юй. Её лающий смех был подобен удару. Ничего неожиданного, но ведь даже животное, которое постоянно пинают, всё равно вздрагивает от боли. — Что может Вэй Усянь знать о финансах?
— Его бизнес вполне… — начал Цзян Чэн, но Вэй Усянь взглядом попросил его не продолжать.
Он собрался с духом и изобразил на лице улыбку, всегда готовый служить мишенью для мадам Юй.
— Текущая ситуация, если ничего не менять, приведет к несостоятельности в ближайшие полгода. Боюсь, что даже моих ограниченных познаний в счетоводстве достаточно, чтобы это понять.
Мадам Юй возмущенно зашипела и не стала плеваться ядом только потому, что её муж задумчиво хмыкнул, поглаживая подбородок. Она всё же была зависима от него, хотя это не помешало ей бросить гневный, осуждающий взгляд на своего бывшего подопечного.
Вэй Усянь предлагал остаться в стороне от всей ситуации, но Цзян Чэн настоял, раз уж именно Вэй Усянь обнаружил предстоящий крах семьи Цзян, то он должен быть тем, кто представит и проблему, и решение. Размышлять о том, что Цзян Чэн просто хотел переключить на него гнев родителей, было как-то не по-мужски.
— Цзян Чэн нашёл возможное решение, — объявил Вэй Усянь.
— Мы с Вэй Усянем, — возразил Цзян Чэн, не обращая внимания на то, как Вэй Усянь чуть заметно помотал головой.
— И что за решение? — скривилась мадам Юй. — Нужно ли нам продать наши драгоценности? Или выгнать половину слуг на улицу?
— Всё не так страшно, — успокоил Цзян Чэн. — Всего лишь… — он снова взглянул на Вэй Усяня. — Мы полагаем, что если вы на некоторое время переедете в Юньмэн, там будет проще жить комфортабельно с меньшими затратами. Там ежедневно проводятся концерты и другие мероприятия, а вода из лотосовых прудов очень полезна для здоровья. И, — он откашлялся, прочищая горло, — Лотус Холл можно было бы… сдать. Уважаемой семье, на законных основаниях, как бы для присмотра за нашим родовым поместьем на время вашего отсутствия.
Мадам Юй тяжело опустилась на стул, держа спину прямо, словно железный кол.
— Ты хочешь… сдать… Лотус Холл. Ты хочешь видеть наш дом, свой будущий дом, в руках чужаков?
— Не чужаков, — Вэй Усянь заставил себя говорить, увидев как Цзян Чэн нещадно покраснел и умолк. — Мастер Цзян, вы должны их знать: адмирал Не Минцзюэ с братом. Если помните, мы одно время учились вместе с Не Хуайсаном.
— Вы им уже написали? — Мадам Юй сжала руки так, что будь при ней Цзыдянь, он бы уже сверкал. Однако оружие спокойно обвивало запястье Цзян Чэна, с тех самых пор, как он вступил в армию более пяти лет назад. — Вы уже согласились!
— Они просто одна из нескольких независимых сторон, выразивших интерес, — быстро пояснил Цзян Чэн. — Всё, что им известно, это что некая собственность в этом регионе может стать доступной. Никаких решений принято не было.
— Этот адмирал Не Минцзюэ, — вмешался Цзян Фэнмянь, — Что он за человек?
— Его семья с востока, из Цинхе, — начал Цзян Чэн, — хотя он учился в Гусу, в Морской Академии. За время Аннигиляции солнца он заработал состояние и теперь, когда война закончилась, мечтает о спокойной жизни в деревне.
— Цзян Чэн, — мягко пожурил Цзян Фэнмянь, — прошлое человека это не его характер.
— Он строгий человек, — подхватил Вэй Усянь, чтобы отвлечь внимание от Цзян Чэна, склонившего голову под презрительными взглядами обоих родителей, — но очень добр к своему брату. Не думаю, что мебели или библиотеке будет что-то угрожать.
Цзян Фэнмянь и не пытался скрыть своё веселье, несмотря на негодование жены и наследника.
— К ним может присоединиться ещё один человек, — сказал Цзян Чэн, ответив хмурым взглядом на удивление в глазах Вэй Усяня. — Письмо пришло лишь сегодня утром, я не успел тебе сказать. Коммодор Лань выразил желание присоединиться к ним в качестве гостя.
— Коммодор и адмирал в нашем доме, — задумчиво сказал Цзян Фэнмянь. — И к тому же Лань, не меньше. Можно сказать, что мы участвуем в расселении нашего Флота.
Вэй Усянь встал и отошёл к окну.
— Можно сказать и так, — неохотно подтвердил Цзян Чэн. Его хмурый взгляд Вэй Усянь чувствовал несмотря на то, что стоял к нему спиной. Вэй Усянь сжал пальцами подоконник и сделал глубокий вдох, чтобы унять сдавленность в груди.
—... Я что-то не то сказал? — спросил Цзян Фэнмянь.
— В своём собственном доме, дорогой мой муж? — съязвила мадам Юй. — Забудь эту мысль.
— Прошу прощения, — сказал Вэй Усянь, глотнул напоследок свежего воздуха и поспешил занять своё место. — Камин... В комнате довольно жарко, вы не находите?
— Ты мог бы незаметно регулировать свою температуру, — сказала мадам Юй, — а не устраивать сцен. Должно же твоё золотое ядро на что-то сгодиться, раз уж оно было полностью бесполезно во время войны.
Защитная улыбка Вэй Усяня слегка ослабла. Он приложил усилия, чтобы вернуть её и слегка склонил голову в знак согласия.
— Я за Юньмэн, — высказался Цзян Фэнмянь без дальнейших раздумий и пафоса. Когда мадам Юй набрала в грудь воздуха, он поспешно добавил, — Моё решение принято. И я приму любых арендаторов, которые будут сочтены подходящими. Единственное, что я не потерплю, мадам, это мысль, что наш дом будет потерян для наших детей. Хорошего дня. Полагаю, что вам нужно многое упаковать. Цзян Чэн. Вэй Усянь.
Когда он встал, все тоже поднялись на ноги. Цзян Чэн и Вэй Усянь поклонились и хозяин дома удалился без лишних слов.
Мадам Юй смерила сына долгим, оценивающим взглядом, который он постарался выдержать с максимальным достоинством:
—Ты же поедешь с нами в эту дыру?
В последний раз, когда Цзян Чэн испытывал на себе всю силу недовольства своей матери, он был лишь 19-летним мальчишкой. Война удерживала его далеко от дома, а за долгие годы службы он видел много такого, что было куда хуже происходящего в гостиной его родового поместья. И все же Вэй Усянь заметил лёгкую дрожь в его теле, когда он уверенно ответил:
— Я сопровожу вас в Юньмэн и помогу устроиться. Но здесь у меня есть свой дом, которым я не могу пренебрегать.
— Как мы пренебрегали нашим домом, ты это хотел сказать? — Её взгляд скользнул по сжатой челюсти Цзян Чэна, регистрируя свою полную победу над ним и отметая его как не стоящего более её внимания, и острым клинком обрушился на Вэй Усяня. — Вэй Усянь. Ты займешься всеми приготовлениями к переезду, чтобы Цзян Чэн мог не медля поехать с нами.
Вэй Усянь поклонился.
— Мама, — встревоженно начал Цзян Чэн, — сестра просила Вэй Усяня навестить её, она неважно себя чувствует, так что… —
— Он может отправиться как только закончит с остальными делами, — отрезала мадам Юй. Она снова посмотрела на Вэй Усяня. — Не спеши навещать нас. Никто не горит желанием видеть тебя в Юньмэне.
Вэй Усянь ещё не выпрямился из своего поклона, чему он был очень рад в этот момент, ведь поднятые руки скрывали лицо, на котором были большими буквами написаны его мысли: что он скорее отрежет себе правую руку, чем окажется вместе с мадам Юй и Цзян Фэнмянем в резиденции по размеру меньшей особняка.
Двери гостиной распахнулись и послышались торопливые детские шаги, услышав которые Вэй Усянь выпрямился, как раз вовремя, чтобы суметь устоять когда его сын с разбега повис на его ногах:
—А-Юань!
— Контролируй своего ребёнка! — рявкнула мадам Юй, а в открытых дверях появилась Цзиньчжу — её личная служанка. Для прислуги наставлений не нашлось, хотя именно она должна была присматривать за А-Юанем во время этой встречи.
А-Юань ничего не сказал, только сильнее вжался в Вэй Усяня, слегка всхлипывая.
—Я полагаю, мы закончили, — сказал Вэй Усянь, поднимая ребёнка на руки. — Всего вам доброго, мадам Юй. Цзян Чэн. Пожалуйста, проинформируйте меня обо всех предметах, которые вам потребуются в срочном порядке.
Цзян Чэн открыл рот, чтобы что-то сказать, но для Вэй Усяня было невыносимым оставаться в этой комнате даже лишнюю секунду. Даже если бы А-Юань не хныкал тихонько ему в плечо.
Он был рад, что дорога от дома до сада была недолгой; А-Юань был некрупным для своих четырёх лет ребёнком, но и Вэй Усянь уже не был так силён, как когда-то. Он устроился на небольшой скамейке и шептал утешающие слова, пока А-Юань с последним всхлипом не поднял голову.
— Что случилось, редисочка? — спросил Вэй Усянь, найдя наконец платок после долгих поисков по карманам. — Цзиньчжу напугала тебя?
Это было сказано в шутку, но А-Юань кивнул; сердце Вэй Усяня сжалось от потрясения.
—Она сказала, — начал А-Юань, и его личико сморщилась от подступающих слёз, — она сказала, что лю..люди едят кроликов—!
—О, мой хороший… — как копьём, его пронзило жалостью; жалостью и злостью, которую нельзя было показать сыну. Он же знал, что Цзиньчжу предпочитала быть подальше от детей, этот факт был ему известен с его собственного детства в этом доме. Но Иньчжу отправилась в город по поручению мадам Юй, и он подумал — как оказалось, ошибочно — что Цзиньчжу не сумеет нанести слишком много ущерба за какие-то полчаса.
А-Юань сжал маленькими кулачками пальто Вэй Усяня и зарыдал:
—Папа, это что, правда?
— Только некоторые люди, — успокоил он малыша, покачивая его на коленях, — и тебе не нужно быть одним из них. Я тебе обещаю. На самом деле, — он на секунду замер, стряхивая дурное предчувствие, — а почему бы нам с тобой не поужинать сегодня в городе? Можешь выбрать всё, что захочешь. Баозцы, или ютиао, или вонючий тофу…
Носик А-Юаня сморщился:
—Папа, фууууу.
— Как? Мой маленький вонючка не хочет вонючий тофу? — Вэй Усянь слегка пощекотал его и был рад услышать неуверенное хихиканье.
Он услышал хруст гравия ещё раньше, чем увидел мелькнувший в просвете между пионами фиолетовый мундир Цзян Чэна.
—Твой шушу приближается, — прошептал он А-Юаню. — Спрячемся?
А-Юань похлопал его по лицу липкой от слёз ладошкой.
— Нет, папа, — сказал он, — Невежливо.
— Ну ладно, — вздохнул Вэй Усянь и принялся нарочито размашистыми движениями платка вытирать лицо сына, пока А-Юань не зашелся смехом.
— Ну что, он вроде в порядке? — грубовато спросил Цзян Чэн, подойдя к ним ближе.
— Да, хотя и не стараниями Цзиньчжу, — подтвердил Вэй Усянь, с мрачной решимостью удерживая на лице улыбку. А-Юань застенчиво помахал дяде, который в ответ осторожно протянул руку, как будто давал её обнюхать незнакомому животному. А-Юань добросовестно обхватил его пальцы и принялся болтать ногами, слегка подпрыгивая на коленях Вэй Усяня.
Это можно было считать прогрессом для этих двоих; рождение А-Юаня пришлось на то время, когда Цзян Чэн был на войне, и хотя за эти годы он несколько раз ненадолго приезжал, но природная застенчивость часто вынуждала А-Юаня прятаться от шумного проявления заботы, свойственного Цзян Чэну. Но война закончилась полной Аннигиляцией Солнца и, возможно, теперь дядя и племянник смогут прийти к какому-то равновесию. Возможно, отношения между родным братом и приемным тоже не безнадежны.
— Мог бы няню нанять, — проворчал Цзян Чэн.
— Ты думаешь? — Вэй Усянь весело усмехнулся, хотя от фальши сводило зубы и не спросил: На какие шиши?
Он был бесцеремонно и целиком снят с довольствия после его слегка скандального брака с Вэнь Бийю. Все персональные выплаты были прекращены, и только через несколько лет он смог убедить Цзян Фэнмяня потратиться на обучение для А-Юаня, которое начнется по достижении им восьми лет. Остальное Вэй Усянь был готов и способен обеспечить сам. Няня на полный день была непосильным расходом, да излишеством, ведь А-Юань был всегда с ним рядом, а в редких обстоятельствах за ним присматривал кто-то из родных. Сегодняшнее утро было аномалией, какой Вэй Усянь больше не допустит.
— Мы с А-Юанем пообедаем в городе, — объявил Вэй Усянь, открыто меняя тему, и зная, что Цзян Чэн все равно купится на это.
— Вэй Усянь! Ты специально делаешь всё, чтобы её позлить?
— Дядя, громко! — поспешно указал ему А-Юань, — Дома нельзя так шуметь.
— Мы не дома, мы на улице, — проворчал Цзян Чэн, но убавил голос. — Что за странная нужда сбежать из поместья?
Причина, по которой он сбегал, осталась неназванной, хоть и имела имя.
— В ближайшие недели мы будем здесь очень заняты, — ответил Вэй Усянь частичную правду, — Мне нужны материалы для моих комиссий.
Материалы и последние послания от Маленькой Птички, чтобы подбить все хвосты. Шпионаж в мирное время был неприбыльным делом, и Вэй Усяню стоило бы подготовить свой кошелек к неизбежному уменьшению и без того уже иссякающих доходов.
— Только если твои заказы не нуждаются во взрывчатке, как в прошлый раз, — пробормотал Цзян Чэн. В его взгляде, обращенном на Вэй Усяня, проглядывало сожаление, — Тебе не нужно отправляться в Юньмэн.
— Вот и хорошо, я и не собирался. — Как он всегда умудрялся забыть насколько изнурительно было находиться рядом с его приемными родителями? Казалось, что каждые четыре или пять месяцев он возвращался сюда в погоне за туманными тёплыми воспоминаниями детства, в наличие которых он готов был поклясться. Было бы здорово, если бы А-Юань запомнил это место как полное лотосовых прудов и секретных закутков, а не слёз и суровой правды жизни.
Возможно теперь, с новыми арендаторами они могли бы... хотя нет. Господа вряд ли позволят блудному сыну с маленьким ребенком просто так бродить по окрестностям.
Что вернуло его мысли к текущим проблемам.
— Коммодор Лань, — сказал он, не сомневаясь что Цзян Чэн подхватит новую нить беседы. — Зачем бы ему приезжать сюда, а не в своё собственное родовое поместье?
— Причины в письме не указаны, — ворчливо признался Цзян Чэн. А-Юань подёргал его за руку в очевидной (по крайней мере для его отца) попытке развеселить. — Это имеет значение? Договор будет на имя адмирала, любой, кого он сочтет достойным пригласить в гости, нас волновать не должен.
— Полагаю, ты прав, — сказал Вэй Усянь, хотя ситуация его нервировала.
— Насколько я знаю, ожидается только коммодор Лань, — поразмыслив, добавил Цзян Чэн, — Я знаю, ты питал к его брату исключительную неприязнь.
Вэй Усянь расхохотался; он не смог удержаться. Смех вырвался из него, испугав А-Юаня, который прижался к нему, как будто громкий звук мог сдуть его с папиных коленей.
— Ахаха, прошу меня простить, — сказал Вэй Усянь. — Действительно. В конечном итоге мы не очень ладили.
Цзян Чэн прищурился и Вэй Усянь быстро занялся приведением в порядок мятой одежды А-Юаня.
— В любом случае, ты не будешь их здесь встречать, — спокойно произнес Цзян Чэн, — Ты ведь поедешь к сестре, не правда ли?
— Конечно, — пообещать это ничего не стоило Вэй Усяню. Он встретился глазами с Цзян Чэном.
—Она действительно плохо себя чувствует? Ты не знаешь?
— Я знаю, что она думала, что её самочувствие может стать удобным предлогом, если тебе вдруг понадобится сбежать, — сказал Цзян Чэн, легонько ущипнув А-Юаня за нос. А-Юань широко улыбнулся ему. Он был действительно самым лучшим ребёнком, Вэй Усянь часто ему это говорил, и пообещал себе сказать это снова сегодня за ужином в городе. — Я постараюсь поскорее вернуться.
—Не желаешь задержаться в Юньмэне? — поддразнил Вэй Усянь.
Цзян Чэн нахмурился.
— Сегодня вечером я поеду туда, нужно найти апартаменты достаточно большие, что они не убили друг друга, но при этом в пределах их возможностей.
— Я тебе не завидую, — заверил его Вэй Усянь. Задача была трудной, а для Вэй Усяня и вовсе невозможной: даже дворец будет признан недостойным его приемной матери, если этот дворец выберет он.
— Но я потороплюсь назад.
— Поторопишься? — повторил Вэй Усянь. — Есть какая-то причина торопиться?
Цзян Чэн едва заметно покраснел. Это придало ему странный вид, почти счастливый.
—Только чтобы уберечь тебя от неприятностей.
— Мы справимся, — сказал он и поддел А-Юаня за подбородок, — Правда, редисочка?
—Да! — согласился А-Юань, улыбаясь от уха до уха, полностью забыв о расстройстве. — Шушу, я съем вот столько ютяо! — Он растопырил все пять пальцев на руке.
Цзян Чэн заметно смягчился.
— Как такой воспитанный мальчик получился у такого хулигана, как ты? — он со вздохом покачал головой и пригладил А-Юаню растрепавшиеся волосы.
— Это истинное чудо, — сказал Вэй Усянь, глядя на куст пионов в нежном, слабом утреннем свете.