Work Text:
И двух секунд не проходит после того, как Чонин вылезает из машины — Минхо разворачивается к Чану и выдаёт:
— Он точно не сдаст.
— Ты можешь хотя бы дождаться, когда Чонин сядет в машину, и не каркать? — цедит Чан сквозь зубы, внимательно следя за Чонином — тот вежливо приветствует инструктора и юркает на водительское сидение. Какое-то время Чан с Минхо в оба глаза наблюдают в ожидании, когда заведётся мотор и у Чонина начнётся экзамен по вождению.
Проходит минута, другая. Машина не заводится.
— Ну я же говорил, я же говорил! Помнишь, как я провалил свой первый экзамен, потому что буквально умудрился забыть, как заводится машина? Вот и всё, Чонину просто нужно больше практики, давай заберём его и поедем домой, — Минхо уже собирается выйти из машины и даже высовывается наполовину, но тут Чан замечает включённые фары и тянет Минхо за шкирку обратно.
— Послушай, с ним всё в порядке, видишь, он уже завёл машину. Это уже лучше, чем твоя первая попытка.
Минхо фыркает, но таки откидывается на спинку сидения, пока они прослеживают, как машина (плавно — с гордостью отмечает Чан) выезжает с парковки в сторону испытательной площадки.
Они сидят в тишине ещё с минуту, а потом Минхо — всегда первый в очереди поканючить по поводу Чана и воспитания детей — снова начинает:
— Это я должен был учить его водить, все знают, что из тебя шофёр на троечку, и то с натяжкой.
— Ну я хотя бы сдал на права с первой попытки в отличие от некоторых, не будем называть имён, но им пришлось четырежды идти на пересдачу, — огрызается Чан в ответ, но улыбается, успокаивающе гладя Минхо по плечу. Есть много разных клише в отношениях родителей и детей, о которых знает Чан, и обучение ребёнка вождению один из первых пунктов в этом длинном списке у любого родителя. Вообще говоря, сам Чан и правда не собирался учить Чонина, да и Минхо очень активно претендовал на это, распланировав график занятий аж на всё лето, когда у Чонина начинались каникулы.
Но по непонятной причине Чонин пришёл к ним в начале прошлого месяца и заявил об отчаянном желании научиться. Так совпало, что именно тогда же сменщик Минхо в ветеринарке ушёл в отпуск, и у Минхо были более долгие дежурства, после которых он возвращался домой только ближе к ночи. Так что, в конце концов, Чонин заставил Чана с ним заниматься — а также обрёк его всё это время отбиваться от пассивно-агрессивных комментариев Минхо о том, что он должен был учить Чонина вместо него.
(За девять лет жизни с Минхо да плюс ещё два года с Чонином Чан зарубил себе на носу — он в этой семье в самом низу социальной пирамиды. Даже ниже, чем Дори, а Дори, вообще-то, уже давно с ними не живёт, на минуточку так.)
— Помнишь… — снова заговаривает Минхо, и Чан мигает. — Помнишь, как мы впервые забрали Чонина и поехали вместе домой?
Чан помнит. Трудно забыть маленького мальчика, сжимавшего в руках туесок с вещами — мальчика, у которого случилась лёгкая паническая атака, когда он понял, что они поедут домой к Чану и Минхо на машине, а не на метро, как раньше. Пришлось долго уговаривать его сесть в машину, но они едва успели проехаться и пять минут, как Чонин закричал, когда Чан проскочил на жёлтый свет. В конце концов Чонин и Минхо остаток пути шли пешком, а Чан ждал их дома, сидя, будто на раскалённых углях, и думая, как же они справятся с воспитанием ребёнка, если первое же их общее воспоминание было похерено, хотя они только-только привезли Чонина домой.
— Как круто всё переменилось, да? — хихикает Чан в ответ. Конечно, всё это пришло не сразу — понадобилось много времени, прежде чем они смогли ездить куда-либо на машине все вместе, да и отношение Чонина к автомобилям менялось медленно, не то что в час — в год по чайной ложке, так что когда Чонин вдруг ни с того ни с сего попросил научить его водить, чтобы он мог получить права, Чан и Минхо были обескуражены.
Но дело было не только в уроках вождения. На самом деле с того их первого воспоминания изменилось куда больше; они в какой-то момент просто выросли из фостерных родителей и их приёмного сына в такую, казалось, несовпадающую, но всё-таки настоящую семью сейчас — три обыкновенных человека, которые просто учатся жить и любить друг друга.
С тех пор, как они официально приняли Чонина в свою семью, у них появилось гораздо больше общих воспоминаний. В том числе и первый чонинов день рождения, который они отпраздновали вместе, и в тот же день они отправились в ЗАГС, чтобы официально зарегистрировать, что Чонин является частью семьи Бан-Ли (и теперь, получается, Ян). Или ещё первое совместное дорожное путешествие, в которое с ними отправились также родители Минхо, всю дорогу напевавшие последний релиз Чана, а Чонин ныл, что у него «такие некрутые бабушка, дедушка и родители». Или день, когда Чонин впервые назвал их «папами» — Чан потом до самого вечера был в слезах и соплях (и, пусть Чонин такого больше не повторял, потому что ему всё же комфортнее звать их просто по именам, Чан всё равно навсегда сохранит этот момент в своём сердечке).
Была ли это судьба, удача или простое совпадение, позволившее Минхо и Чонину встретиться, но они точно знают — всё это получилось только благодаря их общим усилиям, только так получилось удержать семью вместе, и даже со всеми раздорами и разногласиями Чан ни за что не пожелал бы ничего другого.
Минхо легонько пихает Чана локтем, выводя его из задумчивости.
— Чонин возвращается, — говорит Минхо с широко раскрытыми глазами, когда машина выруливает с площадки обратно на стоянку. (Чан снова с гордостью отмечает — параллельная парковка выглядит просто идеально. Минхо может хоть триста раз назвать себя лучшим водителем, но он всё так же отказывается ездить сам в магазин, при котором нет нормальной автостоянки, так кто же всё-таки в итоге лучше водит, а?)
Они ждут, затаив дыхание, пока Чонин закончит — обзор небольшой, но они видят, как Чонин пожимает руку инструктору и забирает свой зачётный лист, прежде чем выйти из машины и помчаться к ним.
— Я сдал! — первым же делом сообщает он. Минхо радостно улюлюкает, а Чан выдыхает с облегчением.
— Ну разумеется ты сдал, мы с самого начала знали, что ты справишься!
Чану хочется ткнуть Минхо в его такое резкое переобувание, но тут Чонин уже начинает рассказывать им, как всё прошло, так что Чан — как любой хороший родитель — внимательно слушает, параллельно выруливая со стоянки, пока Чонин трещит без умолку, а Минхо даже разворачивается на переднем сидении, тоже весь обращённый во внимание.
— …и вот дело уже доходит до перестройки на другую полосу, я паникую просто жесть, но, благо, вспомнил, что ты мне говорил насчёт этого… — Чонин всё говорит-говорит-говорит, чуть не захлёбываясь словами, а Минхо с Чаном пытаются поспеть за ходом его мысли. Глаза Чонина загораются, и он наклоняется в ним поближе, оглядывая их с ослепительной улыбкой. — О! Я же сдал экзамен, теперь я могу обзавестись своей собственной тачкой?
— Разумеется, нет, — говорит Чан.
— Разумеется, да, — в один голос с ним выдаёт Минхо.
На светофоре так кстати загорается красный свет, так что Чан притормаживает и выразительно оглядывается на Минхо. Чонин в замешательстве переводит взгляд то на одного, то на другого.
— Если что, я имею в виду не прямо сейчас… просто в следующем году я поступаю в институт… и было бы неплохо, если бы у меня была машина в кампусе… — добавляет Чонин и смотрит на Минхо, делая бровки домиком. Чан вздыхает, понимая — он уже ничего не может больше сделать, кроме как держать свои мысли при себе — этот спор он заранее проиграл.
— Мы это обсудим, — эту фразу следует интерпретировать как «Минхо решит», потому что она означает, что мнение Чана не учитывается априори, ну да ладно — если быть совсем честным, Чан уже обезоружен, а его и без того дышавшие на ладан баррикады сломлены яркой улыбкой и лучистыми глазами Чонина.
(Ну и в любом случае — о чановой истории браузера, состоящей из запросов о поиске хороших подержанных автомобилей, никому здесь знать не обязательно.)
Удовлетворённый их ответом, Чонин плюхается обратно на своё место, улыбаясь во все тридцать два, и тут же начинает строчить, аки пулемётчик — по-видимому, хвастается друзьям, что теперь он может водить! И ещё его предки настолько слабы перед ним, что купят ему машину! Чан даже думать не хочет, до чего ещё такими темпами Чонин может дойти.
Но об этом он подумает завтра, а сейчас Чан ласково улыбается Чонину в зеркало заднего вида и чувствует, как его накрывает оглушительным счастьем от этого их нового общего воспоминания. Минхо порой ворчит на него из-за того, что он всегда слишком близко к сердцу воспринимает всё, что связано с Чонином, но на самом деле воспитание (и в конечном итоге усыновление) Чонина научило их обоих по-настоящему чувствовать значимость каждой даже самой, казалось, незначительной мелочи.
Он украдкой подглядывает за Минхо, который смотрит на Чонина с бесконечной нежностью в глазах. Потом они обмениваются взглядами. Чан всё ещё не особо воспринимает на свой счёт все эти дурацкие клише по типу их с Минхо умения читать мысли друг друга или заканчивать друг за другом предложения, но это совсем не мешает ему совершенно точно знать, о чём Минхо сейчас думает.
Два года уже прошло — но Чан всё равно не устаёт каждый день благодарить Вселенную за всё это время, что они провели вместе с той самой судьбоносной встречи Минхо и Чонина. В их копилке уже множество самых разных воспоминаний, как хороших, так и плохих, но каждое их них невероятно ценно и важно.
Начиная с того момента, как Чонин ворвался в их жизнь, и заканчивая каждым моментом, случившимся за эти два года, Чан благодарен, что у него есть возможность разделить всё это с Чонином, и он знает, что дальше больше — дальше будет так же волшебно, как и всё то, что уже у него есть.