Work Text:
Глядя на расположившихся то там, то здесь в кофейне и активно шепчущихся девушек, Цинхуа вздохнул. Вздохнул не тяжело и не разочарованно, а даже мечтательно. Пристроив локоть прямо на свою рабочую стойку и уперевшись в свой кулак щекой с таким воодушевленным видом, что хоть немного знающие его люди непременно бы напряглись. Но с Шэнь Юанем они давно прошли стадию неловких открытий друг о друге, поэтому тот не сбежал и дела своего не бросил. Сделал глоток кофе с независимым видом, но Цинхуа это не задевало. Он, наконец, выдал свой вывод.
- Ну, по крайней мере один человек сюда ходит за кофе, а не чтобы поглазеть на Бинхэ.
Шэнь Юань у самой стойки громко и театрально поперхнулся своим американо, никакая выдержка его не спасла. Цинхуа со смешком протёр вообще-то вовсе не испачканную поверхность. Полез бы похлопать друга по спинке – получил бы стаканом в лоб. Потому он был – само внимание, но без посягательств на самое святое. В конце концов, Бинхэ вертелся где-то неподалёку в стороне кухни и в случае чего бросился бы наперерез на радость всем зрителям. Но Бинхэ не успел услышать, Юань пришел в себя и перестал хвататься то за горло, то за сердце, то за кошелёк, и они, наконец, перекинулись парой слов.
- Прости, что? Это ты меня имеешь в виду?
- Тебя? Я не настолько с ума сошёл, ты же первый в списке приходящих ради него.
- Ничего я не…
- О, ты ещё как да! – и это могло бы продолжаться вечно, и Цинхуа был бы в целом и не против, но не просто так же он затеял вздыхать, завидуя самому себе. – Но я не про тебя и твои кажущиеся отношения. Я про…
И ему стоило бы запомнить этот момент. Этот простейший призыв нужного человека всего лишь упоминанием его в разговоре. Цинхуа заткнулся молниеносно, перестал наваливаться всем собой на стойку, но не сдержался и всё же перевел дыхание демонстративно ещё разок, поправляя на рубашке бэйдж и протирая его начисто на всякий случай. Будто его не прочитали все, кому нужно, вдоль и поперёк. Но Юань в свое время не зря учил Цинхуа быть чуть более презентабельным, чем полный оборванец, хотя бы на работе, а Цинхуа был пусть расхлябанным, но хорошим учеником, в конце концов.
- Добро пожаловать! Вы снова не признаетесь, чего хотите, господин? – улыбнулся он. Шэнь Юань рядом снова сделал вид, что давится.
Драгоценного посетителя Цинхуа звали Мобэй, и он выяснил это, когда настойчиво спросил «как Вам подписать стакан?», хотя они в кофейне не подписывали стаканы.
Если бы только этого посетителя хоть на секунду что-то смутило, Цинхуа бы сам на себя повесил ярлык хаотичного идиота, но Мобэю всё оказалось нипочём. Настолько того не интересовало происходящее где угодно в зале, кроме маленького квадрата метр на метр, куда помещалась касса и рука Цинхуа, которая ему протягивала кофе. Поэтому и чужие стаканы без подписей, и слишком навязчивый сервис только в его случае оставались тайной за семью печатями, а сам Цинхуа позволял себе почти ежедневный ритуал.
Юань называл это профессиональным приставанием.
Бинхэ радостно бежал в это время приставать к Юаню, потому что только в такие моменты кто-то обращал внимание не на его нескромную фигуру, а на вообще-то тоже полноценного и давнего сотрудника в лице Цинхуа.
Цинхуа просто почти мурлыкал со всей своей почтительностью.
- Может быть, господин Мобэй имеет какие-то особые предпочтения сегодня? Добавить двойной эспрессо? Нет, это мы уже пробовали… Или прослойку шоколада и побольше пряностей? Нет, не утром же…
Сбоку отвлекающе шептались те двое:
- Если опустить слова про кофе, то он звучит так… - морщился Юань.
- Каждый раз боюсь, что они там перепробовали, - болванчиком кивал Бинхэ.
«Обнимитесь ещё от страха, что великий и ужасный Цинхуа творит со своим клиентом», - хотел бы закатить глаза он, но как можно было упустить хоть секунду чужого визита, отвлекаясь на этих двоих, не менее сладких, чем пачка рафинада, но упорно делающих вид, что они не спелись ни капли. Цинхуа улыбнулся шире. Пусть и не в каком-то странном смысле, пусть и всего один-единственный, но и у него был «свой» посетитель, который приходил сюда ради него. Ради его кофе, конечно же.
Мобэй упорно не хотел даже пальцем наугад в меню ткнуть, стоял такой шикарный и с довольным прищуром всегда, что Цинхуа так и подмывало приготовить побольше эдакого, даже если от его экспериментов и вкус совсем менялся, и рецептура. Он был готов выжать из кофе-машины так много, как только сумел бы. Помочь не определившемуся клиенту с тем, чтобы найти напиток своей мечты – это стало для него сияющей целью, и Цинхуа сам сиял от восторга, стараясь вовсю. И старания его вознаграждались. Когда он промахивался с выбором – его призом становились новые визиты Мобэя в поисках идеала. А если бы идеал нашелся… ему было бы горько, конечно, не отпускало предчувствие, что после этого постоянный посетитель не придет больше, запомнит рецепт и найдёт себе местечко получше. Но это же значило бы, что Цинхуа справился, что угодил тому, кто кажется ему приятным.
Юань как-то говорил, что у него от этого мужчины мурашки ужаса по шее бегают не переставая. Цинхуа скорее назвал бы это приятным щекочущим волнением, особенно в момент, когда он протягивал очередное своё творение, вроде бананово-мятного рафа или латте с крошками имбирных пряников.
В этот раз вкус кофе перебивала солёная карамель и много, много молока. Не слишком радикально, но и не слишком предсказуемо для кого-то настолько высокого, статного и даже мощного. Цинхуа с видимым наслаждением наблюдал, как Мобэй потягивал кофе через трубочку, не отходя от стойки и едва заметно морща нос. Может кто и посчитал бы, что это от недовольства, но Цинхуа думал – это от сосредоточенности на вкусе. Он думал: «Мило».
- Мило. Но немного не то, - вынес свой вердикт посетитель, и Цинхуа выдохнул всё же с облегчением, старательно не пряча улыбку.
- Значит, мне ждать Вас на очередную пробу, господин Мобэй?
С одного бока опять давились кашлем, с другого – раздавались тихие восторженные шепотки, наверняка от вида Бинхэ или чего-то такого. Мобэй степенно кивнул, улыбаясь ему одними глазами. Цинхуа едва не растёкся сиропом по стойке.
*
Если так подумать, Цинхуа был профессионалом своего дела. Посетители были тщательно напоены (с его помощью), их взор был услаждён прекрасным (с помощью Бинхэ), и вроде бы не было никаких причин не считать себя большим молодцом.
Но иногда на него находило – и зёрна не мололись нормально, и код на оплату сканировался плохо, и вид после утреннего нежданного дождя был, как у потрёпанной собаки. Да и другие сотрудники на перерыве шептались, что начальство собиралось оставить по одному бариста на смену. Он знал наверняка – Бинхэ ничуть не порадуется и взбрыкнёт первым, брошенный на растерзание в одиночестве и без регулярных визитов Юаня, которому будет неловко приходить так часто без прикрытия в виде близкого друга за стойкой. Так что невелика была беда, но и не самый лучший день.
Цинхуа старательно уговаривал себя не накручивать раньше времени. Улыбался обычным посетителям, которые и знать не знали о страстях маленькой кофейни; демонстративно и солидарно вздыхал вместе с членами фанбазы Бинхэ, которые его не застали на месте; в перерыве даже умудрился записать какую-то свою идею и отправить Юаню на рабочую почту, чтобы он с меньшей вероятностью потерял письмо.
А поздним днём прозвонил старомодный колокольчик над дверью, и сил улыбаться солнечно уже не слишком оставалось, и хотелось прилечь щекой на стойку и уснуть надолго. И как раз перед ним даже свет от слишком яркой лампы в зале прикрыли так удобно. Подняв взгляд, Цинхуа увидел перед собой своего постоянного посетителя, глядящего привычно внимательно и с непривычной мягкостью. Цинхуа мог предположить, что это от его нелепой развалившейся позы, отчаянно сжатого в руках полотенца, которым он протирал стойку, да так и остановился на полпути, недолжным образом соорудив себе из него подушку. Цинхуа мог… подскочить сейчас, оправить на себе одежду, поправить покосившийся бэйдж с именем, неловко принять свой обычный почти вышколенный и профессиональный вид.
Юань бы посмеялся над его дерганьем. Бинхэ бы по-сыновьи пожурил за волнение и неуверенность. Цинхуа остался лежать и смотреть, вздыхая, не мечтательно, не устало, а как-то понимающе самого себя. Желание показаться приличным и хорошим перед своим постоянным клиентом у него зашкаливало с самой первой встречи. Противоречивая жажда и приготовить для него лучший напиток в мире, и растянуть это соревнование надолго, чтобы чужие визиты так и не заканчивались. Но если, только если, его всё же уволят – кто будет варить Мобэю кофе, редкими утрами и тихими послеобеденными часами, как сейчас? Как скоро кто-то увидит в серьёзном посетителе это любопытство к новому и начнет попытки настолько сильно угодить ему? Пусть однажды это бы наверняка случилось, но Цинхуа не хотел заставлять его больше ждать и гадать по строчкам меню на меловой доске.
- Я не вовремя, Цинхуа? – спросил у него Мобэй негромко. – Зайти завтра?
Цинхуа подумал, что уже завтра его могло здесь и не быть в самом плохом сценарии. А если не завтра – то без предупреждения через пару дней, недель, месяцев. Он не был предсказателем мира вокруг, поэтому покачал головой и попытался подняться на ватных ногах.
Мобэй протянул ему руку помощи, и Цинхуа эгоистично не стал отказываться.
- Не нужно ждать до завтра. Сейчас, господин Мобэй, я приготовлю кое-что простое, но очень подходящее.
Он не стелился, не флиртовал и не вздыхал украдкой, а только улыбнулся мягко и уверенно, и на него посмотрели с ярким затаённым интересом. Это оказалось приятно. Это ощущалось где-то между лопаток, когда он принялся за работу, в привычных действиях теряя последние крохи волнения. Он мог бы придумать этот вариант ещё в первый день, едва увидев и разглядев своего будущего драгоценного посетителя – твёрдого, холодного, самоуверенного, но с самым довольным видом принимающего все нелепые эксперименты Цинхуа. Ему подходила сейчас не горячая крепость, не холодный молотый лёд, а нечто среднее – стремительно теплеющий эспрессо, шарик мороженого, стружка из тёмного шоколада.
Глядя на послушно замершего в ожидании или от любопытства Мобэя, Цинхуа с улыбкой поставил перед ним высокий стеклянный бокал. Положил длинную ложку на салфетке. В этот раз Цинхуа решил побаловать себя и не отпустить Мобэя с картонным стаканом на вынос сразу после дегустации. Сегодня он хотел смотреть вблизи и долго, а потом, возможно, горячо попрощаться, взять с него обещание найти кофейню с самым вкусным глясе, если однажды Мобэй не найдёт Цинхуа на его рабочем месте.
Но первым делом он во все глаза смотрел и смотрел, уперевшись локтем в стойку, подперев ладонью щёку. Жадно глядя, как его постоянный клиент пробует мороженое, как отпивает кофе и самую малость морщит нос, старательно пробуя приготовленное специально для него. Мобэй замер в трогательной растерянности, медленно потягивая свой глясе. Цинхуа наслаждался этим, даже если он не…
- Угадал. Ты угадал, Цинхуа.
И Цинхуа опустил взгляд, чувствуя себя опустошённым и счастливым одновременно. Мягко звенела ложка по бокалу. Он потянулся с чувством выполненного долга и длинно, сладко выдохнул. Тот, кто приходил сюда ради кофе, а не ради его сменщика. Тот, кто поддерживал его энтузиазм и позволял ставить на себе кулинарные опыты. Тот, кого всегда был рад увидеть Цинхуа – остался им доволен. Горечи в его мыслях осталось совсем немного, как от кофе, который он варил почти ежедневно. Оставалось лишь поблагодарить господина Мобэя за все его визиты, решил Цинхуа. Прикрыл глаза и вдохнул поглубже, уже загадывая, насколько слащаво и глупо будет звучать со своими спонтанными речами. Но – не сбылось.
Перегнувшись через стойку кофейни и схватившись за его рубашку прямо рядом с покосившимся бэйджем, Мобэй притянул его к себе, целуя холодными от мороженого губами. А через пару секунд и один недоверчивый вздох его рука переместилась на затылок Цинхуа, мягко поглаживая и не отпуская долго. Хорошо, что колокольчик над дверью больше не звонил, не нужно было торопливо отскакивать друг от друга. Цинхуа уже всерьёз думал о том, как ему незаметно перелезть через стойку на ватных ногах, когда его ненадолго отпустили. Недалеко, заглядывая в глаза со всё тем же любопытством и знакомой затаённой улыбкой во взгляде.
- Давно загадал, что сделаю так, если ты угадаешь.
Цинхуа не думал о том, сколько же времени он потерял. Лишь о том, что совершенно не жалеет, что они столько недель ходили вокруг да около, ведь ему было и волнительно, и хорошо всё это время.
Цинхуа не боялся больше того, что однажды «свой» клиент не найдёт его в кофейне или не придёт больше. Возможно, только возможно, совсем не проблемой было бы варить своему драгоценному посетителю кофе – даже если не в самой кофейне.
Цинхуа едва ли не нежно огладил бок пустого высокого бокала и решительно отодвинул его в сторону. Совсем несложным делом оказалось глупо и неприлично перелезать через стойку, пусть даже на подкашивающихся ногах, когда его ждали с распахнутыми руками.