Work Text:
Проснувшись, Ронан ощущает, что ему жарко и душно.
И это не отголоски сна, которые еще не стихли, нет. Просто не может не быть жарко и душно, когда просыпаешься в объятиях двух людей на узкой кровати студенческого общежития.
Спереди Адам уткнулся носом в место, где шея Ронана переходит в плечо, и его отросшие волосы щекочут Ронану нос. Левая рука Ронана лежит на талии Адама — не прижимая, но бережно удерживая на месте, словно Ронан боится, что Адам сбежит посреди ночи.
(Он боится.)
Левая рука Адама лежит на талии Ронана — не прижимая и даже не пытаясь удержать на месте. (Адам не боится.) Тот, второй, Адам уткнулся носом в затылок Ронана и делает вид, что спит, но ритм дыхания его выдает. Тот, второй, Адам ждет, пока Ронан проснется и решится обернуться.
Обернуться и увидеть глаза, в которых отражается груз прожитых лет.
Что тяготит Адама? Предательство? Смерть близких? Что-то еще? Он бы и рад ответить на этот вопрос, но ответа у него нет. В памяти — черная дыра от девятнадцати лет и до того момента, как он приснился Ронану. (Тот не успел увидеть во сне то, что заполнило бы черную дыру, но успел увидеть груз прожитых лет в глазах.)
Ронан не оборачивается.
Он боится.
Боится не того, что увидит в глазах второго Адама.
Боится того, что случится, когда проснется первый Адам — его Адам — и решит, что Ронану его мало.