Work Text:
– Так, давай-ка еще раз, чтоб мы поняли.
Люциус стонет и трет виски кончиками пальцев уже, кажется, в десятый раз за это утро. Вся остальная команда – за исключением Баттонса, который растерял кредит доверия, и, к тому же все равно питается не то чтобы регулярно – столпилась вокруг стола на камбузе, глядя на него как на стукнутого чем-то тяжелым по голове.
– Послушайте, я не говорю, что из этого обязательно что-нибудь выйдет, – повторяет он, – я просто думаю, между ними что-то происходит, и это что-то, как бы так выразиться… взаимно. Вот и все.
– Но, малыш, – Пит нежно берет Люциуса за руку, – это просто невозможно. Он же Черная Борода. А капитан, он… ну...
– Он просто жалок, – предлагает Джим и тут же получает тычок под ребра от Олу, – что? Я говорю как есть. Два дня назад мы все чуть не погибли из-за него.
– Он ваще кринжовый чувак, – выдает Крошка Джон, – я попривык уже, конечно, но Черная Борода ему не светит ни в этой жизни, ни в следующей.
– Да они одеждой менялись! – вопит Люциус, – они так еще обратно и не переоделись. Вон они, наверху, на грот-мачте, спят чуть ли не в обнимку, мне вот это вот кто-то может объяснить?
– Ну, мы все носили одежду капитана, – вносит свой вклад Роуч из окна камбуза, – ну тот случай, когда ещё британцы на чай заглянули.
Слышится общий ропот согласия.
– Вы не понимаете, это другое! – пытается возразить Люциус, – смотрите, его ударили ножом, верно? И он чуть не умер. Так вооот, когда я зашел проведать его, он лежал в постели полураздетый, а Черная Борода сидел рядом с ним, уставившись на его грудь.
– Вероятно, он просто много знает… о медицине, – предполагает Пит.
– Да, блин, конечно, блин, он прям по титькам диагноз может поставить! – в голосе Люциуса слышатся истерические нотки.
– Нет, ну может типа, он искал признаки инфекции, считал количество вдохов-выдохов капитана, – продолжает Пит, – или что-то в этом роде.
– Так это не работает, – возражает Роуч, – ну, по титькам, конечно, многое можно сказать, но в данном случае это нереально.
– А вдруг для Черной Бороды реально?! – настаивает Пит, отпуская руку Люциуса и поворачиваясь лицом к Роучу на камбузе.
– Нет, вы просто не врубаетесь, – продолжает гнуть свое Люциус, – как они вообще поменялись одеждой? Капитан едва мог ходить, вы думаете, он сам надел кожаные штаны?
За этим следует долгое, задумчивое молчание, во время которого Люциус уже решает было, что достучался до них. Затем Френчи спрашивает:
– Люциус, а ты как часто представляешь капитана одевающимся?
Стол взрывается хихиканьем.
– О, вы тут все прям юмористы собрались, как я погляжу, – Люциус встает и начинает собирать свои вещи.
– Ну же, детка, не уходи, – тянется к нему Пит, но Люциус отталкивает его руку. Если уж ему суждено перейти на темную сторону, то почему бы не прямо сейчас.
– Мы просто развлекаемся, – говорит Френчи, – ты пойми, я не говорю, что Черная Борода и наш капитан играют в разных лигах… тут больше похоже на то, что они играют в совершенно разные игры…
– И капитан проигрывает, в какую бы игру он ни играл, – добавляет Крошка Джон, – Не, он умничка, конечно, что старается, чесслово.
– Время нас рассудит, – Люциус прижимает журнал капитана к груди, – вот увидите, настанет день, когда вы все подумаете: ”О, вау, эти два старичка действительно трахаются друг с другом", и знаете, что я вам скажу в этот день?
– Они вроде не такие уж старые? – предполагает Швед.
– Нет, – соглашается Пит, – я бы не назвал их старыми.
– Они старые, – утверждает Джим.
– На самом деле, они оба в самом расцвете сил, – заявляет Крошка Джон, – как раз в том возрасте, когда начинаешь понимать что-то в жизни.
– Старые пердуны, – настаивает Джим, – и Люциус еще хочет, чтобы они трахались.
– Я. ЖЕ. ВАМ. ГОВОРИЛ! – почти выкрикивает Люциус, игнорируя их всех, а особенно некоторых настойчивых, – вот, что я вам скажу! – Люциус разворачивается и пытается драматично удалиться, но, в тот самый момент, когда он собирается переступить порог камбуза, едва не врезается в самого Стида Боннета.
Люциус отмечает про себя, что на том все еще одежда Черной Бороды. Включая ожерелья, кольца, кинжал и пистолет. А еще он держится одной рукой за бок, как будто его внутренности грозят вывалиться в любой момент. Его лицо бледнее обычного и блестит от пота. В целом, он выглядит именно так, как можно было бы ожидать от человека, которого зарезали, а затем повесили полтора дня назад, а конкретно, выглядит он ужасно.
– Привет всем! – улыбается Стид, хромая по комнате, – прекрасная погода сегодня, не правда ли?
Команда дружно глазеет на него и на Люциуса, который, стоя позади капитана, выразительно указывает на кожаные штаны.
– Д-да, – говорит Олу.
– Немного тепловато, – предлагает Пит.
– А ничего, что мы в чертовом Карибском море, Пит? – уточняет Джим.
– Знаешь, Джим, иногда я скучаю по тому времени, когда мы и не знали, что ты можешь говорить, – отвечает Пит.
Джим ухмыляется ему, демонстрируя на несколько зубов больше, чем строго необходимо.
Боннет издает какой-то приглушенный звук и поворачивается к камбузу: Роуч! Я вот что подумал, нельзя ли попросить у тебя немного восхитительного хлеба твоего собственного приготовления? Нарезать, чтобы хватило на двоих, пожалуйста. Вместе с одной из тех баночек с мармеладом и, может быть, кусочком масла?
– Конечно, – отвечает Роуч, – принести все это в вашу каюту?
– О нет, может быть, можно упаковать в какую-то сумку или что-то подобное? – говорит Боннет, – с собой, я имею в виду. Я надеялся удивить Эда скромным завтраком, он все еще спит там, наверху.
Глаза Роуча устремляются к Люциусу, который продолжает энергично размахивать руками за спиной Стида. Он пожимает плечами: Все будет, босс, дайте пару минут.
Капитан Боннет оборачивается и смотрит на команду.
Команда внимательно изучает глазами его.
Стид почти решает заговорить, но в последний момент останавливается, обрывая себя на вдохе.
Команда продолжает паршиво притворяться, что они только что говорили не о нем.
– Ну, это было довольно... – наконец произносит Боннет.
– Думаю, туман будет... – говорит Олу в то же время.
– О, прости, Олу.
– Нет, все в порядке, – уступает Олу, – что вы собирались сказать?
– Нет, ты говори первым.
– Правда, все в порядке.
– Нет, я настаиваю. Приказ капитана! – пытается рассмеяться Боннет, но морщится и хватается за бок.
– Думаете, э-э, туман вернется снова сегодня вечером? – наконец выдавливает Олу. Он выглядит так, как будто это ему больно. И Люциус его понимает.
– О, хм, я не знаю, – отвечает Боннет.
За этим разговором следует еще одно долгое и ужасное молчание, во время которого Люциус убеждается, что Роуч умеет специально нарезать хлеб медленно.
Капитан Боннет барабанит пальцами по деревянной раме иллюминатора и переминается с ноги на ногу, глядя в пол, потом все же решает поднять глаза на команду. Между его бровями залегла озабоченная морщинка.
– О чем это вы все тут говорили? – спрашивает он, – не нужно было прекращать ради меня. Был такой оживленный разговор…
– Эм... – начинает Олу, но Люциус прерывает его.
– Мы говорили о том, каково это, когда на корабле с нами сам Черная Борода, – говорит он.
– О! – подхватывает Боннет, – конечно.
– А вы сами что думаете по этому поводу? – спрашивает Люциус, – о том, что он здесь, на корабле. Ну и вообще о нем что думаете?
– Он такой замечательный, правда? – лицо Стида просто светится, – все эти истории о нем – они ничуть не преувеличивали, он просто великолепен, и при этом, как оказалось, так приятен в общении. И нам полезно поучиться от него пиратскому ремеслу, не так ли?
– Значит, он задержится здесь еще на какое-то время? – уточняет Люциус, – на Возмездии?
– На самом деле, я ничего не знаю о его планах, – несколько сдувается Стид, но ненадолго, – однако, какое приключение! Это будет история, которая украсит наш бортовой журнал. Люциус, готовься, мне кажется, в этот раз записывать придется много.
– Еда готова, – сообщает Роуч как раз в этот момент.
– Спасибо, Роуч! – отвечает Боннет и разворачивается в своей манере – будь на нем его обычная одежда, полы его камзола совершили бы пируэт вокруг. Он берет еду, которую Роуч аккуратно сложил и завернул в хлопчатобумажное кухонное полотенце, и, прихрамывая, выходит через дверь камбуза.
Все смотрят ему вслед, а затем, как по команде взгляды устремляются к Люциусу.
– «Эд», – торжествует Люциус, – он называет Черную Бороду «Эд».
– И все равно, я не верю, – говорит Френчи, почесывая затылок.
– Да ты издеваешься что ли? – терпение Люциуса лопается, – он понес Черной Бороде завтрак! Он все еще в его одежде! И называет его Эдом! Они еще и кольцами поменялись! Да как же вы не видите? Я всю ночь не спал, все думал об этом!
– Ты бы лучше отдохнул, – ухмыляется Джим, – мне тут послышалось, что тебе еще под диктовку целый роман писать…
Остальная команда начинает ржать. Люциус свирепо оглядывает каждого.
– Вот увидите, – произносит он, пятясь через дверь камбуза, – вот вы все у меня ещё посмотрите.
По пути через палубу, он поднимает взгляд вверх как раз вовремя, чтобы увидеть ужасного пирата Черную Бороду, пристально смотрящего на Стида чтоб-его-так Боннета своими до икоты прекрасными телячьими карими глазами, как будто раздумывая, а не запланировать ли на лето свадьбу.
– Ну да, конечно, – хихикает Люциус сам с собой, – прямо-таки ничего не происходит.
– О чем это ты, парень?
Он оборачивается и видит стоящего у борта Баттонса и Карла, примостившегося у того на макушке.
– Я прав, – говорит Люциус, – просто запомни на будущее, – и уходит прочь.
Баттонс смотрит ему вслед.
– Кажется, у парнишки не все в порядке с головой, Карл, – делает он вывод.
Карл пронзительно кричит в ответ, а Баттонс фыркает от смеха. Его взгляд устремляется к двум капитанам, смеющимся вместе на площадке грот-мачты.
– Что думаешь, Карл? – спрашивает Баттонс.
Карл выдает горловую трель и взъерошивается.
– Да, – соглашается Баттонс, – похоже, ты прав. Это будет летняя свадьба.