Work Text:
Чересчур яркие для вечера последние лучи солнца с трудом пробивались в комнату через окно, завешанное плотными тёмными шторами. Лучи были словно искусственными, холодными и режущими глаза гораздо сильнее, чем обычные солнечные блики. Они освещали рабочий стол, на котором высилась стопка толстых книг и справочников, выглядящих так, как будто им уже много десятков лет. Там же стояла небольшая лампа с круглым абажуром, лабораторный штатив, спиртовая горелка для проведения опытов и несколько колб с непонятным содержимым разных цветов. Оно пенилось и шипело с характерным, едва уловимым звуком. Вокруг в беспорядке валялись письменные принадлежности и листы бумаги. Некоторые из них были скомканы или разорваны, а некоторые — исписаны вдоль и поперёк.
На стенах, оклееных бумажными узорчатыми обоями приглушённого тёмно-синего цвета, кое-где в простеньких бронзовых рамках висели чёрно-белые фотографии неизвестных мужчин и женщин в одеждах старого образца. Среди них не было ни одного японца — все они выделялись типичной европейской внешностью. Люди на снимках не улыбались, а бесстрастно и как-то отрешённо смотрели в объектив фотоаппарата снимающего их фотографа.
По углам комнаты располагалось два массивных книжных шкафа. Один из них был почти полностью заполнен романами и детективами, а также книгами по криминалистике и психологии. Во второй секции же хранились файловые папки. Другой шкаф был забит пузырьками и склянками, подписанными на английском языке. Здесь были реагенты для следственной работы, а также яды и противоядия, которые так или иначе могли использоваться в убийствах или, наоборот, в расследованиях вышеупомянутых преступлений.
Большую часть стены напротив входной двери занимал довольно футуристичный камин, украшенный поверху большими шестерёнками, что беспрерывно крутились в разные стороны, издавая тихий скрипучий звук. В камине весело потрескивали угольки, разбрасывая во все стороны небольшие искорки. Огонь придавал этой мрачной комнате некий уют и добавлял ей атмосферности. Этому способствовал и музыкальный проигрыватель, стоящий на специальном столике. На нём крутилась пластинка, позаимствованная из исследовательской лаборатории Каэде Акамацу. Композиции менялись, наполняя помещение то мягкой мелодией фортепиано, то зловещими дрожащими звуками органа. На вешалке, чуть правее камина, висели старомодные шляпы и на удивление довольно обычная тёмная кепка с небольшой серебристой звёздочкой и полосками.
На кресле-качалке возле камина сидел темноволосый парень в полосатом костюме. Пиджак его был расстёгнут, а на коленях раскрытым лежал большой блокнот на пружине. Страницы полнились множественными заметками, где-то обведёнными красным, где-то перечёркнутыми за ненадобностью. Парень задумчиво покручивал ручку, ловко перебирая её между пальцами. Они были длинными и изящными, но даже тёплый свет, создаваемый горящим позади кресла камином, не мог скрыть их болезненную бледность.
Шуичи Саихара — участник Убийственного Школьного Семестра, Абсолютный Детектив и вместе с тем мастермайнд пятьдесят третьего сезона «Данганронпы». В чём-то он был таким же, как и его предшественники, — фанатом убийственной игры, которого трудно назвать нормальным хотя бы из-за любви к этому сумасшедшему шоу, что вот уже много лет удерживает у экранов жаждущих хлеба и зрелищ людей. Но всё же он отличался от мастермайндов, что были до него. В игре они принимали роль какого-то безынициативного, пассивного, ничем толком-то и не запоминающегося персонажа. Они редко участвовали в судебных процессах, старались сохранять нейтралитет там, где это было возможно, дабы не выдать себя. После раскрытия их личностей другими игроками многие мастермайнды не могли контролировать себя и слетали с катушек. Шуичи ненавидел их сумасшедшие улыбки и безумные глаза. Это всё вскоре наскучило и зрителям, поэтому Саихара во время прописывания сценария для новой игры принял довольно интересное и нестандартное решение, которое очень понравилось другим организаторам. Он стал мастермайндом, активно учавствующим в сюжете «Данганронпы», не выходя за рамки дозволенного, и принял на себя роль детектива. Она привлекала его больше всего.
Шуичи отличался спокойствием, особой расчётливостью, хладнокровностью, а также имел неплохой актёрский талант. За это он должен был сказать спасибо отцу и матери, которые перед тем, как бросить его, таскали мальчика на съёмочную площадку. Они были актёрами, весьма известными как в Японии, так и за её пределами. Саихаре нравилось наблюдать за игрой родителей и других актёров. Он даже как-то принял участие в одном из их фильмов, прекрасно сыграв там эпизодическую роль, за которую был удостоен похвалы от почти всегда безразличного отца и добродушного пожилого режиссёра. Вот и сейчас у него отлично получалось изображать на публику стеснительного и неловкого мальчика, что не решался во время расследования даже заглянуть в женскую туалетную комнату.
В средней школе он увлёкся «Данганронпой», как и многие его одноклассники. В этом шоу он нашёл спасение от одиночества, вызванное отъездом его родителей, которые со временем и забыли о том, что у них есть сын. Они исправно посылали деньги, перечисляя их на счёт дяди и тёти Саихары, но почти никогда не звонили ему, ограничиваясь дежурными звонками на его дни рождения.
В «Данганронпе» Шуичи всегда симпатизировали персонажи-детективы, он чувствовал с ними некое родство. Его любимой частью были суды и расследования. Мальчику нравилось наблюдать за ходом расследований, нравилось разгадывать загадки, строить теории об убийцах и предугадывать дальнейшее развитие событий на судах. Его не отталкивало то, что всё действие игры происходило в своеобразной виртуальной реальности. Участников погружали в подобие сна, от которого они просыпались после смерти в игре или после победы в ней же. Убийства и агония, слёзы и страх, надежда и отчаяние — всё это было максимально реальным хотя бы из-за того, что участники игры частенько до самого конца не осознавали, что они находятся в выдуманном и тщательно прописанном мире.
Со временем интерес Шуичи к шоу вырос настолько, что он записался на кастинг нового сезона «Данганронпы», указав на прослушивании то, что может сыграть как роль обычного участника, так и роль мастермайнда, ведь у него полно идей для сценария будущего сезона. Этим он заинтересовал организаторов, которые как раз нуждались в новом источнике вдохновения. Как-никак за плечами был уже пятьдесят один сезон, и идеи понемногу начали повторяться.
Получив официальное приглашение в команду, Саихара очень обрадовался и немедленно приступил к тщательной проработке и написанию сюжета для новой убийственной игры. Кардинально менять свою предысторию он не стал, сосредоточившись на других аспектах сценария. Особое внимание он уделил прописыванию персонажей и подбору нужных человек на роли Абсолютных Студентов. Каждый должен был так или иначе запомниться зрителям, найти отклик в их сердцах, заставить переживать или ненавидеть, желая их скорейшей смерти.
Рантаро Амами выжил в пятьдесят втором сезоне игры и в наказание за неправильный выбор был вынужден принять участие в последующей «Данганронпе». Проработкой его персонажа занимался непосредственно главный организатор, поэтому Саихара не принимал участие в создании характера Амами. Персонаж понравился Шуичи, и он был очень разочарован, узнав, какая судьба уготовлена для Рантаро.
Каэде Акамацу была интересным образцом. Шуичи прописал её как прямую противоположность своему персонажу. Энергичная, решительная, оптимистичная, способная вести за собой людей. Как жаль, что от неё пришлось избавиться так быстро. Рантаро «случайно» попал под раздачу, а Каэде, будучи альтруистом, склонным к самопожертвованию, не пожелала воспользоваться «бонусом первой крови», из-за чего умерла в самом начале. В процессе классного суда Шуичи самого чуть было не обвинили в убийстве Амами, но это также было прописано в сценарии, дабы подогреть интерес зрителей. Акамацу, несомненно, успела запомниться большому количеству зрителей и до сих пор держалась в топе любимых персонажей этого сезона, который был создан организаторами на официальном форуме «Данганронпы».
Смерть Акамацу стала отправной точкой для развития персонажа Шуичи. А дальше все пошло как по маслу: убийство Рёмы, казнь Кируми, ставшая одной из самых жутких за историю «Данганронпы». Саихара гордился придуманной им казнью, но был слегка удивлён тому вниманию, что зрители уделили мотивирующему видео и истории Тоджо. Лично он считал её одной из самых натянутых, неким слабым местом в своём безупречном сценарии. Однако она, по какой-то причине, так понравилась организаторам, что они немедленно включили её в шоу.
Кайто Момота и Маки Харукава изначально задумывались как персонажи, которые станут его друзьями и поддержкой в игре. Прочитав досье Момоты, Шуичи зацепило то, что с детства мальчик страдает от астмы. Именно так и родилась идея о вирусе, который будет терзать Кайто на протяжении всей игры, причиняя ему поначалу дискомфорт, а в дальнейшем — дикую боль. Маки же была очередной девушкой со смертоносным талантом, которой было уготовано влюбиться в протянувшего ей руку помощи Кайто. Зрители любят романтическую линию, поэтому нельзя было оставить её без внимания.
Персонажа Корекиё мастермайнд прописывал с особым интересом. Подобных таинственных личностей было уже немало в предыдущих играх, но Саихара смог внести в образ Шингуджи некую изюминку. Ей стала запретная любовь. Отношение к ней у аудитории оказалось неоднозначным. Одни были ярыми противниками подобных чувств, другие же, наоборот, были в восторге. Тем не менее, двойное убийство Анджи Ёнаги и Тенко Чабаширы, совершённое Абсолютным Антропологом, его предыстория, любовь к сестре и жестокая казнь запомнились зрителям. В рейтинге любимых персонажей Корекиё вот уже несколько недель держался в тройке лучших, уступив первое и второе места Кокичи и Каэде.
Арку с Виртуальным миром он продумывал с особой тщательностью, ровно, как и запланированное во время неё убийство. Нужно было учесть все нюансы, правильно запрограммировать мир, сделать это убийство одним из самых интересных за всю историю существования «Данганронпы». Миу металась бы между решением убить Кокичи, Химико или самого Шуичи, потому что они втроём подходили под её критерии. Но всё пошло совсем не так, как планировал Саихара.
Во всём был виноват Кокичи Ома.
В процессе прописывания этого персонажа Шуичи решил поэкспериментировать. Он дал ему титул Абсолютного Верховного Лидера, сущность лжеца и проблемы с доверием, которые перешли бы в дальнейшем в паранойю. Вместе с тем Саихара, согласовав всё с организаторами, даровал Кокичи незаурядный ум, который контрастировал с его ребяческими привычками. Наблюдать за Омой и его действиями на судах оказалось интересно как зрителям, которые незамедлительно организовали неплохую фан-базу, так и самому Шуичи. Частенько Кокичи делал что-то абсолютно непредсказуемое и нетипичное, чем ещё сильнее подогревал интерес аудитории.
Поначалу Шуичи слегка раздражало то, как Ома крутится вокруг него, заваливает двусмысленными вопросами, завлекает в свои игры и шалости. Однако со временем ему даже стало нравиться общество придуманного им же персонажа. Внезапно, но Кокичи было сложно понять, несмотря на то, что Саихара изучил его прошлую биографию и знал аспекты его нынешней личности. Ома словно насмехался над ним, каким-то образом менял некоторые детали своей личности, вспоминая те качества, что были у него до погружения в виртуальную реальность.
Первый раз Саихара заметил это в столовой за завтраком после получения планшетов с мотивирующими роликами. Он проспал и пришёл туда позже обычного, застав в столовой только Ому, который возился около кофемашины. Шуичи нахмурился. Если ему не изменяла память, он чётко прописал то, что Кокичи ненавидит кофе в любом виде. Что-то явно было не так.
— Доброе утро, Саихара-чан! — весело поздоровался Кокичи, заметив детектива в дверях столовой.
— Доброе, Ома-кун, — Саихара слабо улыбнулся в знак приветствия и подошёл ко второй кофемашине, предварительно захватив с полки одну из многочисленных светлых кружек. Он засыпал молотый кофе в холдер, установил его на нужное место и нажал кнопку пуска. Аппарат заработал, наполняя кружку ароматным напитком, а Саихара меж тем наблюдал, как Кокичи размешивает сахар в своём кофе.
— Я думал, что тебе нравятся только газированные напитки, — осторожно поинтересовался Шуичи, стараясь не выдать волнения.
— Да, я люблю газировку больше всего на свете! Но вкус кофе мне нравится не меньше. Я его обожаю, и это не ложь! — ответил Ома, не прекращая помешивать свой напиток серебристой ложечкой.
Саихара ещё больше напрягся. Как такое может быть? В этой безупречной виртуальной реальности вкусы созданных им персонажей не должны меняться вот так, по щелчку пальцев. Ошибок быть не должно, уже не в первый раз данный вид симуляции доказывал, насколько он совершенен. Внезапный глюк? Или память его всё же подводит?
Нет, Шуичи не ошибся. Со временем он стал замечать, что Кокичи всё больше и больше не подчиняется сюжету, который Шуичи так трепетно создавал в течение почти целого года. Во время просмотра фильма в кинокомнате он восхищался героями, а не злодеями, любил острые и жирные блюда, вопреки сценарию, в котором было чётко указано, что он их ненавидит. Это пугало и одновременно манило Саихару, из-за чего он стал чаще проводить время в компании Верховного Лидера.
Кокичи был компьютерным вирусом, паразитом, изнутри уничтожающим реальность, прописанную Шуичи. Интересно, как быстро Ома вычислил личность Саихары? В какой момент его подозрения укрепились и привели парня к данному выводу?
Массивные часы с маятником пробили десять раз. В ту же секунду на экране появился Монокума, оповещая об отбое других участников убийственной игры. Саихара слабо улыбнулся. Ему было намного приятнее слушать речь Монокумы, чем бредовые фразочки его детишек. Как же он рад их смерти! Добавление Монокубов в шоу определённо было ошибкой других организаторов. Они не вызывали ничего, кроме раздражения у большей части зрителей и у самого Шуичи, который до последнего был против этого недо-комедийного элемента в его игре.
Детектив резко поднялся с места, пряча блокнот в ящик письменного стола. Он взял одну из лежащих на нём книг и уселся обратно в кресло. Рядом с ним стоял небольшой журнальный столик с песочными часами. Песчинки, окрашенные в голубоватый цвет, медленно перетекали из верхней части в нижнюю, оседая там неаккуратным холмиком. Саихара открыл книгу на странице, где у него была сделана закладка. Его взгляд бегло скользнул по странице, цепляясь за кусок текста.
«Чем нелепее и грубее кажется вам какая-нибудь деталь, тем больше внимания она заслуживает. Те обстоятельства, которые на первый взгляд лишь усложняют дело, чаще всего приводят вас к разгадке. Надо только как следует, не по-дилетантски разобраться в них».*
— Ждёшь кого-то, Саихара-чан?
Дубовая дверь лаборатории протяжно скрипнула, впуская внутрь Абсолютного Верховного Лидера. На этот раз всё шло по плану Саихары. Игра, конечно, в приоритете, однако парень может позволить себе небольшое изменение в сценарии, которое, безусловно, порадует зрителей по ту сторону экрана. Но ещё больше оно порадует самого Шуичи. Сердце билось быстрее, чем обычно, а лёгкая дрожь в руках выдавала волнение мастермайнда.
— Ома-кун? Что ты здесь делаешь?
— То же самое я хочу спросить у тебя, Саихара-чан. Ты предпочитаешь вести ночной образ жизни, функционируя после отбоя? Не боишься, что с тобой сделают то же, что с Анджи-чан или Хоши-куном?
— Я просто зачитался и потерял счёт времени, — Саихаре никогда не было сложно изобразить смущение и неловкость на своём лице.
— А Саихара-чан ещё больший лжец, чем я! Наверное, зрителям интересно наблюдать за тобой и твоими действиями не меньше, чем за казнями и убийствами! — детское личико Омы искривилось. На нём застыло выражение триумфа, но всего на секунду мелькнула гримаса тупой боли.
— О чём ты говоришь, Ома-кун? Я не понимаю тебя, — Шуичи нахмурился, а сердце забилось ещё быстрее в предвкушении того, что может произойти дальше.
Кокичи, словно в замедленной съёмке, сделал несколько шагов вперёд и уселся на свободный от вещей краешек письменного стола напротив Шуичи. Он равнодушно осмотрел скомканные листы, а затем снова перевëл свой взгляд на детектива, который молча наблюдал за ним. Волосы Омы были собраны в небольшой хвостик на затылке. Пряди блестели в свете камина, окрашивая фиолетовые кончики в красновато-оранжевый цвет. Краска не сошла с его волос, как и с волос Кайто, несмотря на то, что они в игре уже несколько недель. Всё из-за того, что они правда находятся в виртуальной реальности, и только Шуичи может даже сейчас незначительно влиять на неё, подключаясь к компьютеру в скрытой за библиотечным шкафом комнате для мастермайнда.
— Кончай притворяться, Саихара-чан, неужели ты думал, что я не смогу раскрыть твою маленькую ложь? Лжец видит лжеца, как бы он ни скрывался. Ты ведь сам создал меня таким, разве нет? Может, это мне стоило стать детективом вместо тебя, как думаешь?
— На что ты намекаешь? Хватит говорить загадками, Ома-кун, — Саихара добавил своему голосу нотку раздражения и тяжело вздохнул, — это очередная твоя игра?
— А может быть, это твоя игра, мой «любимый» Саихара-чан?
Шуичи вздрогнул от того, с каким холодом была сказана эта фраза. На мгновение Саихара пожалел о том, что позволил себе такую вольность и внёс маленькое изменение в изначальный сюжет. Но сделанного не воротишь, теперь нужно идти до конца.
Во всём виноват Кокичи Ома и проклятые чувства, которые внезапно проснулись у Шуичи.
— Мы для тебя пешки, Шумай? Тебе так нравится играть с нашими жизнями? Тебе так нравится играть с моей жизнью? — голос Кокичи слегка дрожал, как бы он ни скрывал это.
Кокичи поднялся со своего места и приблизился к креслу, в котором сидел детектив. Теперь, когда их разделяло около десяти сантиметров, Саихара заметил тёмные, как графит, круги под покрасневшими глазами Кокичи. Кожа парня стала бледнее, скулы — острее, а щёки — более впалыми, чем обычно. Ома увидел заинтересованность Шуичи и слабо улыбнулся.
— Считается, что обычный человек не может обходиться без сна более семи-восьми суток. Я не спал уже десять дней и чувствую себя превосходно, разве что мой внешний вид немного изменился. Но это ерунда! Я не умираю! Я не принимал душ несколько дней, но мои волосы в таком же безупречном состоянии. Странно, не находишь?
— Ты лжёшь, Ома-кун! Никто не может существовать без сна так долго.
— А существуем ли мы вообще, Саихара-чан? Возможно, это ад? А может, это всего лишь виртуальная реальность? Тогда почему боль, что мы чувствуем, настолько правдоподобна? Почему слёзы и эмоции ощущаются так ярко? Умираем ли мы по-настоящему, или это тоже прихоть зрителей и организатора? Скажи мне, Саихара Шуичи, мастермайнд этой убийственной игры!
Музыка на пластинке сменилась на тихую мелодию скрипки, которая становилась громче с каждой секундой. Кокичи подошёл вплотную к Саихаре и наклонился к нему, молча накрывая его губы своими. Книга полетела на пол, а кресло-качалка заскрипело, когда Шуичи подался вперёд. Детектив не сопротивлялся, поднимая руки и перебирая тонкими пальцами волосы Кокичи. Они шелковистые, мягкие, словно пух, и ненавязчиво пахнут лавандой. Саихара осторожно отвечал на поцелуй, встречаясь взглядом своих серо-золотых глаз с неприкрытыми фиалковыми глазами Омы. В них он читал боль и ужас, но здесь Кокичи не в силах сопротивляться, как бы он этого ни хотел.
А музыка лилась дальше, постепенно нарастая. Это, несомненно, была торжествующая песнь, нагнетающая и без того напряжённую атмосферу в комнате, где схлестнулись сейчас размытые донельзя добро и зло, разочарование и восхищение, ярость и желание.
Кокичи резко оторвался от Саихары, по его лицу текли слёзы, солёными каплями падая на брюки Шуичи. Этого тоже не было в планах мастермайнда. Всё обязано было продолжаться как минимум ещё несколько минут, сменяясь то объятиями, то очередными поцелуями. И никаких слёз быть не должно. Сердце Сахары пропустило несколько ударов, а в груди, словно самый сильный яд, расползалось мерзкое чувство вины, которое он испытывал впервые с момента начала этого сезона «Данганронпы».
— А ведь я правда думал, что люблю тебя, Шуичи, — Ома слабо улыбнулся, размазывая рукавом рубашки искренние слёзы, — но твоё предательство перечеркнуло всё. Как я мог думать, что ты заслуживаешь доверия? Ты самый ужасный человек здесь! Ты буквально волк в овечьей шкуре, — горько засмеялся он.
Последняя нота — и мелодия стихла. Пластинка продолжала с шипением прокручиваться по кругу. Эта игра определённо станет одной из самых интересных в истории «Данганронпы». Жаль, что всё уже предрешено, и до финала доживут лишь те, кто изначально был выбран организаторами. И Кокичи Омы среди них нет.