Chapter Text
— Мы пойдём ко дну с этим кораблём… — философски тянет Тэхен. Тишина между ним и Феликсом затянулась и лишь хлюпанье за бортом прерывает застоявшееся молчание.
— Ты хочешь сказать, тут есть ещё что-то глубже чем то, где мы сейчас? — искренне удивляется Феликс и его тонкие полумесяцы белёсых бровей взлетают вверх. Тэхен незаметно выдыхает — значит, он всё-таки не дуется. Поэтому он уже смелее зачинает разговор, тем не менее не прекращая грести изо всех сил.
— Ну, судя по том тоннелю, по которому мы движемся… да и знаешь, учитывая, что назад ходу нет, то впереди только задница.
Феликс фыркает.
— Вот уж мне оптимистка, — весело говорит он. Как будто для него это все что шуточки.
Тэхен почти роняет весло в жидкость.
— Да причём тут я? Ликс, я ж тебе серьезно говорю, мы будем в жопе.
— Ну я тогда подольше дыхание задержу, — наигранно серьезно кивает ему Феликс. Наконец он отрывается от лежания подбородком на бортике, привстает, потягиваясь и его водный костюм скрипит от его движений и влаги, собравшейся на коже от той температуры, в которой они находятся уже более нескольких часов. Снимает перчатки и переплетает себе косу, перехватывая пряди потуже и скручивая на затылке в гульку. Тэхен очень старается грести и не засматриваться на него. Что поделать, иногда старания не окупаются. Все равно путь один, мимо не проплывут.
— Ох и кто из нас оптимистка. — Тэ обращается почти сам к себе, с трудом отрываясь от созерцания своего спутника. Впереди перед ними — тьма. Конечно, ещё б тут кто фонарные столбы расставил, как же. Если дно их судно грозит в течение следующих часов раствориться, если они поскорее не доберутся до пункта назначения, то, скажем, нонами по дну пройтись бы без последствий в виде сошедшей кожи точно бы не удалось. Сверху тоже лилась та же жидкость, но она чуть более безобидна — в меньших количествах да и стекает по капюшону, защищающему голову.
Вы могли бы спросить, почему в лодке, идущей по столь проблематичным кислотным массам, гребёт из двоих лишь один? То Феликс вам ответит:
— Этот шрам останется на всю жизнь… хорошо, что я знаю, что шрамы могут послужить хорошую службу.
Тэхен хихикает. Когда его парень начинает цитировать Поттера, значит, что возможно, они правда ещё пока не в жопе. Ну, как минимум не доплыли. Тэхен собирается с силами и задаёт вопрос, волновавший его с самого начала «всего».
— Ликс, ты правда на меня не в обиде?
— Почему должен? — удивляется и разворачивается к нему всем телом, опираясь рукой о бортик.
— Ну, это же из-за меня Хенджина проглотили, считай, а и шрам этот.
— Шрамы украшают! — отмахивается Феликс. — Ну а перед Джинни ты просто извинишься, и все. — Он трясёт рукой, как будто отмахиваясь от чего-то, но это «что-то» беспокоит его опущенную ладонь все сильнее. Он дёргается и отпрыгивает к Тэхену, когда замечает, как какая-то ракообразная тварь ухватилась за его перчатку клешнями.
— ТЭЭЭЭЭ!
Тэхен перестаёт грести и веслом сбивает тварь обратно в воду.
— Похоже, нам придётся ускориться. Ликс, хватай весло, будешь отбивать всех остальных таких гостей.
— Ага! — лицо Феликса резко приобретает серьёзный вид, и он с прищуром и веслом на готове осматривает все стороны, приобретя стойку солдата удачи. Или неудачи, ведь это его любимый дурацкий фильм.
— Только вот какого черта в пищеводе могли оказаться крабы? — спрашивает Тэхена блондин, отшвыривая показавшуюся морду ракообразного прямо с боку от гребущего Тэ.
— Ты их морды видел? Это тебе не обычные крабики с пляжа. Они привыкли к этой кислотной среде, не все так просто. А ещё мы им приглянулись, чего за обычными крабами я не замечал тоже.
Наконец перед ними начинает маячить алый просвет в конце тоннеля. Почти даже вдохновляюще, если не знать, что после него, за желудком, путь только через жопу. Тэхен не преувеличивал.
Схватившись за бортики, парни падают вниз, точно по водопаду желудочного сока спустившись на дно желудка, где на горе переваривающихся останков, как король с неуспешными годами правления, восседает Хенджин, человек, которого по неосторожности Тэхена, сожрали.
Вокруг сжавшегося парня валяются точно такие же трупики крабов, ранее атаковавших корабль.
Тэхену очень хочется спросить, как он умудрился их убить, но первое, что он произносит, это:
— Если что мы убили чудовище, просто с той стороны достать бы тебя никак не удалось, шкура же толстая, наши ножи для разделки не справились, ребята сказали, что раз с этой стороны никак, то надо изнутри, главное, чтоб ты перевариться не успел… Я… Мне очень…
— Все в порядке, — Хенджин спускается-соскальзывает к ним в руки, разбрызгивая во все стороны чужие ошмётки и сок, его запачканное лицо светится усталостью и счастьем. — Тэ, я в порядке, спасибо, что пришли за мной.
Он приобнимает Тэ, стараясь не прижимать к нему лицо, но не удерживается, и мажет кончиком носа по его носу, задевая родинку. Прижимается руками к его талии и выдыхает. Даже желудок гигантского чудовища не лишён ощущения безопасности, если рядом есть любимые люди. На волне одинаково отбитой романтики восприятия жизни, и Хенджин, и Феликс благостно вздыхают. А Тэ, глядя на них, усмехается сам себе, в тайне радуясь, что хотя бы в нем из троих чувство реальности насыпано с горкой. Они пусть себе радуются и видят мир в розовых очках, пусть будут наивно и по-дурацки счастливы, пока Тэхен имеет возможность их защищать.
Закончив с радостным трепетом воссоединения трёх сердец, они возвращаются к лодке.
Феликс встаёт к корме и с величайшим энтузиазмом в голосе оборачивается к своим спутникам по жизни:
— Отдать швартовы! Нас ждёт путь домой через задницу! Ура!