Work Text:
жизнь относится к икчже так же, как когда-то он сам относился к ней - то есть плюёт и тычет носом в разнообразное дерьмо с завидной регулярностью. не таскал бы в семь мелочь у маменьки из кармана - не проебал бы вчера пол-зарплаты в кабаке, меланхолично думает икчже, качаясь на стуле. не обзывался бы в пятнадцать на девчонок производными от слова "сучка" - не заработал бы гастрит на фастфуде и печеньках в обеденный перерыв. не бросил бы универ на последнем курсе - не торчал бы в квадратном офисе за квадратным столом с такой же квадратной похмельной головой.
не то чтобы тут прямая связь, но что-то явно же прослеживается...
- хён! - голос донхёка после вчерашнего слышать не хочется, но жизнь всё ещё плюёт на его желания, поэтому работают они в одной конторе. - хён, а где договор?
- в пизде, - бубнит икчже под нос. в его идеальном мире донхёк нем, глух и работает уборщиком, а не начальником.
- там нет, - отвечает донхёк и на вопросительно-удивлённый взгляд поясняет: - я смотрел в документах на подпись - там нет. куда ты его засунул?
икчже мог бы сказать, куда, но повторение - не его конёк.
- сейчас принесу, - нудит он и единственное, что примиряет его с сегодняшним днём (и донхёком с его ебучими договорами) - голова у них у всех после вчерашнего болит одинаково.
свалить на перекур удаётся только через час. донхёк может выжрать за вечер весь бар, но на работу явится вовремя, в выглаженной рубашке и облитый флаконом хьюго босса, а с собой у него будет красиво упакованный обед и пачка алкозельцера - вот что значит наличие полноценной и официальной жены. икчже, так-то, тоже способен выстоять против любого количества спиртного, но разница ведь не в количестве, а в качестве - у него чистые рубашки закончились неделю назад, а алкозельцера сроду не водилось. как и жены.
- чё, так никого и не снял? - гиенит в трубку хончоль. - хён, ну ты даёшь.
у хончоля-то всё заебись, пару раз в месяц концерты и личная жизнь, которая позволяет лапать себя за тощую задницу в присутствии приличных людей.
- завались, - хмыкает икчже и с наслаждением закуривает. - не все такие свободномыслящие, как ты и твой симпатичный дружок.
- все, хён, точно тебе говорю, - смеётся хончоль. - тебе просто не везёт. придёшь на следующий концерт?
икчже знает хончоля примерно столько же, сколько и донхёка - с тех самых злополучных семи (мелочь вместе таскали, чё уж там) - и в упор не помнит тот момент, когда хончоль прокачал независимость до такой степени.
- не приду, - огрызается он. - мне некогда.
голова почти не болит - литр минералки, таблетки и никотин, вот рецепт счастья на сегодня - но настроение всё равно в минус, во многом потому, что "не везёт" икчже уже давно, а хончоль слишком доволен жизнью и просто малолетний удачливый мудак.
дома икчже полчаса тупит в потолок, потом включает телевизор и под успевшую надоесть "колл ми бэйби" выпивает бутылку пива и думает, что когда-нибудь рубашки всё равно придётся постирать. смска от донхёка насчёт завтрашней встречи с потенциальным заказчиком радует его примерно так же, как и следующий задорный хит про хэппинес - то есть никак.
- ты удивишься, - начинает донхёк ещё с порога. - кто хочет делать у нас свои обложки.
- надеюсь, не эгзо, - хмыкает икчже. у него заело со вчерашнего идиотское бэйби ю ноу май нейм. - и не хончолева цаца.
наверное, хончоль громко икает в постели этой самой цацы, а может даже и промахивается мимо стратегически нужных целей - икчже злорадно рассчитывает на это, но спустя минуту жизнь, которая всё ещё говёно с ним обходится, расставляет всё по местам.
тоже стратегическим.
с хёсаном икчже не виделся примерно год. примерно триста шестьдесят пять дней. примерно хулиард часов и ещё пару минут - тех, что закрывал за собой дверь. не то чтобы денамхёп развалились с его уходом, в конце концов икчже всего лишь старый ебанутый хён и его выбор в пользу правильного и социального приемлемого будущего был вопросом времени. не важно, что в итоге по-прежнему не получилось нихуя хорошего.
- лонг тайм ноу си, - донхёк вон - тоже в итоге - отлично совмещает микстейпы и управление их маленькой конторой. - мог бы позвонить заранее.
- не мог, - смеётся хёсан. - и я позвонил!
а хёсан (всё в том же итоге) предпочёл остаться с тем цирковым набором, который до чёртиков напоминает икчже сразу всю корейскую сцену разом. разве что про колл ми бэйби эти ещё не пели.
хуёвые итоги в общем-то, думает икчже, и пожалуйста, боженька, выключи эту попсу у меня в голове. хёсан смотрит на него всё время, что донхёк расписывает преимущества их штатного дизайнера и скидки, которые - по старой памяти - будут намного выгоднее их обычных предложений.
- обсудите детали с хёном, - донхёк лыбится как гиена и хлопает икчже по плечу. - только не нажритесь в говно, мы после вчерашнего ещё не отошли.
икчже после годичного не отошёл и вряд ли отойдёт, но хёсан только кивает и предлагает обсудить варианты и ценовой диапазон и желательно в течение ближайшего часа, а то ему на запись и всё такое.
- я думал, откинусь прямо там, - делится вечером икчже своими страданиями. пивом тоже проставляется он, так что хончолю придётся выслушать его пьяное нытьё. - а этому хоть бы что.
- я не хочу ничего знать, - хончоль затыкает уши плеером. - лалалалалалала~
- я тоже не хочу, - вздыхает икчже и забирает у него один наушник. - надо было уехать в америку.
в плеере у хончоля играет приличная музыка - эпик хай и дранкен тайгер - и почему вот икчже в своё время потянуло не на тех людей. хончоль шлёт в какао сердечки своему ненаглядному шиёну и срал он на хёновы проблемы - вот почему. икчже закидывается пивом снова и снова, чтобы не думать о том, что завтра опять нужно встречаться с хёсаном, но по всем законам подлости даже засыпает он именно с этой мыслью.
зато просыпается без мыслей вообще - желание отлить за осознанную мыслительную деятельность не считается. икчже честно копается в себе, пока идёт до туалета, и не находит ни следа от недавних рефлексий. прошлое должно оставаться в прошлом, хончоль должен оставаться удачливым мудаком, донхёк должен командовать, а чхве икчже может вздохнуть спокойно и сварить себе кофе.
- лет аут зе бист, - сообщает ему радио подозрительно знакомыми голосами. - ю ноу ю ванна лет аут зе бист~
- да ладно, - кофеварка плюётся чёрной жижей прямо на последнюю относительно белую футболку. - в корее больше не осталось других исполнителей?
как и чистых рубашек, а так же справедливости, гармонии и спокойствия. звонок в дверь подтверждает как минимум последнее.
- йоу, - хёсан протягивает ему старбаксовский картонный стаканчик и заходит внутрь, не дожидаясь особого приглашения.
откуда, собирается спросить икчже. точнее - какого хера.
- ты оставил вчера визитку, - поясняет хёсан. оглядывается и вздыхает. - хён.
это "хён" почти такое же, как раньше - когда crew luv было наполнено смыслом, а сам икчже был на пару лет моложе и на пару кредитов беззаботнее.
- а, - очень адекватно отвечает икчже. стаканчик тёплый и запах кофе расходится по всей его небольшой квартире. - переоденусь только.
хёсан ждёт, подковыривая пальцем дверцу микроволновки. он подпевает радио, в шорт-листе и составе диджеев которого явно остались исключительно любители бойзбенда из 12 человек, прибывшего на землю с далёкой планеты (если верить "официальной информации") и ненавязчиво подглядывает за хёном. не то чтобы это было очень интересно, хотя - хёсан хмыкает и отворачивается, пока хён не запалил - на самом деле интересно очень даже.
сбежал же не он, а икчже. кто ж знал, что далеко убежать не получится.
- что-то не так с договором? - икчже заправляет футболку (с микки-маусом, но среда это почти пятница и дресс-код идёт туда же, куда и стирка - нафиг) и вопросительно смотрит на хёсана. - или новые идеи по поводу обложки?
- новые идеи, ага, - соглашается тот. - расслабься, я просто подкину тебя до работы.
- я спокоен, - зачем-то ведётся икчже. - спасибо за кофе.
привет, неловкость.
- будешь должен, - уже в машине говорит хёсан и отстукивает пальцем ритм по рулю. у него-то играет не эгзо, а ненаглядный цирк, который надо продюсировать и продвигать всё дальше и дальше. - за всё.
последнее он добавляет, впрочем, про себя - добить хёна всегда успеется.
суббота к икчже намного благосклонней всех других дней недели - хотя бы потому, что не нужно вставать в шесть и подрываться к девяти в офис. разглядывать потолок и думать, что кофеварку починить никто не удосужился, конечно, тоже весёлое занятие, но икчже решительно настроен провтыкать в этот потолок (и иногда в телевизор) все выходные и можно даже без кофе. потому что джин хёсан, не менее решительно вернувшийся в его жизнь, опять перевернул всё с ног на голову.
- вот скажи мне, - начинает икчже в трубку привычную песню. - я совсем ебанутый?
- сто про, - сонно зевает хончоль. - ебанутый, который звонит в выходной в раннюю срань. пока, хён.
на фоне кто-то знакомо ржёт и интересуется, тосты или яичницу желает на завтрак некий чон хончоль. вот же мудак везучий, а...
- в какой жизни я ошибся? - спрашивает икчже. - даже у хончоля есть кому сделать пожрать.
- во всех, - не сказать, что донхёк этим субботним утром любит людей, а некоторых так особенно. - и если в этой я тебя убью, мне даже ничего не будет.
чтоб тебе жена не дала, мстительно думает икчже. хотя не факт, что его проклятия сработают - скорее уж наоборот, вернутся к нему же в двойном размере.
звонить тегюну, наверняка зависающему где-то с очередным алко-десантом ещё с вечера пятницы, заведомо дохлый номер, но икчже всё равно звонит и делится с гудками своими переживаниями из серии "все мудаки" и "почему мне нравится колл ми бэйби всё больше и больше".
- хён, чё делаешь? - меланхолия икчже к десяти часам утра грозит перелиться через края и затопить весь мир.
- сплю, прикинь? - чжеюн тоже его ненавидит, но их в прошлом связывает побольше косяков, чем иных других личностей, и чжеюн до сих пор советуется с ним по поводу текстов. это же что-то да значит. - ты ебанутый.
ничего это не значит.
- я опять с ним пересёкся, - икчже закрывает глаза, но солнце по-прежнему повсюду. - с хёсаном.
- просто дай ему, - ржёт чжеюн. - и позвони мне, когда будешь проставляться за это событие века.
вот в сравнении с чжеюном икчже - идеальный хён. жаль, что никто из его тонсенов-гиен этого не понимает. видимо, всё в этом мире взаимосвязано и у каждого есть свои такие вот хёны-гандоны - разница в том, что лично икчже хотел бы быть хёсану, например, не только хуёвым хёном. точнее, исключительно хёсану он бы хотел быть не просто хёном. как хотел так и хочет до сих пор. а хёсану, спустя год, от него нужен только договор и даже не с ним, а всего лишь с его конторой. впрочем, икчже сам виноват, что его карма настолько the bitch.
- что, уже?! - чжеюн удивляется и даже не вешает трубку сразу.
- хён, пошли нажрёмся, - икчже крутит на указательном пальце ключи и намерен сегодня напиться и разбить чьё-нибудь не в меру наглое лицо. вообще, хоть что-нибудь бы. - очень надо.
- въебать тебе надо, - поддерживает его идею чжеюн. - в девять, в энбэ.
в пол-десятого вечера икчже уже слегка не в себе, несмотря на цены, и жизнь вроде как налаживается, и официантка внезапно смотрит на него как-то уж очень обнадеживающе - в том плане, что чаевые вполне можно перевести в более приятную плоскость, в случае чего - икчже кажется, что напиться с чжеюн-хёном было отличной идеей. но карма всё ещё зэ битч - чжеюн толкает его локтем в бок и кивает на сцену, где начинается субботний лайв.
у отличных идей всегда есть хуёвые бонусы. икчже закидывается текилой и смотрит, как хёсан раскачивает небольшой зал. потом хёсан пересекается с ним взглядом и икчже кажется, что его личная карма не только редкостная сука, но и в принципе дерьмовая. потому что хёсан красивый, наглый и смотрит так, что икчже становится жарко.
к тому времени, как хёсан заканчивает свой сет и подходит к их столику, икчже успевает надраться примерно в говно - в лучших традициях. в конце концов, за тем и шёл.
- хён, - хёсан уважительно жмёт чжеюну руку, но всё равно через пару секунд все обнимаются и ржут, как сволочи. кроме икчже, конечно.
- два хёна, - восстанавливает справедливость чжеюн и наливает хёсану стопку. - чёт оборзел ты, кидо-шши, совсем.
- здесь я всё ещё хёсан, - смеётся хёсан, но стопку выпивает и подзасохшим лаймом тоже закусывает. - по старой памяти.
про старую память икчже мог бы рассказать множество занимательных подробностей. например, что хёсан ужасно бесится, когда акцентируют эту разницу, между кидо и собственно хёсаном. например, что неуважительное и развязное "икчже-нуна" может звучать не только неуважительно и развязно, но и очень интимно. и ржачно, что уж там. вообще, примеров у икчже дохуя, только кого это теперь волнует - явно не хёсана, выпивающего с чжеюном уже третью.
- память она такая, - понимающе хмыкает чжеюн. - твой хён когда-то творил вещи похуже, чем вы сейчас.
хёсан понимает, какой именно хён. да и о вещах наслышан, тоже за прошедший год глаза открылись на хёновы причуды достаточно, чтобы сложить все два и два, на которые раньше только фейспалм в итоге выходил.
- заткнись уже, ты, - смеётся икчже. - и больше не шли нам своё резюме.
текила всё-таки отличная штука, расслабляет, да и раз никого ничего не волнует, чего икчже-то волноваться.
чжеюн сваливает в ночь с двумя девицами в коротких шортиках. если карма икчже - сука, то чжеюн-хён - сука в квадрате. хёсан вопросительно приподнимает бровь, когда икчже, пошатываясь, встаёт и направляется в сторону выхода. икчже уверен, что он решительно отказался от помощи - в любом смысле этого слова - и вообще уверен в себе, но почему-то в следующий миг уже держится за хёсаново плечо и увлечённо втирает про преимущества работы в офисе по сравнению с ненормированным рабочим днём всяких там шоуменов.
- скучаешь по сцене, да? - спрашивает хёсан, не глядя на него.
- нет, - тут же отвечает икчже. - ни-ра-зу~
проблеваться хочется так же невыносимо, как и заткнуть хёсана с этими его вопросами, но вместо этого икчже ржёт своим дебильным смехом и настаивает, что дальше он дойдёт сам.
- так ты дома уже, - хёсан прислоняет его к стене рядом с дверью в квартиру. - ключи где?
икчже смотрит мимо него на грязную подъездную лестницу и в упор не понимает, сколько прошло времени и почему они пришли так быстро. и почему хёсан всё ещё здесь. слишком много хёсана в мыслях, нужно больше работать, чтобы для этих мыслей места не оставалось.
- да, да, - кивает хёсан, не забывая облапать икчже в поисках ключей. - работай больше, убегай дальше. и ровно стой, ну.
у икчже что-то там замыкает в голове, потому что руки хёсана на карманах его джинсов и это очень заводит, несмотря на весь алкоголь. или благодаря ему, хотя икчже не уверен, в каком случае эффект был бы сильнее.
- я ровно стою, - говорит икчже. взгляд упорно не хочет фиксироваться на хёсане и возвращается обратно к лестнице. видимо, раньше самоконтроль был качественней.
- вот и стой так, - соглашается хёсан. у него с самоконтролем всё в порядке. - нуна.
или не всё - икчже дёргается на (не)забытый подкол, а хёсан целует в губы и руки с его задницы убирать даже не думает. о чём вообще хёсан думает, хотел бы икчже знать. у него-то, в отличие от, мыслей не остаётся совсем никаких и ноги натурально подгибаются - не то чтобы он давно не целовался и забыл это ощущение или какая-то похожая ванильная фигня, но всё плохо, на самом деле, потому что только спустя минуту до него доходит сразу несколько вещей. во-первых, что он отвечает хёсану так, будто это последние мгновения на земле, во-вторых, что где-то сверху хлопает дверь и любопытным соседям не хватает для полного счастья только такого вот гейского кино в режиме ирл, и, в-третьих, что его тошнит.
за последнее, конечно, спасибо карме.
- хён, - хёсан отстраняется и ей-богу, это ощущение хуже, чем подкатывающие в горлу рвотные позывы. - тебе нужно проспаться.
- не нужно, - хрипло отвечает икчже. - мне, это..
- я оставлю ключи под зеркалом, - хёсан вталкивает - практически втаскивает - икчже в квартиру. - спокойной ночи, хён.
икчже несколько минут просто стоит, соображая, что к чему, но ничего не меняется - хёсан ушёл, ключи под зеркалом, карма сука, а по губам хочется провести наждачкой, чтобы они перестали гореть. при мысли о наждачке икчже всё-таки отпускает организм на волю и едва успевает завернуть в туалет.
ночью ему снится, что хёсан не остановился на поцелуях и руках в задних карманах и это особенно хреново - вопреки чёткому похмелью и здравому смыслу, забыть этот сон у икчже не получается.
- как можно проёбываться постоянно? - риторические вопросы ни разу не удел хончоля. видимо, сказывается влияние известных в узких кругах личностей.
- я даже ничего не сказал ещё, - обиженно тянет икчже и теперь вот уж точно ничего говорить и не будет.
- да на лице всё написано, - хмыкает хончоль. - донхёк жаловался, ты пачку бумаги в шредер спустил ни за что.
- я привёл ему трёх клиентов за последнюю неделю, - слабо возмущается икчже. пиво постепенно нагревается и становится таким же говёным, как вся его социально активная и значимая жизнь. - радоваться должен.
- и ты ничего не делаешь, - продолжает хончоль. друг из него хуёвый от слова "совсем". - только песенки на ютубе гоняешь и куришь. песенки-то никакие, чё ты в них нашёл.
- пиздуй отсюда к своей цаце, - а вот это, про песенки, хончоль зря. с другой стороны, хорошо, что про колл ми бэйби и прочие эльдорадо ещё не прознал - вообще проходу не даст же. - заебали вы все.
- это любовь, хён, - гиенит хончоль напоследок и шлёт хёну воздушный поцелуй. - заплати за меня сегодня, ладно?
икчже думает, что проебался ещё в детстве, когда познакомился с мелким и постоянно огребающим от всех подряд пиздюлей хончолем и согласился с ним дружить. ну и год назад, конечно, проебался тоже, интересно только, в какой момент больше - в тот, когда развёл хёсана на пьяный секс, или в тот, когда свалил из денамхёп без объяснений хотя бы вот хёсану хотя бы вот чего-нибудь.
- мне бы кто чего тогда объяснил, - икчже щёлкает зажигалкой и выкуривает третью сигарету, хотя даже от бара отошёл всего на пару метров. - и сейчас тоже.
объяснение хончоля про любовь икчже не устраивает. какая, к хренам, любовь в наше прагматичное и нацеленное на материальное благополучие время. скорее, он бы поверил в утверждение, что это всё - хип-хоп, бесконечные вечеринки, лёгкая травка после выступлений и абсолютное безразличие к полу того, с кем сегодня ночью спишь - было просто вызовом что обществу, что самому себе. и с хёсаном поначалу было так же, просто, забавно и почти по-братски честно - пить так пить, драться так драться, вызов так вызов. пока не случилось "нуна", другая группа с потянувшимися за ней другими интересами, и недоговорённость, вдруг ставшая ощущаться особенно остро. решать это всё спонтанным перепихом явно было не лучшим из всего, что делал икчже в своей жизни.
хёсан не звонит и не показывается и это более чем показательно, учитывая, что с занимательного поиска ключей прошло уже полмесяца. икчже делает скидку на его загруженность, на свою "везучесть", на магнитные бури и экономическую ситуацию в стране, но это мало помогает. сам виноват, повторяет он себе и через силу набирает смс на номер, который хёсан даже не поменял за всё это время.
конечно, ему никто не отвечает - кто бы стал, после всего-то.
под конец месяца икчже хёсана ненавидит. у него нет на это никакого права - так же, как у хёсана нет никаких обязательств перед ним - но он всё равно его ненавидит. у него заводится идиотская привычка пролистывать all kpop и сводки соответствующих новостей, поэтому икчже в теме и сплетен и официальных релизов, и у кого камбек и с кем какой коллаб.
- мне нужны коммерческие по последнему проекту! - орёт донхёк и показательно хлопает дверью в свой директорский кабинет.
- мне нужен отчёт за месяц для налоговой! - орёт донхёк и хлопает дверью уже на улицу.
- мне нужен план работы на следующий год! - орёт донхёк прямо икчже в ухо.
...у эгзо промоушен и очередной этап их коронного шоу "участник на вылет", у хонки новые татуировки, у виа toppdogg подготовка к шоукейсу...
- мне нужно взять себя в руки, - бормочет икчже и выходит на перекур под осуждающим взглядом донхёка и сочувствующим - секретаря. - я разумная единица разумного общества.
донхёк всерьёз подумывает вызвать к хёну на дом дурку, но вовремя вспоминает, что ебанутость, присущая икчже с рождения - такая же определяющая его черта, как лиричные тексты на грани порнографии и депрессии, дебильный смех и готовность помочь в любую минуту.
стирка для икчже что-то вроде ответственного квеста: чёрное от белого, красное от всего остального, порошок и ополаскиватель и правильно выставить температуру. пока машинка крутит его рубашки, возвращая им естественный цвет, икчже познаёт всю прелесть двухчасового смотрения в повторяющуюся спираль грязного белья. это почти как дзен, только бельё, говорит он потом хончолю - отстирал все рефлексии.
- да ладно, - не верит хончоль. он смотрит хитро, как будто про знает про икчже гораздо больше самого икчже. - хён, ты синоним рефлексии, поверь мне, я в таких ебанутых, как ты, хорошо разбираюсь.
- похуй, - отмахивается икчже и залпом допивает своё пиво. - я справлюсь.
- кто ты и верни мне моего бесполезного сотрудника, - бубнит донхёк, когда к нему на стол по очереди прилетают план, отчёт и пачка коммерческих предложений. - серьёзно, почему сразу нельзя было, хён?
- потому что, - бубнит икчже в ответ. - ещё вопросы?
на нём чистая рубашка, никакой щетины и губы обкусаны меньше, чем обычно. донхёк вздыхает и предлагает пообедать вместе - жена наготовила как на всю крю, ляпает он, осторожно поглядывая на икчже. икчже пожимает плечами и соглашается.
он задерживается до восьми, приводя в порядок рабочий стол, рабочий компьютер и те из рабочих бумаг, которые не нужно отдавать донхёку прямо вот немедленно. потом до десяти зависает в первой же уличной забегаловке - аджумма-хозяйка на редкость болтлива, но готовит вкусно и не жалеет специй, икчже этого и надо. ворох новостей про политику, собачку соседей, поддельную партию детского питания и даже вездесущие экзо ("ах, дорама с кёнсу, моя дочь смотрела только из-за него, но ведь чо инсон намного красивее!") заставляют его улыбаться и не_думать и икчже уверен, что у него получается всё лучше и лучше.
- ты долго, хён, - заявляет хёсан, отлипая от стены.
ну или ничего у него не получается.
- не обязан отчитываться, - на автомате выдаёт икчже и чувствует, как в горле резко пересохло. - а ты откуда?
в паре метров стоит чёрный мерс, явно дожидающийся хозяина, а в руке у хёсана старбаксовский картонный стакан с кофе. все до противного трезвы и вот предлагали же ему пива перед уходом....
- не обязан, - эхом повторяет хёсан и сминает стакан в кулаке. икчже кажется, что в этот момент точно так же сминается что-то у него в груди, болезненно и мерзко. - но я - не ты.
пару секунд икчже разрешает себе посомневаться, потом кивает в сторону подъезда и молча поднимается к себе. хёсан идёт следом, перепрыгивая через ступеньки, ждёт, пока икчже откроет дверь и посторонится, пропуская его внутрь. включать свет никто не торопится, но икчже ловит его за руку в этом полумраке и тянет на себя. ему приходится привстать на носки, потому что хёсан вырос и это очень заметно, если целовать его вот так, посреди собственной квартиры и решившись самостоятельно.
впрочем, самостоятельность икчже заканчивается, когда хёсан отвечает и вжимает его в ворох неубранных курток и толстовок, висящих в прихожей. он проезжается коленом икчже между ног, ловит дёрганый выдох, лезет пальцами под официальную и ещё чистую рубашку и икчже понимает, что ни за что не остановится этим вечером. последний раз у него кто-то был - икчже не помнит, когда. за последний год жизнь каким-то волшебным образом свелась к работе, рэндомным попойкам с хончолем и иногда остальными и долгим разглядываниям потолка в особо "удачные" на рефлексии дни. хончоль периодически блещет остроумием и называет такие дни критическими, а икчже - истеричкой со склонностью всё драматизировать, но потом всегда звонит, чтобы узнать, всё ли у хёна в порядке.
- ты не вовремя, - выдыхает икчже в телефон, когда слушать повторяющееся "кыре ульф нега ульф ауу" становится невозможно, а хёсан смеётся ему в шею. - давай, пока.
- хён! - обиженно орёт в трубку хончоль. - я же из лучших побуждений! мудила!
- ты не вовремя, - повторяет уже хёсан и отбирает у икчже мобильник. - у нас тут серьёзный разговор.
он не ждёт ответа от слегка прихуевшего хончоля и нажимает сброс, заодно убирая телефон подальше. от икчже он тоже не ждёт чего-то особенного и целует сам. хёсан не врёт - разговор и правда будет серьёзный, но он не только за словами сюда пришёл, но и за делом. он подталкивает икчже в сторону единственного дивана в квартире и расстёгивает его брюки первее, чем свои. икчже хватает ума не жаловаться на свои старые больные колени, но совсем не хватает силы воли и выдержки, когда хёсан растягивает его двумя пальцами и шумно дышит за ухом.
хёсан его хочет, хёсан на него злится и хёсан берёт его так, что ни в одном из его чувств у икчже нет ни малейшего сомнения.
- целый год, нуна, - шепчет хёсан, вбиваясь в него и удерживая за бёдра. - целый год с мыслью "почему именно я".
- я-
- целый. ёбаный. год. - хёсан заходит до упора и вынуждает икчже прогнуться ещё сильнее, кусает его в плечо, а икчже чувствует, как его спины касается холодный и мокрый от пота живот хёсана. - что мне с тобой делать, а?
у икчже в голове миллиард слов - обычно - и он до сих пор с лёгкостью их рифмует или составляет из них договора, но когда хёсан спрашивает вот так и о таком, и двигается в нём, и настойчивый, и до болезненного открытый во всей этой ситуации, в отличие от того же икчже - слова испаряются с языка и остаётся только сжимать пальцы на спинке дивана и чувствовать подступающую разрядку. хёсан кончает за ним следом и какое-то время молчит, успокаивая дыхание. икчже кажется, что если кто-нибудь из них что-нибудь скажет, то это будет хуже всего, но хёсан отстраняется всё так же молча и одевается в тишине и даже когда уходит, то дверь за ним закрывается совсем неслышно. икчже опускает голову на руки, до сих пор цепляющиеся за потёртую диванную ткань, и слушает стук собственного сердца. больше-то как бы нечего.
конечно, донхёку на следующий день все его страдания совершенно по бую.
- почему ты всегда всё усложняешь, хён, - недовольно бубнит он и исключительно по доброте душевной угощает икчже кофе. - ёбаная мелодрама, срзл.
- отвали, - если б в этом стаканчике можно было утопиться, икчже бы утопился прямо на рабочем месте. - начальник-хуяльник.
- и этот человек стоял со мной на одной сцене, - осуждает донхёк. и губы поджимает совсем как аджумма в недавней забегаловке. от такого сравнения икчже становится смешно и он истерически ржёт на всю контору.
конечно-2, нажраться после "серьёзного разговора" - святое дело.
- ставлю сотню, что ты сдашься первым, - заявляет хончоль и приобнимает шиёна за плечи. осмелел как сволочь.
- охуел ты совсем, - хмыкает икчже и закидывается текилой. - не собираюсь я ничего.
врать икчже не любит, если только самому себе и глядя в родной потолок, но в этот конкретный момент он правда ничего не собирается. только напиться и забыться.
- охуел и добился всего сам, - довольно соглашается хончоль. - и ты, хён, не тормози. он ведь тоже не железный.
понятно, кто "он", но целый. ёбаный. год до сих пор звучит в голове и гвоздями торчит в сердце. хончоль охуел и толстокожий, поэтому у него есть шиён - шиён понимает по-другому и на другой волне и он подливает хёну ещё и рассказывает совершенно несмешной анекдот с альтернативным юмором. икчже благодарен ему за этот вечер, да и хончолю с его подъёбками тоже.
дома икчже допивает то, что есть в холодильнике - два пива и остатки соджу - и стирает номер хёсана из телефона. из памяти бы ещё так же - было бы вообще заебись.
очередное похмельное утро встречает яркими солнечными лучами и побаливающей головой. до работы два часа и полквартала пешком, чтобы проветрить дурные мозги - жаль, вчерашний вечер из них грозит не выветриться никогда.
- захвати мне кофе, не успел дома позавтракать, - жалуется ему в трубку донхёк. - и позвони хёсану, их проект почти готов.
икчже покупает двойной капучино и ругает себя за то, что забыл дома солнцезащитные очки, пока набирает нужные цифры. стёр из телефона и из жизни, ага. иногда икчже сам сомневается, нормальный ли он хоть на сколько-нибудь - номер хёсана, да и любого из своей бывшей крю, он помнит лучше своего собственного.
- заедь к нам, - икчже немного гордится собой, потому что голос звучит ровно и без всяких там. - ваши обложки готовы.
- окей.
хёсан отключается раньше, чем гордость икчже снижается до нуля и на "я хочу поговорить" он получает чуть приглушённые противные гудки. отл поговорил, как всегда. с какого-то хрена икчже вспоминает, как раньше они с хёсаном часто оставались самыми крепкими и досиживали до победного под алкоголь и сырые треки, обсуждая всё, что приходило в голову. в голову икчже обычно приходили дурь и слишком откровенные тексты, а в голову хёсана - неуважительное "нуна" и наполеоновские планы по завоеванию будущего.
капучино остывает и донхёк бубнит, что на икчже совсем нельзя положиться.
- хён, что мне делать? - спрашивает икчже у чжеюна. нашёл, конечно, у кого.
- этим вопросом задаётся не одно поколение, - чжеюн явно только что проснулся, вот что значит - жизнь удалась. - будь проще.
- ты мне так помог, так помог, - язвит икчже и делает вид, что не замечает осуждающих взглядов донхёка. и вообще, у него ещё целых пять минут обеденного времени, полное право убить их на рефлексии. - и всё-таки?
- и всё-таки - будь проще, - повторяет чжеюн и зевает. - и не забудь проставиться мне, когда ваша санта-барбара наконец закончится свадьбой.
санта-барбара закончится скорее чьим-нибудь убийством, думает икчже и под всё тем же осуждающим взглядом сваливает на перекур, когда слышит шум подъезжающей к офису машины. пересекаться с хёсаном лицом к лицу ему стыдно.
а вот напиваться с хончолем - не стыдно. тегюн утверждает, что хён дурно влияет на них всех, даже сбежав в приличный офис и младшенького с собой прихватив. вообще-то, оправдывается икчже, это младшенький меня прихватил, но донхёк сидит тут же и обзывается на него старым педиком - как в старые добрые времена. хончоль ржёт, пока смсится со своим альтернативным другом, а потом заявляет, что хёсан тоже присоединится к ним чуть позже.
- мне пора, - реагирует икчже через несколько минут и честно пытается встать с насиженного места.
- сидеть, - донхёк закидывает руку ему через плечо. - и не возражать.
донхёк - садист, как его жена терпит. видимо, убью себя сам, вздыхает икчже и пьёт в два раза больше - чтобы взяло наверняка.
- that's no-no, - хончоль отбирает у него приватизированную бутылку и тоже немедленно попадает в список садистов и пригретых на груди гадюк. - потом скажешь мне спасибо, хён.
- в аду гори, - благодарит его икчже, икает и встречается с хёсаном взглядом.
хёсан садится напротив, безумно красивый в своём несмытом мейке и рваных чёрных джинсах, и икчже трезвеет вопреки всему влитому в себя алкоголю.
хёсан догоняется штрафными и делает вид, что повзрослел и стал независимым - снисходительно смотрит на хончоля, фильтрует шутки донхёка и закусывает текилу лаймом, а не плебейским яблоком. он и правда стал другим - за прошедший год, не за несколько последних суток. икчже качает ногой в такт ритмичной музыке и наблюдает за хёсаном, почти не скрываясь.
напился - значит, всё можно. не отпустили от греха подальше - значит, всё можно вдвойне.
- отлично выглядишь, - заявляет икчже и чокается стопкой с воздухом. - вот что делает с людьми грамотный промоушен.
хончоль подозревает, что удерживать икчже тут силой было идеей не айс, но уже поздно.
- хён, тебе хватит, - он перехватывает его за запястье и привет, текила на новых джинсах. - блять.
- я только начал, - икчже хихикает так, как умеет только он - абсолютно дебильно - и выплёскивает оставшуюся на дне текилу уже на свои брюки. - а ты, мудак мелкий, не дал мне вовремя закончить.
- а ты просто - вовремя не дал, - рявкает хончоль. алкоголь прекрасно снимает все барьеры, к тому же некоторые хёны реально проёбываются так регулярно и на одних и тех же граблях, что все уже давно всё поняли, кроме них самих.
икчже с интересом смотрит уже на него, а донхёк с тэгюном делают ставки, куда в понедельник утром придёт икчже - на работу или в студию, чтобы надавать хончолю по наглой морде.
- ты бы заткнулся, - хёсан дружелюбно приобнимает хончоля за плечи. - или без своего сонбэ тянет на приключения?
- да пусть, прав же, - кивает икчже. - не дал, не сказал и со всех сторон виноват, а ещё цифры в отчёте подогнал, потому что заебался.
его слегка шатает, но на этот раз хончоль не удерживает, переваривая всё, что выдал сам и выдали в ответ.
- я щас не понял, - запоздало протестует донхёк. - а отчёт-то каким боком тут?!
хёсан не чувствует на языке ничего, кроме горечи лимона, и вписать хончолю прямо сейчас даже не кажется такой уж плохой идеей.
икчже не очень улавливает собственные мотивы, когда после туалета долго, минут десять, моет руки, старательно не смотря в покрытое разводами зеркало, а потом с какой-то глупой надеждой выходит на улицу, мечтая прикурить и, чтобы когда сигарета кончится, все заёбы и проблемы тоже кончились.
- подвезти тебя? - спрашивает хёсан, ждущий на выходе. такси ждёт тут же и почему бы и нет, собственно.
мотивы хёсана икчже чуть более понятны, но это ничего не значит.
- у меня кончился кофе, - говорит икчже, пока поднимается по лестнице и нащупывает в кармане ключи.
не значит, что он ему верит или что-то ещё.
- и нервы ни к чёрту, - ключ попадает в замок со второго раза и включать свет не хочется совсем.
что-то большее.
- да больше некуда уже, хён, - говорит хёсан, заходя следом. - или всё-таки "нуна", как тебе нравится?
- ты, - начинает икчже и в кои-то веки замолкает там, где надо, и не говорит лишнего. - ты мне нравишься.
если уж всё должно закончиться, то пусть кончается вот так - без недосказанностей или ненужных подробностей.
- повтори мне это утром и ты никогда от меня не избавишься, - хмыкает хёсан, притягивает его к себе и кусает за шею. - хотя ты и так не сможешь.
---
конечно, икчже не сможет - когда задница напоминает о себе при каждом движении, избавиться хочется разве что от неё и, совсем немножко, от угрызений совести. телефон хёсана гудит напоминанием о назначенных встречах и он сонно ворочается, между делом подминая икчже под себя.
- слезь, - ноет икчже, хотя врёт самому себе - тяжесть чужого тела приятно греет и заводит неслабо.
- у меня ещё полчаса, - шепчет хёсан ему на ухо. - нуна, сделай мне минет.
он упирается вставшим членом ему между ягодиц и оставляет засос на шее, отчего икчже сдаётся сразу и безоговорочно. "а мог бы и год назад не сопротивляться неизбежному", не забывает добить его хёсан всё тем же хриплым после сна голосом.
- ты охуел, - икчже выворачивается, наваливается на него сверху и сдаётся во второй раз - хёсан и смотреть умеет так, что хрен ему откажешь. - ещё раз назовёшь меня нуной...
он сползает ниже и облизывает губы.
- назову, - выдыхает хёсан и запускает пальцы в спутанные волосы икчже. - икчже-нуна.
карма не зачтёт ему это в плюс, но икчже нравится.
- хён, ты это, извини за вчерашнее, - виновато гудит хончоль в трубку. - я хотел как лучше.
- пошёл в задницу, - миролюбиво отвечает икчже. - и остальным там передай.
- нашёл передатчика, - тут же возникает хончоль, но скисает и только вздыхает - хён добрый, хоть и ебанутый, не будет же всерьёз долго злиться. - ладно, передам.
хёсан отбирает у икчже телефон и закидывает куда-то в кучу одежды - у него ещё несколько минут и провести их можно с намного большей пользой.