Chapter Text
После окончания войны у Северуса Снейпа всё было хорошо. Отлежавшись за государственный счёт в Мунго и вылечив там не только понесённые в битве ранения, но и застарелые болячки, до которых всё не доходили руки, он с удовольствием принялся налаживать свою чудом спасённую жизнь. Первым делом он уволился из школы. Там его ничто более не держало, да и никто не держал, если честно: Минерва, временно исполняющая обязанности директора, облегчённо вздохнула, расписываясь в его заявлении. Даже «очень жаль» не сказала, что с гриффиндорцев взять.
Распрощавшись без сожаления с нелюбимой работой, бывший профессор весьма выгодно продал отцовскую развалюху, получил премию, прилагавшуюся к ордену Мерлина второй степени, и снял со счёта поднакопившееся там за последний год немаленькое директорское жалование, чтобы приобрести дом. Нет, Дом. С большой буквы. Стоящий в живописном уединённом месте, окруженный в меру ухоженным садом и замечательно высоким забором, обставленный старинной удобной мебелью — просто воплощённая мечта.
Первые полгода пребывания в Доме Северус был удивительно, аномально счастлив, счастлив от любой ерунды. Он радовался взошедшим росткам асфоделей и цикуты, улыбался, подставляя лицо тёплым утренним лучам, впадал в лёгкую эйфорию при виде цветущих в его саду яблонь, умилялся случайно купленному набору ужасно уютных чайных чашек и чувствовал разливающееся в груди тепло, когда очередная сова приносила ему мешочек золотых и серебряных монет — выручку за сваренное зелье. Совы от заказчиков были единственным его средством связи с магическим миром, и такое положение вещей бывшего профессора, директора, Пожирателя Смерти и члена Ордена Феникса более чем устраивало. После стольких лет вынужденного общения с целой кучей неприятных и опасных людей и не вполне людей (и ещё неизвестно, кто был опаснее и неприятнее: озверелая шайка Волдеморта или невыносимые безмозглые дети) одиночество и отсутствие обязательств стали ему пищей и лекарством для души.
Осенью благословенное одиночество нарушил кот, допущенный в Дом за деликатный характер, тёплое мурчание на коленках и чёрный цвет шерсти, которую не видно на любимой Северусом чёрной одежде. Всю зиму кот проспал у потрескивающего дровами камина, а с наступлением весны сбежал, променяв человеческое гостеприимство на амурные кошачьи похождения.
Через месяц кот вернулся, отощавший, ободранный, но довольный собой. Северус принял его назад без упрёков, какой спрос с неразумного животного во власти инстинктов, и всё же некая беспокойная мысль запала в рациональную и умиротворённую голову одинокого свободного зельевара. И на сороковом году жизни он с лёгким недоумением обнаружил, что для полного счастья ему кое-чего не хватает.
Точнее, кое-кого. Человека, с которым можно было бы разделить своё одиночество. Ему не нужна большая семья или толпа гостей, но идея найти себе спутника жизни, более интеллектуального, нежели кот, раз появившись, занимала его всё больше и больше, а наступившая весна настраивала на, как бы это выразиться, романтический лад. Сорок лет — это ещё не старость, ничего даже общего со старостью, надо сказать!
Некоторое время он обдумывал мысль о знакомствах через газету. Северус знал, что так принято у маглов, во всяком случае, какая-то из кузин отца вышла замуж именно так. Отец, помнится, ни мужа её, ни способа знакомства не одобрил, хотя он вообще ничего не одобрял и по-хорошему ни о ком не отзывался, такой уж был человек. Как бы там ни было, Северус всё же отверг для себя вариант с газетой: связывать свою жизнь с маглой ему показалось непрактичным. О чем с ней говорить? Объяснять всю магическую жизнь заново, как школьнице? Объяснений ему в Хогвартсе на всю жизнь хватило, благодарим покорно.
Посвятив размышлениям целый вечер, Северус остановился на том, чтобы поискать подходящую кандидатуру среди знакомых ведьм.
Первыми на ум пришли бывшие коллеги, но выбрать особо оказалось не из кого. По требованиям к возрасту, внешности и интеллектуальному уровню подходила разве что Септима Вектор. Поразмыслив, Северус пришёл к выводу, что Септима недурная партия: не красавица, но и не дурнушка, интеллектуалка, немногословная, не подверженная эмоциям… Чем не жена? Даже если она полный ноль в хозяйстве (а синие чулки, как Северус знал по слухам, очень часто не в состоянии отличить сковородку от половника, а порей от спаржи), это не станет большой проблемой: готовить он умеет и сам, все равно же большую часть времени проводит дома. Зато как будет приятно встречать супругу по вечерам после работы, вести долгие умные разговоры за чашечкой чая перед камином, делиться новостями прошедшего дня и мирно подшучивать друг над другом. Именно мирно, ведь потом еще в постель идти.
Да, определённо, Септима Вектор могла бы стать хорошей спутницей жизни для немолодого зельевара.
Но останавливаться только на одной кандидатуре было непрактично. Вдруг при более близком знакомстве Северус переменит решение? Или Септима ему откажет? Необходимы запасные варианты.
Вариантов выходило не миллион: вспомнить симпатичную, незамужнюю и не обременённую детьми ведьму подходящего возраста оказалось непросто.
Через полчаса усиленных воспоминаний Северус пришёл к мысли, что Розмерта из Хогсмида очень даже ничего. Конечно, она не так интеллектуальна, как Вектор, зато у владелицы паба лёгкий нрав, своё приносящее доход дело и бесспорно привлекательная внешность. И хозяйка она наверняка превосходная: это хоть и необязательный пункт, но вовсе не лишний. А то, что она довольно эмоциональна, может быть и к лучшему: наверняка это признак страстности в постели. Какому же разумному мужчине не хочется порой оказаться крепко прижатым к двум пышным грудям?
Размышлять о формах не подозревающей о нависшем над ней счастье Розмерты было приятно, однако увлекаться подобным не следовало. При ближайшем рассмотрении хозяйка чудных форм запросто может оказаться вульгарной меркантильной стервой, жизнь с которой покажется адом.
Северус мысленно поставил галочку напротив имени Розмерты в воображаемом списке и продолжил свои изыскания.
Увы, они оказались столь плачевны, что Северус нарушил собственное внутреннее табу и посмотрел в ту сторону, в какую давал себе слово не смотреть. В сторону своих студенток.
С другой стороны, он больше не был профессором, а значит, необходимости в таком строгом отношении более не существовало.
После недолгих воспоминаний, наполненных раздражающими, тупенькими и капризными соплячками, перед внутренним взором возникла сосредоточенная мордашка Грейнджер. Пожалуй, эта девица была не так уж плоха, по крайней мере, на старших курсах. Серьёзно относилась к учёбе, не визжала как ненормальная на квиддиче. Из неё может выйти толк! Особенно, если гриффиндурь из головы побыстрее выбить, в смысле, вывести, конечно. А разница в возрасте не так страшна. Жена, в конце концов, должна быть младше мужа!
Пытаясь отогнать от себя образ смущённо краснеющей четырнадцатилетней Грейнджер с подростковыми острыми локотками и в розовом платье, Северус занёс девицу в свой матримониальный список. Ничего-ничего. Ей уже целых двадцать лет. Давно не девочка.
О своих студентках со Слизерина даже и думать не хотелось, и потому Северус вновь погрузился в мысли о Гриффиндоре. В мыслях замаячила неугомонная Джиневра Уизли.
Северус нахмурился. Джиневра была, на его вкус, очень недурна собой, но ведь она даже младше Грейнджер! Вот если б она была ровесницей своим старшим братьям, цены б ей не было. Старшие у неё хороши. Взять хоть Чарли. Драконолог. Профессионал до мозга костей. Серьёзный, молчаливый, эффектный. А как ему идут брюки из драконьей кожи…
И в этот момент Северус Снейп поймал себя на том, что ничего не имеет против не только спутницы, но и спутника жизни. Да, например, такого, как Чарли. Мужественный, сексуальный, загадочный. И до сих пор один. Может, ему только и не хватает, чтобы кто-то догадался предложить руку и сердце?
Список пополнился суровым драконологом, а мысль Северуса пошла в совсем ином, многообещающем направлении.
В принципе, братьев Уизли в наших краях пруд пруди. Взять хотя бы Джорджа. А что? Конечно, в школе парень был отъявленным хулиганом, но теперь-то он вырос и повзрослел, а хулиганство вполне могло перейти в темперамент и изобретательность. Во всех сферах. Да. Пожалуй, темпераментного и изобретательного Джорджа тоже стоило записать. Он гораздо лучше последнего из братьев. Рональд — это же ходячее недоразумение какое-то.
И Северус не к месту вспомнил, как Макгонагалл, защищая весьма сомнительные умственные способности своего подопечного, упомянула, что Рональд Уизли лучше всех играет в магические шахматы. Северус тогда только отпустил какую-то колкость, но теперь ему представился младший Уизли за шахматной доской. Он задумчиво потирает лоб, хмурится, решая задачу. Рукава его рубашки закатаны до локтя, открывая сильные большие мускулистые руки. Он уверенно протягивает широкую ладонь, чтобы взять пешку или коня…
Представив, как бы эти большие уверенные руки ощущались на талии, а может, и ниже, Северус решительно пополнил список юным шахматистом.
Ещё из братьев Уизли вспоминался Перси. Вернее, не вспоминался вообще. Что это был за мальчик? Его выбрали старостой, значит, было за что. Но ничего больше Северус о нём не помнил. Зато он знал, что Перси сосредоточенно делает карьеру в министерстве. А вдруг за бледным воспоминанием скрывается настоящее сокровище?
Количество Уизли в списке выросло до такой степени, что отказать Джиневре в возможности стать миссис Снейп стало просто несправедливо. Она уже совершеннолетняя, так что Северус не совершит никакого преступления, дав ей шанс.
И по аналогии ему вспомнился верный подельник и соратник бесстрашной девчонки — Невилл Лонгботтом. Мальчишка, ставший его головной болью. Боявшийся его до икоты, а потом возглавивший «сопротивление», как эти несчастные дети называли своё пакостничество. Пакостили они по мелочи, зато расплатиться могли по-крупному, и Северус едва не поседел, покрывая и выручая маленьких засранцев.
Видит Мерлин, Лонгботтом кое-что задолжал своему нелюбимому профессору. И взыскать долг, возможно, стоит теперь, когда сопляк вырос и превратился в настоящего красавчика. Конечно, это будут сложные отношения. Наверняка Лонгботтом всё ещё в глубине души побаивается его. А ведь это может быть даже пикантным — трепещущий перед ним здоровяк, покладистый, послушный.
Северус облизнулся, подловил себя на этом жесте и неожиданно развеселился. Правду говорят: аппетит приходит во время еды!
Между прочим, третьей в компании сопротивленцев была когтевранка Лавгуд. Странноватая девочка, с совершенно недисциплинированным умом, но с очаровательной безмятежной улыбкой на мечтательном личике. Может быть, ему и нужна такая? Хозяйственности от неё не жди, денег у Лавгудов тоже не водится, но зато такая жена будет прекрасно гармонировать с садом и Домом. Распространять вокруг себя спокойствие и умиротворение.
Или она слишком мала?
Пока против имени Луны Северус поставил знак вопроса.
А потом Северус вспомнил, что у девочки, вроде бы, есть вдовый отец. Ксенофилиуса он видел всего пару раз, тот был странно одет и нёс какую-то чепуху, впрочем, безобидную, и Северусу подумалось, что если бы не постоянная улыбка и мягкое выражение лица, то его можно было бы принять за одного из Малфоев. Малфой, что греха таить, был кумиром юности Северуса, и хотя теперь он бы всеми руками отбивался от того, чтобы иметь с Люциусом отношения, так похожий на него Ксенофилиус показался лакомым кусочком. Носить дурацкие мантии и бормотать чушь можно и отучить, зато, судя по всему, Лавгуд умеет быть нежным.
Поборов чувство, будто он совершает что-то извращённое, Северус занёс в список обоих Лавгудов. Он же не собирается спать одновременно и с отцом, и с дочерью! Он выберет кого-то одного. Или одну.
Мысли от Лавгудов перетекли к Малфоям сами собой. Ни о Люциусе, ни о Нарциссе он, конечно, и не помышлял: они, во-первых, прочно женаты друг на друге, а во-вторых, настоящей изюминкой в этом семействе был Драко. Ужасный ребёнок, выросший в ужасно смазливого юношу. Северус представил себе бешенство Люциуса, когда он узнает, кого выбрал его единственный сын. Игра стоила свеч, и Драко, с его истериками, капризно оттопыренной губой и бьющей в глаза надменной красотой был занесён в список номером первым.
Северус слабо удивился, что барьер, который он не мог преодолеть в отношении девушек со Слизерина, даже не возник в отношении юношей. Однако — открывшейся возможностью следовало воспользоваться и попробовать расширить свой список. Так в списке оказался Блейз Забини, мальчик с ладной фигуркой, безупречным воспитанием, себе на уме и с наследственными способностями к зельеварению.
А что же мадам Забини, вдова, пережившая семерых мужей, один богаче другого?
Северус задумался, припоминая роковую красотку. Талантливая зельеварка, сумевшая отправить на тот свет семерых богатеньких дурачков, показалась достойной противницей. То есть не противницей, конечно, а кандидатурой в супруги. Кто-то же должен остановить эту машину убийств? Зато как весело будут проходить семейные трапезы! Северус принимает противоядие, прежде чем отхлебнуть поданного супругой кофе, и уходит по делам, оставив записку: «Дорогая, в твоём беконе был яд, попробуй угадать какой. Всё для противоядия есть в мастерской. Целую, Северус!»
Видит Мерлин, такую женщину нельзя обойти вниманием!
Записав имена своих избранников и избранниц на бумаге, Северус задумался. У него получилось целых четырнадцать человек! Ухаживать за каждым по отдельности — очень долго. Да и как это сделать?
Северус подумал ещё немного и изобрёл письмо.
«Дорогой(ая) мистер (мисс, миссис) ____________тут имя__________!
Прошу Вас, не удивляйтесь моему посланию. Я всегда выделял Вас среди многих и буду рад, если наше знакомство станет ближе. Буду счастлив видеть Вас в моём скромном жилище _______координаты аппарации прилагаются_______.
Всегда Ваш,
Северус Снейп»
Письмо отнимало совсем немного времени, а откликнутся на него лишь те, кто заинтересован. Оптимальный вариант!
Он написал четырнадцать пергаментов, отличавшихся только именами адресатов, и собрался уже задать работы своим двум совам, как почувствовал какую-то незавершённость. Будто не хватало чего-то важного.
Поняв, чего, Северус протестующе затряс головой. Это было слишком. Ладно Грейнджер, ладно Рон Уизли, но третий из этой компании… Да, Поттер… Какие у него шансы заинтересовать обожаемого всеми героя? Да ещё после всего, что между ними было?
Северус тоскливо поглядел на четырнадцать писем, готовых к полёту на лапе совы. Отчего-то по сравнению с одним, ненаписанным, для Гарри Поттера, эти четырнадцать показались какими-то слабыми и несущественными.
«Тварь ли я дрожащая или право имею?» — воскликнул про себя одинокий зельевар, и писем стало пятнадцать. Пусть. Пусть Поттер посмеётся над его посланием и выбросит в камин. Он хотя бы попытался.