Work Text:
— ...потрошение, четвертование, испепеление...— методично перечислял Куруфин. — Что ещё? Повешение?
— Уже говорил, — буркнул в ответ Келегорм и отвёл взгляд. Смотреть из окна на серые камни крепостного двора под серым зимним небом было тоскливо, но смотреть на брата было ещё тоскливей. — Что ты заладил? Ну что Нельо с нами сделает? Что он может сделать? У нас и так ничего не осталось.
— Если ты считаешь свою жизнь ничем, не смею спорить.
— А что? Лично у меня не осталось и собачьего хвоста!
Его усмешка больше походила на оскал.
Куруфин скривил губы в ответ:
— Полагаешь, Старший оставит всё как есть? Правда? После того, как...
Они оба замолчали. Когда они добрались до Химринга — без воинов, без оружия, на одном коне! — Маэдрос был страшен. Слушал их молча, только темнел лицом да катал желваки на скулах. А они... Начали они бодро, а закончили заупокой, как говорят эдайн. Когда выдохлись, и объяснения окончательно превратились в оправдания, а те пошли по второму кругу, Маэдрос, государь их и старший брат, встал.
Подошёл и отвесил каждому по пощечине.
Бил, не жалея, — оба оказались на полу.
"Лучше бы вы там остались"
Там — на Тол-ин-Гаурхот, этого можно было не объяснять.
— Он не убил нас за Финрода, — Келегорм сунулся в окно, подставляя лицо холодному северному ветру. — За потерю союзников убивать точно не станет.
— Уверен?
Келегорм молчал долго. Глядел, как низкие снеговые тучи на севере набухают грязно-красным — там царапали небо отсветы Тангородрима. Наконец ответил:
— Нет. Не уверен. А что ты предлагаешь? Бежать?
Куруфина передёрнуло. Слово горчило и пахло лежалыми листьями, будто он снова распростерт на спине, а над ним нависло разгневанное лицо смертного и тёмная сталь Ангриста мечтает войти в глазницу.
— От Нельо я не побегу, — Куруфин стал рядом с братом, опёрся плечом о камень стен. Холода он не чувствовал. — Он мой король. Его… его право.
— Нам и бежать некуда.
Куруфин промолчал. Они оба понимали, что не в этом дело.
— Мне даже ходить здесь тяжело, — внезапно пожаловался Келегорм.
Куруфин сжал губы и кивнул. Новость о случившемся пронеслась по Химрингу как огонь по Ард-Гален. Им никто и ничего не говорил, но взгляды…
— Значит, если захочет, пусть убивает, — пожал плечами он.
Келегорм кивнул и наконец затворил окно, оставив зиму снаружи. Согласился:
— Пусть. Хуже смерти он все равно ничего не придумает.
***
— Лучше бы убил, — разлепил побелевшие губы Куруфин, когда дверь покоев Маэдроса затворилась за спиной. Зима грозила стать самой долгой в его жизни.
— Лучше бы убил, — мрачно повторил за братом Келегорм и поторопился: — Конюшни, чур, убираю я! Тогда кухни на тебе…