Work Text:
— Слушай, Стив, — однажды сказал Баки. — Не пойми меня неправильно, но как давно ты парил шишку?
Стив подавился утренним чаем.
— Чего? — глупо спросил он, откашлявшись. — Ты что, гм, про марихуану?
Баки выглядел удивленным.
— Да нет же, я про штыковую атаку. При чем тут марихуана? Ну, про дружбу организмами! — прибавил он, увидев, что Стив так ничего и не понял.
Впрочем, это тоже не особо помогло.
— Можешь объяснить попроще? — попросил Стив.
— Так, ладно. — Баки покосился на него с беспокойством. — Что-то ты сегодня странный. Проехали.
Стив не сразу заметил проблему. Не то чтобы он не думал о некоторых вещах, он все же здоровый мужчина в расцвете лет (девяносто пять – не приговор, что бы там кто ни говорил!), но, честно сказать, обсуждать подобное ему было не с кем.
Именно поэтому он и пребывал в счастливом неведении до тех пор, пока на одном из благотворительных мероприятий, тех самых, с прессой и кучей богатых спонсоров, которые он так ненавидел, за Стивом не увязалась крайне настойчивая дама. Весь вечер она заводила с ним светские разговоры и пыталась потрогать то за бицепсы, то за грудь, отодвигая в сторону любого, кто стоял с той стороны, с которой ей хотелось подойти на этот раз.
— Вас ваши старики манерам не учили? — не выдержал Баки, получив от нее локтем под ребра, но Пеппер посмотрела на него крайне уничижительно, и он стыдливо захлопнул рот. Выглядеть готовым на убийство Баки, впрочем, не перестал.
— Простите, миссис Боунз, Кэп у нас тут враг гимена, намеков не понимает, — сказал Тони, явно забавляясь, когда та зашла на десятый круг.
Люди вокруг определенно стали разговаривать странно. Стив покосился на Баки: тот, в отличие от самого Стива, явно понял, о чем речь, и выглядел очень раздосадованным.
— Знаешь, Кэп, а она явно не прочь с тобой потарабаниться, — доверительно сообщил Тони, чуть только миссис Боунз, взглянув на Стива с изумлением и некоторой жалостью, скрылась из вида. — Правда, шуток, кажется, не понимает.
И — ладно — на этот раз Стив все понял. В конце концов он был человеком образованным и знал, что такое эвфемизмы. Обычно подобные инсинуации он пропускал мимо ушей, но тут не удержался:
— Это у вас какая-то новая фишка?
— Что ты имеешь в виду? — переспросил Тони.
— Кто вообще употребляет слова вроде «потарабаниться»?
Тони вытаращился на него как на восьмое чудо света.
— Чего? Откуда ты вообще это взял? Подожди, это какое-то ваше понятие из тридцатых? Как это пишется? Пятница, запиши куда-нибудь!
— Но ведь ты сам только что это сказал! — возмутился Стив. — Сначала назвал меня «врагом гимена», теперь вот — «потарабаниться».
— Врагом чего? — переспросил Тони.
— Стив, ты не заболел? — уточнил Баки и потянулся потрогать его лоб.
— Да что с вами такое?! — всплеснул руками Стив. Все вокруг либо с ума посходили, либо решили поиздеваться. — Это какой-то, как там сейчас говорят, пранк?
— Барнс, шли бы вы домой, — посоветовал Тони, покачав головой, — пока Роджерс тут чего-нибудь не учудил.
— Царь пижамы, — сказал Баки, — двадцать первый палец, одноглазая брючная форель с черепашьей шеей…
— Прекрати, — взмолился Стив. Ситуация была не слишком веселая, но он не мог перестать смеяться.
— Ножны, черный чемодан, тоннель страсти… Черт, Стив, ты красный как рак!
— Я попросил тебя замолчать минут пять назад! — Стив утер слезы и вздохнул. Баки достал из кармана телефон, что-то быстро напечатал и пояснил:
— Кинул смс Стренджу, посмотрим, что он скажет. Потому что это точно какая-то чертовщина. И вот мне интересно, сказать ничего про… — он запнулся, — про постельные дела напрямую ты не можешь. Это мы поняли. Как и услышать. А если попробуешь написать что-то максимально пошлое, из этого что получится?
Стив с подозрением прищурился. Но не то чтобы ему самому не было интересно.
— Только учти, я ни за что не отдам тебе результат.
— Ладно-ладно, — взмахнул Баки руками. — Но прочитать-то дашь?
Он как-то слишком сильно веселился, но Стив, к несчастью, не умел сопротивляться такой его улыбке.
Он взял лист бумаги и ручку, отодвинул любопытного Баки подальше и попытался что-нибудь придумать, но тут же понял, что не мог: единственные непотребные мысли, которые лезли ему в голову — и сейчас, и, если честно, всегда — были о Баки, который стоял слишком близко. Стив почувствовал, что у него горят уши. Баки взглянул на него с любопытством.
— Ничего в голову не приходит, — соврал Стив. — Может, лучше ты мне что-нибудь продиктуешь?
— Ох, ну ладно… Будить соседей? Гладить диплодока? — Баки посмотрел на аккуратно выведенные слова. — Ох ты ж черт. Ладно, а если что-то с сюжетом? Помнишь те открытки для взрослых, которые я украл у маленького Джонни? Ну, с мускулистыми мужиками и их огромными волшебными палочками. Я дрессировал кобру на них столько раз, что даже странно, как не стер ладони.
У Стива всегда было хорошее воображение. Перед глазами тут же предстал Баки: еще совсем юный, на щеках румянец, черные зрачки заполнили радужку, голова запрокинута, в одной руке похабная картинка, а другая…
Он почувствовал, что краснеет. Баки заглянул ему через плечо: теплое дыхание защекотало шею. Стиву очень не нравились собственные реакции. Ведь, в конце концов, какой нормальный человек возбуждается от слов вроде «волшебная палочка»?
За смущением он почти упустил тот факт, что Баки вообще-то «дрессировал кобру» на похабные открытки с мужиками. И только что Стиву в этом признался.
— Так ты, выходит, не только с дамочками крутил? — спросил Стив. Вышло как-то очень обвиняюще. Баки нахмурился:
— Стив, ты чего? Там и были-то только открытки эти дурацкие и дружеская глажка Циклопа.
Даже нелепое до безобразия словосочетание не заставило Стива улыбнуться: в груди неприятно сдавило.
— Дружеская? — хмыкнул он. — А чего ж ты лучшего друга не попросил взбодрить твой леденец?
Баки посмотрел на него внимательно: зрачки расширились до невозможности, прямо как в Стивовой фантазии, но, когда он открыл рот, голос дрожал от еле сдерживаемого смеха:
— Во-первых, такой ахинеи, как «взбодрить леденец», я в жизни не слышал. Во-вторых… — Он придвинулся ближе и почти коснулся Стива носом: — А ты бы хотел? Ну, «взбодрить» его?
Стиву стало и весело, и очень жарко. Он торопливо отвернулся и принялся писать. То, что выходило у него вместо довольно горячих (как он предпочел бы думать) фантазий, было сложно назвать чем-то сексуальным, если только вас не заводили одноглазые змеи, обнаженные гномики, мятые батоны, взбитые сливки, темные пещеры, и бог весть что еще такое же далекое от полового акта. Стив наконец поставил точку и неуверенно перечитал предложение про дойку безногой ящерицы. Было очень стыдно и смешно. Ему хотелось верить, что Баки был хотя бы немножко джентльменом и не собирался это никогда и никому показывать.
Баки выхватил листок прямо у него из-под носа и принялся читать. Его плечи затряслись от немого смеха, а потом он засмеялся в голос. Стив смотрел на его сгорбленную спину и покрасневшее лицо минуты две.
— Что ж, — сказал Баки, когда все-таки смог говорить, — честно, так себе любовное послание. Но у меня есть идея: раз озвучить ничего не можешь, как насчет показать?
— Стрендж говорит, что это порча, — сказал Баки, глядя в телефон. — Но не опасная, какой-то молодежный прикол.
Стив обнял его крепче и подумал, что если эта «порча» привела к такому результату, то он был, в общем-то, не против.
— Он не сказал, как ее снять?
Баки загадочно улыбнулся.
— Сказал. Есть два способа. Первый – мы заглянем в Камартадж завтра, и Стрендж все исправит.
— А второй?
— А второй… Стив, ну-ка скажи «трахаться»?
— Трахаться, — послушно повторил Стив и застыл. — Ого.
— Вот именно, ого, — сказал Баки. — Мы с тобой уже успешно сняли порчу вторым способом.
— Как удачно, — хмыкнул Стив.
— А то, — согласился Баки. — Может, закрепим результат? Знаешь, мой «одноглазый змей» выдержит еще заход.
Стив поднялся и навис над ним.
— Ты мне это теперь долго будешь припоминать?
— Разумеется, — широко улыбнулся Баки. — Так что там насчет повторить? Или ты устал?
— Вот еще, — отозвался Стив. — Ты же знаешь: я могу делать это весь день.
— Имеешь в виду, «мять мои батоны»? — процитировал Баки. — Или… – договорить он, впрочем, не смог: Стив наклонился ближе и поцеловал его восхитительно пошлый рот.