Work Text:
Если бы Датча попросили описать Тамблвид одним словом, то этим словом было бы «уныние». Город медленно умирал, превращался в призрака — это было еще не так заметно глазу, но уже чувствовалось по общей безрадостной атмосфере и потухшим взглядам местных жителей.
Разговор, который Датч подслушал вчера вечером на улице, въезжая в город, раскрыл ему причину царящего здесь уныния. Несколько лет назад компания Левита Корнуэлла проложила железную дорогу в расположенный по соседству Армадилло в обход Тамблвида, предрешив тем самым судьбу этого города. С тех пор путники заезжали сюда все реже, да и почти вся торговля теперь шла через Армадилло.
На пыльных улицах умирающего города все еще царило некоторое оживление, работала пара магазинов и лавок, а местный шериф грозно расхаживал по округе, демонстрируя присутствие закона. Но сколько времени пройдет, прежде чем Тамблвид окончательно опустеет и станет призраком, подобно многим другим городам на Фронтире? Превратится в очередной пережиток прошлого, выброшенный на задворки нового, сияющего электрическими огнями мира?
«Как и ты сам», — произнес в голове у Датча голос, который звучал слишком похоже на Хозию.
Последние несколько недель он провел в пустыне, разбивая лагерь не дольше, чем на пару дней, и стараясь держаться подальше от поселений. Возможно, Росс и выполнил свою часть сделки, но полагаться на его слово было бы наивно. Особенно, если это слово было дано под дулом револьвера. Стоило пристрелить назойливого пинкертона и, возможно, Датч бы так и поступил, если бы не Артур. Фраза «Если бы не Артур» возникала в его голове в последнее время слишком часто и по разным поводам.
Сейчас Датч был практически уверен, что за ним не идут пинкертоны, но его все равно не оставляло ощущение чужого незримого присутствия, которое появилось после того, как он покинул Блэкуотер. Словно кто-то пристально наблюдал за каждым его шагом. Наблюдал, но держался на расстоянии.
В последние пару-тройку дней это чувство усилилось. Когда по ночам Датч разводил костер и часами пялился в нависающее над головой бездонное небо, которое можно встретить только в пустыне, то непременно ощущал на себе чужой взгляд. Вокруг, разумеется, никого не было. Только невесть откуда взявшаяся лисица, казавшаяся серебристой в обманчивом лунном свете, пару раз наведывалась к костру, но и она, в конце концов, потеряла интерес к одинокому путнику. Он заставлял себя бодрствовать и быть начеку, но к утру все равно проваливался в беспокойный сон, а затем просыпался с болью во всем теле и раздражением, которое даже некому было высказать.
Глухое раздражение — вот все, что теперь осталось у Датча. Раньше с ним была хотя бы его злость, которая снова и снова толкала его вперед. Заставляла делать вещи, о которых он, возможно, потом жалел. Но благодаря которым чувствовал себя по-настоящему живым. Артур, черт бы его побрал, каким-то образом вырвал эту злость с корнем.
В Тамблвиде Датч надеялся наконец избавиться от назойливого бестелесного наблюдателя, а заодно и дать передышку ноющей спине. Раньше его организм лучше переносил ночевки на промерзлой пустынной земле. Теплая ванна накануне вечером и ночь, проведенная в хоть и жесткой, но кровати, немного поправили ситуацию. Но на утро он все равно чувствовал себя почти таким же разбитым.
«Ты стареешь, и это уже ничем не исправить», — снова напомнил о себе все тот же надоедливый голос.
Датч мысленно прогнал его и не без усилий поднялся с кровати. Уродливые настенные часы, украшенные, если так можно выразиться, бычьими рогами, показывали половину восьмого утра. Сегодня стоило наведаться в местный салун — средоточие хоть каких-то денег и слухов в этом унылом городе. И то, и другое будет кстати.
Но сначала нужно было привести себя в подобающий случаю вид. После трех недель в пустыне щетина сильно отросла, и Датч снова начал походить на свое изображение с плакатов о розыске, несмотря на коротко стриженные волосы. Когда он покинет Нью-Остин, можно будет наконец снова отпустить бороду или усы — без них собственное лицо казалось неправильным и чужим. Но пока что приходилось бриться начисто, чтобы не привлечь внимание какого-нибудь глазастого охотника за головами.
Подойдя к умывальному столику с тазом, Датч взял бритву в покалеченную правую руку и принялся править лезвие на кожаном ремне, водя им взад-вперед. Процесс был монотонным, почти отупляющим, и его это устраивало. Короткий обрубок, оставшийся от указательного пальца, уже практически зажил, но поврежденная ладонь все равно работала плохо, и держать бритву было неудобно — лезвие никак не удавалось нормально зафиксировать, и оно непослушно плясало в руке.
Датч закончил с правкой бритвы, тщательно намылил щетину и уже поднес лезвие к скуле, да так и замер. В отражении засаленного гостиничного зеркала на него смотрел Хозия — он сидел на кровати, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Датч резко обернулся, но в комнате, конечно же, больше никого не было. Однако видение в зеркале даже не думало куда-то исчезать и продолжало сверлить его взглядом — не полным разочарования, как это бывало раньше в подобных случаях, а каким-то почти тоскливым.
— А я уже надеялся, что наконец избавился от тебя, — хмыкнул Датч, не особо рассчитывая на какой-либо ответ.
Он действительно надеялся. Это был далеко не первый случай, когда ему виделся давно мертвый друг. Ни то призрак, ни то осколок его такой же мертвой совести. Чаще всего он появлялся лишь на пару мгновений в зеркалах или в отражении на водной глади — одаривал Датча уничижающим взглядом и почти сразу же исчезал. Но иногда задерживался на дольше, маяча бестелесным напоминанием о всех его провалах и обманутых ожиданиях.
После появления Артура — живого, а не очередной галлюцинации — и после всего, что произошло дальше... Датч надеялся, что эта часть сознания все же перестанет его донимать. Что чертовы видения — иногда такие реальные, что в них даже хотелось поверить, — наконец прекратятся.
Была и другая надежда, наивная и почти безумная. Что Хозия тоже мог каким-то чудом оказаться живым. Вопреки всякому здравому смыслу, вопреки тому, что Датч видел его смерть собственными глазами. Он думал, что Артур, учитывая все обстоятельства, может что-то об этом знать. Но тот сказал, что и сам толком не понимает, как ему удалось выжить.
Датч раздраженно мотнул головой. Нужно было завязывать с надеждами.
«Разве не ты сам когда-то говорил, что надежда — это недуг романтиков?», — прозвучал в голове голос Хозии, а призрак в зеркале беззвучно усмехнулся.
— Я много чего когда-то говорил, — пробормотал Датч и снова поднес бритву к лицу.
Он твердо решил с этого момента игнорировать видения и голоса. Следовало сосредоточиться на чем-то реальном, чтобы прогнать этого призрака прошлого. Например, на бритье.
Дрожащее лезвие бритвы подчинялось с неохотой, но, все же, кое-как справлялось со щетиной. Несколько минут единственными различимыми звуками в комнате оставались тихий шорох скребущего по коже металла, плеск воды в мятом жестяном тазе и дыхание самого Датча.
Хозия продолжал пристально на него пялиться, требуя внимания и совершенно не собираясь куда-то деваться. Он встал с кровати и подошел к окну, выходившему на главную улицу Тамблвида, а в следующее мгновение приоткрытая верхняя створка этого самого окна опустилась вниз, издавая громкий скрежет. Правая рука Датча непроизвольно дернулась, и в таз с водой закапала кровь.
— Ну что, доволен? — спросил он, прижимая полотенце к свежему порезу на подбородке.
Хозия в ответ только пожал плечами — мол, сам во всем виноват. И он, конечно же, был прав. Датч облокотился на умывальный столик с раздраженным вздохом человека, вынужденного признать свое поражение. Каким-то образом этой галлюцинации удавалось выигрывать у него любые споры, не произнеся при этом ни единого слова.
— Ты ведь не оставишь меня в покое, да? Так и будешь преследовать до смерти, или пока я окончательно не сойду с ума?
Вместо ответа он получил очередной осуждающий взгляд. Хозия приоткрыл было рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого только покачал головой, а затем покинул Датча.
— Вот и поговорили.
***
Салун Тамблвида был примерно таким, как и можно было от него ожидать, — затхлым, пыльным, немноголюдным и бесконечно тоскливым. Возможно, по вечерам тут и наблюдалось какое-то оживление, но в полуденный час на шатких скрипучих стульях просиживали штаны разве что несколько завсегдатаев.
За столом возле окна разыгрывали уже явно не первую партию в покер трое мужчин. Они-то и были нужны Датчу. Впрочем, он не спешил сразу подходить к игрокам, а вместо этого прошел вглубь салуна к барной стойке и сел к ним спиной, делая вид, что внимательно изучает короткое меню, наспех нацарапанное на заляпанном жиром листке бумаги. Выбор между жареным мясом игуаны с корнеплодами, рагу из ослятины и тремя видами выпивки мог увлечь кого угодно.
Бармен, тем временем, излишне заинтересованно пялился на Датча — то ли ожидал заказа, то ли просто разглядывал забредшего в город чужака. Пришлось взять еду, чтобы не вызвать подозрений, хотя лучше бы он съел собственные ботинки, чем этого сдохшего своей смертью осла. Даже у Пирсона стряпня была лучше.
Кое-как разделавшись со своим блюдом, Датч прислушался к происходящему за покерным столом.
— ... а я говорил, что нужно было разобраться с этими обнаглевшими мексикашками, пока не поздно. А заодно и с теми дикарями, которые засели в Толл-Триз, — проворчал один из игроков сиплым прокуренным голосом.
— Шериф и собирался разобраться, вот только вместо этого остался без помощника. Теперь бедный мальчишка в лапах у Дель Лобос, и кто знает, что они с ним сделают, — второй голос был молодым и не таким раздраженным. — А Блэкуотер не особо торопятся слать подмогу, чтобы его освободить.
— Чертова дыра, а не город! И почему я не поселился в каком-нибудь приличном месте, где живут честные работящие люди. Например, в Валентайне или Аннесберге, подальше от всяких индейцев, мексиканцев, налетчиков и прочего отребья.
— И подальше от покера, — подал голос третий игрок, который до этого молчал. Говорил он с сильным южным акцентом, лениво растягивая слова. — Прости Френк, тебе сегодня снова не везет.
— К тому же, «честные работящие люди», в отличие от нас, не будут долго терпеть твою унылую рожу.
Товарищи Френка рассмеялись, а сам он, еще сильнее раздраженный проигрышем, чертыхнулся и сплюнул на пол. Послышался шорох раздаваемых карт, и на какое-то время игроки замолчали, разглядывая, что им досталось в этой партии.
— Кстати, мой кузен живет в Аннесберге, — снова заговорил молодой игрок. — Так вот, он там своими глазами видел, как какой-то бандит посреди бела дня застрелил Левита Корнуолла. Тому даже толпа охранников не помогла. Так что не сильно там и безопаснее.
Датч почувствовал зуд где-то между лопатками, как будто все трое игроков уставились ему в спину, и вот-вот опознают в нем убийцу Корнуолла. Но нет, они упорно не замечали никого вокруг себя. Только бармен разглядывал его украдкой.
— Кого, кого застрелил?
— Того толстосума, который проложил железку в Армадилло, а не к нам. Как по мне, туда ему и дорога, — злорадно сказал Френк и снова сплюнул на пол.
Южанин согласно хмыкнул, а еще несколько посетителей салуна одобрительно закивали. У местных жителей явно был зуб на Корнуолла, и его смерть их только порадовала. Датч усмехнулся. Убив этого напыщенного богатого индюка, он только сделал миру одолжение. Сожалеть об этом поступке он точно не будет.
— Кузену в итоге пришлось идти глотать угольную пыль в шахты, — продолжил молодой игрок. — Раньше-то он работал в конторе Корнуолла, бумажки перебирал. А после его смерти контора разорилась, и все оказались на улице.
— Салли, что б тебя, почему обязательно нужно было все портить?
— Прости, Френк, но ты сам только что жаловался на бандитов. А как узнал, что один из них пристрелил богача, так сразу радуешься.
— И что плохого в том, что один паразит прибьет другого паразита, а не честного человека?
Хорошее настроение Датча тут же улетучилось. Решив, что на сегодня слухов хватит, он не без труда натянул на себя обаятельную улыбку и подошел к покерному столу.
— Джентльмены. Могу я к вам присоединиться на несколько партий?
Все трое уставились на него с удивленными лицами, словно увидели какую-то диковинку. От новых людей здесь явно отвыкли.
— Да-да, конечно, — засуетился Френк, сутулый лысеющий тип лет пятидесяти, подставляя стул. — Всегда приятно видеть приличного человека в этом царстве беззакония. Вы тут проездом, мистер...?
Датч усмехнулся. В людях этот Френк разбирался так же плохо, как и играл в покер. Оставить его без единого цента в кармане будет не только легко, но и приятно.
— Маккинли. Джеймс Маккинли. И вы правы, я направляюсь на запад, но решил хорошенько отдохнуть здесь перед долгой дорогой. Зашел в салун перекусить, и тут увидел, как вы играете. Признаюсь, карты моя слабость — никогда не могу устоять перед партией-другой, а страдает потом мой карман. Но что-то я заболтался, — Датч уселся на предложенный стул, всем своим видом демонстрируя беззаботность.
Пусть эти трое тоже считают его легкой добычей. А, судя по тому, как они переглянулись с жадным блеском в глазах, именно так они и считали.
— Путешественники сейчас чаще останавливаются в Армадилло, чем у нас. Там и на поезд сесть можно, — заметил Салли, рассматривая Датча.
Парнишка был совсем еще молодым, но не таким наивным, как этот олух Френк.
— Я бы так и поступил, если бы собирался ехать на поезде. Но до жути не люблю эти грохочущие ящики на железных колесах. Нет, господа, как по мне, нет ничего надежнее старой доброй лошади. Правда, я свою однажды чуть было не проиграл в карты. Но теперь-то я вожу с собой достаточно денег, чтобы не повторять эту ошибку.
Игроки рассмеялись и снова переглянулись, явно рассчитывая без особого труда облегчить увесистые карманы так удачно заглянувшего в их город чужака. Если все пойдет по плану, то они даже не заметят, как сами останутся без денег.
Вдоволь насмеявшись, Френк представил своих товарищей, а затем взялся раздавать карты. Датч, тем временем, положил правую руку на стол и принялся барабанить пальцами по дереву.
— Палец вы свой тоже в карты проиграли? — спросил южанин, которого звали Клайдом.
— Что? Ах, вы об этом, — Датч повертел покалеченной ладонью из стороны в сторону, привлекая к ней внимание всех троих. — С этим пальцем у меня связана одна крайне занятная история.
Рассказывать правду он, разумеется, не стал. А вместо этого поведал байку о встрече с гигантским аллигатором на болотах Лемойна, изменив в ней несколько деталей. В конце концов, эта история, по большей части, тоже была правдивой. Игроки жадно слушали и беззастенчиво пялились на обрубок его пальца, и Датча это более чем устраивало. Чем больше внимания они уделяли покалеченной правой руке, тем меньше замечали, чем была занята здоровая левая.
Если бы Артур сейчас его видел, то здорово бы повеселился. Датч ван дер Линде, в прошлом главарь одной из самых опасных банд Фронтира, опустился до мелкого шулерства, чтобы раздобыть денег. И все потому, что ему вдруг вздумалось обменять всю добычу из Блэкуотера на призрачные гарантии безопасности от Росса. Можно было незаметно сунуть хотя бы один золотой слиток себе в сумку, и Росс бы даже ничего не заметил. Но заметил бы Артур, который не спускал с Датча глаз до тех пор, пока они не расстались с золотом. Раньше он готов был грабить и убивать ради их общего дела, а теперь заделался чуть ли не святошей.
«Ты прекрасно знаешь, что проблема вовсе не в Артуре. Можешь сколько угодно пытаться повесить вину на него или кого-то другого, но от правды тебя это не спасет», — очень некстати напомнил о себе Хозия.
Датч заставил себя проигнорировать этот выпад. Не хватало еще сейчас затеять спор с галлюцинацией. Нужно было сосредоточиться на том, что происходило за столом, а не у него в голове.
Спустя пару часов и еще несколько почти правдивых историй, состояние Датча выросло на полсотни долларов. Ему даже не приходилось прибегать к каким-то особым уловкам, чтобы обставить соперников — до того посредственными игроками они были.
— Не знаю, что и сказать. Давно у меня так хорошо не шла карта, — усмехнулся Датч, в очередной раз сгребая со стола свой выигрыш.
Трое соперников ответили на это вымученными кислыми улыбками. Их умеренное, пока еще, раздражение рисковало перерасти в острое желание набить морду слишком удачливому сопернику.
— Не расстраивайтесь так, господа. С меня выпивка. А если захотите завтра реванша, то я к вашим услугам.
— Нет уж нет, покера с меня хватит на ближайшую неделю, — ответил Клайд, откладывая свои карты. Салли и Френк последовали его примеру.
Время шло к вечеру, и салун постепенно наполнялся людьми. Игроки, забыв о своем проигрыше, самозабвенно напивались дешевым бурбоном за счет Датча и снова жаловались на местную банду мексиканцев Дель Лобос, которая донимала Тамблвид и соседний Армадилло.
Когда в салун зашел местный шериф, все посетители немного притихли. Он был темнокожим, смотрел на всех с недобрым прищуром и, в целом, производил впечатление человека, который не привык повторять дважды.
— А вот и наш доблестный блюститель закона пришел испортить все веселье, — прошептал Френк, прячась за спиной своего молодого товарища.
Шериф подошел к барной стойке и отпил пива из бутылки, которую заранее подготовил для него бармен. Затем он перекинулся с барменом парой слов и неспешно обвел взглядом салун, вглядываясь в лица гостей. Взгляд этот был тяжелым и пронизывающим — когда он остановился на Датче, у того сразу же возникло желание схватиться за свои «Шофилды». Вот только ни револьверов, ни даже кобуры у него больше не было. Из оружия остался только охотничий нож, от которого в перестрелке было мало толку.
Тем временем шериф допил пиво и направился к их столику. Весь салун, затаив дыхание, наблюдал за каждым его движением. В пыльном, пропахшем выпивкой воздухе чувствовалось явное напряжение.
— Ну, что вы все на меня пялитесь, бездельники? Возвращайтесь к своим... чем бы вы там ни занимались, — раздраженно бросил шериф.
Еще несколько секунд тишины, и салун постепенно снова наполнился людскими голосами, пьяным смехом и звоном стекла.
— Так-так, мои любимые безнадежные картежники. Снова вместо работы просаживаете последние деньги и сплетничаете? Еще и нового дружка себе нашли? Это интересно.
Шериф взял себе стул у соседнего столика и уселся на него, после чего бесцеремонно уставился на Датча. Что-то в его взгляде заставило волосы на затылке встать дыбом, а руку — сжаться вокруг рукояти несуществующего револьвера.
— Мы не... — подал было голос Салли.
— Можешь не утруждать себя с ответом, сынок. Я отлично знаю, чем вы занимаетесь целыми днями. А теперь валите отсюда, все трое. Хочу поговорить с нашим гостем с глазу на глаз.
Дважды повторять шерифу действительно было не нужно. Игроки пособирали свои вещи и, напоследок одарив Датча сочувствующими взглядами, пересели за другой столик в противоположном конце салуна. Остальные гости тоже поспешили отодвинуться подальше.
— Меня зовут Сэмюэл Фримен, и я здесь — закон, если ты еще не догадался. А ты кто такой?
— Джеймс Маккинли к вашим услугам, — ответил Датч, заставляя свой голос звучать беззаботно, а не враждебно. — Я здесь проездом, всего на пару дней. Заняться у вас тут особо нечем, вот и решил скоротать время в компании этих приятных джентльменов, которых вы только что прогнали из-за стола. Мы сыграли несколько партий в покер, только и всего. Покер ведь не запрещен в этом городе, я надеюсь?
— Не запрещен, в отличие от шулерства.
— Прошу прощения?
— Послушай, мистер. Я знаю, что твое имя такое же фальшивое, как и твой рассказ. Как и все то, что ты наплел этим троим олухам, чтобы их обдурить. Впрочем, они это даже заслужили. Но это не значит, что я позволю тебе просто так уйти.
— Боюсь, что это какое-то недоразумение, шериф, — медленно произнес Датч. Контролировать свой голос и свое раздражение ему становилось все труднее. — Даже не знаю, с чего вы решили, что я кого-то обдурил.
— У меня хороший нюх на мерзавцев и преступников. А у бармена хороший слух, так что он мне все рассказал.
— Не знаю, что он вам наговорил бармен, должно быть, перепутал меня с кем-то. Уверяю вас, что я не...
— Вот как мы сейчас поступим, мистер Маккинли. Мы спокойно выйдем отсюда и прогуляемся до тюрьмы, и там ты расположишься в комфортабельной камере. А утром я решу, что с тобой делать дальше. Если будешь сопротивляться, то... сам знаешь.
Первым порывом Датча было прямо сейчас выхватить нож и полоснуть им самодовольного законника по шее. Тот бы даже не успел схватиться за свой револьвер. Но вокруг было слишком много людей — с одним ножом и покалеченной рукой у него было мало шансов против их всех. Значит, придется разобраться с шерифом на улице, подальше от любопытных глаз.
«Хочешь снова все испортить? Если убьешь его, то тебя начнут искать по всей округе», — подал голос Хозия, его недовольное лицо мелькнуло в отражении на оконном стекле.
Лучше бы подсказал, как еще можно выпутаться из этой ситуации, раздраженно подумал Датч. Но в чем-то Хозия был прав. Сейчас ему нельзя было срываться и раскрывать себя, Блэкуотер все еще был недостаточно далеко. Возможно, получится как-то замять это дело.
— Ладно, шериф, ведите меня в свою комфортабельную камеру.
***
Спать на тюремной скамье было чуть удобнее, чем на земле в пустыне, но Датч предпочел бы провести эту ночь в своем гостиничном номере. И точно не в компании шерифа, который сейчас угрюмо пялился на него с противоположной стороны решетки. По крайней мере, этим утром его не так сильно донимала спина.
— Скажите, мистер Фримен, в вашем милом городке так заведено — сразу же бросать в тюрьму незнакомых честных людей? Если так, то я не удивлен, что сюда теперь почти никто не заезжает.
— А язык у тебя подвешен хорошо. Слишком хорошо для честного человека.
— И какое наказание положено за хорошо подвешенный язык?
Вместо ответа шериф подошел ближе к камере и закурил сигарету — небольшое тюремное здание сразу же наполнилось запахом дешевого крепкого табака. Датчу захотелось затолкать эту самую сигарету законнику в глотку, да поглубже.
— Давай оставим этот фарс. Мы оба знаем, что ты — мошенник, если не сказать больше, — произнес шериф, выпуская струйку дыма через ноздри. — Я пока еще не знаю твое настоящее имя, но обязательно его выясню.
— А если окажется, что вы ошиблись и заперли в камере невиновного человека? Будете извиняться?
— Я никогда не ошибаюсь в преступниках.
Все-таки, следовало еще вчера всадить в него нож, пока была такая возможность. Сейчас все вещи Датча, вместе с ножом и добытыми накануне деньгами, лежали вне зоны досягаемости, возле стола шерифа.
Нужно было как-то выбраться из этой клетки, но как? Датч осмотрелся по сторонам в поисках подсказок. На стене возле входной двери висели несколько плакатов о розыске преступников, преимущественно — членов банды Дель Лобос. У Датча появилась идея.
— Я слышал, что ваш помощник оказался в руках у Дель Лобос. Бедный парнишка, вряд ли они обходятся с ним слишком гостеприимно.
— Тебе-то что с того? — оскалился шериф, упоминание помощника явно его задело.
— Как насчет небольшой сделки? Я помогу вызволить вашего помощника, а вы — отпустите меня. Вам все равно нечего мне предъявить, кроме своих подозрений.
Шериф выбросил окурок и пристально посмотрел на Датча, словно пытался разгадать, что у него на уме.
— С чего мне заключать сделку с кем-то вроде тебя? И почему ты думаешь, что у тебя есть хоть какие-то шансы выжить после встречи с Дель Лобос?
— Вы же сами сказали, что у меня хорошо подвешен язык.
Последовала затяжная пауза, пока шериф раздумывал, стоит ли соглашаться на предложение и пойти на сделку с преступником ради возможного спасения своего помощника.
— Ладно. Хорошо. Если эти мексиканцы тебя прибьют, то мне же легче. Но если с моим помощником что-то случится, то я сам пущу тебе пулю в голову. Это понятно?
— Договорились, — улыбнулся Датч.
Он пока еще понятия не имел, как осуществить задуманное, но что-нибудь придумает. В крайнем случае, можно будет избавиться от шерифа в пустыне. И пусть все думают, что тот стал очередной жертвой Дель Лобос.
***
До заброшенной шахты в Щербатом разломе, где обосновались Дель Лобос, ехать было около двух часов. От горизонта до горизонта тянулась скалистая пустыня, усеянная кактусами в два человеческих роста, остролистыми юкками и креозотовыми кустами. Впереди маячили рыжие стены каньона, к которым они и направлялись.
Лошади шли быстрой рысью, похрипывая и выпуская облака пара в еще прохладный с ночи воздух. Все еще безымянный черный конь Датча беспокойно дергал ушами и рвался вперед, поэтому его приходилось постоянно одергивать. Что-то его нервировало. Это был хороший скакун, но далеко не такой хороший, как Граф. Тот чувствовал настроение хозяина так тонко, что мог выполнять команды раньше, чем Датч их отдавал. Но Графа он продал, избавившись еще от одного напоминания о прошлом. Что сделано, то сделано.
Всю дорогу шериф Фримен держал Датча на прицеле и ехал чуть позади него. Охотничий нож он забрал себе, как и остальные вещи Датча. Стоило отдать законнику должное — дураком он не был, и застать его врасплох было не так просто. И это раздражало.
— Если ты сейчас раздумываешь, как бы сбежать, то лучше оставь эту затею. Потому что я буду стрелять без предупреждения, как только что-то заподозрю.
— Забавно выходит, шериф. Вы угрожаете убить незнакомого человека, но мерзавцем называете меня, — бросил Датч через плечо.
— Я убиваю только тех, кто этого заслуживает. И имею на это право, поскольку именно я здесь шериф.
— Ах да, старое доброе американское правосудие. Кто первый нацепил на себя значок и назвался законом, тот и устанавливает правила. Решает, как должна выглядеть справедливость. Кого наказать, а кого помиловать.
— Не перекручивай мои слова, — раздраженно прошипел шериф. — Кто-то должен следить за порядком. Нельзя, чтобы каждый дегенерат с револьвером мог вытворять все, что ему заблагорассудится.
— Конечно, вы правы. Такая привилегия должна быть только у дегенератов с достаточным количеством денег и власти.
Оставшаяся часть пути прошла в молчании. Дорога ввела вверх до обрыва, с которого открывался вид на каньон. Внизу виднелись несколько деревянных промышленных построек, изрядно потрепанных временем и песчаными бурями.
— Приехали, — шериф спешился и скомандовал Датчу сделать то же самое. — Дель Лобос, по крайней мере, часть из них, засели в этом заброшенном шахтерском городке. Как видишь, они особо не прячутся.
Датч достал бинокль и осмотрел поселение. Между зданиями сновали люди, а несколько дозорных с винтовками дежурили на крышах. Дель Лобос действительно чувствовали себя здесь неплохо — их было много, и они были хорошо вооружены.
— Их главарь, Эстабан Кортез, тоже должен быть здесь. После того как еще одного из лидеров этой шайки, Флако Эрнандеза, кто-то пристрелил пару лет назад, он не рискует лишний раз высовываться из своего логова.
Имя Флако звучало очень знакомо, только Датч никак не мог вспомнить, где и от кого слышал его раньше. Он снова поднял бинокль в поисках зацепок и заметил дрожащего парня в одном исподнем, привязанного к телеге возле какой-то покосившейся хибары.
— А вот и ваш помощник.
— Что с ним? Он ранен?
— Выглядит целым, но не слишком довольным своим положением, — Датч передал бинокль шерифу.
Тот сначала отошел на несколько шагов, держа револьвер наготове, а только потом позволил себе мельком взглянуть в окуляр.
— Должно быть, эти ублюдки его так всю ночь продержали. А температура была, дай бог, если хотя бы 35 градусов[1].
— Значит, пора мне спасать вашу принцессу в беде, пока она не замерзла окончательно, — сказал Датч увереннее, чем чувствовал себя на самом деле.
Чем быстрее он закончит с этим, тем лучше.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Потому что я буду следить за каждым твоим шагом. И если что-то пойдет не так...
Шериф достал из-под седла своей лошади снайперскую винтовку и демонстративно повертел ею перед Датчем.
— Может, хотя бы нож мне вернете?
— Думаешь, он тебе сильно поможет? Ну тогда забирай. Все остальное останется со мной.
— С вами всегда приятно иметь дело, шериф.
Правда была в том, что Датч понятия не имел, что делает. Как это часто бывало и раньше, он надеялся в основном на свою способность убеждать и удачу. Но раньше его уверенность подкрепляла пара револьверов и умение метко стрелять, а теперь приходилось обходиться без всего этого.
Спускаясь в зубастую пасть каньона к лагерю Дель Лобос, Датч пытался придумать хоть какой-то план действий. Нужно было как-то пробиться к их главарю, Эстабану Кортезу. А для этого нужно было убедить его подручных, что Кортезу есть о чем говорить с Датчем. Флако Эрнандез — это имя в снова всплыло в памяти, и почему-то оно казалось важным. Откуда же Датч его знал?
— Если бы ты уделял больше времени жизни банды и слушал, о чем говорили твои люди у костра, то обязательно вспомнил бы о нем, — послышался ворчливый голос Хозии.
Что-то изменилось. Теперь он звучал не в голове у Датча, а так, словно Хозия был совсем рядом и действительно говорил с ним. Датч даже оглянулся по сторонам, но, разумеется, поблизости никого не было — только ветер вздымал песок вокруг его ног.
— Ну раз тебе известно об этом Флако, то, может, поведаешь и мне о нем?
— Артур застрелил Флако Эрнандеза в Амбарино. Не специально, ему нужны были фотографии для какой-то книги, а этот Флако сам полез на рожон.
— Мне Артур никогда не рассказывал об этом.
— Тебе нет, но рассказал как-то нам у костра. Артур даже не подозревал, что совершенно случайно убил одного из самых опасных людей Дель Лобос, пока Хавьер не просветил его.
Датч резко остановился. Как он мог знать подробности смерти Флако, если никогда не слышал их? Вернее, как об этом могла знать та часть его разума, которая сейчас говорила голосом Хозии. Должно быть, он все же услышал этот разговор краем уха... Но нет, он бы запомнил такую информацию.
— Что-то не так? — спросил Хозия.
— Откуда ты это знаешь? Откуда я это знаю?
Совсем рядом послышался вздох, и он снова показался пугающе реальным.
— Ты так и не понял, да? У Артура тоже ушло некоторое время, чтобы догадаться. Он ничего тебе, конечно же, не сказал, потому что ты бы не поверил.
— Хозия...
Датч почувствовал, что у него начинает кружиться голова. Что-то происходило. Что-то важное. Как будто мир переворачивался с ног на голову. Снова. Нечто похожее произошло в Строберри, когда перед Датчем появился живой и разъяренный Артур. Но тогда он был настолько шокирован, что пришел в себя только после того, как их обоих закрыли в тюрьме.
Теперь все было по-другому. Словно перед ним раскрывалось некое тайное знание, о котором он уже давно догадывался, но еще этого не понимал. Словно он этого ждал. Наверное, именно так сходят с ума.
— Видишь того дозорного на крыше справа? Смотри на него внимательно.
Дозорный, о котором говорил Хозия, неспешно осматривал округу, закинув винтовку на плечо. Стоящего в тени каньона Датча ни он, ни другие люди Дель Лобос пока еще не заметили. Подул резкий порыв ветра, и винтовка выпала из рук дозорного, с грохотом приземлившись рядом с другим бандитом. Тот задрал голову вверх и разразился руганью в адрес своего нерасторопного дружка.
— Как это возможно, Хозия? — прошептал Датч.
— Понятия не имею. Но вот он я. Не скажу, что живой и здоровый, но уж как есть.
— Я... нет, ты не можешь быть здесь. Я просто схожу с ума, вот и все.
— Мой дорогой друг, сходить с ума ты начал гораздо раньше. Но мое, если так можно выразиться, существование к твоему безумию никакого отношения не имеет.
Датч почувствовал, как у него подкашиваются ноги, и прислонился к прохладной скале. Наконец ему удалось кое-как перебороть головокружение и дрожь по всему телу. Больше всего ему теперь хотелось увидеть Хозию, а не только слышать его. Нужно было найти зеркало или что-то подобное, но ничего такого поблизости не было. К тому же, ему в спину все еще смотрело дуло винтовки шерифа Фримена.
— Можешь проделать такой же фокус с одним назойливым шерифом?
— Ты сам впутался в это дело, сам и выпутаешься. Мои возможности тут весьма ограничены. К тому же, у тебя есть прекрасный шанс сделать хорошее дело и спасти того молодого человека от крайне неприятной смерти.
Датч громко рассмеялся, и эхо от его смеха разнеслось по каньону, наверняка привлекая внимание Дель Лобос. Даже после смерти Хозия не оставлял попыток наставить его на путь истинный.
— Ладно, будь по-твоему. Спасу этого несчастного болвана на радость шерифу, — вздохнул Датч и возобновил путь к лагерю бандитов.
Навстречу уже спешили несколько людей Дель Лобос, о чем-то живо переговариваясь между собой по-испански. Число наставленных на него стволов существенно увеличилось. Датч медленно поднял обе руки вверх, дожидаясь, пока бандиты подойдут ближе.
— Джентльмены, я пришел с миром.
— Какого хера ты здесь делаешь, idiota? Не знаешь, что ли, чья это территория? — спросил один из Дель Лобос, ткнув ружьем ему в грудь.
Его дружок кивком указал на правую руку Датча — оба засмеялись и заметно расслабились, решив, что он не представляет для них особой угрозы.
— Мне нужно увидеться с Эстабаном Кортезом.
— И с чего ты решил, что Кортез захочет видеться с тобой? И не прикажет просто пристрелить тебя на месте?
— О, он обязательно захочет. Потому что я знаю, кто убил Флако.
***
Первой деталью внешности Кортеза, которая бросалась в глаза, были огромные бакенбарды, свисавшие со щек двумя густыми клочьями. Ростом он был на голову ниже Датча и, должно быть, даже ниже Хавьера, а на лицо выглядел так, словно его несколько раз приложили по носу чем-то увесистым.
— Кто ты такой и откуда знаешь про Флако? — спросил Кортез, смиряя Датча взглядом.
Вокруг них в центре лагеря собрались с десяток людей Дель Лобос. Рядом тихо постанывал привязанный к телеге помощник шерифа, но никому не было до него особого дела.
— Я бы предпочел поговорить об этом в более укромном месте, не при всех.
Датча раздражала мысль о том, что сейчас на них через прицел винтовки смотрел шериф Фримен. Кто знает, что ему взбредет в голову. Может, он решит разделаться с главарем Дель Лобос при первой же возможности, и тогда ни Датч, ни этот связанный болван уже не выберутся отсюда живыми.
— Мне нечего скрывать от своих людей. Поэтому, если тебе есть, что сказать, говори сейчас.
— Ладно, тогда слушайте. Флако погиб по чистой случайности. Его убил один мой друг из-за какой-то фотографии. Поразительно, из-за какого пустяка люди готовы лишать друг друга жизни, правда? — говорил Датч, медленно приближаясь к помощнику шерифа по широкой дуге. Он знал, что несет полную околесицу, но в этом и был весь смысл. — Потом этот друг заболел и умер, частично по моей вине. Можно сказать, фигурально выражаясь, что именно я его убил. И выходит, что я, в некотором смысле, отомстил за вашего Флако, которого даже никогда не знал.
— И это все? Ты приперся сюда, чтобы рассказать мне об этом? Хочешь, чтобы я тебе сказал спасибо или руку пожал?
— Честно говоря, я приперся сюда совсем по другой причине. Вон на той скале засела целая толпа законников, которым нужны ваши головы.
На несколько секунд все бандиты уставились туда, куда показал Датч — в противоположную сторону от настоящего местонахождения шерифа. Этого времени хватило, чтобы незаметно сунуть охотничий нож в связанные за спиной руки пленника и отойти от него.
— Не знаю, в какую игру ты играешь, puta[2]. Но если ты и правда привел с собой законников, то я сначала отрежу тебе уши, а потом выпущу кишки, — Кортез выхватил револьвер и направил его на Датча, еще несколько человек сделали то же самое.
— Спокойно, нет смысла сразу прибегать к насилию. Я уверен, что мы можем решить вопрос мирным путем.
— Хорошо, я буду очень мирно отрезать тебе уши. Свяжите его!
Датч лихорадочно соображал, что делать дальше. Его план был несколько размытым после того момента, когда он отдает нож помощнику шерифа. Теперь ему нужен был еще один отвлекающий маневр, но на ту же уловку Дель Лобос во второй раз не поведутся. Нужно было дать какой-то сигнал шерифу. Но где гарантия, что тот поймет его или станет что-то предпринимать?
Тем временем, пара бандитов уже надвигались на Датча с веревками. Один, на редкость рослый для мексиканца, заломил ему руки за спину, а второй начал завязывать узлы.
— Будь готов действовать, — прошептал над ухом Хозия.
Через несколько мгновений послышался нарастающий топот копыт. Судя по звуку, сюда несся целый табун. Дель Лобос тоже его услышали и взволнованно перекрикивались, а Кортез отдавал приказы на испанском. В воздухе просвистели первые пули, и на какое-то время все забыли о Датче.
Он вырвался из хватки высокого мексиканца и пнул его плечом под дых. Второй бандит схватил Датча сзади за шею, но получил шпорой по ноге и ослабил свою хватку. Датч быстро освободил руки от веревки, благо узлы не были завязаны до конца, и несколькими ударами отправил на землю более мелкого противника. Второго сразила пуля, прилетевшая неизвестно с какого направления.
— Спасибо за помощь, Хозия.
— Не спеши благодарить, тебе это может не понравиться.
Вокруг теперь творился настоящий хаос, и Дель Лобос были полностью поглощены перестрелкой с... Датч не знал, с кем, но был им в этот момент благодарен.
Помощник шерифа, тем временем, тоже успел воспользоваться ситуацией и выпутаться из веревок. Датч нашел его под телегой, перепуганного, но целого.
— Эй, а ну-ка верни мне нож, раз уж он тебе больше не нужен.
— Д-да, мистер. Спасибо, мистер.
— А теперь выползай из-под телеги. Мне нужно вытащить тебя отсюда живым.
Мальчишку пришлось практически волочь за собой, так часто он спотыкался и падал на землю, когда рядом звучал очередной выстрел. Датч дотащил его до относительно безопасной на вид постройки и затолкал внутрь, а затем осмотрелся по сторонам.
Лагерь с нескольких сторон обступала группа вооруженных людей. Некоторые еще были верхом на лошадях, а другие уже спешились и заняли укрытия. На пинкертонов они похожи не были — одежда на них была слишком разной и мало чем напоминала дорогие костюмы агентов. Скорее всего, охотники за головами.
Внимание Датча привлек один всадник в темном кожаном плаще, яростно рвавшийся в самую гущу боя. Вернее, всадница. Сэди Адлер соскочила с коня и разрядила обрез в ближайшего к ней бандита, а потом с размаху дала прикладом по голове еще одному. Она была пока еще достаточно далеко и не заметила Датча. Не стоило попадаться на глаза ей или кому-то еще из этих охотников.
— Осторожно, сзади! — вдруг крикнул помощник шерифа, о котором Датч уже почти забыл.
Он резко развернулся и едва успел нырнуть за угол, прежде чем стену хибары рядом с ним прошили несколько пуль, выпущенных Кортезом.
— Куда-то собрался, puta? Я еще с тобой не закончил.
Датч тихо выругался. Если бы у него сейчас было хотя бы какое-то оружие, кроме ножа, то Кортез уже лежал бы с дырой во лбу. Пока Датч размышлял, где достать револьвер или винтовку, мексиканец тоже завернул за угол, но тут же получил по носу внезапно распахнувшейся дверью. Датч кивнул показавшемуся в дверном проеме помощнику шерифа и бросился на дезориентированного Кортеза, повалив его на землю.
— Ну и кто тут теперь puta?
Он всадил нож в плечо Кортеза по самую рукоять, и тот заревел от боли, выпучив глаза и выпустив из рук свой револьвер. Хаос перестрелки и вид стонущего на земле противника, жизнь которого была всецело во власти Датча, горячили кровь. Ему этого не хватало. Это была его стихия, и глупо было бы отрицать что-то столь очевидное. Датч занес нож еще для одного удара, чтобы окончательно разделаться с Кортезом, но его остановил окрик сзади.
— Эй, а ну оставь его! Это моя добыча! — низкий хрипловатый голос принадлежал Сэди Адлер.
Стараясь спрятать от нее свое лицо, Датч разочарованно отпустил стонущего на земле Кортеза и отошел на несколько шагов. Оставалось рассчитывать на то, что сейчас его было не так просто узнать со спины. Сэди пронеслась мимо Датча, даже не удостоив его взглядом, и принялась связывать главаря Дель Лобос. Ее движения были отточенными и быстрыми — она явно делала это уже много раз. Если миссис Адлер стала профессиональной охотницей за головами, то какие шансы, что она устоит от награды за голову Датча ван дер Линде?
Решив, что шансы низкие, Датч поспешил убраться с места утихающей перестрелки, жестом позвав за собой помощника шерифа, который все это время не решался выйти из своего укрытия. Большинство Дель Лобос были убиты, ранены или разбежались кто куда. Охотники за головами тоже потеряли пару человек, но победа была за ними. Самое время было исчезнуть отсюда, пока на Датча не обратили внимание.
Шериф Фримен уже был тут как тут — сидел на забрызганной чьей-то кровью груде ящиков, перезаряжая револьвер. Судя по слегка потрепанному и одновременно самодовольному виду, он тоже принимал активное участие в перестрелке.
— Я выполнил свою часть сделки. Вот ваш помощник, целый и почти невредимый.
Шериф бросил взгляд на парнишку, который не проронил ни слова, а только пялился себе под ноги, втянув голову в плечи. Помощник шерифа, похоже, не на шутку боялся гнева своего босса.
— Как по мне, почти всю работу за тебя сделали охотники за головами. Но наблюдать за твоим представлением было забавно.
— Помощник жив, Кортез пойман, добрая половина его людей мертва. Как по мне, это гораздо больше, чем мы договаривались! — раздраженно сказал Датч. Сил на вежливость у него больше не осталось. — Поэтому верните мои вещи и моего коня.
— Хорошо, но сначала еще одно небольшое дело, — с этими словами шериф окликнул охотников за головами и подозвал их к себе. — Хочу напоследок кое-что выяснить.
Что именно он хотел выяснить, Датч понял сразу. Если кто-то из охотников за головами его опознает, то ни о какой сделке речи больше не будет. Датч почувствовал, как его подташнивает. Еще совсем недавно он был на волосок от смерти, но сейчас, почему-то, его положение казалось гораздо более безрадостным. Он мог бы попытаться убить шерифа или просто сбежать, но на это тоже уже не осталось сил.
— Джентльмены. Скажите мне, узнаете ли вы этого человека, — обратился шериф к охотникам за головами, указывая на Датча. — Возможно, вы видели его лицо на плакатах о розыске? Или слышали имя Джеймс Маккинли?
Охотники внимательно всматривались в лицо Датча, но никто из них его не узнавал. Даже если они видели плакаты о розыске в Блэкуотере, его простая маскировка пока работала.
— Это что еще за сборище? Что здесь происходит? — послышался голос Сэди Адлер, а вскоре появилась и она сама, бесцеремонно расталкивая гораздо более высоких мужчин.
У Датча похолодело в животе. Если кто-то и был способен его сейчас опознать, то только она.
— Я пытаюсь выяснить личность этого джентльмена. Вы его знаете? — спросил шериф.
Миссис Адлер уставилась на Датча, и их взгляды встретились. Конечно же, она сразу его узнала. Даже приоткрыла рот от удивления, но быстро взяла себя в руки. Несколько долгих секунд она всматривалась в лицо Датча, практически прожигала взглядом, словно искала в его глазах какой-то ответ. Вот только вопроса он не знал.
— Мне не знаком этот человек, — наконец сказала она.
— Вы уверены?
— Если я утверждаю что-то, то я в этом уверена. А теперь лучше поговорим о нашей награде.
***
После неудавшегося опознания шериф все-таки отпустил Датча и вернул ему все вещи. Даже отдал выигранные в Тамблвиде деньги, но с условием, что ноги Датча больше не будет в этом городе. Не то, чтобы он вообще туда рвался, Тамблвида ему хватило за глаза. Датч упаковал свои вещи в седельные сумки, забрался на коня и неспешно повел его из каньона. Граница штата была совсем близко — можно успеть пересечь ее до того, как стемнеет.
— Появление охотников за головами — это твоих рук дело? — спросил он у Хозии, немного переживая, что тот не ответит.
— И да, и нет. Они проезжали неподалеку, и мне оставалось просто привлечь их сюда.
— Ты же говорил, что не будешь вмешиваться.
— Я бы и не вмешивался, если бы ты так активно не нарывался на неприятности, — проворчал Хозия. — Но это было в последний раз. Дальше выпутывайся сам.
Конечно же, они оба знали, что это был не последний раз. Датч покачал головой, но не стал спорить. Кто знает, насколько обидчивы призраки.
На самом выезде из каньона у дороги кто-то был. Приблизившись, Датч смог рассмотреть Сэди Адлер, которая сидела на камне и агрессивно начищала ствол обреза, каждым своим движением демонстрируя плохо контролируемую ярость. Рядом щипала редкую пустынную поросль ее лошадь. Датч подъехал ближе и тоже спешился, но не был удостоен даже взглядом.
— Миссис Адлер.
Она вскочила и подлетела к Датчу так стремительно, что он толком не успел среагировать. Начищенный до блеска обрез с грохотом упал на землю, вздымая в воздух облачко рыжеватой пыли.
— Мика Белл, — прорычала она, ткнув указательным пальцем Датчу в грудь. — Я искала эту крысу два года, мечтала о том, как лично закончу его никчемную жизнь. И вот я узнаю, что его повесили в Блэкуотере, а этот мерзкий пинкертон Росс вернул все украденные деньги. Что это, черт возьми, было, Датч ван дер Линде?
— Послушайте, я...
— Только попробуйте сказать мне, что вы здесь не при чем! Только попробуйте снова соврать, и я лично потащу вас обратно в Блэкуотер на эшафот!
Миссис Адлер представляла собой концентрированный гнев. Сейчас — еще больше, чем когда-либо. В ней не было практически ничего от той испуганной и убитой горем женщины, которую они нашли в подвале собственного дома. Ее горе нашло выход в обжигающей ярости, которая теперь была направлена на Датча.
— Я заключил сделку с Россом. Отдал ему Мику и все деньги, которые мы украли на пароме в обмен на гарантии безопасности. Это все, что я могу сказать.
Сэди некоторое время сверлила его гневным взглядом, а потом уселась обратно на камень и тяжело вздохнула. Еще несколько минут она смотрела куда-то в пустоту, словно сразу же позабыла о присутствии Датча.
— Разве вас не обрадовала новость о том, что Мика мертв? — спросил он.
— Я бы обрадовалась, если бы лично наблюдала, как жизнь покидает этого ублюдка. За все, что он сделал, за Артура, он заслуживал больше, чем одной смерти.
Датч не стал уточнять, скольких смертей, по мнению миссис Адлер, заслуживал он сам. Что-то подсказывало, что ответ бы ему не понравился.
— Сегодня вы могли сдать меня шерифу. Даже получили бы награду за мою голову. А ведь за нее назначена весьма неплохая цена.
— Цена более чем хорошая. Но я не люблю оставаться в долгу.
— Что вы имеете в виду?
— Вы с Артуром спасли меня от О’Дрисколлов, дали пищу и кров. У меня не было особых иллюзий по поводу того, что вы за человек, Датч, а сейчас их вообще не осталось. И все-таки... вы не обязаны были мне помогать, — сказала Сэди, поморщившись, словно какая-то мысль приносила ей физический дискомфорт. — Я была должна вам обоим. Вот только Артуру я свой долг уже никогда не смогу вернуть.
Возможно, стоило рассказать ей об Артуре, но любые слова, которые приходили на ум, казались неуместными и глупыми. К тому же, она ему все равно не поверит.
Сэди достала из кармана своего плаща пачку денег, отсчитала часть купюр и протянула их Датчу.
— Держите, это часть награды за поимку Кортеза. Это ведь вы его уложили, так что будет справедливо разделить награду.
Датч удивился, но молча взял предложенные деньги. Было бы глупо отнекиваться и делать вид, что они ему не нужны. Судя по количеству купюр, там было несколько сотен долларов.
— Вот, теперь я вам ничего не должна. Так что больше не попадайтесь мне на глаза.
С этими словами Сэди встала, струсила пыль со своего плаща и уже поставила одну ногу в стремя, чтобы забраться на лошадь, но тут Датчу пришла в голову одна идея.
— Еще одна последняя взаимная услуга, миссис Адлер. У вас, случайно, нет с собой зеркала?
Сэди удивленно хмыкнула и достала из седельной сумки небольшое дамское зеркальце. Изящная безделушка резко контрастировала с ее мужским нарядом и выглядела неуместной в запачканных порохом жилистых руках.
— Понятия не имею, зачем оно вам нужно, но держите.
Датч поймал брошенное ему зеркальце и повертел в руке. Оно было маленьким, но пока сойдет и такое. Ничего лучше он в пустыне все равно не найдет.
— И какую услугу предложите мне вы? — спросила Сэди.
— Съездите в ближайшее время в Валентайн и найдите там человека по имени Джебедая Смит. Скажите ему, что вы знали Артура. Он поведает вам кое-что важное.
— Вы говорите какими-то загадками, Датч. Я вас не понимаю.
— Вы все поймете в Валентайне.
Не говоря больше ни слова, Датч оседлал своего коня, кивнул на прощание Сэди и поскакал прочь. Проехав около часа и убедившись, что рядом никого нет, он раскрыл зеркальце, чтобы увидеть лицо Хозии. Тот подмигнул Датчу в отражении и мягко улыбнулся.
— Почему ты сам не сказал ей об Артуре.
— Она бы мне даже на секунду не поверила. А, может, и попыталась бы прибить за такое. Пусть Артур сам ей все расскажет, когда сочтет нужным. Я больше ему не указ.
Хозия в зеркале чуть приподнял брови, словно последние слова его удивили.
— Кстати об Артуре. Это ведь благодаря тебе он жив? — спросил Датч.
— Как-нибудь я расскажу тебе эту историю. Не хочу показаться нескромным, но, кажется, мне удалось обыграть саму смерть.
— Даже не сомневаюсь в этом. Я скучал по тебе, старый плут. И рад, что ты рядом.
— Я тоже. Но не думай, что я простил тебя до конца, — сказал Хозия с напускной строгостью.
— Знаю, знаю. Но, все-таки, ты все еще здесь.
— Куда мне еще деваться.
Датч закрыл зеркальце и, подгоняемый пустынным ветром, пустил коня галопом в сторону границы штата. Туда, где красный диск солнца уже касался линии горизонта.