Work Text:
Чанбин его часто видит по утрам по дороге с работы. Парень всегда в маске и капюшоне, прихрамывая, в школу направляется. Не догадался б, что парень, тот ненамного выше самого Чанбина и субтильного сложения, но тот как-то неловко запинается и ругается басом. Так, что Чанбин офигевает слегка. Решает даже, что показалось.
Чанбин бы, может и не запомнил его, но всегда ходит с работы одной дорогой, и парень, как оказалось, ходит тем же путем, разве что навстречу. Так они молчаливо мимо друг друга проходят пару месяцев.
Лето наступает и кутаться в толстовки и куртки становится слишком жарко. Чанбин в очередной раз парня встречает, тот в водолазке под школьным пиджаком, все в той же неизменной маске, волосы, однако, совсем неразрешенного школьникам цвета – серебристо-платиновые. Солнце ярко сияет, несмотря на утро, Чанбин, мимо проходя, замечает у парня на веках и на коже, неприкрытой маской, веснушки. И удивляется еще сильнее.
Сам он в честь теплой погоды в футболке с коротким рукавом, так что татуировки видны хорошо. Пацан на него внезапно оглядывается, но не останавливается.
Еще через пару дней, вечером Чанбин в студии сидит, только-только к трудовой ночи готовится. Солнце заходящее в окна заглядывает, свет Чанбин пока не включает, наслаждается умиротворяющей тишиной. На сегодняшнюю ночь лишь пара постоянных клиентов записаны, можно потянуть время, выпить вкусного чаю, эскизы порисовать. Колокольчик дверной, однако же звякает, оповещая о посетителе. Чанбин из-за стойки голову поднимает и удивляется, тот самый парень, с которым они по утрам пересекаются. Стоит молча, осматривается, хотя робким и не выглядит.
- Добро пожаловать, - Чанбин говорит, - чем могу помочь?
- добрый вечер, -парень басит, - это ведь тату-салон?
- все так, только мы со школьниками не работаем, подрасти сначала, - Чанбин не слишком вежливо отвечает.
Пацан в ответ хмыкает и карточку ID демонстрирует.
- а я уже совершеннолетний.
- поддельная поди, - Чанбин смотрит сурово и недоверчиво.
- да нет, настоящая. – Парень подходит, поднося ID почти к чанбинову носу.
- Феликс Ли, - читает Чанбин, - и правда, 21 есть. А что ж ты Феликс Ли до сих пор в школу ходишь?
- были обстоятельства, - тот глухо отвечает, - как раз из-за них и пришел.
- ну присаживайся, расскажешь чего хочешь и где. Учти только, пусть ты совершеннолетний, а школа твоя вряд ли тату одобрит.
- а мне пока и не нужно, - Феликс отвечает, - не для себя спросить пришел.
- даже так? Ну тем более тогда рассказывай.
Феликс какое-то время мнется, вздыхает и произносит: «Вы тату на любом участке тела набиваете?»
- Ну да, всё что клиент пожелает. Некоторые весьма болезненные бывают, но в принципе хоть на лбу, - Чанбин хмыкает.
- нет, на лбу не нужно. А вот, скажем на шее?
- ну это частое явление, многие на шее набивают.
- а если вот…- Феликс делает паузу, - поверх шрамов?
- да нет особой разницы. Разве что, если шрамы обширные и глубокие чуть сложнее будет. Но такие лучше не татуировками забивать, а пластической хирургией исправлять.
- ясно, - Феликс говорит, - а можно Ваши эскизы посмотреть или может у вас сайт есть какой? Чтоб было можно показать?
- сайта нет, но есть инстаграм. Вот, можешь записать себе.
- о, спасибо. А цены?
- цены от сложности рисунка зависят и от размера. Ну и в любом случае, их лучше обговаривать лично.
- понял Вас. Спасибо!
- погоди.
- да?
- почему ты постоянно в маске и водолазке? Сейчас и в майке-то жарко. Ты не думай, я просто тебя постоянно вижу, когда иду с работы с утра.
- о, так Вы работаете по ночам? Это здорово. А по поводу водолазки, - Феликс хмыкает, - может в другой раз расскажу. Он кланяется и быстрым шагом выходит из салона.
Странный пацан.
Чанбин вскоре забывает о посетителе, поглощенный работой. А потом и вовсе в течение пары недель не видит Феликса по утрам, в какой-то момент запоздало осознавая, что у того, скорее всего, каникулы либо экзамены.
Спустя еще неделю в один из жарких вечеров колокольчик снова звякает и в салон заходит Феликс в компании еще одного парня. Тот одет практически так же, как когда-то Феликс: плотная маска закрывает лицо, гигантская худи с капюшоном укутывает словно плащ-палатка, так что из рукавов виднеются только кончики пальцев, а из-под капюшона разве что глаза сверкают. Горло незнакомца закрыто пестрым платком, плотно, обхватывая шею.
Феликс же напротив, в кои-то веки одет в легкую футболку, без маски и лишь на шее платок. Он Чанбину кланяется здороваясь, второй парень все так же молча смотрит, не шевелясь.
- э-э-э, это Чонин, - Феликс неловко произносит, - мы вот пришли к Вам.
- вижу, что пришли, - говорит Чанбин, - а твой Чонин не разговаривает?
- ему сложно пока еще говорить, - Феликс произносит, - так что я все за него скажу, если будут вопросы.
Чанбин это заявление не комментирует и спрашивает:
- ну так чего вы хотите?
- я – ничего, - Феликс отвечает, - а он вот пришел насчет тату.
- это я догадался, - Чанбин хмыкает, - чего именно хочется? И кстати, друг твой совершеннолетний?
- а, - Феликс улыбается внезапно, - да. Он ловко выуживает из кармана чониновой худи ID карточку и первым делом показывает Чанбину. На ней хмурый парень с темными узкими глазами и черными короткими волосами. Фото выглядит смазанным, будто сильно обрабатывалось.
- фотка какая-то подозрительная, - Чанбин с сомнением произносит.
- да, - Феликс откашливается, - ее ретушировали. Пришлось. Чонин, ты покажи хену.
Тот ни слова не говоря, аккуратно откидывает капюшон худи и осторожно снимает маску. В отличие от фото на ID волосы его сильно отросли и прикрывают часть лица и шею. Когда Чонин убирает пряди, Чанбин удерживается от удивленного возгласа только за счет собственной выдержки и эффекта неожиданности. На лице Чонина с одной стороны несколько грубых заживших рубцов, уходящих к шее. Чанбин себя в руки берет и спрашивает: «Это где тебя так?»
- это несчастный случай, - отвечает за него Феликс, - год назад. Я по большей части сильными ушибами отделался ну и парой шрамов и ожогов, вот недавно последние мне убрали. И платка на шее касается, - а Нини тяжелее пришлось, на него зеркальная витрина обрушилась, изрезался весь. Удивительно, что вообще выжил.
Голос Феликса стихает, а Чанбин понимает, что все это время пристально пялился на шрамы на лице Чонина и не дышал. Он поспешно опускает взгляд и произносит:
- Понятно. Но ты уверен, что тебе моя помощь нужна? Феликс, я так понял, пластику сделал, а ты чего ж?
Чонин в ответ на это только хмыкает. А Феликс вновь произносит:
- Нини бы сделал, но, во-первых, там придется иссекать все эти рубцы, пересаживать другую кожу, в общем, так запросто все это не убрать, а во-вторых, - тут Феликс вздыхает, - денег на это лишних нету. И в ближайшее время они не предвидятся.
- ну так родители могут кредит взять, нет? – Чанбин спрашивает.
- нет у него родителей, - Феликс отвечает глухо, - кроме меня никого не осталось.
- ох, - Чанбин вздыхает виновато, - простите ребята. Сочувствую. Вот только татуировка тоже стоит денег.
- Да только это совсем другие деньги. Ну и не за раз же набивать.
- не за раз, зато на всю жизнь, - Чанбин говорит ворчливо.
Феликс глухо смеется:
- Хен, кто из нас в тату-салоне работает? Вы как будто не хотите заработать?
- от чего же. Заработать я не откажусь. Но я никогда не пытаюсь нажиться на чужой глупости или на чужом горе.
- спасибо, - Чонин внезапно произносит. Голос его скрипучий какой-то, ломкий и видно, что говорить ему очень тяжело.
- не за что пока, - Чанбин на это поспешно отвечает, - помолчи, нечего связки напрягать. У тебя вон личная труба Иерихонская есть.
Феликс на это снова смеется и предлагает:
- Чонин, ты вроде выбирал что-то для начала? Покажешь?
Тот молча телефон достает, открывает приложение, долистывает до нужной фотки и Чанбину демонстрирует. Татуировка несложная, разве что трудоемкая, не один сеанс понадобится: крупные розы с резными листьями, кое-где шипы проглядывают.
- Интересный выбор, - Чанбин говорит, - почему именно цветы?
- как память, - Феликс отвечает.
- понятно, ну тогда давай решим хотя бы откуда начнем.
Чонин кивает и аккуратно разматывает платок с шеи. Там ситуация ненамного лучше, чем на лице, грубый кривой шрам почти поперек идет, напоминая веревку или ошейник, а еще пара из тех, что с лица, его пересекают, уходя к ключицам.
- у Нини и на спине шрамы есть, - Феликс снова подает голос, - но с ними попроще. Одежду снимать ведь не обязательно.
- не обязательно, - эхом отзывается Чанбин, а сам думает, каким красивым был этот мальчик до трагедии и мысленно себе оплеуху дает.
В следующие пару часов они обсуждают эскизы. Чанбин параллельно набрасывает варианты, испросив разрешения, осторожно ощупывает поврежденную кожу на лице и шее Чонина, фотографирует шрамы с нескольких ракурсов, чтобы прикинуть как начинать работу. Они договариваются о сеансе на следующей неделе, но на вопрос об оплате, Чанбин мотает головой и отвечает:
- не раньше, чем хотя бы контуры нанесем. Может ты передумаешь. Не торопись.
Чонин на это снова невесело хмыкает и только головой качает. Феликс задумчиво молчит. А после они уходят.
Чанбин какое-то время сидит в прострации, мысленно снова и снова прокручивая их разговор, перед глазами так и маячат уродливые шрамы на некогда прелестном лице. Чанбин смаргивает наваждение и с силой трет руками щеки. А после и вовсе, дает себе пару затрещин.
- о чем ты только думаешь, дурья башка. У пацана еще вся жизнь впереди.
Он погружается в работу. Еще раз внимательно просматривает отобранный вариант рисунка. Прикидывает, как тот будет смотреться на шее и лице Чонина. В конце концов, откладывает его в сторону и переключается на пришедшего клиента. До утра Чанбин больше не вспоминает о Чонине и Феликсе. И всю неделю просто работает, лишь изредка поглядывая на календарь.
Чонин приходит в назначенный вечер один. И сразу показывает Чанбину текст на телефоне: Феликс занят подготовкой к экзаменам, которые пропустил из-за проведенной операции. На недосказанный вопрос, учится ли сам Чонин, тот кивает и быстро печатает:
- учусь дистанционно. И все экзамены сдаю письменно. Я уже сдал. Теперь раздумываю, куда поступать. К счастью, от армии у меня медотвод.
- да, - произносит Чабин, - к счастью. Затем спохватывается и предлагает Чонину присесть, пока он будет все подготавливать. Тот располагается на кушетке, предварительно сняв с себя худи, маску и платок, оставаясь лишь в свободной с широким горлом кофте.
- не передумал? - Чанбин спрашивает снова.
Чонин лишь качает головой печально усмехаясь.
- ну хорошо, откинься на кушетке так, как тебе самому удобно и лицо от меня отверни.
Чонин все послушно выполняет. Дальше Чанбин привычной работой начинает заниматься, обрабатывает место будущей татуировки, наносит контуры эскиза и предупреждает: «Если очень больно будет или еще что-то, ты знак подай, только за руку не хватай, хорошо?» Чонин кивает. И дальше ни звука не произносит. Чанбин неспеша по коже машинкой ведет, Чонин будто и не чувствует прикосновений, даже не вздрагивает. Чанбин лишь спустя какое-то время понимает, что, возможно, кожа тут чувствительность потеряла. Так час проходит. Чанбин с контурами заканчивает и говорит:"На сегодня все. И тебе хватит, и с меня достаточно. Вот тебе памятка, как за тату ухаживать, вот крем специальный".
Чонин на все это лишь кивает осторожно и видно, что ему не терпится посмотреть, что же получилось. Чанбин ему помогает с кушетки подняться и к зеркалу подталкивает. Тот замирает, пальцы подносит к рисунку, но не касается, только смотрит внимательно, и Чанбин физически ощущает, как Чонин внезапно расслабляется, отворачивается от зеркала и неловко Чанбину улыбается. Улыбка чудовищное превращение с его лицом делает: шрамы кривятся, оттягивая один уголок рта, но глаза таким безудержным светом сияют, что это все внезапно на второй план отходит. Чонин же поспешно телефон из кармана достает и печатает:
- спасибо.
- не за что еще, - Чанбин смущенно произносит, - это только контуры и то не всё. Много еще работы предстоит.
На это Чонин кивает и вновь печатает:
- сколько я должен?
- нисколько, - Чанбин произносит, - извини уж, но денег с тебя не возьму. Считай, что это подарок.
- подарок? – Чонин пусть и без звука в голове Чанбина звучит удивленно.
- да, скажем, на совершеннолетие ну или на выпуск из школы, раз уж родные тебя поздравить не могут, будем считать, что вот.. – Чанбин осекается под внимательным взглядом. А Чонин снова в телефоне строчит:
- я не могу его принять, мне нечем отдаривать.
- и не нужно, ну, - тут Чанбин делает вид, что задумался, а потом быстро произносит, - но можешь со мной погулять сходить как-нибудь. Если не против.
Чонин его странным взглядом окидывает и уточняет:
- погулять? Куда?
- да хоть куда. В парк там или у реки посидеть.
- я, - тут Чонин собирается с мыслями и аккуратно набирает, отвечая, - не очень себя чувствую в общественных местах. Все таращатся.
- ох, - Чанбин хлопает себя по лбу, - прости, я постоянно забываю про это. Для меня в твоих шрамах ничего позорного нет. Тогда как насчет посидеть у меня?
- тут? – Чонин снова удивляется, поднимая брови.
- нет, тут и днем люди трудятся, - Чанбин смеется, - Чан-хен и Минхо-хен вряд ли будут рады, если мы пикник тут устроим. Просто у меня дома. Закажем пиццу, посмотрим сериал какой-нибудь. Если переживаешь, можешь и Феликса позвать.
- я подумаю, - Чонин на это отвечает, - у Феликса экзамены заканчиваются на этой неделе как раз. Можем попробовать. Я тогда напишу? Если дадите телефон.
- конечно, - Чанбин воодушевляется и поспешно карябает Чонину номер прямо на памятке по уходу за тату, - вот, так наверняка не потеряешь.
Тот беззвучно смеется и прямо при Чанбине вносит номер в телефонную книгу, а после еще раз благодарит поклоном, прощается и уходит. Чанбин провожает его взглядом, потом поворачивается к зеркалу и обращаясь к отражению, заявляет: «Ты придурок, Со Чанбин! Счастливый придурок! Он же может даже не гей, или они с Феликсом пара или вообще!» Хотя все эти самоувещевания никакого эффекта не дают, Чанбин все равно остаток рабочей ночи лыбится довольной акулой, шутит с клиентами и в промежутках один за другим рисует эскизы. Так что и не замечает, как наступает утро. Лишь очередное звяканье колокольчика приводит его в себя, когда голос Чана на весь салон радостно оповещает: «Дамы и господа, небывалое событие в нашем салоне, ночное существо выбралось на солнце. Спешите видеть!» и ржет от своей дурацкой шутки так, что складывается пополам.
- иди ты, - бурчит Чанбин и устало потягивается.
- да я-то уже пришел, - Чан все еще смеется, - а вот ты почему до сих пор здесь?
- заработался, - Чанбин неохотно отвечает, - не заметил, как пролетело время.
- ой ли? – Чан смотрит, иронически выгибая бровь, - давно ли ты так зарабатывался в последний раз? Дай-ка эскизы глянуть?
И альбом выхватывает у Чанбина прямо из рук. Поспешно листает, одобрительно угукая, пока не доходит до предпоследней страницы, где Чанбин то ли в бреду то ли в беспамятстве рисовал Чонина, разве что без шрамов, такого, каким видел его в своих мыслях.
- ого, что за красавчик? – Чан смотрит на рисунок с улыбкой, - наш Бини влюбился?
- дай сюда, хен, - Чанбин в свою очередь забирает у Чана альбом и поспешно закрывает.
- не хочешь отвечать? – голос Чана звучит насмешливо.
- не сейчас, - Чанбин вздыхает, - пока и говорить не о чем.
- однако ж крепко он тебя зацепил, откуда хоть взялся?
- клиент, - Чанбин коротко отвечает.
- выглядит молодо для клиента, - Чан смотрит скептически.
- 21 уже есть, - Чанбин отрезает. А Чан снова заливается смехом.
- все с тобой понятно. Ну, желаю удачи тогда и иди отоспись, твои синяки под глазами – плохая реклама нашего салона.
- уже ухожу, - Чанбин собирает вещи, проверяет, все ли инструменты лежат на своих местах или в обработке, прощается c Чаном и выходит.
По дороге он снова начинает размышлять, стоило ли вообще предлагать Чонину общение за пределами работы, не поспешил ли он и в конце концов, просто уговаривает себя не паниковать. Так или иначе, а сразу подкатывать к Чонину он и не планировал, а вот узнать получше очень даже хочет. Можно же и друзьями остаться. На что ехидный внутренний голос сообщает Чанбину, что тот все еще придурок.
Через пару дней с незнакомого номера Чанбину приходит сообщение
«Добрый день, Чанбин-хен, это Чонин. Вы делаете мне татуировку. Вы приглашали посидеть и поесть пиццы вместе. Я не против. И Феликс тоже, он как раз все сдал. Когда можем увидеться?»
Чанбин перечитывает это вежливое сообщение несколько раз, прежде чем все же ответить:
«Предлагаю завтра часов в 6 вечера, я после сразу на работу поеду. Если хотите какие-то напитки, можете привезти с собой». И отправляет вместе с адресом Чонину. Тот моментально отвечает радостными смайликами. А Чанбин в предвкушении с утра после работы драит квартиру, долго и тщательно намывается в душе и лишь после заваливается спать до шести.
В шесть Чанбин просыпается со звонком домофона и не сразу соображает, что происходит. Потом поспешно бежит открывать и еще быстрее собирает в кучу постель, закидывая ее в ящик комода.
Когда он открывает двери его взгляду предстает умилительная картина: Чонин в неизменном капюшоне и маске и держащий его за руку Феликс, с перекрашенными в темно-русый волосами. Тот выглядывает из-за плеча Чонина словно котенок, и глаза лучатся от широкой улыбки. В руках у каждого по гигантскому пакету с логотипом ближайшего «севен-илевен». На что Чанбин удивленно приподнимает бровь.
- это была моя идея, хен, - с улыбкой заявляет Феликс, - мы решили, что пицца – это круто, но объедать тебя не хотим, поэтому набрали всяких вкусняшек еще. Ну и напитков тоже. Будем официально отмечать выпуск из школы.
- ну проходите, - Чанбин говорит с сомнением, гостеприимно показывая рукой внутрь квартиры.
Он забирает у гостей пакеты, расставляя и раскладывая все по полкам холодильника, и убирая часть напитков туда же, чтобы охладились.
- удивлен, - говорит он со смешком, - что вы не принесли пива или соджу.
- а, - Феликс отвечает, - видишь ли мы не большие поклонники этого дела. Так что решили, что газировки вполне хватит. Ну и как-то нехорошо пить, если тебе вечером на работу.
- так вы обо мне заботились, - Чанбин улыбается смущенно, - приятно слышать. Ладно, разбирайте ваши снеки, я пока закажу пиццу. Все будут двойную пепперрони?
- да! – Феликс радуется как ребенок, - и я, и Чонини будем точно.
Пока пицца едет, они успевают схомячить кучу малополезной еды вроде чипсов, сушеных водорослей и каких-то подозрительных кислотной расцветки мармеладок, периодически запивая все газировкой. Феликс почти без умолку трещит о всякой ерунде, которая осталась за порогом школы, Чонин больше молчит, бросает то на него, то на Чанбина задумчивые взгляды и изредка улыбается шуткам. Так проходит несколько часов, пицца съедена, газировка выпита, пустые пачки собраны в мусорные мешки, и Чанбин с сожалением осознает, что пора собираться на работу. Его гости, тоже это понимая, поспешно встают со своих мест. Феликс скачет энерджайзером по комнате в поисках загадочно утерянного второго носка (когда только снять успел), когда Чонин вдруг, аккуратно прочистив горло, выдает своим скрипучим голосом: «Чанбин-хен, могу я пойти с тобой на работу?»
Вопрос Чанбина обескураживает, но он не подает виду и только удивляется: «Можешь, в принципе, но зачем?»
Дальше Чонин начинает набирать текст на телефоне, а Чанбин краем глаза улавливает внимательный и какой-то грустный взгляд Феликса. Чонин же текст дописывает и разворачивает экран телефона к Чанбину:
- мне сегодня дома совсем одному ночевать не хочется, Феликс собирается с родителями улетать.
- вот как, - Чанбин отвечает, - а что ж ты молчал, Феликс? Куда летите?
- я не был уверен, что полечу, - глухо отвечает Феликс и с вызовом смотрит мимо Чанбина Чонину в глаза, - но Чонини посчитал, что нехорошо будет отказываться от такой возможности. Мы полетим в Австралию, к бабушке.
- ого!- удивляется Чанбин, - долгий перелет предстоит. И надолго летите?
- еще не уверен, - голос Феликса задушенно и печально звучит. И тут Чанбин осознаёт, что возможно, Феликса он, как и Чонин, видит сегодня в последний раз.
- вы там оставаться собираетесь? - он осторожно спрашивает.
- родители – нет, а вот мне предлагают там учиться в колледже, - Феликс грустит непритворно и взгляд на Чонина больше не поднимает.
- Что же, желаю тебе удачи с этим, Феликс. Что бы ты ни решил, уверен, и родители, и Чонин тебя поддержат, - Чанбин мягко отвечает.
Феликс вскидывает на Чанбина удивленный взгляд, потом на Чонина глаза переводит и без слов кидается тому на шею.
Чанбин отворачивается, чтобы лишний раз не смущать и самому не смущаться, но где-то очень глубоко внутри тлеет радость, что Феликс не будет ему соперником. Радость бессмысленная и ничем совершенно не подкрепленная.
Они провожают Феликса до автобусной остановки, где Чонин с ним снова крепко и долго обнимается, они что-то друг другу шепчут и, наконец, подъехавший автобус увозит заплаканного Феликса в сторону дома.
Некоторое время после этого Чанбин и Чонин идут до салона в молчании, а затем Чанбин чувствует прикосновение к руке. Чонин его останавливает и внимательно в глаза смотрит.
- что такое? – Чанбин теряется под пристальным взглядом.
Чонин протягивает ему телефон экраном вверх:
- мы с Феликсом были друзьями и соседями на протяжении последних лет 10. Чуть больше года назад мы с ним и моими родителями поехали в торговый центр вместе. А там случился пожар. Он начался внезапно и так быстро разошелся, что многие не успели спастись. Мои родители в том числе. Феликса придавило какой-то конструкцией, но он смог выбраться и вытащить из-под осколков и обломков витрины меня. Он очень мне дорог, как родной человек.
Чанбин все это читает. Телефон Чонину возвращает и говорит:
- тебе повезло с ним.
- да, - Чонин кивает, снова набирает текст и показывает, - повезло. Я долго проходил реабилитацию, потому и полгода школы пропускал. И Феликс вместе со мной. Но ему надо уже и своей жизнью жить, он слишком меня опекал, забывая о своих интересах.
- вот как, - Чанбин хмыкает, - а ты не думал, что он возможно совсем не был против всего этого?
- думал, - Чонин набирает, - Феликс мне признавался. Но я не могу его как парня воспринимать, он мне скорее брат.
- ты так спокойно говоришь об однополых отношениях, - Чанбин удивляется.
- не вижу в них ничего плохого или неприличного, - Чонин смотрит на Чанбина все так же прямо, почти не мигая, - мне нравятся и парни, и девушки. А у тебя с этим проблемы, хен?
- отнюдь, - Чанбин даже не знает, то ли радоваться такой резкой откровенности Чонина, то ли удивляться своей спокойной реакции, - проблем нет никаких. Ты волен любить кого хочешь, Чонини. Что мы посреди дороги встали? Пойдем уже, а то на работу опоздаю.
Чонин бросает на Чанбина еще один острый взгляд, но больше ничего не пишет.
Они добираются до салона и Чонин, с разрешения Чанбина, располагается в глубоком кресле в одном из углов. Он молча наблюдает за тем, как Чанбин готовится к рабочей ночи, никак не выказывая излишнего любопытства или недовольства.
Чанбин под его внимательным взглядом слегка робеет, но потом берет себя в руки и, как ни в чем не бывало, продолжает. Эта ночь обещает быть довольно насыщенной по работе, так что Чанбин почти сразу отвлекается на пришедших по записи клиентов, разбирается с накопившейся бухгалтерской отчетностью, не забывает периодически ставить чайник и ближе к середине ночи только замечает, что Чонин заснул, неловко свернувшись в клубок прямо там же в кресле. Чанбин вздыхает и осторожно снимает с Чонина маску и ослабляет шейный платок. В салоне работает кондиционер, иначе бы было невозможно находиться, а Чонин одет достаточно тепло, чтобы не замерзнуть и без одеяла или пледа. Ближе к утру в салон приходит Минхо, у того ранняя запись. Он Чонина видит, но ни слова Чанбину не говорит, только хмыкает. Чанбин ему за это благодарен. Он не очень понимает, как дальше себя с Чонином вести, тот вроде как сразу обозначил и свои предпочтения, и свой статус, а значит шансы у Чанбина есть. Но вот что с этими шансами делать, Чанбин пока вообще не представляет. Впрочем, у них впереди еще не один сеанс, так что ситуация рано или поздно разрешится.
Минхо уходит вместе с клиенткой в соседнюю комнату. Он предпочитает не показывать другим как именно и что прокалывает. Чанбин же любит работать в общем зале, в большей степени потому, что случайные люди по ночам в салон и не заходят. Когда уходит его последний клиент, солнце уже во всю освещает помещение сквозь полуприкрытые жалюзи. Чонин внезапно просыпается с судорожным вздохом и явно не сразу понимает, где находится. Чанбин ему устало улыбается из-за стойки и произносит: «Как спалось?»
Чонин неловко потягивается, понимает, что на нем нет маски и лицо прикрывает съехавшим платком.
- не нужно, - Чанбин на это говорит, - во-первых, я тебя не раз уже без нее видел, во-вторых, я тебе говорил, что меня твои шрамы не смущают, а в-третьих, ты красивый.
Последнюю фразу определенно говорить не стоило, но Чанбин понимает это слишком поздно. Чонин вздрагивает, натягивает найденную на кресле маску и молча выходит из салона. Чанбин за ним не идет. Вместо этого он со стоном утыкается лбом в поверхность стойки и бьется о неё несколько раз, в попытке прочистить мозги.
Он понимает, что фраза о красоте почти наверняка была когда-то обыденной в жизни Чонина, но с тех пор ситуация поменялась так сильно и страшно, что говорить такое, пусть даже искренне было неправильно. Он берет телефон и поспешно пишет Чонину:
- прости, я не хотел тебя задеть этой фразой, я говорил искренне. Просто слишком поздно сообразил, как это может прозвучать в сложившихся обстоятельствах. Надеюсь, ты найдешь в себе силы не держать на меня зла, не хотелось бы, чтобы татуировку тебе делал кто-то еще.
Через какое-то время телефон пиликает ответом:
- я не сержусь, хен. Но я смущен и не уверен, что прямо сейчас готов тебя видеть. Сомневаюсь, что кто-то еще вытерпит такого странного клиента, как я.
- ты не странный, - Чанбин находит заманчивой возможность вот так откровенно общаться, пусть и не глядя в глаза, - ты потрясающий, мне нравится твой характер, мне нравится твоя сильная личность и честно говоря, я самую малость благодарен тем обстоятельствам, что свели нас.
- я не очень понимаю кого и за что ты благодаришь, если речь о несчастном случае, то не могу разделить твою радость, да и шрамы удовольствие так себе.
- нет, речь, конечно, не о несчастном случае, я не настолько бесчувственная тварь, - Чанбин отвечает, - а вот шрамам я все же благодарен, ведь могу безнаказанно тебя касаться и делать чуточку счастливее, нанося татуировку.
- я и не думал об этом с такой точки зрения, но тогда все же ты должен быть благодарен Феликсу, хен 😉
Чанбин хихикает, видя этот смайлик в сообщении и поспешно печатает:
- ему я особенно благодарен, ведь он привел тебя ко мне прямо в руки 😉
- осмелюсь заметить, руки меня особенно впечатлили.
На этот неприкрытый флирт Чанбин уже не знает, как реагировать, потому что понимает, что еще немного, и они доберутся до приглашения «на чай с продолжением» и потому, взяв себя в руки, он меняет тему:
- ты добрался домой?
- все еще в пути, ты меняешь тему, хен?
- да, меняю, но только потому, что здорово устал за сегодня и пока не готов флиртовать и дальше.
- хорошо, тогда предлагаю продолжить флиртовать на следующем сеансе, ты же помнишь, он через два дня?
- я подумаю над твоим заманчивым предложением, а пока не отвлекайся и напиши, как доберешься до дома.
- беспокоишься?
- да. И очень сильно.
- хорошо, я напишу. Ты тоже не засиживайся на работе. :*
Следующие два дня у Чанбина выходные. Он решает слегка отстраниться от происходящего между ним и Чонином и просто посвящает время себе. Критически осматривает отросшие волосы и записывается на стрижку, как следует высыпается, вновь убирает свою маленькую квартирку, закупает продуктов на неделю и, наконец, решается на совершенно нелепый со всех точек зрения шаг. Едет в салон, в котором работает днем и просит Минхо проколоть ему губу.
Тот хохочет в голос, затем, скорчив серьезную мину спрашивает, уверен ли Чанбин и осознает ли всю ответственность такого шага. И, наконец, вволю постебав, быстро и аккуратно делает прокол. Чанбин выбирает простое титановое кольцо и какое-то время с непривычки подергивает его, так что незатянувшаяся толком ранка начинает ныть сильнее. Он уже после понимает, что с кольцом, пока прокол не заживет, целоваться не сможет, и решает, что это отличная возможность не гнать коней и еще раз все обдумать. В конце концов, несмотря на флирт по переписке, никаких серьезных надежд Чонин ему не давал.
Когда Чонин появляется в салоне, Чанбин уже всерьез вымотан, предыдущий клиент оказался нервным, с пониженным болевым порогом и замашками истерички, так что сеанс пришлось прерывать несколько раз. Чанбин так и не понял, почему несмотря на все это, они довели дело до конца.
Чонин чувствует напряжение, но не задает вопросов, лишь молча раздевается и проходит в кушетке. В каком-то смысле Чанбин этому даже рад, прямо сейчас он хочет сделать все быстро и просто свалить домой. Ни на флирт, ни на общение сил просто нету.
В этот заход они заполняют контуры и Чанбин нет-нет да и посматривает на щеку Чонина со шрамами. Он все еще сомневается, что хочет делать татуировку и на ней. Пусть даже та и перекроет рубцы. Чанбин не говорит Чонину о своих мыслях, понимая, что пока не в праве ни убеждать его, ни отговаривать. Сеанс получается непростым, какие-то участки кожи определенно идут слишком болезненно, и Чонин шипит сквозь слезы, но все так же молчит. Через полтора часа Чанбин останавливается и произносит:
- хватит, ты терпишь уже слишком долго. А я просил говорить, если будет очень больно.
Чонин поворачивает лицо к Чанбину, достает телефон и неспеша набирает:
- эта боль со мной 24/7, я привык.
- но я не привык, и не хочу делать тебе еще больнее, даже если тебя это устраивает.
- я могу терпеть, если бы не мог, ты бы узнал, хен.
- хорошо, но на сегодня все же завершим. Продолжай ухаживать за тату согласно рекомендациям. Крем у тебя есть еще?
- да, пока достаточно.
- вот и хорошо. Если подождешь меня немного, выйдем вместе. На сегодня у меня клиентов больше нету.
- хорошо. Забыл сказать сразу, хен, тебе очень идет новый пирсинг.
Чанбин внезапно краснеет и бурчит неловкое «спасибо».
Они выходят из салона и Чонин вновь хватает Чанбина за руку, останавливая.
- ты что-то забыл? – Чанбин уже готов отпереть двери, чтобы идти обратно.
- нет, я бы хотел пригласить тебя в гости.
- в гости? – Чанбин тупо пялится на текст на телефоне.
- да. Или еще слишком рано для этого?
- для какого этого?
- ты, хен, вроде взрослый, а реагируешь порой хуже ребенка. Я зову тебя к себе. На чай.
- я не пью чай с утра, - Чанбин делает вид, что не понимает, потому что морально все еще не готов.
- я тоже, - Чонин замирает, а потом очень медленно набирает текст, - ты говорил, что мои шрамы не пугают тебя, что я красивый. Ты мне врал?
- нет! – тут Чанбин осознает, что ситуация поворачивает куда-то не туда, - нет я не врал. И шрамы не пугают, и ты правда красивый. Но я совсем не уверен, что так уж нужен тебе.
- ну может, позволишь мне решать?
- в любом случае, у меня была тяжелая ночь, и я не готов сейчас на что-то, кроме как добраться до постели и уснуть.
- хорошо, – Чонин легко соглашается, - следующий сеанс у нас снова через неделю, я надеюсь, ты подготовишься, хен. Он мягко касается пальцев Чанбина, кланяется и уходит в противоположную сторону.
Неделя пролетает довольно быстро. Чанбин работает, успевает на выходных на запись в парикмахерскую и обзаводится там модной стрижкой с выбритыми висками, бонусом ему фигурно выбривают бровь. Пирсинг подживает и уже не ноет от неловких цепляний. Чонин иногда присылает сообщения, делится фотками погоды за окном (будто они не живут в одном городе), смешными мемами с кошками, под конец недели присылает скриншот с сайта кибер-университета, в который подал документы. Чанбин одобрительно реагирует на все, отправляет селфи со свежей стрижкой и желает ему удачи с поступлением.
Новый сеанс проходит в том же режиме, разве что Чанбин благоразумно ставит Чонина на самое раннее время, чтобы не быть уставшим, как в прошлый раз. Он теперь работает медленнее и внимательно отслеживает реакции, позволяя себе периодически прерваться, а Чонину отдохнуть. По окончании, Чонин снова долго рассматривает себя в зеркале и улыбается уголком губ. Затем поворачивается к Чанбину и печатает в телефоне
- хен, мне очень нравится то, что получается. И у меня для тебя есть новость.
- я рад слышать, что за новость?
- мне выплатили компенсацию по потере родителей и страховку по здоровью. Оказалось, родители меня страховали от несчастных случаев, а я и не знал.
- поздновато выплатили, нет?
- там были бюрократические проволочки всякие, как это обычно бывает. Но в итоге сумма получилась большая.
- я рад, но ты постарайся особо никому кроме меня не распространяться, сам понимаешь, ты остался считай один, желающих нажиться легко хватает.
- да я кроме тебя и Феликса никому и не сказал.
- о, ты с ним общаешься? Как он?
- да, мы переписываемся частенько. Он поступил в колледж, доволен, хоть и скучает. Его родители скоро должны вернуться в Корею.
- отличные новости, как ни крути.
- я, собственно, к чему все это. Я узнавал насчет пластической операции, был в надежной клинике, Феликс в ней оперировался.
- ты решился на операцию?
- да, решился. Только щеку, это будет дорого и не очень быстро, но с учетом выплаченных денег мне хватит. И хорошие шансы убрать шрамы максимально. По крайней мере, их как сейчас видно не будет точно.
- да это же отличная новость! Ты молодец, что решился. Я было подумал, что ты на обучение эти деньги пустишь, но и так тоже супер.
- на обучение у меня были отложены уже, я их потому и не тратил ни на что другое.
- и когда планируешь оперироваться?
- наш последний сеанс будет снова через неделю? Я пока соберу все нужные справки и документы. И еще дней через 10 лягу.
- так ты уже даже записался?
- да, но сроки не жесткие и пока терпят, я не был уверен, как ты это воспримешь.
- я уже говорил тебе, ты красив для меня и со шрамами и без них.
- спасибо, хен. Я тогда пойду, сегодняшний день был насыщенным, хочу выспаться.
- напиши, как доберёшься домой, Чонин.
Чанбин трет лицо ладонями, словно пытаясь стереть заодно и ненужные мысли из головы. А они и правда ненужные. И главная, что Чонин вновь станет красавчиком и прекратит общение. У него впереди студенческая жизнь, наверняка новые друзья и подружки появятся, их не смутит, что у такого красавчика татуировка на шее, молодежь воспринимает такие вещи иначе. Чанбин мысленно проговаривает это «молодежь» так, словно сам намного старше. Да, у них с Чонином разница лет пять всего, но он успел отслужить и выбрал свой путь. Чонину этот выбор еще предстоит. Впрочем, что бы там сам Чонин не решил, Чанбин его поддержит. Есть в конце концов и положительный момент, и даже не один: не придется, как и надеялся Чанбин, набивать татуировку на лице, и Чонин перестанет носить маску и капюшон. Он слишком прекрасен, чтобы прятаться от этого мира. На этой идее Чанбин слегка успокаивается и больше к Чонину мысленно не возвращается, забивая голову работой и повседневной рутиной.
Неделя пролетает, кажется, в один миг. Вот Чанбин провожал Чонина взглядом, когда тот уходил с прошлого сеанса, а вот снова встречает его в дверях салона.
Работа идет легче, так как в этот раз Чанбин лишь доводит все детали до идеала – усиливает тени, местами проходится по контурам и вскоре татуировка приобретает завершенный вид.
Чонин улыбается, глядя на результат и внезапно поворачивается и крепко Чанбина обнимает, хрипло шепча «спасибо». Чанбин снова краснеет и бурчит, что всегда рад помочь, и чтобы Чонин не забывал его, когда снова красавчиком станет.
На это Чонин сипло смеется и поспешно набирает текст:
- я забыл тебе в прошлый раз сказать, но мне твоя помощь и дальше понадобится, хен. У меня ведь тут никого нету, родители Феликса хорошие люди, но их просить я не хочу, хочу сделать ему сюрприз, когда будет результат, а иначе они все расскажут.
- и в чем помощь нужна? – не то, чтобы Чанбин был против помочь.
- да, строго говоря, одежду мне чистую принести, когда выписываться буду и может пару раз навестить, пока буду лежать.
- о, - Чанбин как обычно понимает все не сразу, - конечно, тебе же больше и некого просить выходит. Разумеется, я помогу.
А дальше события начинают разворачиваться стремительнее некуда, Чонин ложится в больницу, его успешно оперируют и какое-то время к нему никого не пускают. Потом Чанбин видит его несколько раз в часы посещений, у него отекшее лицо, наполовину скрытое повязкой и везде, где нет повязки, видны синяки. На возмущение Чанбина, Чонин лишь печатает, что все в порядке и надо просто подождать. Он выписывается еще через несколько дней, ходит на осмотры и перевязки, а впереди еще минимум две операции в течение ближайших шести месяцев. Чанбин морально готовится ждать, но Чонин удивляет и в один из вечеров пишет, что придет к нему на работу.
Когда он заходит, Чанбин даже не сразу узнает его без привычной повязки на шее, без маски и худи и без отросших черных волос. Вместо них открытое миру, без грубых шрамов лицо, короткие персикового оттенка волосы и контрастом татуировка хорошо заметная в вырезе футболки. Стоящий перед ним парень восхитительно красив. Так, что Чанбину делается почти больно. Он подходит и тянет молчащего Чонина ближе к свету, и напряженно смотрит, не зная, что говорить и как реагировать.
Чонин воспринимает по-своему и достает неизменный телефон, включая и разворачивая экран к Чанбину:
- ну как?
Чанбин прокашливается и выдает:
- ты прекрасен! – и, прежде чем Чонин что-то ответит, продолжает, - и был прекрасен, а сейчас, кажется, стал еще прекраснее. Прости, я несу чушь, но у меня не хватает слов. Ты выглядишь непривычно, но так… Так здорово!
Чанбин замолкает, теряясь под внимательным взглядом. Чонин меж тем снова набирает текст и показывает Чанбину:
- теперь мы можем сходить на нормальное свидание?
- о, - Чанбин удивленно смотрит на Чонина и чешет макушку.
Чонин хмыкает и вновь печатает:
- это да или нет?
- это да, - Чанбин поспешно отвечает, - конечно да. Но ты уверен, что хочешь идти со мной? Ты теперь кого угодно можешь позвать. И умолкает, потому что Чонин прикладывает палец к его губам. Затем вновь набирает текст и дает Чанбину прочесть.
- я хочу пойти с тобой. Уже довольно давно, если ты до сих пор не догадался. И сразу говорю, меня не смущает ни наша разница в возрасте, ни твой рост, ничего. Даже мои еще не до конца убранные шрамы не смущают. Пойдем?
Чанбин хмыкает и улыбается, а потом аккуратно убирает телефон из рук Чонина и, привстав на носочки, мягко целует в губы.