Chapter Text
"Изменять своим привычкам плохо" — эта мысль как девиз, как ночной кошмар преследует за Цзышу всю жизнь с самого детства. Взял для завтрака другую тарелку? Споткнулся на ровном месте и ссадил кожу на коленях. Закупился продуктами в новом магазине? Застрял в домашнем лифте на полтора часа и пропустил трансляцию ожидаемого матча. Выбрал другой бар для пятничного отдыха? Что ж...
Вселенная пытается Цзышу чему-то научить. Цзышу честно учится. Сторонний наблюдатель сказал бы, что он просто идёт на поводу у своих тревог и сложившегося суеверия, но малочисленные близкие и коллеги по работе давно уяснили: бодаться в упёртости с Чжоу Цзышу не стоит, тот не только пробьёт по лбу, но ещё и под зад наподдаст. Слишком много совпадений. А сколько экспериментов проводилось ради одного вывода: оно работает! Отдача прилетает в течение дня, иногда даже быстрее. Вселенная держит костяной нож у горла Цзышу и мило щебечет на ухо: «Никаких новых сценариев из того, что тебе уже знакомо». Когда Цзышу делает микрошажок в сторону, голос становится тяжёлым и холодным: «Понял, щ-щенок?».
Понял, понял.
А что делать, если бар, в который Цзышу всегда ходит по пятницам после работы, закрывается раньше обычного? Цзышу смотрит на табличку "закрыто" уже десять минут, но на самом деле её не видит. В голове судорожно проносятся вычисления теории вероятности. «Это что-то новое. Придётся поехать домой. Но это отклонение от привычного сценария. Прилетит или не прилетит? Шансы пятьдесят на пятьдесят...Это не мой выбор, я не виноват, что бар закрыт. А учитывает ли вселенский закон мои намерения? Должен, наверное. С другой стороны, если всё же прилетит, то какая разница: прилетит из-за того, что я поехал домой, или из-за того, что выбрал другой бар? Не впервой, напугали ежа голой жопой. Так хоть выпью. Слышал я об одном месте, но посетить его мне не светило... повезло?» Однако у законов вселенной имеется своё понимание везения.
***
Цзышу держит себя в рамках всю жизнь. У него чёткий распорядок дня; определённый список блюд, который он готовит и заказывает в кафе; пройденные тысячи раз маршруты; одни и те же магазины для покупок. Даже производителей Цзышу старается придерживаться уже тех, чью продукцию покупал и пробовал. Однажды его пронесло с молока, которое он купил "попробовать", хотя срок годности на упаковке, запах и вкус были абсолютно нормальными. В общем, неисповедимы пути вселенной, лучше перестраховаться лишний раз.
Рамки в жизни выглядят жёсткими для других, но Цзышу, кажется, свыкся. Ему не то чтобы и хочется пробовать разные варианты. Зачем покупать три разных пудинга, если у Цзышу есть любимый?
(шоколадный. каждое утро после завтрака в качестве десерта. четыре ложки колышущегося блаженства. Цзышу в жизни им ни с кем не поделится)
В общем, если спросить прямо, то ответ только один: «Да, меня всё устраивает, у меня настолько стабильная и размеренная жизнь, что другим и не снилось». Но есть один нюанс... в глубине души, в каком-то богом забытом, пыльном и тёмном уголочке, скрученный в крендель и обвязанный цепями долгие годы подавляется настоящий Бунтарь. И этот Бунтарь вовсе не спит всё время, считая, что ему никогда не суждено почувствовать ветер свободы. Он подавлен и повержен, но не сломлен. Он готов поднять голову в любой момент, он...
Он заходит в новый бар, садится не за стойку, а за столик в углу, рассматривает перечень коктейлей и думает, что сегодня огребёт по полной, но для начала повеселится. Цзышу не собирается надираться вхлам, но попробовать штуки три-четыре сладкого алкогольного издевательства вполне может. Барменша с бейджем "Отрава", бодро орудующая бутылками при выполнении заказа, кидает ему флиртующе-убийственный взгляд. Цзышу понимает, что знаки от вселенной уже выползают из всех щелей, напоминая, что скоро что-то да будет. Меж рёбер пару секунд ноет, а после Цзышу получает свои коктейли и выдыхает.
Не умрёт же он, ну.
После первого глотка Цзышу наконец-то осмысленно смотрит вокруг себя. Бар, оказывается, большой: даже есть лестница на второй этаж. Настолько популярное место? Да вроде нет, Цзышу спокойно нашёл свободный столик, а время так-то самое горячее и прибыльное. Вокруг много дерева, из стен торчат подставки для небольших фонариков, хотя выглядит больше как жердочки для птиц. Да и местами будто виднеются следы от коготков, непонятно только, бутафория или нет. «А может и не для птиц», — в затемнённом углу Цзышу мерещится летучая мышь, но моргнув лишь раз он уже ничего не видит.
Из колонок, удачно спрятанных за искусственными лозами плюща (или винограда? Цзышу не силён в растениях), льётся хорошая подборка кантри и инди. Хорошая настолько, что Цзышу позволяет себе постукивать ногой в ритм музыки и барабанить пальцами по бокалу. Наивно так.
После нового глотка по языку растекаются одновременно сладость и лёгкая горечь. Цзышу устраивается поудобнее на своём мини диванчике, подтягивает бокал с коктейлем и переводит взгляд на других посетителей бара. Зацепиться толком не за что: большинство пришли либо с парой, либо в компании. Одиночек можно пересчитать по пальцам одной руки, и они так же, как и Цзышу, расселись по углам и за стойкой. Один из тех, что за стойкой, секундно ловит скользящий взгляд Цзышу и зачем-то ему кивает. Цзышу сомневается, что знает этого мужчину: в бордовой рубашке с рукавами-фонариками, с длинными волосами, заколотыми шпилькой, он выглядит как раз как тот типаж людей, которым рядом с Цзышу находиться невыносимо. Они спонтанны, открыты новому и с удовольствием экспериментируют как с собственной жизнью, так и с нервами окружающих. Тем не менее, Цзышу вежливо кивает в ответ. Мужчина в его сторону уже не смотрит — с хитрой улыбкой зовёт к себе барменшу, кладёт подбородок на ладонь и что-то увлечённо ей рассказывает. Отрава расплывается в ответной улыбке, но счастья или веселья в ней явно нет, только видимое терпение с едва заметно закипающим гневом. Цзышу её почти жаль: наверняка за смену приходится терпеть отношение к себе и хуже, но назойливые, чересчур общительные посетители тоже выматывают.
«С "назойливым" это я прям в яблочко попал», — замечает Цзышу, когда мужчина с елейным выражением лица показывает девушке сердечко из пальцев, поднимается со своего места и в пару шагов оказывается за его столиком.
— Боюсь, вы обознались, — твёрдо говорит Цзышу. — Мы не знакомы и за свой столик я не приглашал.
— А вы не бойтесь, — подмигивает ему незнакомец. — Вэнь Кэсин, теперь мы знакомы. И меня не нужно приглашать, это мой бар, к счастью, могу свободно передвигаться по нему без ограничений.
— Это не знакомство, пока не представились оба. А подсаживаться к посетителям всё ещё некрасиво. Тем более владельцу.
— Тогда будет ли так любезен этот достопочтенный герой назвать своё имя? — Кэсин поднимает свой бокал и почти успешно прячет лисью ухмылку за глотком, однако золотистый блеск в глазах его выдаёт.
Цзышу молчит. Кэсин ожидающе смотрит. Тишина за столиком затягивается и сгущается. Ещё немного — и её можно будет мягко откусить, как пудинг.
(но тишина совсем не шоколадная, скорее какая-то туманная, молочная, Цзышу здесь изменять привычкам не будет)
— А-Сюй, — не выдерживает Кэсин. Видимо, ему молочное по вкусу. Поймав немой вопрос, он с ярким удовольствием поясняет: — Не хочешь называть своё имя — пожалуйста. Я хорош в придумывании имён, "а-Сюй" тебе подходит.
— Своё ты тоже придумал? — не удерживается от шпильки Цзышу.
— Придумал, — довольно кивает Кэсин. — И тематику бара, и меню, и прозвища моих работников.
— У бара есть тематика? — Цзышу ещё раз осматривается. — И какая же? Единение с природой? Как-то не дотягивает, да и антуража не хватает...
— Вообще-то! — Кэсин возмущённо, на грани искренности и драмы ради драмы, задыхается. — Тематика моего бара — вампиры.