Work Text:
В те дни, когда Инфинити Джексон чувствовала себя хотя бы сносно, она была готова взяться за что угодно. Не требующее, разумеется, физических усилий, но вот умственных – да пожалуйста. Бралась и не бросала, только иногда приходилось делать вынужденные перерывы.
Вот так она и начала учить китайский. Это было долго и глазоломно, но настал тот день, когда она почувствовала: может уже и общаться с народом из Тогенкё, из удивительной земли, где среди людей живут ёкаи.
Эта раса поражала её воображение. Во всём мире они вроде как вымерли почему-то… а жаль. Инфинити порой сама мечтала быть ёкайкой. У них железное здоровье, сумасшедшая регенерация, да и век длится куда дольше людского. А она, Инфинити, все время слышит невидимые часы, отсчитывающие, сколько ей осталось.
Ну ладно. Сколько бы там ни было отпущено – а прожить надо с шиком. Вот хотя бы с живым ёкаем познакомиться.
Конечно, в Сети любой может представляться хоть эльфом, хоть разумным кактусом. Сама Инфинити уже успела насоздавать себе несколько совсем разных виртуальных личностей. В Штатах её настоящую слишком многие знали. Спасибо бабуле, которая постоянно тянула со всех подряд деньги на то, «чтобы продлить хоть чуть твои дни, моя малышка». С годами Инфинити это всё больше коробило.
Но виртуально осваивая другую страну, она решила быть только самой собой. И естественной. Не лезть в герои, в мученицы повседневности, не пытаться разжалобить своей историей – а просто делиться. Мечталось, конечно, порой о том, чтобы кто-нибудь увёз её подальше от постылой жизни, от бабушки и её запретов, от больниц и бесконечных процедур. И неважно, что на свободе она, Инфинити, быстро угаснет. Другое дело, что если кому и нужно такое сомнительное насквозь больное сокровище, то только из жалости. Скрасить, так сказать, её последние дни. Нет уж. Не будет она искать спасителя в пределах досягаемости. А «морских ежей, штук двенадцать» уж как-нибудь сама себе обеспечит.
Вот и общалась пока с другим, удивительным миром. Расспрашивала про ёкаев. Правда, парень, который постоянно расспрашивал её, оказался ёкаем только наполовину. А это, как выяснилось, незавидная судьба даже в стране, где между двумя расами царит гармония. Так и сочувствовали друг другу, иногда по подростковой неловкости «заезжая локтями» по больному.
«Правда-правда не можешь сама сделать и шагу? Ужасно же!»
«Да я хотя бы в школе появляюсь в своём кресле, и не так редко. С учёбой дома я бы справилась, но прожить без общения… Сразу нет».
«А к тебе нормально относятся? Не дразнят?»
«Им бы очень попало, если бы дразнили, это же дискриминация! И потом со мной выгоднее дружить, у меня списать можно. Так что не дразнят и притом скидок тоже особых не делают, относятся как ко всем».
«Хорошо быть умной. Я вот научился только быть обаятельным», – парень, которого звали Годжо, добавил россыпь выразительных смайликов.
«Я заметила. Училки в возрасте, наверно, оценки завышают?»
«Бывало пару раз. Но я школу год как бросил и пытаюсь работать».
«Небось мало куда берут. Если правда-правда, что красные волосы и глаза, и ты этого не скрываешь».
«Да не скроешь, всё равно вылезет. Сейчас скину фотки. Ничего, дамы и карты прокормят».
«Думаешь, все девочки любят плохих парней? Я бы лучше прикладывала усилия к тому, чтобы объединиться с другими полукровками и требовать прекращения дискриминации!»
«Бесполезно. Такие, как я, считаются проклятыми самими небесами. Недаром же у нас даже детей быть не может».
«Ну отличаетесь вы от других, это же ещё не повод для поражения в правах! Приезжай сюда к нам, научим за себя бороться!»
«Ну что ж, накоплю денег и правда приеду. Ты только доживи до этого дня, малышка. Я ещё, между прочим, проверю, правда ли тебе нужно вот так всё время сидеть на таблетках и постоянно ложиться в больницу».
«Ну ты, конечно, медицинское светило».
«Я хорошо усвоил одно – ищи, кому выгодно. А тут и искать не надо».
* * *
«Привет, бродяга! Угадай, что? Я сама еду в ваши края! И на своих ногах!»
«Да ладно, не гонишь?»
«Нисколько! Ты был прав – бабка специально меня залечивала! Маму так убила и за меня принялась. Сидит теперь, а я подлечилась от последствий и отныне свободна!»
«Ну поздравляю. На всякий не сильно пляшу, всё-таки последний родной человек… А я знаю, как это, жизнь вон какие концерты даёт, нам с братом тут пришлось мачеху в психушку сдать. Ну то есть ему-то она мать. Уж лучше так, брат ради меня и руку бы на неё поднял и жил бы с этим потом…»
«Какой ужас, приеду – ещё поговорим. Могло и правда быть гораздо ужаснее, да. Я тоже могла дойти до чего криминального и даже почти дошла… Обошлось, но по-другому сложно, когда ты сама себе благородный разбойник!»
«А вот это, ты уж поверь, ненадолго».
Август-сентябрь 2021