Work Text:
- Всё, снято, все молодцы, поздравляю с ещё одной неделей хорошей работы!
Несмотря на общую измотанность коллективные аплодисменты получились ободряющими, постепенно превратившись в негромкие обсуждения планов на выходные и шорох складываемого оборудования.
- Хватит провоцировать оператора на зевоту, Колин Робинсон, он зевнул уже двадцать раз вслед за тобой, нельзя питаться энергией наших гостей!
- Да ладно, Гильермо, мы уже привыкли. Зато с вами весело, ребята. Увидимся в понедельник!
- Хорошего отдыха, Роб. Сара, передавай привет жене. Джесс, праздничная вечеринка на следующей неделе в силе? Отлично. Тогда до встречи!
Колин оставался раздражающе неподвижным, демонстрируя неудовольствие посредством того, что может охарактеризовать только филологическая справка в словаре напротив глагола "пялиться", пока последняя человеческая особь не покинула дом.
- И чем мне, по-твоему, питаться? Я ещё не ужинал.
Гильермо устало пожал плечами, не нарочно провоцируя на зевоту самого Колина Робинсона, прикрывая рот ладонью. Производство документального фильма шло уже третий год, но вампиры до сих пор не привыкли считаться с людьми из киностудии. Крайне радовало, что хотя бы запрет на кровопускание удалось оформить юридически - по неизвестной причине больше серебра и деревянных садовых колышков вампиры опасались только адского механизма бюрократической машины отдела кадров, которого избежать так и не удалось. Ещё до начала съёмок всех причастных обязали к просмотру фильма "Культура сексуального поведения для живых и не очень в рабочем коллективе" после анонимно разосланного опросника с целью выяснения, нет ли среди операторов, постановщиков света и звукорежиссёров девственников. Опросник в конце концов всё равно всем пришлось пройти из соображений безопасности.
- Я не знаю, Колин Робинсон. Уже три часа как суббота, устрой утром скандал с водителем автобуса, сходи в торговый центр, сядь на чьё-то место в кинотеатре и разговаривай по телефону во время фильма или что-то вроде этого. Я думаю, ты сам справишься.
Снова широко зевая, Гильермо оставил его, не дожидаясь ответа, но скорее спасался бегством, чем уходил с достоинством. Ещё полминуты такого разговора, и он бы заснул прямо у парадной двери, что обернулось бы позором для носящего звание первого в мире телохранителя вампиров. Хотя список его обязанностей с новой должностью почти не изменился, он ощущал себя полноценной частью команды с тех пор, как соседи поручили ему заботы о своих вечных жизнях. Такое доверие ободряло иллюзиями о маленькой семье, которой они могли бы быть. Семье, которой он давно их считал, а они не сочли нужным запомнить его имя за одиннадцать лет.
В какой-то мере ему даже нравилось тихое время спокойной усталости после съёмок, когда вампиры становились сонными, менее суетливыми и требовательными перед новым рассветом, и всё их совместное сосуществование превращалось в ленивый просмотр ночных телешоу и раннеутренних бессмысленных новостей.
В последний месяц Гильермо этого не хватало. Съёмка из недельной незапланированно превратилась в трёхнедельную, но никто не пожелал расходиться в тот момент, когда, по выражению главного оператора Криса, "пошёл настоящий контент". С назначением Надьи и Нандора на высшие должности в Совете Вампиров времени на перерывы от дел почти не осталось. Лазло никогда не было дома, Колин возвращался с работы сытым и не настроенным на разговоры и садился за разваливающиеся в руках фолианты в поисках информации об энергетических вампирах. Мог бы просто погуглить, но Гильермо не лез с советами.
С уходом съёмочной команды дом наконец погрузился в умиротворяющее оцепенение. Удивительно, какими вампиры могли быть расслабленными, когда не боролись за внимание камер.
Гильермо всё-таки почти уснул, опёршись на столешницу и уставившись на пакетик с кофейными зёрнами, ожидая, что они сами заварятся в чайнике с холодной водой, если немного подождать, поэтому даже не подумал сдвигаться с места и услужливо предлагать помощь, расслышав знакомые шаги.
Он очнулся только от знакомого смущения, защекотавшего в животе и обжёгшего щёки, когда почувствовал тяжёлые ладони на своих плечах, медленно скользящие до локтей и поднимающиеся обратно к ключицам.
- Ты устал, Гильермо?
- Совсем немного, хозяин.
А ещё соскучился и очень рад, что можно остаться наедине и не быть пойманными в объектив камеры обнимающимися под лестницей в глупых позах.
Нандор привлёк его ближе, позволил откинуть голову на его плечо, прижавшись спиной к груди. Гильермо было страшно путаться в подсчётах лет, проведённых в мечтах об этом. Но он был рад, что в его короткой жизни без намёка на перспективу вечности ему никогда не пришлось бы учиться не лгать себе о том, что сегодняшняя любовь непременно останется завтрашней. Люди не представляли, как им повезло не иметь привилегий утратить сентиментальность, как тяжело было вампирам не строить жизнь вокруг чувства.
Гильермо застенчиво улыбался, сплетая с Нандором пальцы, наслаждаясь горячими и сухими поцелуями в шею. Он был уверен, что через сотню лет ничего бы не изменилось, но готов был согласиться с тем, что всё останется как есть ещё на какое-то время - хватило тихих признаний на ухо, что его уже никогда не смогут отпустить.
Целомудренно касаясь губами его лба, Нандор в своей вечности хотел только одного - верить, что его сегодняшняя любовь непременно останется завтрашней как можно дольше.
- Надья сказала позвать тебя смотреть с нами магическую телевизионную машину.
- Только потому, что вы сами не умеете её включать.
Нандор проигнорировал насмешливый упрёк, не разрывая объятий.
- Видишь, ты и сам знаешь, какой ты незаменимый.
В гостиной не было только Колина Робинсона, который, вероятно, уже видел пятый сон, чтобы продолжить терроризировать несчастных горожан с самого утра, начав день с претензий соседям о неправильной высоте газона и закончив фуршетом негативных эмоций в пробке на выезде из Нью-Йорка.
Устроив ноги на коленях у Лазло, Надья с громким недовольством рассказывала о жалких слабаках с работы, которые были не в состоянии выполнять простейшие поручения и давно развалили бы всё вампирское наследие, если бы не её руководство.
Лазло внимательно слушал, иногда вставляя реплики о том, какие все эти бездельники ленивые сволочи и как им повезло с такой мудрой правительницей, глядя на неё с таким нежным обожанием, что Гильермо не удержался от того, чтобы коротко обернуться на Нандора. Он мог себе представить, как Лазло скучал.
Вампиры никогда не отличались способностями к эмпатии, временами не могли разобраться даже в собственных примитивных желаниях, не ходили к психологу и редко переживали за других, почти ни к кому не испытывая сочувствия. Гильермо мог бы написать о них энциклопедию или хотя бы ознакомительную брошюру, ему хватало опыта в сожительстве с ними, чтобы убедиться, как они бывают непроницательны. Длительное безразличие с их стороны усыпило его бдительность настолько, что он давно разучился лгать, не запинаясь и не косясь в сторону, поэтому неожиданные проявления внимательности от них теперь заставали его врасплох.
Заметив их с Нандором появление, Надья отвлеклась от своих возмущений и разглядывала каждого всего по несколько секунд, прежде чем похлопать мужа по плечу, указывая на соседей пальцем:
- В следующий раз я выбираю страну, в которой мы отмечаем годовщину.
- Чёрт! - Лазло почти присвистнул, совсем не выглядя расстроенным, и уставился на Гильермо с удивлённым одобрением. - Гизмо всё-таки затащил Нандора в постель!
Гильермо поперхнулся воздухом, закашлявшись, и вместо того, чтобы напустить на себя воинственности и строго заявить, что это не их дело, принялся нелепо оправдаться, что никого никуда не затаскивал. Нандор совсем не помогал, присев на подлокотник дивана и пытаясь включить телевизор, нажимая на кнопку паузы и ни на что не обращая внимания.
- Малыш, не надо так переживать, - Надья отмахнулась ладонью, как будто они обсуждали совсем неважные вещи. - Нет ничего страшного в том, чтобы спать с Нандором, и не такое бывает, это ещё не худший вариант.
Нандор оскорблённо заворчал, но не стал вмешиваться в разговор.
- Вы что, - Гильермо постарался не казаться взвинченным, но правдоподобно симулировать равнодушие уже не получалось, - спорили на то, будем ли мы... В смысле у нас... Хозяин и я... Получится ли... То есть...
- Нет, мы не спорили, будете вы вместе или нет. Мы спорили на то, когда это произойдёт, - терпеливо пояснил Лазло. - Колин Робинсон уже проиграл, он ставил на прошлый год. Выходит, я тоже, я ставил на два года после. Не удивлён, эта земля ещё не видела предсказателя лучше моей дорогой жены.
- Спасибо, любовь моя.
- Мне нужно присесть... - Гильермо растерянно доплёлся до дивана, усевшись между Лазло и Нандором, который съехал с подлокотника и теперь посматривал на него с тревогой. - И когда вы сделали ставки?
Надбя развела руками, даже не задумываясь.
- А когда ты сюда переехал?
Это уже было слишком. Сильнее всего Гильермо беспокоился о том, как соседи на всё отреагируют после стольких лет замечаний, что он не такой, как они.
Вампиры, доставшиеся ему в сожители, были лишены всяких предрассудков по поводу отношений, несмотря на солидный возраст и непрогрессивные времена, в которые им пришлось жить человеческие жизни. Они встречались или находили развлечения с людьми и другими вампирами всех полов, но никогда ему не приходилось слышать, чтобы вампир допускал отношений со своим фамильяром. Тем более бывшим фамильяром, с недавнего времени убивающим на досуге других вампиров. Тем более фамильяром, к которому никогда не относились всерьёз.
Лазло чуть наклонился к нему, понижая голос:
- Слушай, если вы действительно ещё не спали, я могу дать пару советов по поводу...
- Я запрещаю это обсуждать! - Гильермо выхватил у Нандора пульт и включил телевизор, быстро меняя каналы в поисках чего-то, что смогло бы всех от него отвлечь.
- Только не нервничай. Мы всё-таки семья, но это не разговор с родителями. Мы рады, что всё вышло так, как должно было. Уже все соседи думают, что вы вместе.
Гильермо шумно втянул воздух, часто моргая, чтобы вдруг не расчувствоваться. Сбоку Нандор притёрся плечом, осторожно поглаживая его сжатую ладонь. Лазло дождался, пока сможет поймать его взгляд, и подмигнул в ответ на благодарный кивок. Надья подняла вверх большие пальцы, выражая поддержку.
Гильермо вернулся к изучению телевизионной программы, прощёлкивая все кулинарные передачи и музыкальные каналы, пока не остановился на реалити-шоу с кинозвёздами про выживание. Вампирам обычно нравилось смеяться над их криками, когда их заставляли прыгать с обрыва со страховкой или проходить полосу препятствий.
Только через полчаса просмотра Гильермо удалось расслабиться, убедившись, что всё действительно осталось так же непринуждённо, как прежде, и ему не о чем больше волноваться. Опять навалилась усталость. Зевнув несколько раз, он прикрыл глаза всего на пару секунд, опустив голову Нандору на плечо, и почти сразу провалился в сон под негромкие споры вампиров с телевизором и друг с другом.
Гильермо проснулся от того, что кто-то постукивал его пальцем по руке, пытаясь разбудить. Потянувшись на диване, он с приятным удивлением обнаружил, что укрыт тёплым и мягким плащом Нандора, и подавил сонную улыбку, устроившись удобнее. Последнее, чего он хотел, открыв глаза, - это увидеть лицо Колина Робинсона в напрягающей близости от своего, но вообще-то это было не самым худшим, что могло стать причиной пробуждения в этом доме, поэтому оставалось просто смириться.
- Гильермо, можно я тебе позвоню?
- Чего?
- Ты сказал позвонить кому-нибудь из кинотеатра. У меня есть только твой номер, а разговаривать с самим собой по выключенному телефону будет глупо.
Гильермо тяжело вздохнул, подкладывая ладонь под щёку и снова закрывая глаза. От Колина даже утром субботы не было покоя, но его просьба не была похожа на попытку вытянуть энергию. Как можно было отказать ему после того, как он сказал, что сохранил только его номер?
- Да, Колин Робинсон, ты можешь мне позвонить.
- Спасибо.
Боясь представить, сколько времени он так беспечно проспал, Гильермо всё равно чувствовал удовлетворение. Конечно, он поговорит с Колином Робинсоном по телефону, пока другие посетители кинотеатра будут ругаться на него в полный голос, приходя в ярость. Потом выгладит плащ Нандора, убедится, что дом не подвергался нападению за ночь, что все окна плотно зашторены и все его соседи спят в полной безопасности, и будет ждать вечера, чтобы снова почувствовать себя живым и счастливым в кругу не очень живых, но самых родных из его близких.
Он думал о том, что не обязан был делать всё это. Не обязан был оставаться с ними под одной крышей - он больше не фамильяр и может отправиться, куда захочет, даже переехать в другой штат или страну. Не обязан был заботиться о них и защищать - он убийца вампиров и совсем не домработник, ему за это даже не платят. Не обязан был везде следовать за Нандором - тот всё равно не станет обращать его в вампира ещё какое-то время, за которое можно было бы неплохо устроить собственную жизнь.
У него не осталось совсем никаких обязанностей, но он не мог представить себя вдали от этого места, от своего дома. И он был рад наконец делать то, что совсем не обязан, но что выбрал для себя сам и чего действительно хотел.
В конце концов, они всё-таки семья.