Work Text:
— Дай мне повод! — Северус думал, что месть будет немного слаще. В конце концов, Сириус был его школьным врагом Номер Один, переплюнув даже Поттера в своей извращённой одержимости, а ещё из-за Сириуса погибла Лили, вопреки всем стараниям Северуса. Но приятного тепла от скоро расправы не было — всё также в желудке лежала холодная глыба отвращения к себе и ситуации, в которую Снейп сам себя загнал. — Умоляю!
Поводов было озеро — такое же огромное, как Чёрное, — но Северусу нужно было, чтобы Сириус показал, что не изменился. Чтобы сказанул что-то такое, колкое и злое, возвращающее в ебучую карусель кошмаров из молодости, когда спать приходилось с открытыми глазами, лишь бы тебя не скинули с Астрономической башни.
— Северус, не будь дураком, — у Люпина чуть больше очков уважения в глазах Северуса, но из-за природной ядовитости и воспитания даже с ним диалоги строить сложно. Ремуса, наверное, немного жаль — друзья у него конченные в школе были, а он дорожил их вниманием и многое с рук спускал. С Лили он намного счастливее выглядел, Северус даже рад бы был, если бы они начали встречаться. Но Ремус смотрел побитой собакой на Сириуса, а тот всё своё внимание опять уделял «проклятому Нюнчику».
— У него это вошло в привычку, — зубы у первого красавца Хогвартса за годы в Азкабане сгнили, и есть в этом какая-то карма — ведь Сириус ничего из себя в школе не представлял, в нём все девчонки только внешность видели. Теперь и той не стало, а без фамилии Блэк за плечами, что из себя Сириус представляет?
— Сириус, замолчи! — Ремус скалится — за годы без друзей научился-таки показывать зубки.
— Сам замолчи, Ремус! — Сириус наконец-то отворачивается от Северуса и плевать хочет на то, что на него направлена палочка. В глазах у него обида и нежность такая, что блевать хочется — и видно, что это взаимно, что им тяжело было друг друга в чём-то подозревать и друг на друга злиться. Что им нужно сейчас поговорить и многое прояснить — и, видимо, простить друг другу все предательства по отношению к семейству Поттеров. Только вот Северус им этого не простит.
— Орёте друг на друга, как старые супруги, — ворчит Северус и весь цепенеет, слыша шуршание из-за поворота. Мягкая поступь, будто человек ничего не весит, но немножко протяжная — ногу волочит, что это за волшебник, что не смог ногу вылечить, это как вообще?..
— Тебя тоже раздражает, да? — Мальцибер стоит в такой же как у Сириуса тюремной робе, его кожа ещё более желтушная, чем была до того, как его посадили, глаза такие же въедливые, пронзающие насквозь, чарующе пугающие, скулы острые, будто щёк вообще нет, и волосы уже седеть начали. — А это ты ещё не скрывался с Сириусом от авроров. Честное слово, только и слышал, что «Гарри то», «Гарри сё», «Где Ремус», «Что Ремус». Поттер и Люпин, Поттер и Люпин, как в сумасшедшей чёртовой петле, и-
Снейп кидается к нему так быстро, что это похоже на чёрную вспышку молнии. Реймонд, наверное, в Азкабане не ел ничего последние двенадцать лет, да и за год розыска не сильно отъелся, но он всё ещё выше Северуса на целую голову, и чтобы посмотреть на него, Северус утыкается подбородком в острые ключицы. Реймонд так просто обнимает его и гладит по грязным волосам, что не возникает никаких сомнений — это не очередной кошмар, нет, это реальность.
— Мне сообщили, что ты умер, — пробурчал Северус куда-то в шею. Реймонд лишь фыркнул и опёрся о дверной косяк.
— Ну, а как мне ещё можно было сбежать? Мы так долго голову с этой фигней ломали, в конечном итоге мы такую многоходовку провернули, что тебе и не снилось, но, знаешь, давай потом? — Реймонд оглядел Сириуса, который показательно пытался сблевать, Ремуса, смотрящего на них с искрами веселья в глазах, маленького Поттера, его грязнокровную подружку с копной диких волос и рыжего предателя крови с крысой в руках.
— Ого, мы теперь хорошие? А может мы потом станем хорошими, а сейчас убьём Петтигрю?
— Он мёртв, — устало произнёс Северус и отстранился. Вернее, попытался, но рука Мальцибера на его талии не дала.
— Объявляю золотое правило магических войн — не видел тела, значит не мёртв! — Мальцибер оскалился. — Я, кстати, труп Эвана не видел, но это так, к слову. А теперь цирк, — он указал на крысу, выскочившую из рук рыжего, и Ремус тут же послал в него фините.
Уже позже, с вырубленным чарами Питером и мило воркующим над детьми Сириусом, когда Ремус остался в Воющей хижине, потому что было полнолуние, Реймонд смог отвести Северуса немного дальше от толпы, почти к опушке, и мягко погладить по щеке.
— Я теперь раб Дамблдора, — выдал Северус и сжал губы в тонкую линию. За предательство единственных людей, которые были добры к нему, год от года было паршиво.
— Ммм, а у его кружка по интересам есть название? — Мальцибер улыбался как блаженный. С его гетерохромными глазами, плывущими зрачками и острым лицом смотрелось поистине жутко. — Я хочу вступить.
— Но, Рей, ты должен бежать в- — его нагло прервали поцелуем, и Северус так опешил, что растерял все мысли. Это был его первый поцелуй.
— Я так много раз хотел сказать тебе, что люблю тебя, Сев, но всегда что-то мешало. Но я буквально сбежал из Ада, чтобы прийти к тебе и, знаешь, я без тебя жить не могу и никуда я не уеду, не сбегу. Я буду с тобой, ладно? — Северус поражённо кивнул и на этот раз ответил на поцелуй, пребывая в какой-то особенной нирване. Сириус за его спиной раздражённо рыкнул:
— И это мы-то с Ремусом старые супруги, лицемерная ты мразь?!