Work Text:
«Тот, кто любит,
должен разделять участь того,
кого он любит».
Обида на Сириуса Блэка в Мальцибере была настолько многоуровневой, что Отдел Тайн с их сложнейшими системами хранения просто нервно протирал полы в стороне.
Начиналось всё с глубокого детства, когда юного малыша Рея учили тому, что пусть он и чистокровный отпрыск, их роду ещё несколько поколений нужно будет компенсировать маггловскую кровь, появившуюся там ещё до принятия Статута. Другое дело — Блэки, Древнейшие и Величайшие. Реймонд знал, что Сириусу повезло родиться с более чистой кровью и ненавидел его за то, что тот при этом плевать хотел на всю их культуру. Следующим уровнем обиды было полное пренебрежение Сириуса по отношению к своей семье: на мать он на перроне орал самозабвенно, Нарциссу доводил до слёз до самого выпуска той, а младшего брата поливал такими помоями, что хотелось оформить над ним опеку и забрать к себе под крылышко. У Реймонда не было семьи как таковой: мама сгинула вместе со своей лабораторией, а отец всегда был где-то не с ним — и казалось жутко несправедливым, что у Сириуса была такая большая семья и он её не ценил, а Реймонд мечтал о подобном, но не имел! И таких уровней, подуровней, слоёв, ответвлений — их было много, море, нет, целый океан претензий и ненависти к Сириусу Блэку! Но на вершине неизменно стояло то, что Сириус Блэк ненавидел Северуса Снейпа.
Ох, о Северусе Реймонд мог говорить часами, чем порядком заколебал весь их дортуар — Морти просто утыкался мордой в подушку и старался заснуть, Эван грозился кинуть в него Круцио, а Глен смотрел своими мёртвыми сероватыми глазами без капли понимания и уточнял, когда Реймонд скажет всё то же самое, но самому Северусу. Реймонд не знал, боялся и продолжал выносить мозг окружающим.
Когда на завтраке седьмого курса Северус сел на своё место — между Эйвери и Мальцибером, — была обычная непримечательная суббота. Тосты были такими же хрустящими, как и все шесть лет до этого, тыквенный сок образовывал плотный вязкий ком в глотке, а от малинового повидла у особо чувствительных болели зубы. К сожалению, взорвавшийся в кубке сок в руках Северуса тоже был таким же обычным, как и все шесть лет до этого, а смеющиеся Мародёры и подавно. И Мальцибер, как и многие сидевшие рядом ребята, разозлились не на Снейпа, не обвинили его в том, что он причиняет неудобства, нет, они злились на тупых гриффиндурков, но Северус как обычно что-то надумал и молча удалился обратно в подземелья. И по этой причине Мальцибер ненавидел Сириуса Блэка особенно остро — ведь тот громче всех смеялся, знаете ли!
Алгоритм в отношении Снейпа был отработан годами неутешительной практики: сначала он пытался запереться в комнате; в такие моменты они всей компанией принимали осознанное решение не соваться в — на секундочку — их общую комнату и дать бедолаге пережить гнев наедине с собой, иначе Северус мог убежать куда-нибудь в Запретный лес и напороться на логово акромантулов с горя; потом, когда тот выползал из норы, они на разные лады костерили Мародёров за то, что эти тупицы издеваются над ними — и тем самым показывали, что горе общее, Северус сам по себе ни в чём не виноват; а потом просто подсовывали Снейпу шоколадную лягушку, и настроение того немного улучшалось. Но в этот раз из комнаты вышел слишком серьёзный Северус Снейп, с сильно нахмуренными бровями и абсолютно безжизненным взглядом.
— Надоело, — сказал он и потёр лицо руками. Уилкис, разморённый завтраком, сквозь прикрывающиеся сами по себе глаза посмотрел на Эвана. Тот пожал плечами и уставился в безжизненные бездны Глена, который, в свою очередь, недовольно вперился взглядом в Реймонда. Если бы у последнего был дар легилименции, он бы услышал, как Эйвери орал в своих мыслях: «Успокой его! Обними! Мужик ты или нет?!» Но Реймонд не умел читать мысли.
— Эм? — выдавил он из себя и неловко провёл рукой по затылку, сжимая губы в одну линию. — Да не переживай так, всё же…
— Мне нужна защита от таких, как они, — Северус повёл плечами, перебивая неловкий лепет Мальцибера. — Я… Да, всё, я всё же приму метку.
Помните, Мальцибер говорил, что больше всего ненавидит Сириуса Блэка за его ненависть к Северусу? Так вот, он ошибся, и понял это, когда сердце пропустило удар. По-настоящему он возненавидел Сириуса тогда, когда из-за него Северус решил стать Упивающимся смертью.
Реймонд годами боролся с этой чумой. Его отец был тем, при ком организация возникла — как он сам говорил, «мы просто создали кружок по интересам, кто же знал, во что это выльется?» — и он был одним из немногих её противников. Потому что то, что должно было объединять и защищать, по факту было рабством, и метка, которую принимали упиванцы, становилась их гарантом полного подчинения и рычагом давления. Отец чудом смог отвоевать своего сына из лап Волдеморта, и тот собирался бежать из страны по окончанию Хогвартса. Он даже мог себе представить утопические сценарии, в которых он переезжает в Италию, где развито зельеварение, и перевозит вместе с собой Северуса, ведь того в Британии ничего не держит, и они живут вместе как друзья — а Реймонд каждую ночь любуется спокойствием на белом бумажном лице. Вариант с тем, что Северус станет упиванцем в его голове как-то не рассматривался.
— Северус, ты в своём уме? — зло и прямо спросил Реймонд, а его кривые тонкие брови изломались в хмурости. Левый золотой кошачий глаз сверкнул в отсвете факелов подземелья.
— Половина из вас станет упиванцами, а я не подхожу по статусу крови, да? — агрессивно отбил Северус, и все пристыженно замолчали. Они так сильно уважали Снейпа за его знания и мастерство в зельеварении, что довольно часто забывали о его статусе крови — ну, пока он не упоминал какие-то «тилифизоры» и «кинотеатры» (Реймонд до сих пор не понимал, почему магглы предпочитали смотреть на театральные постановки, разыгранные собаками, но просто смирился). — Да, я нищий полукровка, но я хотя бы пытаюсь что-то с этим делать. И метка даст мне какие-то ресурсы и стартовую точку.
В чём-то он был прав, безусловно, но также он жёстко ошибался и шёл на закланье, как агнец. И Реймонд мог бы всё это объяснить, если бы у него была хоть капля красноречья. Но у него не было.
— Почему ты не можешь просто жить со мной? — спросил он вместе всех планов, расчётов и логических выкладок, которые копились в его голове курса так с пятого, когда Северус поссорился со своей грязнокровкой, и Реймонд понял, что у него появился шанс утащить своё сокровище в нору и оберегать.
Северус посмотрел на него, как на безмозглого флоббер-червя:
— Я не могу всю жизнь полагаться на тебя, мне не на что будет жить, а ещё я явно буду мешать твоей семье, — перечислил он с теми медленными интонациями, которые включались в нём, когда он разговаривал с идиотами. Мальцибер даже немножко оскорбился — ладно, больше из-за какого странного пунктика «семья».
— Какой семье? — спросил он с проскальзывающими нотками раздражения.
— Ну, будущая жена, дети, вот это всё, о чём ты мечтаешь, — Северус обвёл руками силуэт Реймонда и всплеснул ими. Наверное, ситуация немного вышла из-под контроля, потому что все остальные придурки из их компании начали ржать как ужаленные в задницу гиппогрифы. В тот день разговор просто свернулся, потому что Реймонду нужно было ещё бежать на тренировку, а Северусу — в пустую по субботам лабораторию.
Но Мальцибер был очень упрямым, и к вопросу тёмной метки возвращался снова и снова, вызывая гнев и раздражение принявшего решение Северуса. Реймонд настолько отчаялся воззвать к здравому уму любви всей его жизни, что в отчаянии написал его родителям.
— Что?! — в ужасе вскричал Люциус при личной встрече в Хогсмиде. Стоящая за его спиной Нарцисса всем видом показывала, что ей фамильное блэковское безумие тоже передалось. — Северус?! Наш самый здравомыслящий мальчик?! Кто из вас, полудурков, надышал на него отвагой и слабоумием?!
— Лучше тебе назвать имена, — Нарцисса сделала один маленький шажок, и Реймонд в ужасе отскочил от неё. — Иначе Азкабан покажется тебе райским курортом.
— Да не знаю я! — вскричал Реймонд, показав истинный испуг. Он уже больше месяца пытался как-то что-то решить, но всё свелось к тому, что Северус будто на что-то обижал и никак не говорил, на что именно. И это сводило с ума на пару с тревогой. — Сидели на завтраке, Мародёры взорвали его сок, ушёл в дортуар, вышел — всё, он теперь хочет к Тёмному Лорду в слуги!
— Это очень плохая идея, — Люциус нахмурился и провёл по закрытой рукавом руке. Идеальный пример сожаления за ошибку юности. — Но я не имею право говорить с ним, ты же знаешь…
Нарцисса за его спиной тоже поникла. Они очень хотели помочь, но не могли — и это было кошмарно, но также служило примером, чего Реймонду нужно опасаться. И от чего стоит спасать Северуса.
Только вот тот был очень твердолобым, и просто пошёл в обход всем предостережениям Мальцибера — о том, что он на зимних каникулах принимает метку вместе с младшим Краучем Реймонд узнал по каминной связи от напуганного до смерти Люциуса, и он впервые в жизни аппарировал, даже ещё не сдав курсы, имея смутное представление, как выглядит место назначения, и расщепив себе ногу в районе колена до такой острой боли, что зубы крошились от силы сжатия. У крыльца его встретила обеспокоенной Нарцисса, быстро приказала домовику принести настойку бадьяна и помогла трансфигурировать какую-то палку, валявшуюся неподалёку, в трость.
Настолько эффектно в зал Тёмного Лорда, наверное, никто не вваливался. Там было много тех, кто не особо скрывался — стояли без масок и смотрели надменно или устало, — были и те, кто носил маски, не веря ни в какие союзы и готовые атаковать даже своих во имя благой цели. Был такой же страшный как и в детстве Волдеморт, похожий на змею больше, чем на человека. И был растерянный Северус, смотревший на Мальцибера без злости — впервые за многие месяцы их затяжной ссоры.
— Здравствуйте, а здесь принимают в Упивающихся смертью? — с лёгкой иронией поинтересовался Реймонд и сделал пару неловких шагов, пытаясь и опираться на трость. Колено болело, но уже не так критично. Северус тут же метнулся к нему и помог дойти, опираясь на него. Все просто молча следили за ними. Лорд Волдеморт раскрыл почти безгубый рот:
— Какая приятная встреча, Реймонд, — Мальцибер попытался улыбнуться. — А мне сообщили, что ты не хочешь пополнять наши ряды. Твой отец очень сильно расстроится, что все его уговоры прошли даром.
Реймонд понимал это, и ему тоже было безумно жаль, но он не знал, как ему можно спасти Северуса из этой ситуации. Его загнали в угол, и всё, что оставалось — закрыть его своей спиной и защищать до последнего вздоха.
— Как говорил ныне покойный лорд Лестрэндж: «На какие только безумства мы не идём ради любви», — процитировал Мальцибер и заметил в глазах Тёмного Лорда отблеск человеческих эмоций.
— Понимаю, — почудилось какое-то уважение в его голосе.
Принимать метку было больно, будто долго незаживающий ожог. А ещё она ползала под кожей, будто была живой, и это прибавляло отвращения к итак патовой ситуации. Но Реймонд был пугающе спокоен — уж из рядов упиванцев он сможет защитить Северуса, это точно. И лишь грустный взгляд, колющий бок, напрягал.
— Ну что? — уточнил Реймонд, когда их отпустили из общего зала. Коридоры Малфой-мэнора завораживали своей красотой, и Реймонд с тоской вспомнил свой менее презентабельный дом. — Что опять я сделал не так?
— Ты, — Северус моргнул пару раз, — ты не собирался принимать метку, да? Так он сказал, — Мальцибер кивнул. — Так это всё… О, какой же я дурак! — Северус со всей дури вцепился в свои волосы и потянул их от головы, будто хотел содрать с себя скальп. Реймонд кинулся к нему с широченными глазами, отшвырнул трость, наполовину превратившуюся обратно в палку, лишь бы обеими руками остановить его от причинения вреда самому себе. Глаза у Северуса так сверкали, что Реймонд сразу понял — они наполнились слезами. — Мне так жаль, прости.
— Да что произошло? — Реймонд, поняв, что волосам ничего не грозит, руками спустился на щёки и обхватил, пытаясь заставить Северуса смотреть на него. — Солнце?
— Я думал, что ты станешь одним из них. Курса с пятого думал. Но мне казалось, что… Что я смогу сохранить нейтралитет. Но ты… Я понял, что мы можем… Хотя бы здесь… Я…
— Солнышко, — Реймонд удивлённо моргнул. — Мне плевать, на какой мы стороне, хорошо? Я буду там, где будешь ты, и прости, что не смог сразу это сказать.
Глаза у Северуса тут же заблестели внутренним светом, который Реймонда на первом же курсе и привлёк, и сразу все проблемы отошли на второй план. Действительно, плевать, что происходит вокруг — пока Северус рядом, пока есть возможность защитить его, всё хорошо.
Но на следующий день брусничный чай Сириуса Блэка окатил всю их шайку-лейку слизью флоббер-червя. Просто чтобы не втыкал.