Archive of Our Own ^beta

Частые хлопки петард и взрывы фейерверков назойливо отвлекали Росинанта от наблюдения и только усиливали головную боль, нараставшую с каждой минутой. Чёртово празднество на острове было в самом разгаре, ранние и стремительные южные сумерки быстро сменились ночью, и веселье набирало новые обороты. Смех, гам, музыка и танцы лились со всех площадей, улиц и улочек, крыш и окон, а теперь ещё и это. Росинант злобно выплюнул окурок на кучу таких же и щёлкнул пальцами, вызывая Сферу Тишины, иначе говорить по ден-ден муши было невозможно, даже прижимая динамик к уху.

После двух суток слежки задница не то что онемела, а приобрела форму банки, на которой отпечатались следы досок пола. Ещё и Доффи донимал тупыми вопросами. 

Росинант ещё раз глянул в бинокль. Объект наливался шампанским и лапал сразу троих девиц, что-то крича своим разношёрстным гостям. Столы ломились от закусок, хрусталь ловил свет фонарей и отбрасывал снопы бликов на кружева и разноцветные перья боа полногрудых женщин с цветами в кудрях и на статных мужчин со словно намасленной смуглой кожей — Росинант туда бы не вписался в любом случае. Иногда с балконов вываливались пьяные гости или кто-то блевал — то ли упившись, то ли дурь была забористая, то ли еда на жаре быстро тухла. Росинант последний раз жевал утром, и это был табак из перекушенной пополам сигареты. Вода уже тоже кончалась. Как и терпение — а он так хотел поймать этого мудилу лично! И повышения, конечно, тоже хотел. Доффи уже в печёнках сидел, а на другой корабль его отчего-то не переводили.

— Роси, ты меня слушаешь? Алло, приём! Агент 01746, ответьте начальству.

Вот сучоныш. Сидит себе там в удобной капитанской каюте, задрав ноги к потолку, жрёт крабовый супчик и ещё чего-то требует.

— Да, да, чего ты от меня хочешь? Это, между прочим, твой проёб, что я не на вечеринке пасу нашего подпольного магната, а потею в этом закутке под самой крышей, как любовник, застрявший в шкафу.

— У тебя большой в этом опыт? — живо поинтересовался Доффи и тихо засмеялся, негромко отвечая кому-то рядом. Ло, наверное, просиживает штаны, читая нотации о вреде алкоголя и послеобеденного сна и уплетая фетучини с креветками. С усилием отогнав эти видения, Росинант утёр липкий пот с шеи и больно треснулся локтем, выругался, попытался сменить позу. Ноги всё время упирались то в одну стену, то в другую, а если он пытался лечь на спину — то в потолок.

— Иди на хуй, умник, — выдохнул он в итоге, подстёгнутый злостью и скрипом динамика.

— Злюка. Ну хоть Ло ответь, ты говоришь это как обитатель шкафов или как тот, кто этих любовников из шкафов вытуривал?

Росинант задохнулся от возмущения. Мстительно процедил:

— И так и сяк бывало. А что?

Братец захохотал, и звук отдалился. Внизу тем временем кто-то прошёл: Росинант уловил запах роз, сандала и фруктов. В желудке противно заныло и заурчало.

— Так ты вообще помнишь, какая сегодня дата? — не унимался Доффи, невидимый и оттого словно ещё более назойливый. Росинант потёр под грудиной и мрачно спросил:

— Сдача квартальных отчётов?

— Нечто более приятное, хе-хе.

— Зарплата? — с надеждой уточнил Росинант, облизав сухие горькие губы. В банкетном зале назревал какой-то скандал — объект наблюдения агрессивно толкал долговязого, вызывающе одетого мужика в гриме и пуантах и что-то ему высказывал, а тот в ответ жестикулировал с театральной экспрессией. И двигались они к… чёрному входу?

— Более личное! Ну Роси, ты меня расстраиваешь!

— Медосмотр?

Ло опять будет вынимать из него лёгкие, пихать руки в желудок, потом выдаст стопку рекомендаций, которую он потеряет в мусорке через десяток кварталов от госпиталя? А лучше пару десятков, так далеко Ло ещё не сканировал местность. И куда это объект… Та-а-ак. Кажется, пора было выбираться наружу.

— Выхожу из шкафа. У меня свиданка. Отбой.

— Стой-стой, Рос!..

Сунув улитку в карман брюк, а бинокль кинув поверх дозорного плаща — не стоило им светить, — он закопошился, пытаясь вылезти из той щели, в которую забился, и обтесал себе в очередной раз и спину, и локти. Ну, Доффи… гад, пожлобился на поддельное приглашение с деловитым «так ты быстрее к нам вернёшься», ага, три раза!

Улица оглушила живым гомоном и светом, запахами и движением. После тесной, душной и тёмной каморки, укрытой Тишиной, он оказался посреди пёстрого человеческого моря. Заслоняя обзор, дерзко и ослепительно улыбались друг другу женщины и мужчины, совсем юные и зрелые, со всех сторон звали друг друга танцевать, пить и даже трахаться. Его то и дело задевали руками, прижимались бёдрами, обвивали надушенными подолами плащей и оборками юбок, в которых легко могли быть спрятаны отравленные стилеты, ножи, а то и револьверы. Буйство чужого праздника тревожило что-то в памяти, но ему было не до выискивания причин. Его разум занимала единственная и чёткая задача.

В толпе гуляк пришлось деактивировать Сферу и положиться на недавно прокаченную Волю наблюдения, но внезапные резкие звуки всё равно сбивали с толку. Росинант бранился, отшатываясь и отмахиваясь от радостных и любвеобильных горожан. Иногда ему в лицо совали то бенгальские огни, то бутылки с текилой. Из одной Росинант всё-таки хлебнул и едва не поперхнулся. Объект не терялся в толпе исключительно из-за приметной лысины и его спутника-придурка, который вертелся юлой и пританцовывал, собирал вокруг восторженные аплодисменты и тормозил их с объектом загадочный променад. Куда он волок — кого? Подельника? Посыльного? И зачем? Убивать? За товаром? Росинант изнывал от злого любопытства.

Они прошли всего-то полквартала, как Воля наблюдения вспыхнула красным, забила тревогу — в левое плечо кто-то врезался, своротив Росинанта с ног, уронив на брусчатку. Он сгруппировался, защищая голову, кто-то завизжал, совсем рядом грохнула канонада хлопушек и вспыхнул очередной фейерверк. Дезориентированный, Росинант перекатился, уходя от каблуков, вскочил и снова споткнулся — опасность же была справа? — и едва увернулся от ножа в печень. Лезвие распороло рубашку и влетело в подставленное предплечье, усиленное Волей вооружения. 

Он поднырнул под нападавшего и, схватив за шкирку, зашвырнул в толпу. Петарды продолжали взрываться, глуша чужие выстрелы, — Росинант метнулся в безлюдный проулок: не хватало ещё гражданских втянуть.

Как его так быстро засекли? Или спутали с кем-то? Если быстро разобраться, он успеет нагнать или добычу спугнули? Росинант вжался в прогретую за день, скользкую от плюща каменную стену и затаил дыхание. В нос ударили запахи нечистот, сырости, полной влаги зелени и собственного пота, от напряжения подрагивали мышцы, на уши давила тишина, звеня в ушах гитарной струной. 

Топот нескольких людей разнёсся по узкой каменной кишке между двух особняков, Росинант наконец разглядел проулок. Револьвер приятно согрел ему руку сухой прохладной рукояткой из слоновой кости, резьба не давала ладони скользить даже при такой влажной жаре — в кои-то веки склонность братца к роскоши окупала себя.

Драка была короткой и стремительной. Он расстрелял двоих, ещё троих вырубил врукопашную, порезал одного и огляделся. По крышам пытаться догнать? Дьявол, в Сайфер Пол нужно было подаваться! 

Кое-как вскарабкался на один из балкончиков, оттуда перелез на покатую крышу по водостоку и едва не сверзился. Прижался к доскам, цепляясь в крашеное дерево так сильно, что оно треснуло. Какая-то щепка оцарапала щеку. Да блин!

Гул праздника доносился сюда, как из-под толщи воды, похожий на прибой. Росинант осмотрелся, выпрямляясь — мокрые лицо и грудь обдал тёплый морской бриз. Густой, немного пыльный воздух унимал нервную дрожь после драки и почти падения. Росинант выдохнул — и едва не заорал: темнота вокруг схлопнулась, и под жопу ударило что-то мягкое. Он потеряно взмахнул руками и вскрикнул, откидываясь назад. 

Кресло?

Это чувство он хорошо знал. Ло. Воспользовался Опе-Опе и перенёс его… куда?

Росинант распахнул глаза и уставился…

— Что? — беспомощно спросил он, глядя на огромный трехъярусный, в завитках шоколада торт, занимающий четверть каюты. Его каюты. Под потолком гирляндой висели флажки, нарезанные из — это что, бланки отчётов и рецептов? 

Росинант моргнул и нахмурился. Уточнил:

— Что за?..

— Извини, Кора-сан, пришлось сдать тебя местной мафии — отвлечь от слежки и загнать туда, где я могу тебя подхватить, — миролюбиво, но самодовольно возвестил Ло, втыкающий в торт маленькие свечки, и ткнул в сидящего на табурете Доффи,  крутящего в руках розовый колпак. — Это была его идея.

— Стукач, — хмыкнул братец, поправляя тонкие завязки под челюстью: колпак походил на маленькую корону. — Да ты не ссы, Роси. «Объект» твой всё равно был не жилец, на него Крокодайл зуб точил, а мы устали тебя со слежки ждать. И бочку кати на своего любимого пиздюка, это он предложил не отправлять тебя на фуршет, а немного помариновать для нужной кондиции, пока мы здесь готовимся. Ты же голоден? Напитался атмосферой праздника, хе-хе. 

Да… Да они охуели! Росинант открыл в возмущении рот, скривился и, рыча, шлепнул себя по нагрудному карману, по карманам штанов. Вспомнил, что сигареты кончились и скрипнул зубами. 

— Я! Сейчас напитаюсь кое-чей кровушкой! 

— Не советую, твоей язве желудка противопоказаны едкие вещества. — Ло повертел в смуглых пальцах зажигалку со знакомыми неодобрением и ласковостью. Это не его ли трофейная? В оставленном плаще была! — Нет, я тебя почищу, и Доффи горло зашью, но торт вкуснее, поверь.  

— Свежие фрукты, Роси, и нежнейший лёгкий диетический крем! — причмокнул братец. Росинант подавил челюстной спазм, сглотнул и не дал себя отвлечь, спросил главное. 

— Миссия что, подстава? 

— Не совсем… Стой! Премию тебе выдадут, не волнуйся, я замолвлю словечко нашей Цуру! — и, не дав ему доосмыслить охуенные новости, дёрнул что-то в руке. Раздался громкий хлопок — Росинант рухнул на пол, ведомый рефлексами.

— С днём рождения, идиот! — раздалось нестройное над головой, и Росинант, хлюпнув разбитым об пол носом, нервно заржал.

Он точно переведётся в другую команду. В другую часть Гранд Лайна! Но сначала, пожалуй, съест свой заслуженный торт. Целиком.

С днём, твою налево, рождения, агент 01746.