Work Text:
Каждый год в конце апреля Рокэ уезжал в Алвасете. Но в этот раз обязанности Первого маршала задержали его в Олларии. И в начале мая ему пришлось пожалеть об этом.
Проклятые лягушки! У них начался брачный сезон, и они кричали по ночам, не давая Рокэ спать. Поиски, организованные им после первого такого раза, ни к чему не привели. Слуги обшарили двор и прилегающую улицу, но эти твари слишком ловко спрятались или утром куда-то сбежали.
Ричард, утомлённый непривычной для него нагрузкой на тренировках по фехтованию и верховой езде, а также занятиями с менторами, которых нанял Рокэ, вырубался, едва голова касалась подушки. Слуги, устав за день, тоже крепко спали. Поэтому Рокэ в своём доме оказался единственным, кому мешал лягушачий ор. Не помогали даже отвары из трав — они действовали до тех пор, пока не начинался «концерт». Стоило лягушкам раскричаться, как Рокэ открывал глаза и не мог их сомкнуть до следующего вечера. Опыт воина и крепкий организм помогали ему держаться на людях (даже Её Величество ещё ничего не заподозрила), но было ясно, что на целый месяц, пока длится брачный сезон у этих тварей, его не хватит. А дела, которыми он был занят целыми днями, не позволяли ему спать днём.
На четвёртый день лягушачьего концерта Ричард под вечер зашёл в библиотеку, чтобы поставить обратно на полку шестой том из собрания сочинений Дидериха и взять седьмой. Как бы эр Рокэ ни относился к творчеству этого писателя, у него были все его произведения, включая те, что не были опубликованы при жизни.
Ричард уже собрался уходить, как вдруг заметил эра Рокэ. Тот спал в кресле, откинувшись на спинку. В библиотеке было прохладно, и Ричард подумал, что надо сказать Хуану затопить камин, а также накрыть эра пледом, который Ричард привёз из Надора — он столько раз выручал его холодными ночами в Лаик. Плед хорошо держал тепло, а эр был в одной чёрной рубашке. Если он простудится, то занятия по фехтованию придётся отложить, чего Ричарду не хотелось. Конечно, можно сказать Хуану принести одеяло, но они в этом доме слишком громоздкие и тяжёлые, в кресле с одним из них будет неудобно. Мысль о том, что придётся накрыть убийцу отца пледом с родовыми цветами, была неприятна, но, с другой стороны, Ричард ведь дал клятву заботиться об эре и должен ей следовать.
Рокэ проснулся, когда начало светать. Шея затекла от неудобной позы. Он с удивлением обнаружил на себе плед в крупную клетку — такие он видел в Надоре.
За окном, как и сутки назад, кричали лягушки. Странно, что их вопли не разбудили Рокэ раньше. Спать хотелось ужасно. Рокэ переместился на диван, где было удобно лежать, и завернулся в плед. До тренировки с Ричардом оставалось два часа. Рокэ понимал, что всё это время придётся слушать лягушачий концерт. Но его глаза закрылись сами собой, и он погрузился в сон — такой крепкий, что едва успел встать к началу тренировки.
На следующий вечер Рокэ обнаружил плед в библиотеке на том же месте, где его оставил. Он отнёс его в свою спальню и, переодевшись в ночную сорочку, накрылся им. Лягушки надрывались за окном, но это не помешало Рокэ моментально уснуть.
Спустя сутки история повторилась. Рокэ заснул только после того, как удобно устроился под пледом Ричарда, несмотря на вопли лягушек, начавшиеся после захода солнца. Перед этим он в качестве эксперимента пролежал целый час, завернувшись в одеяло и слушая «концерт» за окном. Похоже, дело было в пледе. Интересно, он всегда обладает погружающим в сон эффектом или только во время брачного сезона у лягушек? А знает ли о его такой особенности Ричард?
— Юноша, вы не против, если ваш плед некоторое время будет у меня? — спросил Рокэ небрежным тоном за завтраком на следующе утро.
— Вы можете оставить его себе, — предложил Ричард, решив, что сегодня напишет матушке и попросит прислать ещё один плед с родовыми цветами.