Work Text:
Ричард Окделл, студент первого курса Талигойского государственного университета — ТГУ, распрощался со своим куратором, Августом Штанцлером, окрылённый надеждой на прекрасное будущее. Даже встреча на лестнице с Марселем Валме, заместителем декана, не испортила хорошее настроение. Валме был сыном одного из самых богатых людей в Талиге и всячески это подчёркивал: ездил на шикарной машине с водителем, пользовался только флагманскими моделями мобильных телефонов, а его щегольские костюмы, которые он часто менял, наверняка стоили больше, чем стипендия отличника за год.
Ричард, спускаясь по лестнице, быстро забыл о заместителе декана. Его мысли занимали слова куратора. Штанцлер пообещал, что научным руководителем Ричарда станет кто-то из Учёных Чести — так неофициально называли объединение деятелей науки, которые когда-то были друзьями отца. Сначала Ричард подумал о профессоре Людвиге Килеане-ур-Ломбахе — герпетологе, занимающимся в основном лягушками. Второй вариант — профессор Ги Ариго, лепидоптеролог. Его сестра Катарина была замужем за деканом Ричарда, добродушным толстяком Фердинандом Олларом, который на своей нынешней должности не пропустил ни одного банкета после защиты кандидатских и докторских диссертаций. Ходили слухи, что Катарина спит со студентами, но Ричард в это не верил. Он несколько раз видел её на факультете, и она показалась ему неземным созданием со своими светлыми волосами, бледной кожей и точёной фигуркой — такая женщина не может быть порочной.
Третьим и четвёртым кандидатами в научные руководители Ричарда были старший преподаватель Робер Эпинэ и преподаватель Альдо Ракан, в этом году защитивший кандидатскую диссертацию и оставшийся на кафедре. На факультете шептались, что работу последнего с трудом приняли в ВАКе, так как она была очень слабой. Спасло вмешательство его бабушки Матильды Ракан. Её муж когда-то служил министром образования, правда, недолго. После трагической гибели в автокатастрофе экс-чиновника, а также сына и невестки, Матильда Ракан вырастила внука одна. Альдо пока не вёл свой спецсеминар, но, может быть, откроет его в следующем учебном году? Робер Эпинэ изучал крыс, а Альдо Ракан — лошадей и часто выкладывал в соцсетях фотографии и видео, как он ездит верхом.
Ричард бы с радостью занялся нематологией, как отец, и, возможно, тоже открыл бы несколько новых видов нематод. Но эта ниша была плотно занята Навозниками. Так за глаза Учёные Чести называли неофициальное объединение людей, в приоритете у которых была не наука, а должности и гранты. Навозники не стеснялись присваивать чужое. Например, Леопольд Манрик защитил докторскую диссертацию по материалам Эгмонта Окделла и занял на кафедре зологии беспозвоночных его место.
Ричард решил ответственно подойти к сотрудничеству с научным руководителем. Он обязательно сходит в Талигойский энтомологический музей, побывает в контактном зоопарке, где живут крысы, и летом устроится на конюшню, чтобы научиться ездить верхом и ухаживать за лошадьми. А сегодня, в свой свободный вечер, он посетит зоопарк, посмотрит на лягушек — благо по вторникам вход для студентов-биологов был бесплатным. Сейчас у этих бесхвостых земноводных начался брачный сезон. Ричард решил, что запишет на телефон их «песни» и выучит, какой вид как звучит, чтобы потом блеснуть эрудицией перед профессором Килеаном, если попадёт на его спецсеминар.
Путь к лягушачьим домикам лежал мимо вольеров с птицами. Машинально скользя глазами по табличкам, Ричард вдруг остановился — взгляд уцепился за знакомое имя. Объявление на вольере гласило «Рокэ Алва опекает ворона. Спасибо!»
Рокэ Алва… Точнее, профессор Рокэ Алва, заведующий кафедрой зоологии позвоночных на биофаке ТГУ, непревзойдённый эксперт по врановым. Студенты, за исключением Ричарда, мечтали к нему попасть. Алва не брал никого, экзамены принимал очень строго, что совершенно не мешало всеобщему обожанию. Ричард несколько раз видел на факультете этого красивого, богато одетого человека. Говорили, что помимо преподавания и научной деятельности он занимается экстремальным вождением, спортивным фехтованием и прекрасно ездит верхом — лучше, чем Альдо Ракан. Студенческая молва приписывала Алве роман с Катариной Оллар и отцовство её детей. Но, по мнению Ричарда, такая невероятно прекрасная женщина просто не могла связаться со столь ужасным человеком! Потому что Алва был тем, кто объявил Эгмонта Окделла лжеучёным, и тот был вынужден уйти из ТГУ шесть лет назад. Алва знал — у Эгмонта четверо детей, жена не может работать из-за слабого здоровья, но это его не остановило. После увольнения отец не смог никуда устроиться, запил с горя и вскоре погиб, упав пьяным со скалы. Матушка часто повторяла — если бы не Рокэ Алва, то этого не случилось бы. А теперь оказалось, что он оплачивает содержание ворона в зоопарке. Трудно было поверить, что этот жестокий человек способен испытывать к кому-то привязанность. Наверное, у него просто водились лишние деньги, и он решил их потратить таким нетривиальным способом, заодно и попиариться.
Впрочем, Ричарду стало не до Алвы, когда он наконец добрался к месту обитания лягушек. Они словно прочитали его мысли и «выступали» по очереди. Стоило Ричарду приблизиться к какому-нибудь вольеру и включить видеозапись, как его обитатель тут же начинал «петь», а соседи умолкали.
Ричард вышел от куратора Штанцлера пошатываясь. Тот сообщил ему, что никто не станет его научным руководителем. Ректор Дорак запретил: «Сыну лжеучёного не место на биофаке ТГУ». Это звучало как бред, к тому же, отец Ричарда был искренне предан науке. Но раз Дорак так сказал, то вряд ли кто-то посмеет ослушаться. А даже если научный руководитель найдётся, то декан не примет заявление Ричарда об обучении на кафедре. Оллар часто вставал на сторону студентов в их конфликте с кем-то из преподавателей или администрации, но вряд ли он поступит так в этот раз.
Ричард представил, как сообщит соседям по комнате, что не вернётся после летних каникул. Юрист Валентин Придд, физик Арно Савиньяк и химик Паоло Куньо наверняка посочувствуют. Они тоже учились на первом курсе, и им предстояло найти себе научных руководителей до окончания этого семестра. Ричард должен был жить со студентами своего факультета, но комендант общежития Арнольд Арамона «уплотнял» постояльцев, сдавая свободные комнаты людям, не имеющим отношения к ТГУ. Впрочем, с соседями Ричарду повезло. Интересно, кого Арамона поселит вместо него? Вряд ли комендант оставит кровать свободной.
Ричард понятия не имел, чем займётся в Надоре. Возвращаться туда изгнанником не хотелось. Может быть, перевестись на философский факультет с потерей года? Преподаватель философии Шабли очень ему благоволил, и Ричард старался — учил конспекты лекций наизусть, читал работы знаменитых мыслителей, хотя мало что в них понимал. Но какой из него философ? Или, как Айрис, подготовиться к поступлению на учителя биологии в педагогический университет? От отца осталось много научных книг, его дети их, разумеется, читали, чуть ли не наизусть выучили. Ричард выиграл Всеталигойскую олимпиаду для школьников и получил право пройти без дополнительных экзаменов на бюджет биофака ТГУ, где он очень старательно учился и получал повышенную стипендию.
Перед глазами промелькнули нахальные лица Эстебана Колиньяра и шестерых его дружков. Вот кто обрадуется отчислению Ричарда! Они то и дело задевали его едкими замечаниями, но он не отвечал, чтобы не оказаться втянутым в скандал. Впрочем, однокурсники их не поддерживали. Было непонятно, что эти мажоры забыли на биофаке. Они прогуливали пары, но преподаватели вытягивали их на зачётах и экзаменах — кроме Шабли, из-за чего философию они пересдавали несколько раз и были очень этим недовольны. Арамона поселил их в лучшие комнаты, причём в одной осталась свободная кровать — жильё было рассчитано на четверых. Эстебан и его свита никогда не готовили на кухне — ходили в столовые и кафе на территории университета, заказывали готовую еду. Ричард удивлялся, почему они не сняли квартиры где-нибудь поблизости от ТГУ. Наверняка у их родственников были деньги на это.
Размышляя так, Ричард брёл по коридору в направлении лестницы. Он не смотрел по сторонам — и в результате с кем-то столкнулся.
— Вы, юноша, видимо, принадлежите к почтенному племени слепышей? — услышал он ленивый бархатный голос.
— Прошу прощения, — машинально отозвался Ричард и, подняв голову, в ужасе отшатнулся, не забыв, впрочем, добавить: — профессор Алва!
— Что случилось? На вас лица нет. Вы завалили сессию, и вас отчисляют?
— Нет, я всё сдал.
— Несчастная любовь?
Ричард невольно улыбнулся — он ещё ни с кем не встречался. Учёба занимала всё свободное время, и ни одна из знакомых ему девушек не понравилась настолько, чтобы влюбиться в неё. Разве что Катарина Оллар… Но она замужем, а значит, ему нельзя с ней встречаться.
— Н-нет.
— Вас не взяли на работу?
— Нет.
— Уволили?
Ричард отрицательно помотал головой.
— В таком случае, я теряюсь в догадках.
Ричард мысленно изумился: неужели Алве действительно интересно? Или он уже знает о распоряжении ректора и просто притворяется? Дорак когда-то заведовал кафедрой, которую сейчас возглавляет Алва. Наверняка они поддерживают хорошие отношения.
— Куратор Штанцлер сказал, что ректор запретил брать меня на спецсеминар, потому что я сын лжеучёного. Мне придётся уехать, так как никто не примет у меня курсовую.
— Вы уверены? Думаю, нам надо побеседовать, юноша. Идёмте.
Они прошли по коридору и остановились перед массивной дверью с табличкой «Рокэ Алва. Зав. кафедрой зоологии позвоночных». Алва открыл дверь ключом, шагнул внутрь, и Ричард последовал за ним.
Кабинет был богато обставлен — такой роскоши не наблюдалось ни у декана Оллара, ни у Марселя Валме. Алва бросился в кресло, покрытое чьей-то шкурой, а Ричард, поколебавшись, неловко устроился на одном из стульев возле стены.
— Начнём с вашего отца, юноша. Он не был лжеучёным, но его втянули в финансовые махинации. К несчастью, он не сумел отказаться от предложения тех, кого считал друзьями. Скандал замяли, но ему пришлось уволиться с биофака. Вместе с ним из ТГУ ушли ещё несколько человек — наверняка вы слышали о них от родителей. Это все братья Эпинэ, кроме Робера. Они учились и работали на разных факультетах ТГУ. Гвидо Килеан, брат нашего профессора Людвига, заведовал лабораторией на химфаке. Оливер Рокслей, брат Генри Рокслея, был сотрудником музея землеведения.
«Интересно, что с ними стало?» Ричард раньше не думал об этом. Странно, что их родственников пощадили, а ему придётся уйти из ТГУ. Генри Рокслея Ричард помнил — тот вёл у него физику в первом семестре. А вот музей землеведения он так и не посетил до сих пор, всё только собирался.
— Да, но теория отца… — растерянно пробормотал Ричард.
— Она действительно оказалась ошибочной. Но ваш отец в этом не виноват. Он сделал выводы на основе тех данных, которыми располагал. У него просто не было таких инструментов для исследований, которые появились сейчас.
Глаза Ричарда расширились в изумлении:
— Как я могу вам верить?
— А как хотите.
Ричард опешил от этих слов и не нашёлся с ответом.
— Что касается вашей курсовой. Вы готовы заниматься врановыми? Я возьму вас на свой спецсеминар. Меньше, чем подопечный, мне нужен только духовник, но с вами я готов рискнуть. Ваши успехи впечатляют, и вы многого добьётесь, если будете идти к своей цели. Вас будут ждать курсовые, выступления на конференциях, диплом, потом кандидатская, преподавание на кафедре, гранты, защита докторской.
Перспектива выглядела очень заманчивой. Ричард сглотнул.
— А как же распоряжение Дорака?
— С ним я договорюсь.
Уверенный тон Рокэ вселил в Ричарда надежду, что так и будет. На миг ему представились ошарашенные лица Колиньяра и его компании — они почему-то считали, что Алва возьмёт Эстебана.
— Я согласен! — выпалил Ричард.
Рокэ открыл ящик стола и достал два листа бумаги:
— Ручка у вас есть? Отлично. Пишите заявление на имя декана, вот образец. Об обучении на кафедре зоологии позвоночных. Научным руководителем укажите меня, я подпишу. Тему курсовой утвердим в следующем семестре.