Archive of Our Own

— Вэй Ин.

Когда Вэй Усянь услышал за спиной тихий голос, первым порывом было развернуться, кинуться вперед и бесстыдно повиснуть у Лань Чжаня на шее, крепко обхватив его за плечи, — и больше никогда не отпускать.

Прошло полгода. Полгода он скитался по деревням в компании Яблочка, брался за случайные ночные охоты и ждал писем от Лань Чжаня. Они хранились на дне дорожной сумки, обложенные защитными талисманами от грязи и дождя. В этой второй жизни перед ним лежал весь мир, но ни один из пейзажей не мог сравниться с элегантной вязью каллиграфии на плотных листах.

Вэй Усянь не ожидал развернуться и увидеть, что Лань Чжань окружен толпой мальчишек в белых ханьфу.

Поэтому первоначальный план пришлось переиграть, и он только широко улыбнулся.

— Лань Чжань! Лань Сычжуй! И... остальные, — юные заклинатели одновременно поклонились, и Вэй Усянь радостно им помахал. — Что вы забыли в моей глуши?

— Мы слышали, что местных тревожит неупокоенный дух, — ответил Лань Чжань.

Он стоял, заложив руку за спину, и выглядел так же безупречно, как и всегда, — и не скажешь, что только что пролетел всю дорогу от Гусу. Хотел бы Вэй Усянь это видеть! Следующие за ним юные заклинатели наверняка смотрелись как выводок гусят.

— В последнем письме ты писал, что сейчас в этих краях. Я подумал, что Вэй Ин захочет присоединиться к нашей охоте.

Учитывая толпу детей, Вэй Усянь уже догадался, что визит деловой, а не дружеский, но его все равно кольнуло разочарованием. Полгода, а Лань Чжань столкнулся с ним по воле случая. И это теперь их будущее? Совместные ночные охоты, если они вдруг оказались поблизости друг от друга?

— Ни за что не пропущу! — согласился Вэй Усянь.

Он всмотрелся в лица позади Лань Чжаня. Двоих он знал — Лань Сычжуй и Лань... Цзинъи, осенило его наконец. За ними стояло еще шестеро незнакомых ребят. В одинаковых ханьфу и с налобными лентами они казались совершенно идентичными. Он был почти уверен, что никогда раньше их не встречал, хотя память у него была не ахти. Они выглядели младше того возраста, в котором Вэй Усянь впервые отправился на обучение в Облачные Глубины.

— Какая прекрасная команда!

— Я предложил сопроводить младших учеников на их первую ночную охоту за пределами Гусу, — сказал Лань Чжань. — Лань Сычжуй и Лань Цзинъи помогали им в обучении, поэтому тоже вызвались присутствовать.

— Первая ночная охота за пределами Гусу? — Вэй Усянь улыбнулся. — И ты вот так сразу даешь мне возможность их испортить? Поверить не могу, Лань Чжань.

— Вэй Ин, — вздохнул тот.

— Да, да, — Вэй Усянь махнул рукой. — Я буду образцом нравственности и морали. С этих уст не слетит ничего, кроме обучения. Как увлекательно! Помню свою первую ночную охоту. Я чуть было не убил Цзян Чена, пока целился в гуля.

— Какая досада, — сухо проговорил Лань Чжань.

Лань Цзинъи безуспешно попытался замаскировать смешок под кашель, а у Лань Сычжуя вид сделался позабавленный.

— Лань Чжань, — восхитился Вэй Усянь. — Как ты можешь шутить про братоубийство на глазах у малышей? И кто теперь бесстыдник? А вообще — давай. Расскажи мне побольше об этой охоте и о том, как отчаянно вы нуждаетесь в моей помощи!

Случай оказался достаточно легким, видимо, поэтому его и выбрали в качестве первого самостоятельного приключения для младших адептов вне гор Облачных Глубин. В небольшом городке неподалеку расшалился дух, но местный клан не нашел источника проблемы, поэтому обратился за помощью к Верховному заклинателю. Погибших не было.

— И что, действительно нужна такая толпа? — спросил Вэй Усянь на входе в город. Было странно идти в компании глубоко уважаемых заклинателей клана Лань, вместо того чтобы одиноко тащиться на пару с Яблочком. Люди как минимум больше кланялись и отводили взгляды. — Лань Чжань, или любой другой заклинатель, который не зря жует свой рис, справился бы и в одиночку. Мне кажется, вы как-то себя недооцениваете.

— Кому-то надо было сопровождать юных учеников, — ответил Лань Чжань.

— Да тут на двух младших по одному из вас, — сказал Вэй Усянь. — Я вообще-то видел, как сражаются Лань Сычжуй и Лань Цзинъи. Когда мы впервые встретились, Лань Сычжуй единолично возглавлял группу адептов.

Лань Сычжуй и Лань Цзинъи, шедшие следом, аж засветились от гордости. Вэй Усянь глянул через плечо на их улыбающиеся лица и подмигнул.

— Мы хотели повидать учителя Вэя! — воскликнул Лань Цзинъи. — Вы целую вечность не были в Гусу.

— Вот подхалим, — с теплотой отозвался Вэй Усянь.

— Но это правда, — не пожелал сдаваться Лань Цзинъи. — Ханьгуан-цзюнь надеялся, что ваши дороги пересекутся, и упомянул об этом, и мы настояли на том, чтобы присоединиться.

Вэй Усянь кинул взгляд на Лань Чжаня, но тот был бесстрастен, как и всегда.

— Надеялся, м?

— Всё так, — подтвердил Лань Сычжуй.

— Как там Вэнь Нин? — Вэй Усяню надоело говорить через плечо, поэтому он развернулся и пошел спиной вперед. — У него все в порядке?

— Он очень хотел поучаствовать в охоте, учитель Вэй, — уверил его Сычжуй. — Но Цзэу-цзюнь пока не покинул своего уединения, и кто-то должен был остаться в Облачных Глубинах присматривать за учениками.

— Вэнь Нин учит адептов клана Лань? — удивился Вэй Усянь. Лань Цижэнь позволяет Вэнь Нину учить адептов клана Лань?

Лань Чжань потянул его за локоть, отведя в сторону, чтобы он не столкнулся с идущими навстречу людьми. Вэй Усянь послушно шагнул вбок, даже не оборачиваясь.

— Он хороший учитель, — сказал Лань Сычжуй. — Очень терпелив, и его навыки стрельбы из лука не имеют себе равных.

— Это я его научил, — похвастался Вэй Усянь.

— К тому же он никогда не устает, — добавил Лань Цзинъи. — Везет же. Преподавание так выматывает.

— Лань Цзинъи, — одернул его Лань Чжань.

— Приношу свои извинения, Ханьгуан-цзюнь. Обучение адептов — благородное призвание и бесконечно важный шаг для дальнейшего развития клана, — тут же исправился он, эта дискуссия явно велась не впервые. — Учитель Вэй, может уже будете смотреть, куда идете?

— Зачем? — спросил Вэй Усянь. — Я хочу поговорить с вами, а Лань Чжань не даст мне упасть.

— Мгм, — подтвердил тот.

Они сняли несколько комнат на постоялом дворе, и Лань Чжань настоял на том, чтобы оплатить Вэй Усяню ночлег, несмотря на все его протесты.

— Я и сам могу за себя заплатить, — это было правдой, пусть и с натяжкой. Его кошелек в последнее время был легок.

— Ты гость клана Лань, — ответил Лань Чжань.

Вэй Усянь пожал плечами и решил больше не спорить. Даже реши он вдруг заплатить кому-то за ночлег, ни за что бы не выбрал такой шикарный постоялый двор. Обычно он просто сооружал в лесу подобие шалаша, чтобы всегда можно было быстро собраться и уйти. Здесь же, раз платил Лань Чжань, наверняка и ужин был включен, и возможность помыться, и Вэй Усянь не мог устоять перед искушением.

Они разошлись по комнатам, договорившись встретиться через час. Юным адептам настойчиво порекомендовали заняться медитацией, чтобы восстановить силы после долгого полета. Будь Вэй Усянь одним из них, обязательно попробовал бы вместо этого посплетничать или сбежать в город, но эти — загляни он сейчас в любую из комнат — точно все сидят и молча медитируют.

Вэй Усянь повалился на кровать и уставился в потолок. Давно ему не выпадало подобной роскоши, но спать не хотелось.

В соседней комнате был Лань Чжань.

Вэй Усянь слышал, как он разбирает вещи, но последние полчаса тишина ничем не нарушалась. Лань Чжань тоже медитировал? Может, пойти ему мешать? Или это напомнит ему, почему он не хотел видеть Вэй Усяня рядом с собой в Облачных Глубинах?

Он резко выдохнул и сел. Без разницы. Вообще-то это Лань Чжань его отыскал, а не наоборот. Поэтому придется ему либо смириться с присутствием Вэй Усяня, либо попросить его уйти.

Дверь соседней комнаты он открыл без стука. Лань Чжань сидел на полу с закрытыми глазами, скрестив ноги. И да, медитировал. Лани такие предсказуемые.

— Стареешь, Лань Чжань? — Вэй Усянь просочился в комнату. — Я понимаю — дети не привыкли к долгим полетам, но уж ты-то. Раньше, помню, спокойно мог пролететь день и ночь напролет и глазом не моргнуть.

— Бывает полезно перераспределить потоки энергий между путешествием и ночной охотой, — Лань Чжань открыл глаза, но позы не изменил.

И уйти не попросил, поэтому Вэй Усянь разлегся на полу у него под боком. Поднял взгляд и залюбовался красивыми чертами лица. Ни один человек не должен быть настолько красив, с какой стороны ни посмотри.

Лань Сычжуй и Лань Цзинъи напросились в сопровождающие, чтобы повидаться с Вэй Усянем. И точно знали, что его встретят. Интересно, Лань Чжань изначально выбрал эту охоту, потому что Вэй Усянь оказался неподалеку, или просто так удачно совпало?

Это же Лань Чжань. Зачем ему придумывать повод найти Вэй Усяня? Должен же понимать, что явись он без повода, один и с пустыми руками, и Вэй Усянь без промедления пригласил бы его разделить шалаш?

Из писем казалось, что Лань Чжань по нему скучает. Вот только невозможно было представить, чтобы он скучал настолько же сильно, как Вэй Усянь.

— У Вэнь Нина в Облачных Глубинах действительно все в порядке? — спросил он, чтобы ненароком не озвучить свои мысли.

— Да.

— Хорошо, — сказал Вэй Усянь. — Я сомневался... Адепты клана Лань — не сильные приверженцы Темного пути. Сложно представить, как они относятся к лютому мертвецу.

— Он родственник Лань Сычжуя и хороший человек, — ответил Лань Чжань. — Его всегда примут в Гусу.

— Есть разница между «примут» и «будут рады видеть».

— Адепты клана Лань никогда не стали бы презирать гостя. Вэнь Нин находится под моим покровительством, и пусть брат пока не покинул своего уединения, но он все еще глава. И ожидает от всех адептов гостеприимства к нашим гостям. Если Вэнь Нин захочет присоединиться к клану, мы также будем приветствовать его решение.

— Присоединиться к клану Лань? — ошарашенно переспросил Вэй Усянь.

— Если пожелает, — подтвердил Лань Чжань.

Люди вступали в кланы. В этом не было ничего необычного. Да тот же Цзинь Гуанъяо всего за год сменил сразу несколько: вначале перешел из клана Не в клан Вэнь, а потом и в клан Цзинь. Но сложно было представить Вэнь Нина, который принял бы обеты клана Лань. Согласился следовать нескольким тысячам правил. Повязал налобную ленту.

Вместе с Вэнь Цин и Вэй Усянем Вэнь Нин боролся за то, чтобы защитить последних выживших членов клана Вэнь. Долгое время их единственной мечтой было сохранить остатки клана. Теперь же остались только Вэнь Нин и Лань Сычжуй, и один из них уже носил ханьфу Облачных Глубин. Мог ли Вэй Усянь винить Вэнь Нина, если он захотел того же?

— Предатель, — объявил Вэй Усянь и закрыл глаза, наслаждаясь близостью Лань Чжаня. Со слабым ядром Мо Сюаньюя ему было не так просто почувствовать присутствие других заклинателей, но он всегда знал, когда рядом Лань Чжань. — Мы с ним должны были быть изгоями, скитаться по миру и вселять в сердца людей страх своими черными одеждами и поразительными умениями.

— Если верить письмам, последние полгода ты наоборот помогал нуждающимся. К тому же твои черные одежды уже начали сереть, — мягко прокомментировал Лань Чжань.

Вэй Усянь фыркнул.

— Пытаешься сказать, что я не страшный? Попробовал бы сам держать в чистоте одежду, когда у тебя всего два комплекта. Уж лучше серое, чем в крови, грязи и гуй знает в чем еще.

Лань Чжань долго молчал.

— Тебе нужны новые ханьфу?

Вэй Усянь приоткрыл один глаз и посмотрел в ответ.

— Нет, — он ткнул пальцем в его сторону. — Даже не думай.

— Я предлагал прислать тебе денег, — Лань Чжань говорил мягко, но Вэй Усянь достаточно часто выслушивал от него нотации, чтобы теперь узнавать их с полпинка. — И ты сказал, что не нужно.

— Мне и правда не нужно.

— Ты похудел. Обувь и одежды износились, — сказал Лань Чжань, в уголках его глаз таилась печаль.

Было время, когда Вэй Усянь не умел читать Лань Чжаня. В юности, во время обучения тот держал свою правду близко к сердцу, маскируя эмоции холодностью и гневом. Вэй Усянь провел годы, изучая каждое изменение в выражении его лица. И сейчас, во второй жизни, Лань Чжань по-прежнему оставался бесстрастным, но стал мягче. Все остальные, кроме Лань Сичэня и Вэй Усяня, наверное, и по сей день считали, что Лань Чжаня сложно прочесть, но он, кажется, больше не стремился скрывать свои эмоции.

И где-то в глубине души Вэй Усянь об этом жалел, потому что выдержать адресованные ему беспокойство и тревогу было попросту невозможно.

Он вскочил на ноги.

— Я исследую мир! Путешествую налегке. Земля меня кормит. Ты же знаешь, я всегда мечтал о приключениях. А деньги? Да кому они нужны. Не пытайся привязать меня своим золотом. Мои сумки потяжелеют, и Яблочко откажется меня возить.

— Я никогда не хотел привязывать тебя к себе, — тихо сказал Лань Чжань.

Зато Вэй Усянь хотел — чтобы он привязал, связал, держал крепко-крепко и никогда не отпускал. Он хотел Лань Чжаня с такой жадностью и силой, что это его пугало. Узнай тот ненароком о его мыслях — тоже бы испугался.

Вышло бы как с бесконечным связывающим талисманом. Вэй Усянь держался бы рядом, отчаянно выпрашивая жалкие крохи внимания, пока Лань Чжань терпеливо ждал бы, когда все это закончится.

Лань Чжань не хотел быть привязанным к Вэй Усяню.

— Так, ладно, оставим оковы тому, кто преследует жителей этого городка, — сменил тему Вэй Усянь. — Скоро стемнеет, а нам еще местных расспрашивать. Пора выдвигаться, да? Сколько еще времени на отдых нужно твоим детям?

Лань Чжань бросил взгляд за окно и кивнул.

— Отправляемся, — сказал он.

Вэй Усянь хлопнул в ладоши.

— Прекрасно! Пошли. Будет легко.

#

Справедливости ради, все и правда поначалу казалось легким.

Судя по тому, что удалось узнать у местных, некоторых людей прокляли, но эффект со временем просто сошел на нет. Жители городка, казалось, были смущены и не хотели говорить, но Вэй Усянь подначивал, а Лань Чжань терпеливо дожидался ответа, поэтому скоро они набрали достаточно информации.

Одному мальчишке склеило за спиной руки, и он два дня не мог ими двигать. Другая девчушка кричала пять дней кряду, пока не начала кашлять кровью. Еще один мужчина на неделю превратился в собаку, и Вэй Усянь не мог представить себе участи ужасней.

Была во всем этом определенная ирония: мальчишка часто распускал руки, девочка была печально известна своей молчаливостью, а мужчина не так давно без предупреждения отдал любимого щенка жены другим хозяевам. Похоже, то ли у духа, то ли у самого проклятия имелось чувство юмора.

Проблема была в том, что с каждым разом дух становился все менее безобидным. Взаимодействуя с людьми, он набирался силы, и каждое следующее проклятие действовало дольше, чем предыдущее.

Вскоре они отследили духа до пещеры к югу от города: в эту часть леса забредали все пострадавшие. Стоило им только подойти поближе, и Вэй Усянь почувствовал скопившуюся в воздухе темную энергию.

— Каков план? — негромко спросил Вэй Усянь у Лань Чжаня, когда они оказались у входа в пещеру. — Пустить туда детей и посмотреть, чем все это закончится?

Лань Чжань обратил на него взгляд.

— Я не отправлю неопытных заклинателей в пещеру, из которой известен только один выход.

— Да шучу я. Мы оба с тобой прекрасно знаем, каково это — застрять в пещере, — сказал Вэй Усянь. — Там, конечно, вряд ли притаилось ужасное мифическое чудище, но мало ли, кто еще по углам прячется.

Он остановился и развернулся, оглядывая бледные лица юных заклинателей. Они, конечно, успели помедитировать, но все равно были далеки от душевного равновесия и явно нервничали. Вэй Усяню показалось милым, что даже заклинателям клана Лань не чужд мандраж.

— Мелкие! — позвал он. — Послушайте учителя Вэя. В этой пещере находится причина всех бедствий. Какой у вас план?

Ответом ему было длительное молчание. Наконец один из мальчиков посмотрел вначале на Лань Сычжуя, потом на Лань Чжаня и выступил вперед.

— Следовать приказам, учитель Вэй.

Вэй Усянь фыркнул.

— А если бы здесь не было учителей? Вы хотите стать настоящими заклинателями, и поверь мне, куча всего в этой жизни происходит без предупреждения. И хорошо бы быть к этому готовым, а не просто ждать, что рядом окажется тот, кто сможет помочь. Итак, каков план?

Мальчик испуганно взглянул на Лань Чжаня.

Вэй Усянь подумал, что тот перехватит инициативу на себя, но он лишь кивнул.

— Прислушайтесь к словам учителя. Вэй Ин — талантливый боец и стратег, он пытается разобраться, насколько вы обучены.

— Кто-нибудь скажет мне, что нужно делать дальше? — постарался расшевелить их Вэй Усянь.

Больше, чем необходимость озвучивать свои идеи, этих детей страшила только перспектива ослушаться Ханьгуан-цзюня.

— Учитель Вэй, надо, наверное, расставить флаги, привлекающие нечисть? — тихонько предложил еще один мальчик.

— Именно! — указал на него Вэй Усянь. — Мы не бросаемся навстречу опасности. Мы выманиваем опасность туда, где у нас будет больше контроля над ситуацией.

Пока младшие расставляли флаги, Вэй Усянь уселся на краю поляны, где к нему почти сразу подошел Лань Сычжуй.

— У вас хорошо получается, учитель Вэй. Этим ученикам очень повезло, что вы к нам присоединились.

— Заметь, на этот раз мне даже рисовым отваром никого кормить не надо, — ответил Вэй Усянь.

— Мы рассказывали, что Вэнь Нин преподает в Облачных Глубинах.

— Точно! Ну, его мне никогда не переплюнуть. Хотя, спорим, построить учеников у меня получится быстрее.

— Он очень добрый, — улыбнулся Лань Сычжуй. — Мне повезло иметь такого дядю. И клану Лань он очень полезен, мы благодарны ему за участие. Очень важно иметь возможность черпать знания из всех возможных источников. Я очень рад, что он смог остаться в Гусу.

— Лань Сычжуй, — Лань Чжань подошел бесшумно, его голос не выдавал никаких эмоций.

— Ханьгуан-цзюнь, — Лань Сычжуй поклонился. — Я прослежу за учениками.

С этими словами он ушел. Вэй Усянь проводил его взглядом и посмотрел на Лань Чжаня.

— Твой сын всегда такой формальный. Этого он точно не от меня набрался.

— Мы здесь по официальному делу.

Вэй Усянь фыркнул.

— Тебе бы точно не понравилась моя первая ночная охота. Мы тогда с Цзян Ченом как с ума посходили. Даже удивительно, что в итоге мы все-таки убили гуля, а не друг друга.

— Стрела.

— Ну да, но это был несчастный случай, — напомнил ему Вэй Усянь. — Мы все еще пытались разобраться, как быть одновременно братьями и членами одного клана. И до сих пор так и не разобрались, если подумать. С другой стороны, сейчас уже точно не с чем разбираться. Это для меня только год-другой прошел, а для остальных я был членом клана Цзян больше тринадцати лет назад, — он вздохнул, разглядывая старательных мальчиков в белых ханьфу. — Воспоминания об этих временах для них настолько далеки, что, наверное, уже захочешь — не найдешь, где меня выжгли из списков клана.

— Вэй Ин, — произнес Лань Чжань.

Вэй Усянь был уверен: если бы не сгустившаяся темнота, он бы разглядел во взгляде друга тяжесть застарелой печали.

— Ничего страшного. Смотри, флаги на месте, — он склонил голову. — Гуй его подери!

Он уловил поток темной энергии раньше всех, но трех вылетевших на поляну демонов ветра невозможно было не заметить.

— В этом главная проблема использования флагов, привлекающих нечисть, — прокомментировал Вэй Усянь, качая головой. — Иногда получаешь больше, чем рассчитывал.

Надо отдать должное, юные заклинатели двигались слаженно, словно в танце. Было очевидно, что они долго вместе тренировались. Встречая демонов, они развернулись спиной к пещере. Небольшие вихри темной энергии рассредоточились по поляне, нападая на случайно призвавших их учеников.

— Не так легко, как дух, которого мы ждали, но и не худший вариант для первой ночной охоты, — Вэй Усянь обернулся к Лань Чжаню. — Думаешь, справятся?

Тот только кивнул.

— Ты прав. Как же им потом хвалиться перед друзьями, если мы сделаем за них всю работу, — сказал Вэй Усянь. — К тому же с Лань Сычжуем и Лань Цзинъи им точно ничего не грозит.

Они наблюдали за сражением. Дети обращались с мечами несколько скованно — им потребуется еще несколько лет, чтобы натренироваться владеть ими без усилий, — но они явно знали, что делали.

Лань Чжань стоял рядом, тихий и напряженный, и явно готов был вмешаться в любой момент.

— Да ты же места себе не находишь, — Вэй Усянь подтолкнул Лань Чжаня локтем. — Иди, помоги им. Они будут рады сразиться с тобой плечом к плечу.

— Я не хочу, чтобы они решили, что я в них не верю, — ответил Лань Чжань.

Одного из самых хрупких сбил воздушный вихрь, и он проехался спиной по поляне. Когда паренек поднялся на ноги, его верхнее ханьфу было в пятнах от травы, но в остальном он, кажется, не пострадал.

Вэй Усянь вздрогнул и снова подтолкнул Лань Чжаня.

— Я пригляжу отсюда. Серьезно, они потом всем расскажут, что сражались вместе с прославленным Ханьгуан-цзюнем. И не меньше года еще с восторгом вспоминать будут.

Эти слова перевесили чашу весов, и Лань Чжань не выдержал. Он перелетел поляну и приземлился рядом с тремя учениками — единственной группой, которую не защищали Лань Сычжуй и Лань Цзинъи. Вэй Усянь подобрался поближе, но к битве не присоединился. В его помощи не было нужды, заклинатели клана Лань сражались так, что любо-дорого посмотреть.

В первый же день своей новой жизни Вэй Усянь видел, как Лань Сычжуй руководит группой младших адептов в доме Мо. Они и тогда действовали очень слаженно. Возможно, от кучи правил и была хоть какая-то польза. Адептам клана Лань явно не приходилось сталкиваться с учениками вроде Вэй Усяня, который в любой момент боя мог выбиться из общей картины и начать воплощать в жизнь какую-нибудь сумасшедшую идею.

Когда из пещеры вдруг вылетел дух, распахнув свою дымную пасть в безмолвном крике, никто не был к этому готов. Сражаясь с демонами ветра, все как-то успели позабыть изначальную цель охоты.

Дух был один — поврежденная душа, распространяющая вокруг себя слабые волны темной энергии.

Да, он был слаб, но разгневан. И все его внимание сосредоточилось на Лань Сычжуе. Дух тянул к нему свою дымную руку, вокруг ладони клубились потоки темной энергии.

Вэй Усянь не медлил.

Он выхватил флейту и стремительным рывком пересек разделяющее их расстояние, затормозив между духом и Лань Сычжуем. Темная дымная рука ударила его в грудь, от нее разошелся холод. Кости разом заныли, как сломанный зуб, но случались с ним вещи и похуже.

Вэй Усянь резко выдохнул, сбрасывая оцепенение, а потом начал играть.

Дух тут же замер, подчиняясь. Ожидаемо, ему нечего было противопоставить Вэй Усяню.

Судя по звукам, Лань Сычжуй позади него, сражаясь с одним из демонов ветра, переместился правее. Вэй Усянь не стал оборачиваться — таким образом ему всего лишь давали больше места для работы. После долгих месяцев одиноких странствий было очень приятно снова иметь за своим плечом людей, на которых можно положиться.

Вэй Усянь играл мелодию, изгоняющую духов, и в этот раз, возможно, она вышла несколько грубее обычного. Музыка взрезала воздух как нож, но сейчас было не время деликатничать, стоило закончить как можно быстрее: в груди болело, а позади все еще сражались юные заклинатели.

Пока Вэй Усянь играл, злость на лице духа сменилась унынием. Он тускнел все сильнее, пока окончательно не превратился в облако дыма, которое разлетелось по ветру. Вэй Усянь играл еще некоторое время, развеивая последние отголоски темной энергии, а затем развернулся лицом к остальным.

От резкого движения в груди снова заболело, и он на автомате потянулся потереть это место.

— Вэй Ин, — рядом появился Лань Чжань.

Он был так же безупречен, как и всегда, но явно еще не отошел от битвы. Во время сражений Лань Чжань всегда выглядел сильнее, холоднее. Невозможно сосредоточенным, словно ожившая каменная статуя.

Вэй Усяню больше нравился другой Лань Чжань, мягкий и уязвимый, идущий между рыночными рядами или созерцающий звезды.

— Дух чем-то его задел, — сказал Лань Сычжуй, и даже его вечная улыбка уступила место тревоге. — Я не сразу понял, что происходит, и было уже поздно. Простите.

— Ты ранен? — требовательно спросил Лань Чжань.

Вэй Усянь ухмыльнулся и пренебрежительно махнул рукой.

— Да.

Это было... не то, что он собирался сказать.

На лице Лань Чжаня отчетливо проступило напряжение, и он придвинулся ближе к Вэй Усяню, осматривая его на предмет ранений.

— Где? Что случилось?

Да все в порядке.

— Болит в груди и холодно, — внутри начала расти паника, язык не слушался, во рту пересохло — побочный эффект от проклятия? — Бывало и хуже. Сомневаюсь, что оно меня убьет. Не хочу, чтобы ты волновался.

Не совсем то, что он надеялся сказать, но хотя бы близко.

Напряжение из взгляда Лань Чжаня никуда не ушло.

— Можем осмотреть тебя на постоялом дворе. Там светло и есть все необходимое. Продержишься?

— Я же сказал — не думаю, что оно меня убьет, — надулся Вэй Усянь.

— Ты никогда не говоришь о незначительных травмах, — с беспокойством в голосе сказал Лань Чжань.

Вэй Усянь прикусил язык, чтобы не выпалить ответ в ту же секунду.

— Теперь говорю, — аккуратно сказал он.

Лань Чжань всмотрелся ему в лицо. Были и отрицательные стороны того, чтобы знать кого-то настолько хорошо, как они знали друг друга. Когда он перетянул на себя проклятие Цзинь Лина, Лань Чжаню хватило одного взгляда, чтобы понять, что Вэй Усянь что-то от него скрывает.

— Есть ли другие побочные эффекты?

— Я... — проклятие не вынуждало его закончить предложение, и хотя бы за это стоило быть ему благодарным.

Он не мог контролировать слова, зато мог промолчать.

— Вэй Ин.

Проклятие-то, конечно, не вынуждало Вэй Усяня говорить, зато с этим отлично справлялся один непреклонный Ханьгуан-цзюнь.

— Судя по всему, — медленно проговорил Вэй Усянь, прощупывая каждое слово, чтобы убедиться, что это его осознанный выбор, — я был проклят говорить только правду.

На несколько секунд повисло молчание.

Лань Чжань явно обрабатывал информацию. Он снова осмотрел Вэй Усяня — возможно, пытался удостовериться, что не пропустил никаких серьезных ранений.

— Есть ли повод беспокоиться? — в конце концов спросил он.

— Мне так не кажется, — ответил Вэй Усянь. — Дух был слабым. К тому же, я его уже изгнал, поэтому внезапных дополнительных эффектов не последует. Конкретно с этим проклятием я, конечно, не сталкивался, но, как я уже сказал, бывало у меня и похуже. Мне, конечно, не комфортно и не радостно, но я действительно не считаю, что оно станет причиной моей второй смерти.

Лань Чжань отрывисто кивнул.

— Полетишь со мной на постоялый двор, и там уже решим, как действовать дальше, — он оглядел группу учеников. — Эту область вы зачистили, соберите флаги и следуйте за нами. Лань Сычжуй, оставляю тебя за старшего. Убедись, что все сделано правильно. Летите аккуратно. Сообщи мне, когда вернетесь, если вдруг возникнут проблемы — направь сигнальную ракету.

Юноши в белоснежных одеждах синхронно поклонились и разошлись собирать флаги.

— Это, наверное, наименее скверный вариант, да? — приглушенно спросил Лань Цзинъи у Лань Сычжуя — он был, пожалуй, единственным на памяти Вэй Усяня членом клана Лань, который был просто физически не способен шептать, даже если очень пытался. — Все будет как обычно. Учитель Вэй и так озвучивает все, что приходит ему в голову. Можешь себе представить, что было бы, попади под такое проклятие Ханьгуан-цзюнь?

— Лань Цзинъи, — одернул его Лань Сычжуй.

Тот, похоже, и сам заметил, каким ледяным взглядом наградил его Лань Чжань.

— Нет, конечно, в том, что учителя Вэя прокляли — да кого угодно прокляли, — нет ничего хорошего, — быстро поправился он.

— Мгм, — кивнул Лань Чжань и обернулся к Вэй Усяню. — В путь.

#

Долетели они быстро. В иной ситуации Вэй Усянь обязательно насладился бы тем, как крепко обхватывали его руки Лань Чжаня, удерживая на Бичэне, но сейчас все мысли занимало проклятие.

Он понимал, что исход мог быть куда хуже. В конце концов, он не превратился в собаку и не был мертв. Но перспектива говорить правду — одну только правду — казалась Вэй Усяню довольно паршивой. У него были секреты, большие и маленькие, которые он хотел бы сохранить. Он привык доверять себе и в любой ситуации болтать без умолку все, что в голову взбредет.

Во время полета, прикинув, что его все равно не будет слышно за шумом ветра, он попытался проговаривать вслух что-то заведомо неверное. Пытался исказить свое имя, цвет одежд, высказывать мнения, которые не разделял, — все это буквально на языке менялось на правильное. В конце концов он сдался, замолчал и бессильно откинулся на плечо Лань Чжаня.

К тому времени, как они долетели до города, руки Вэй Усяня заледенели так, что он едва их чувствовал, а в груди противно тянуло болью от проклятия.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Лань Чжань, помогая ему сойти на грунтовую дорогу и убирая Бичэнь в ножны.

Вэй Усянь устало улыбнулся.

— Руки онемели и замерзли, и в груди все еще болит, — он закрыл глаза и вздохнул. — И я не это хотел сказать.

Лань Чжань терпеливо ждал, не сводя с него серьезного взгляда.

Вэй Усянь тщательно проговорил про себя следующие слова, прежде чем их озвучить:

— Я жив и не хочу, чтобы ты думал, что тебе стоит обо мне волноваться.

— А мне стоит о тебе волноваться?

Помедлив, Вэй Усянь сказал:

— Это зависит от твоего отношения ко многим вещам.

Лань Чжань кивнул.

— Пойдем внутрь. Я попрошу принести в твою комнату горячей воды — наполнить бочку.

— Лань Чжань, — запротестовал Вэй Усянь, но тут же прикусил язык.

Он действительно хотел помыться. Значит, проклятие не позволит ему спокойно жаловаться на то, что Лань Чжань его балует. А ведь это была неотъемлемая часть их отношений! Прошло меньше часа, а Вэй Усянь уже дождаться не мог, когда все это закончится.

— Ты замерз, — напомнил ему Лань Чжань и подтолкнул через порог.

Он попросил хозяина постоялого двора принести горячей воды и вновь взглянул на Вэй Усяня:

— Ты голоден?

— Мы ели перед уходом, — напомнил ему Вэй Усянь.

Еда была скромной и безвкусной, как и завещали принципы клана Лань. Не дай бог плотно поесть перед ночной охотой.

Лань Чжань и глазом не моргнул.

— Ты голоден?

Вэй Усянь вздохнул.

— Да.

Лань Чжань заказал еще и ужин, перечислив любимые блюда Вэй Усяня, после чего провел его наверх.

И если Вэй Усянь надеялся найти покой в тишине своей комнаты, то ошибся. Лань Чжань последовал за ним и прикрыл за собой дверь.

— Я жив, — напомнил ему Вэй Усянь.

— Ты продолжаешь это повторять, — скованно ответил Лань Чжань. — Не успокаивает.

— Проклятие не позволяет мне озвучить то, что я хочу. Я пытаюсь сказать, что я в порядке, — сказал Вэй Усянь. — Но...

— Но это неправда, — закончил за него Лань Чжань.

У Вэй Усяня не было ни малейшего желания продолжать этот разговор.

— Если бы это случилось с кем-то другим, я был бы в восторге, — он прислонился к стене и скрестил на груди руки, но унять боль это не помогло. — Откуда оно знает правду? Это объективная правда или что-то, во что я верю? Это интересно. Уникально. Если бы мы поменялись местами, я бы, — допрашивал тебя, чтобы разгадать принципы его работы, — очень беспокоился.

— Вэй Ин.

— Я не это хотел сказать.

— Я беспокоюсь, — сказал Лань Чжань. — Тебя это... задевает.

Вэй Усянь провел по лицу ладонью.

— Да. Мне это не нравится.

Лань Чжань помедлил, сцепив руки за спиной.

— Хочешь, чтобы я ушел?

Да.

— Нет.

Раздался стук в дверь. Внесли ужин и пообещали, что вода скоро будет. Пахло просто фантастически — по внешнему виду блюд было очевидно, что в них меньше специй, чем использовали в Юньмэне, но гораздо больше, чем в еде, которую обычно заказывал себе клан Лань.

Вэй Усянь тотчас же накинулся на еду. Во-первых, он умирал от голода, во-вторых, что важнее, пока его рот был занят, он не мог разговаривать. Это Лань Чжаню хватало правил клана, чтобы молчать во время еды, а Вэй Усяню нужно было что-то посерьезнее — ему всегда было сложно соблюдать тишину.

Поэтому он торопливо ел острую курицу и рис, предпочитая еду разговорам. А Лань Чжань не сводил с него пристального взгляда. Немного помедлив, Вэй Усянь выпил рисового вина, которое тоже оказалось в заказе. Вряд ли алкоголь мог чем-то усугубить ситуацию. Если уж ему так или иначе придется говорить правду, то хотя бы вина выпьет.

В конце концов еда кончилась, и Вэй Усянь откинулся назад, сложив руки на животе. Словам веры не было, поэтому он просто довольно простонал.

Лань Чжань, который все это время молча сидел напротив него, вдруг сказал:

— Мне следовало днем заказать больше еды.

— Что?

— Когда мы обедали. Ты не наелся, — Лань Чжань кивнул в сторону опустошенных тарелок. — Надо было сказать.

— Жаловаться на бесплатную еду невежливо, — отметил Вэй Усянь.

Лань Чжань поджал губы.

— Надо было сказать.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты расстраивался. Не воспринимай мое чувство голода как личное оскорбление. Я уже несколько недель так вкусно не ел, а проклятие подточило мою энергию. Мне уже не так холодно, — добавил он, потирая грудь.

— Недель? Ты недоедаешь, — уголки губ Лань Чжаня поползли вниз.

— Лань Чжань, — Вэй Усянь задумался, как бы так правильно ответить, как объяснить. Вольное заклинательство никогда не приносило много денег, а уж тем более Старейшине Илина. — У меня другие приоритеты.

— Ты говорил, что тебе не нужны деньги.

— Говорил.

— Вэй Ин.

— Лань Чжань.

— Если ты голодаешь...

— Я ценю твое беспокойство, — куда сильнее, чем можно представить. Он и мечтать не смел, чтобы Лань Чжань смотрел на него так, как сейчас — с заботой. И вот об этом точно нельзя было говорить вслух. — Да, я ем, когда придется. Но на Могильных холмах было куда хуже — даже сравнивать нелепо. Если надо, я умею жить, туго затянув пояс. Как ты помнишь, убило меня в итоге совсем не это.

— Я беспокоюсь не только о твоем выживании, — сказал Лань Чжань. — Ты говорил, что к тебе обращаются за помощью.

— И этим людям деньги обычно нужны гораздо больше, чем мне, — ответил Вэй Усянь. — Как я вообще могу с них что-то брать? Они приходят ко мне в отчаянии, Лань Чжань. Я... да я бы потом не уснул, если бы взял с кого-нибудь из них больше, чем нужно для выживания.

— У меня есть деньги, — отозвался Лань Чжань. — Ты мог попросить у меня.

— Мне не нужно, чтобы меня снабжал деньгами клан Лань.

— Не клан Лань. Я. Я хочу помочь.

— Лань Чжань. Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты продолжал обо мне заботиться. Это так много для меня значит, — Вэй Усянь вздрогнул. — Нет, я говорил не это... Лань Чжань, — надо заткнуться, эта искренность меня убьет. — Я хочу и дальше говорить. Хочу, чтобы тебе было важно. Важно, что я скажу.

— Мне важно, — ответил Лань Чжань.

Вэй Усянь застонал, закрывая лицо ладонью.

— Лань Чжань. Я не могу... я хочу... Гуй его подери, как же это неприятно.

— Вэй Ин, — в голосе Лань Чжаня появилось какое-то новое напряжение. — Перестань говорить. Такое ощущение, что тебе больно. Разговоры...

Он помедлил, не зная, как продолжить, но смысл его мысли был ясен.

— Нет. Нет, Лань Чжань, от разговоров мне не больно, — успокаивающе произнес Вэй Усянь, он и без этого сегодня причинил ему достаточно беспокойства. Когда взгляд напротив не утратил напряжения, пришлось добавить: — Просто... просто стыдно.

— Стыдно.

— Да, стыдно. Я не люблю быть для людей обузой — и тем более для тебя. Я хочу ничего не хотеть.

— Ты не обуза, — скованно проговорил Лань Чжань.

— Я продолжаю говорить вслух гораздо больше необходимого, — пожаловался Вэй Усянь. — Открываю рот, чтобы сказать одно, а вместо этого говорю правду. Я хочу... хочу хотеть перестать выбалтывать тебе так много.

Вэй Усянь почувствовал, что краснеет.

— Ты хочешь не иметь нужд. Хочешь, чтобы я о тебе заботился, но тебе слишком стыдно мне это позволить, — сказал Лань Чжань, и в голосе прозвучала грусть, он кивнул сам себе. — Отвечай односложно. Меньше вероятности сказать то, чего не планировал.

Вэй Усянь невольно рассмеялся.

— Ах, Лань Чжань, ты поэтому обычно такой молчаливый?

— Да.

Вэй Усянь снова восторженно рассмеялся. Он открыл было рот, чтобы его поддразнить, но тут же снова захлопнул. Односложные ответы. Он сможет.

(Ну хотя бы себе врать еще получалось, и то хлеб.)

— Хочешь, чтобы я ушел?

— Нет.

— Есть ли какое-то ухудшение симптомов, может, боль усиливается?

— Нет.

— Скажешь мне, если почувствуешь себя хуже?

— Нет, — Вэй Усянь вздрогнул.

Лань Чжань вздохнул.

— Ты и так уже беспокоишься, — попытался объяснить Вэй Усянь. — Если бы не проклятие, ты бы вообще не узнал, что что-то не так.

— Я не сержусь, что ты говоришь правду. Я расстроен, что ты мне не доверяешь.

— Я тебе доверяю, — с чувством сказал Вэй Усянь. — Прости. Просто... Ненавижу, когда ты напуган или грустишь. Хочу, чтобы ты всегда был счастлив. Особенно если речь идет обо мне. Мне кажется, из-за меня ты куда чаще расстраиваешься, чем чувствуешь себя счастливым.

— Я счастлив, когда ты рядом, — только и ответил ему Лань Чжань, как будто все могло быть так просто. Как будто присутствие Вэй Усяня с самого детства не приносило всем одни только проблемы. — Односложные ответы, Вэй Ин. Тебе не нужно передо мной объясняться.

Вэй Усянь кивнул, но раздавшийся стук избавил его от необходимости отвечать на следующий вопрос. Лань Чжань подошел открыть.

За дверью оказался Лань Сычжуй, он посторонился, пропуская прислугу с ведрами горячей воды, и, пока те наполняли бочку, негромко отчитался. Лань Сычжуй казался скованным, но Лань Чжань не выказывал никаких признаков беспокойства, значит, окончание ночной охоты прошло без осложнений.

Лань Сычжуй бросил взгляд на Вэй Усяня, и тот приветственно помахал в ответ, но заговорить не решился. Мальчик выглядел взволнованным, и Вэй Усянь подозревал, что если попробует что-то сказать, то сделает ситуацию только хуже.

В конце концов и Лань Сычжуй, и работники постоялого двора откланялись и ушли.

Лань Чжань тронул воду кончиками пальцев, после чего вынул из рукава талисман и прикрепил его на бок бочки. От воды пошел пар.

— Ты замерз, — объяснил Лань Чжань.

Вэй Усянь кивнул. После плотного ужина боль в груди несколько улеглась, но не до конца. Внутри за ребрами все было словно подернуто инеем. У него уже несколько месяцев не было возможности искупаться в горячей воде — и, кажется, при взгляде на бочку ему не удалось скрыть благоговения.

— Хочешь, помогу тебе помыться? — спросил Лань Чжань.

Вэй Усянь почувствовал, что краснеет. Он, наверное, был сейчас ярче своих нижних одежд.

— Хочу, — сказал он и сглотнул. — Я могу справиться сам.

— Вэй Ин многое может, — мягко сказал Лань Чжань и развернулся спиной. — Залезай, и я помогу.

Вэй Усянь расплел волосы, разделся и осторожно опустился в воду. Она была такой горячей, что почти обжигала — идеально. Он нырнул, позволяя волнам сомкнуться над головой.

Он всегда любил воду. В детстве в Пристани Лотоса они каждое лето только и делали, что плавали. Уже долгое время у него не было возможности нормально помыться — он либо обтирался тряпкой из ведра, либо торопливо ополаскивался в ручье.

Лань Чжань развернулся и опустился на колени рядом с бочкой.

— Чего ты хочешь? — спросил он.

Чего хотел Вэй Усянь? Можно ли было ответить на этот вопрос и сохранить достоинство?

— Вопросы на «да» или «нет», — пробормотал себе под нос Лань Чжань. Он взял тряпицу и баночку со средством для мытья. — Помойся сам, а я пока намылю тебе волосы.

Лань Чжань будет сидеть позади, запустив пальцы ему в волосы... Какая пьянящая мысль.

— Ты не обязан, — сказал он.

— Ты хочешь, чтобы я это сделал?

— Да, — выдохнул Вэй Усянь.

Он сосредоточился на том, чтобы тщательно обтереть себя мыльной тряпицей, и это позволило отвлечься от мысли о том, что позади него находится Лань Чжань. Средство для мытья приятно пахло кедром и легко пенилось. Вэй Усянь слабо себе представлял, как должен был пахнуть он сам после долгих скитаний на пару с ослом. Поэтому собирался тереть кожу докрасна, чтобы использовать все преимущества возможности по-настоящему помыться.

И если он достаточно на этом сосредоточится, возможно, ему удастся не поставить себя в неловкое положение.

Когда руки Лань Чжаня коснулись его волос, он застыл. Воздух застрял у него в горле. Намыленные пальцы, несущие с собой тот же запах кедра, двигались уверенно и спокойно. Лань Чжань начал втирать мыльную пену в голову Вэй Усяня аккуратными круговыми движениями.

Вэй Усянь издал негромкий звук.

— Так нормально?

— Да-а, — протянул Вэй Усянь, откинув голову Лань Чжаню на руки.

Тот мыл его волосы спокойно и молчаливо, он подходил к этому столь же сосредоточенно, как и к любой другой задаче. И если что-то в данной ситуации его и смущало, то он ничем это не показывал.

Вэй Усянь лениво водил мыльной тряпицей по рукам, но все его внимание было сосредоточено на Лань Чжане. Приятное давление пальцев расслабляло и снимало головную боль, которую он за остальными неприятными ощущениями даже не замечал.

В любое другое время Вэй Усянь заполнил бы тишину бессмысленной болтовней, но сегодня он лишь отвечал на заданные вопросы. Лань Чжань, видимо, тоже не был настроен на разговоры, поэтому единственным звуком в комнате был тихий плеск воды.

Вэй Усянь таял в руках Лань Чжаня. Смывая пену с волос, тот аккуратно удерживал его голову над водой.

Наконец Лань Чжань несильно сжал его плечо и убрал руки. Он отстранился от бочки, но на ноги не поднялся.

— Твое состояние стабильно?

— Да, — практически промурлыкал Вэй Усянь.

— Новых побочных эффектов от проклятия не проявлялось?

— Нет.

— Вот полотенца, — сказал Лань Чжань. — Вылезай, когда будешь готов. Или, хочешь, обновлю талисман, чтобы можно было полежать в горячей воде подольше?

— Спасибо, с меня хватит, — ответил Вэй Усянь. — Ужасно устал.

Он встал и поморщился, когда воздух комнаты выстудил мокрую кожу. Лань Чжань отвернулся, но остался поблизости, поэтому Вэй Усянь поспешил вытереться и надеть на себя сменный комплект нижних одежд. По крайней мере, они были относительно чистыми, на прошлой неделе он стирал их в ручье. В сумке не было места для отдельного спального комплекта, да и потом, он постоянно находился в пути и никогда не переодевался из дорожных ханьфу. Никогда не знаешь, где настигнет опасность.

— Я одет, — провозгласил он и начал заплетать мокрые волосы.

Лань Чжань развернулся и придирчиво смерил взглядом нижние одежды Вэй Усяня.

— Хочешь, я дам тебе свои запасные ханьфу?

Вэй Усянь открыл рот, а потом закрыл его. Да, да, конечно, он этого хотел. Закутаться в белые одежды Лань Чжаня, чтобы его окружил запах сандала, и почувствовать заботу.

— Обычно я сплю так, — сказал он.

Выражение лица Лань Чжаня не изменилось, но заговорил он не сразу.

— Ты устал, — прозвучало уклончиво. — Надо поспать.

Вэй Усянь кивнул.

Лань Чжань стоял, пристально глядя на Вэй Усяня. Он не сделал ни шага к выходу.

— Могу я остаться на ночь? — спросил он наконец. — Хочу быть уверен, что Вэй Ин в порядке. Мы до сих пор не знаем, что это за проклятие.

Вэй Усянь и так уже весь день сегодня бессовестно пользовался беспокойством Лань Чжаня, но все равно не смог устоять.

— Да.

Лань Чжань кивнул.

— Я посплю на полу. Разбуди меня, если симптомы изменятся.

— На кровати хватит места и двоим, — выпалил Вэй Усянь.

Лань Чжань посмотрел на него долгим взглядом. А потом спросил:

— Ты хочешь, чтобы я разделил с тобой постель?

Вэй Усянь скрестил руки на груди, чувствуя, что краснеет. Неужели Лань Чжань заставит его настолько сильно обнажить собственное сердце? Да Вэй Усянь всю свою жизнь выстроил так, чтобы в ней оставалось место для правдоподобного отрицания. И как теперь смириться с этим вечером откровений — совершенно не представлял.

— А я смотрю, тебе больше нравится разговаривать со мной, когда я проклят, — сказал он.

— Я расстроен, что ты проклят. Я беспокоюсь о Вэй Ине. Однако, — Лань Чжань вздернул подбородок, — мне редко доводится узнать, что ты чувствуешь на самом деле. Ты легко приспосабливаешься и никогда ни о чем не просишь. А я не хочу переступить черту. Вопросы и ответы помогают.

— Не припомню чтобы во время обучения в Облачных Глубинах ты был таким разговорчивым.

— Ты расстроен. Хочешь, чтобы я ушел? — снова спросил Лань Чжань.

— Нет, — с досадой бросил Вэй Усянь и повторил уже тише, — нет.

Лань Чжань кивнул. Больше он ничего говорить не стал, вместо этого потянулся развязать пояс верхнего ханьфу. Вэй Усянь удивленно распахнул глаза, и Лань Чжань взглядом указал на кровать. Точно. Сон. Даже Лань Чжань не мог спать в шести слоях одежды.

Вэй Усянь сосредоточился на том, чтобы развесить на дверь и окна талисманы, пропускающие только членов клана Лань. Он перестраховывался, конечно, ученики наверняка уже проделали то же самое — только снаружи. Даже с учетом того, что Лань Чжань был полностью поглощен проблемами Вэй Усяня, Лань Сычжуй ни за что бы не пренебрег защитой. Поэтому этот постоялый двор сегодня точно мог претендовать на звание самого безопасного места на земле.

Как только шорох прекратился, Вэй Усянь обернулся. Лань Чжань разделся до нижних одежд. Лента была все еще на месте, но заколку с волос он снял. Без нее он выглядел ниже, моложе и уязвимее. Впрочем, держал он себя с той же спокойной уверенностью, которая сопровождала его каждый день с момента возвращения Вэй Усяня.

Лань Чжань времен учебы в Облачных Глубинах, которого было так легко смутить, остался далеко в прошлом. Когда им пришлось раздеваться в пещере, тот Лань Чжань был напряжен, как натянутая струна. Он коршуном следил за каждым движением Вэй Усяня, словно одни только неподобающие мысли могли запятнать ткань его белых одежд.

Этот Лань Чжань лишь махнул рукой, предлагая ложиться.

Вэй Усянь открыл было рот, но тут же снова его закрыл. Вместо этого скользнул под одеяло, и Лань Чжань последовал за ним. Аккуратным жестом он погасил свечи, и их накрыла темнота.

Кровать была не очень широкой. Они друг друга не касались, но Вэй Усянь все равно чувствовал тепло лежащего рядом Лань Чжаня. Задержав дыхание, он мог услышать его ровные, глубокие вдохи. Совершенно обычные, как будто странность ситуации его нисколько не волновала. Интересно, у него сейчас тоже заполошно билось сердце? Или только у Вэй Усяня?

Лань Чжань был не из тех, кто ворочается. Он лежал неподвижно. Вэй Усянь, по идее, мог вообще не замечать его присутствия, но вместо этого, наоборот, был как-то остро сосредоточен на том, что он прямо здесь, рядом.

Тот, кого он любил еще с юных лет. Тот, кто спасал его несчетное число раз. Тот, кто встал подле него против целого мира. Тот, чьи красивые письма Вэй Усянь перечитывал снова и снова. Тот, кого он жаждал, о ком мечтал, на кого надеялся произвести впечатление.

Тот, кто дал ему уйти.

— Лань Чжань, — начал было Вэй Усянь, но понял, что ему нечего сказать.

Если он начнет говорить, кто знает, какие еще отвратительные откровения сорвутся с его губ?

На долгий миг между ними повисло молчание.

— Вэй Ин, — наконец ответил Лань Чжань. — Спи.

Вопреки всему, Вэй Усянь действительно уснул.

#

Посреди ночи он проснулся.

Лань Чжань не сдвинулся с места, а вот Вэй Усянь перекатился и теперь лежал щекой у него на груди, используя ее вместо подушки, а рукой обнимал его за талию. И если раньше ему казалось, что Лань Чжань — неприкосновенная статуя из холодного нефрита, то теперь, когда он чувствовал под собой жар чужой кожи, так думать уже не получалось.

Лань Чжань был живым человеком, от него пахло хвоей и сандалом.

А еще Вэй Усянь был неправ. Лань Чжань, конечно, все еще лежал в прежней позе на своей половине кровати, но одна из рук обхватывала Вэй Усяня, крупная ладонь лежала поверх ребер. Удерживала.

Вероятно, утром ему станет стыдно — или Лань Чжаню. Но это пусть будущий Вэй Усянь разбирается. А сейчас он только прижался ближе и позволил себе вновь провалиться в сон.

#

Когда он проснулся утром, рядом никого не было. Вэй Усянь моргнул и сел. Лань Чжань стоял у двери и с кем-то тихо переговаривался, на низком столике был накрыт завтрак. Лань Чжань кивнул посетителю и прикрыл дверь.

Вэй Усянь широко зевнул и приветственно махнул рукой. Интересно, ночные объятья ему привиделись? Лань Чжань выглядел собранным и спокойным, и было непохоже, чтобы он с утра проснулся в обнимку с Вэй Усянем. Он, похоже, встал уже давно — привел в порядок прическу и нацепил обратно все слои ханьфу. Клан Лань был просто физически не способен поспать подольше, даже если сон выстрадан и заслужен.

— Вэй Ин, — поприветствовал он. — Как ощущения в груди?

Вэй Усянь потер ладонью солнечное сплетение, куда его вчера ударило проклятием.

— Холод почти ушел. Неприятные ощущения притупились. Теперь ничего не болит, кроме шеи.

Ох. Вот ведь.

Глядя на то, как прекрасно Лань Чжань выглядит в утреннем свете, Вэй Усянь почти забыл, почему они вообще оказались в одной кровати.

Лань Чжань, конечно, не мог пропустить его заявление мимо ушей.

— Шеи?

— На прошлой неделе сражался с древесным демоном — вот и защемил, — пришлось объяснить Вэй Усяню. — С тех пор болит, сильнее всего по утрам. Бывало и хуже. Я жив.

Лань Чжань склонил голову.

— Как я понимаю, проклятие все еще действует.

Вэй Усянь натянуто улыбнулся.

— Ты так хорошо меня знаешь.

Лань Чжань серьезно кивнул.

— Тогда возвращаемся к односложным ответам. У проклятия нет точного срока действия, у кого-то оно продлилось несколько дней, у кого-то — часов. Учитывая, что дух ты упокоил, оно рано или поздно сойдет на нет, но когда именно — оценить сложно.

Вэй Усянь кивнул. Похоже на то. Лишь бы на неделю не встрять, как мужик с собакой.

— Ночная охота завершена, — продолжил Лань Чжань. — Ученикам пора возвращаться в Гусу.

Последовало долгое молчание.

— И? — наконец не выдержал Вэй Усянь.

— Я могу снимать эту комнату до тех пор, пока ты не придешь в себя.

— Лань Чжань. Это дорого, — сказал Вэй Усянь. Больше он решил ничего не говорить — во избежание, но подпустил в тон побольше недовольства.

— Важно проявлять осторожность. Мы не знаем, какие у этого проклятия могут быть побочные эффекты. Лань Сычжуй и Лань Цзинъи сопроводят остальных учеников домой.

— Тебе... тебе вовсе не обязательно оставаться со мной, — сказал Вэй Усянь.

— Я не оставлю тебя в таком состоянии, — ответил Лань Чжань.

— В этом нет необходимости. Проклятие ерундовое, а ты человек важный.

— Ты уязвим.

Ну и кто бы, кроме Лань Чжаня, мог так же легко воспользоваться его состоянием? Проклятие всего лишь обрекало его на честность, оно не заставляло отвечать на вопросы. Если бы не нелепая неспособность держать язык за зубами в присутствии Лань Чжаня, его бы эта ситуация вообще ничем не затронула. Шел бы себе по проселочным дорогам в компании Яблочка, пока проклятие не сошло на нет. И никаких проблем.

— Эй, я в одиночку и не такое переживал, — напомнил он.

— Я в курсе, — натянуто сказал Лань Чжань. — Односложные ответы, Вэй Ин.

Ты был бы счастлив, будь я все время проклят. Такой прекрасный повод меня заткнуть.

— Ладно.

Лань Чжань, кажется, заметил его раздражение.

— Я не пытаюсь тебя заглушить. Просто хочу быть уверен в твоей безопасности.

Вэй Усянь махнул рукой. Было паршиво, но обижаться на Лань Чжаня — не только из-за такой мелочи, а и вовсе, — он, кажется, не умел. Он подцепил ханьфу за воротник и встал. Взял сумку и ушел за ширму переодеваться.

Пока он поправлял одежды, в комнате стояла гнетущая тишина.

Когда он вышел, Лань Чжань выглядел смущенным. Он, очевидно, тоже чувствовал скопившееся напряжение.

— Ты несчастлив. Ты не хочешь здесь оставаться.

— Это не вопрос, — мрачно пробормотал Вэй Усянь.

Он сел и окинул взглядом завтрак. Лань Чжань заказал рис, паровые булочки и чайник чая. Одна чашка была неполной, из нее явно отпивали, а вторая ждала Вэй Усяня.

Лань Чжань сел напротив.

— Хочешь, чтобы я ушел и оставил тебя одного?

— Нет, — ему очень хотелось спросить, почему Лань Чжань каждый раз поднимает эту тему. Вэй Усянь, кажется, уже всеми возможными способами показал, что хочет его рядом, что бы ни происходило. Перебрав в голове несколько формулировок, он наконец просто добавил, — никогда.

— Ты хочешь, чтобы я остался. Хочешь, чтобы помог, — сказал Лань Чжань, напряженно глядя на Вэй Усяня. — Но огорчен. Считаешь, я не должен хотеть тебе помогать?

— Да, — подтвердил Вэй Усянь.

— Ты не можешь лгать. Я всегда говорю правду. Ты хочешь, чтобы я остался. Я хочу остаться. Почему ты все еще расстроен?

— Я... — он не дал себе договорить, вместо этого потянулся к еде.

Движения были скованными и неуклюжими. Ложка, которой он накладывал себе рис, звучно стукнула о кромку тарелки.

Вэй Усянь никогда не хотел оставаться один. В этом-то и была проблема. Он жаждал присвоить себе Лань Чжаня с таким яростным отчаянием, что это пугало его самого. А тот был слишком хорошим. Он бы позволил Вэй Усяню требовать и страдал, лишь бы облегчить ему судьбу.

Зачем? Зачем Лань Чжань его вообще терпел? С каких это пор ничтожные желания Вэй Усяня стоили беспокойства великого Ханьгуан-цзюня? Вэй Усянь, сколько себя помнил, разрушал в своей жизни все хорошее, и Лань Чжань тоже дал бы себя сломать.

— Прости меня, — сказал Лань Чжань. — Я знаю, ты огорчен. Ты не любишь принимать чужую помощь. Но я очень хочу ее оказать, и я... не способен уйти, когда ты не хочешь быть один. Не проси меня тебя оставить.

Вэй Усянь отрывисто кивнул. В груди болело сильнее, чем от проклятия. Это был не лед — огонь, он лизал ребра изнутри.

К счастью, стоило ему откусить от булки, и Лань Чжань погрузился в молчание. Впервые в жизни правила клана Лань сыграли Вэй Усяню на руку.

Как члены их клана выносили столько молчания? Или наоборот, как они терпели шум, который вечно приносил с собой Вэй Усянь? Сейчас тихий звон посуды и перестук палочек казался оглушительным.

Когда тарелки опустели, Лань Чжань сложил руки на коленях.

— Ты не хочешь, чтобы я оплачивал комнату до конца недели.

— Верно.

— Могу ли я забрать тебя в Облачные Глубины до тех пор, пока проклятие не пройдет?

Вэй Усянь фыркнул.

— Да, — он не это хотел сказать, но прикусил язык уже после того, как ответ прозвучал.

В конце концов, это правда. Не мог же Вэй Усянь диктовать Лань Чжаню, как ему поступать.

Лань Чжань нахмурился, сосредоточенно глядя на Вэй Усяня. А потом спросил:

— Будет ли тебе комфортно, если я заберу тебя в Облачные Глубины?

— Нет.

Выражение лица Лань Чжаня резко изменилось — он закрылся. И теперь выглядел максимально отстраненным. Вэй Усяню было больно видеть его таким.

— Лань Чжань, — он аккуратно подбирал слова, ему претила необходимость выверять каждый звук. — Навязываться — некомфортно. Даже мне.

— Ты не навязываешься.

— Там есть люди, которые будут не рады меня видеть, — напомнил ему Вэй Усянь.

Взгляд Лань Чжаня стал жестким.

— Я Верховный заклинатель, мой брат — глава клана. Любой, кто против твоего присутствия, пусть держит это при себе. Я имею право принимать гостей.

— Лань Чжань, — мягко сказал Вэй Усянь. — Облачные Глубины — твой дом. Там ты должен быть счастлив.

— Да.

Вэй Усянь подождал, но Лань Чжань, похоже, не собирался развивать мысль.

— Не стоит приглашать меня только потому, что я немножко проклят. Тебе же нужно свободное пространство.

— Я счастлив, когда ты рядом.

Вэй Усянь слабо рассмеялся.

— Ох, Лань Чжань. Раз уж я вынужден говорить правду, мог бы отвечать мне взаимностью и ничего не приукрашивать.

— Я не лгу, — сказал Лань Чжань, болезненно и открыто глядя на Вэй Усяня. — Мне не нравится, что под действием проклятия ты можешь всерьез сказать, что не веришь в мою искренность. Когда ты рядом, я счастливее всего, Вэй Ин. Я выбрал эту ночную охоту, чтобы у меня был повод хоть немного побыть с тобой, нарушить твое одиночество. Я никогда не желал твоего отсутствия.

— Ты... Лань Чжань, пожалуйста, будь со мной честен. Если ты хотел, чтобы я был рядом, почему не позвал с собой в Гусу?

— После стольких лет ты наконец обрел свободу. Ты говорил, что хочешь посмотреть мир. Я знаю... Облачные Глубины могут стать тюрьмой. Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя взаперти.

— Да я бы где угодно согласился быть, лишь бы с тобой. Таскаться по миру очень одиноко. Скучно. Думаешь, с Яблочком мне разговаривать приятнее, чем с тобой? Думаешь, я предпочту идти сквозь толпы людей, не знающих ни моего имени, ни лица, чем быть с тобой в Облачных Глубинах?

— Я же говорил, что тебе всегда будут рады в Гусу, — сказал Лань Чжань.

Вэй Усянь фыркнул.

— А Цзян Чен сказал, что я могу приехать в Пристань Лотоса.

— Правда?

— Да, но это, — ничего не значит, — значит для меня так много.

Он провел ладонью по лицу и продолжил:

— Я пытаюсь сказать, что иногда люди говорят не то, что думают. Некоторые приглашения формальны. Мне... не хотелось приехать в Облачные Глубины, а потом смотреть, как ты начинаешь жалеть о своем приглашении. Я уже не тот, что в юности. Я и тогда боялся быть отвергнутым — даже если и не показывал — но вряд ли меня мог сломить чей-то отказ. Если ты отвергнешь меня теперь... — он крепко зажмурился. — Односложные ответы. Именно поэтому мы и хотели, чтобы я отвечал односложно. Я не собирался ничего из этого озвучивать.

— Вэй Ин.

— Ты ничем мне не обязан. В моей жизни всякое случалось, иногда я чувствовал себя сломленным, но я все пережил. Когда меня вернули к жизни, первой же мыслью было, что лучше бы я оставался мертвым, но даже тогда я шел вперед, и буду продолжать идти. Если я приеду в Облачные Глубины, а ты от меня отвернешься, это меня не сломает. Но будет больно, а я так устал от боли.

— Я не хочу причинять тебе боль, — сказал Лань Чжань. — Я не отвернусь от тебя.

— Именно поэтому... основанием для твоих решений не должно быть то, что ты боишься причинить мне боль. Я этого не хочу.

— Я никогда не приму решение, если буду думать, что оно причинит тебе боль, — сказал Лань Чжань. — Не потому что я тебя жалею. А потому что мне будет так же больно, как и тебе. Я уже говорил, что твое присутствие делает меня счастливым. Твое отсутствие меня огорчает. Все, чего я хочу, это быть с тобой.

Вэй Усяню казалось, что он тонет в эмоциях, захлебывается в них.

— Лань Чжань, — задушено пробормотал он. — Мне страшно.

Лань Чжань напряженно вгляделся в его лицо.

— Страшно? Вэй Ин.

Вэй Усянь судорожно вздохнул.

— Ты такой добрый. Я боюсь, что однажды попрошу слишком много, и ты оставишь меня позади. Навсегда.

— Это не только доброта, но и эгоизм. Я не смогу от тебя отвернуться, потому что моя душа этого не позволит. Я поступал так раньше, но дал себе клятву, что это не повторится. Я буду на твоей стороне столько, сколько ты позволишь, Вэй Ин. И буду счастлив видеть тебя в Облачных Глубинах так долго, как ты этого захочешь, — Лань Чжань потянулся вперед и осторожно взял его за руку, Вэй Усянь уцепился за него так крепко, будто от этого зависела его жизнь. — Мне жаль, что ты почувствовал себя нежеланным гостем. Я всего лишь боялся переступить черту.

— Переступи. Пожалуйста. Да можешь хоть ногами по мне пройти, — сказал Вэй Усянь.

— Ты... Проклятие все еще действует?

Вэй Усянь сдавленно рассмеялся.

— Да.

— Вэй Ин, — сказал Лань Чжань. — Ничего из того, о чем бы ты мог попросить, не будет слишком. Чего ты хочешь?

— Поцелуй меня.

Они оба замерли. В залитой солнцем комнате стояла звенящая тишина, и Вэй Усянь слышал только оглушительный стук собственного сердца.

А потом Лань Чжань встал, обогнул стол и опустился рядом на колени. Он коснулся щеки Вэй Усяня ладонью и посмотрел на него с той мягкой настойчивостью, которая с первой же их встречи во второй жизни выбивала почву из-под ног. Кажется, Вэй Усянь начинал догадываться, что подразумевал этот взгляд.

А потом Лань Чжань подался вперед и накрыл его губы своими. И в этом движении не было ничего вежливого и формального. Они буквально только что смотрели друг другу в глаза, а мгновение спустя Лань Чжань уже целовал его с яростным отчаянием.

Вэй Усянь сжал в пальцах ткань ханьфу и потянул на себя. Лань Чжань надавил ладонью, склоняя его голову под нужным углом, чтобы смять его губы в еще более исступленном поцелуе. Он целовался так же, как сражался — уверенно и сосредоточенно. Вэй Усянь сдавленно застонал.

Лань Чжань передвинул ладонь со щеки на шею и вплел пальцы в волосы, прихватывая, удерживая. Другой рукой скользнул на талию и притянул ближе, и теперь между ними совсем не осталось свободного пространства.

Казалось, прошла вечность, прежде чем рука в волосах потянула пряди в сторону, обнажая шею, и Лань Чжань проследил поцелуями линию горла Вэй Усяня. Его рот был теплым и влажным, а зубы то и дело задевали кожу.

Вэй Усянь смотрел в потолок и пытался дышать.

— Лань Чжань, — пробормотал он.

— Вэй Ин, — Лань Чжань в последний раз прихватил зубами горло, а потом отстранился, встречая взгляд.

— Я мечтал об этом. Так долго этого хотел, — признался Вэй Усянь.

— Мгм, — Лань Чжань прижался к его губам кратким поцелуем. — Я тоже. Люблю тебя.

— Лань Чжань! — до сих пор не до конца осознавая, что теперь ему это позволено, Вэй Усянь потянулся провести рукой по лицу Лань Чжаня, кожа под пальцами была удивительно мягкой. А потом качнулся вперед, прижимаясь своим лбом к его. Как и всегда, Лань Чжань был рядом, чтобы его подхватить. Вэй Усянь чувствовал кожей ткань налобной ленты, но Лань Чжань, кажется, был не против, он не пытался отклониться. — Я люблю тебя.

Какое-то время они не двигались, сидели вплотную друг к другу и делили один воздух на двоих. Лань Чжань переплел их пальцы, и Вэй Усянь с удивлением понял, что они оба дрожат. Лань Чжань целовался и признавался в любви с рвением умирающего от жажды человека, но, кажется, был ошарашен произошедшим не меньше его самого.

Когда Вэй Усянь наконец пришел в себя, он отстранился и широко улыбнулся.

— Может, отправим детей в Гусу, а сами оплатим комнату еще на ночь? — предложил он. — А то это мне придется не целовать тебя весь полет до Облачных Глубин, я не готов пойти на такие жертвы. Кроме того, если мы собираемся там задержаться, то хочу забрать с собой Яблочко. Не могу же я оставить его здесь.

— Можем пойти пешком, — кивнул Лань Чжань. — Хочу, чтобы ты задержался.

Вэй Усянь улыбался так широко, что у него заболели щеки.

— Хочу быть с тобой столько, сколько ты позволишь.

— Я не устану от тебя, Вэй Ин.

— Тогда я буду рядом очень и очень долго, — отозвался Вэй Усянь.

Лань Чжань снова притянул его в поцелуй, жадный, глубокий. Жжение в груди улеглось, сменившись приятным теплом. Кажется, холод ему больше не грозил. Он хотел целовать эти губы каждый день своей жизни. Мысль о том, что не случись ночной охоты — и ничего из этого могло бы и не быть, ужасала.

Вэй Усянь отстранился, склонил голову и закрыл глаза.

— Прости, что не сказал тебе раньше. Прости, что для искренности мне потребовалось проклятие.

— Я тоже ничего не говорил, — ответил Лань Чжань.

— Я не хочу в этой жизни давать страху столько же власти, сколько в прошлой, — сказал Вэй Усянь. — Я постоянно боялся, Лань Чжань. Пытался это скрывать, но был абсолютно уверен, что потеряю всех, кого люблю. Я и потерял, — он подумал о сгоревшей Пристани Лотоса, о шицзе, Вэнь Цин и остальных Вэнях, подумал о напряжении, которое до сих пор сопровождало любую их встречу с Цзян Ченом, о принятых решениях и скрытых мотивах. — Я не хочу снова умирать, сожалея.

Руки Лань Чжаня судорожно сжались, прежде чем ослабить хватку. Он, словно извиняясь, мягко провел большим пальцем по тыльной стороне ладони Вэй Усяня.

— Я знаю, что ты не любишь принимать помощь. Знаю, что тебе непросто полностью кому-то довериться. Но, пожалуйста... Будь со мной честен, когда можешь. Позволь мне тебя любить.

— Если ты пообещаешь мне того же, — сказал Вэй Усянь. — Я попытаюсь.

— О большем я и не прошу, — сказал Лань Чжань.

— Я люблю тебя, — повторил Вэй Усянь, а потом качнулся вперед за очередным поцелуем — просто потому что мог. — Иди, отправляй детей в дорогу. Зная клан Лань, они уже страшно соскучились по Гусу. И потом, я хочу воспользоваться всеми преимуществами этой комнаты, и лучше бы при этом на этаже не было нашего сына и твоих впечатлительных маленьких гусят.

— Они беспокоились о тебе, — сказал Лань Чжань. — Особенно Лань Сычжуй. Он давно надеется, что ты вернешься в Гусу и станешь преподавать вместе с Вэнь Нином. Полагаю, он считает себя виноватым в твоем проклятии.

— Прекращал бы он эту чепуху. Я бы с А-Юаня на себя любую гадость перетащил, не задумываясь, — сказал Вэй Усянь, и вот об этом он точно не стеснялся открыто говорить хоть с проклятием, хоть без. — Скажи им, что останешься со мной. Это убедит их в моей безопасности больше всего прочего. Они ценят тебя так, как я никогда в жизни не уважал никого из своих учителей.

— Я был бы польщен, не знай я лично большую часть твоих учителей, — сухо сказал Лань Чжань.

Вэй Усянь рассмеялся.

— Одним из учителей был твой родной дядя, Лань Чжань! Как так получается, что никто не знает, какой ты забавный? Люблю, когда ты меня дразнишь.

— Собираюсь заняться этим позже, — уверил его Лань Чжань. — Когда в зоне слышимости не останется юных учеников.

— Тогда иди и побыстрее возвращайся, — сказал Вэй Усянь и поднял их сцепленные руки, чтобы поцеловать костяшки.

Пальцы Лань Чжаня были бледные, длинные, в мозолях от меча и гуциня. Вэй Усянь хотел почувствовать их прикосновения по всему телу.

— Я буду ждать. Лань Чжань, мне кажется, я большую часть жизни провел в ожидании этого момента, в ожидании тебя. Возвращайся.

— Обязательно, — уверил его Лань Чжань. — Всегда.