Work Text:
— Это что ещё такое? — невольно спросил Оби-Ван, увидев, что творится на его кровати.
А творилось там вот что: на одеяле по-хозяйски развалился Энакин; впрочем, смутило Оби-Вана не это, это-то как раз было вполне привычной картиной — его бывший падаван всегда чувствовал себя в комнате учителя как дома и понятия не имел о личных границах. Удивил его ворох конвертов и игрушек, которыми была завалена та часть постели, которую не занимал Энакин.
— Это письма и подарки от поклонников, — довольно доложил тот.
— Ты же помнишь, что джедаям запрещено принимать подарки? — осторожно спросил Оби-Ван, опускаясь в кресло в углу. Устроиться рядом с Энакином он не смог бы даже если сильно захотел: на кровати совсем не было пустого места.
— Да-да, кроме исключительных случаев, когда это может помешать дипломатической миссии и всякое такое, — отмахнулся Энакин. — Но посмотреть-то можно, что нам прислали. Вот, например, — он быстро сложил из листа самолётик и запустил его в Оби-Вана, — по мнению Коры, шесть стандартных лет, это ты.
Самолётик из флимсипласта ударился Оби-Вану в грудь и упал на колени. Аккуратно развернув лист, тот уставился на рисунок: фигура из кружков и линий с развевающимся плащом на плечах и синей палкой в руке. Оби-Ван перевёл взгляд на хихикающего Энакина.
— Знаешь, мой юный друг, иногда у меня возникает ощущение, что тебе тоже всё ещё шесть стандартных лет.
— Ну вот ещё, — обиделся Энакин, — рисую я куда лучше, чем Кора.
Только Энакин, подумал Оби-Ван не без предательской теплоты, способен гордиться тем, что в чём-то превзошёл шестилетку.
Разгладив флимси, он внимательно присмотрелся к небольшому пятну возле ноги нарисованного Оби-Вана.
— Энакин, мне кажется, ты тут тоже есть.
Только годы практики и медитаций позволили ему удержаться от смешка, когда он отправил лист флимсипласта обратно и услышал недовольный вскрик Энакина:
— Что, вот эта вот козявка?! Ну уж нет, это Кора себя нарисовала, я уверен.
— А ты присмотрись повнимательнее, — посоветовал Оби-Ван. — Это пятно держит световой меч. Голубой. Это ты.
— Но я же выше тебя на целую голову, — не сдавался Энакин, — это не могу быть я. Просто Кора тоже хочет себе меч — и я могу её понять, кто ж не хочет? — вот и дорисовала. — И чтобы побыстрее перевести тему, он поспешно добавил: — А вот смотри какую замечательную подушку тебе прислали в подарок! Куда лучше, чем та, что у тебя сейчас: невидимая и отсутствующая.
Для наглядности Энакин поерзал на кровати, показывая, как ему там неудобно. Оби-Ван тяжело вздохнул.
— Энакин, нам нельзя принимать материальные подарки.
Поздно: тот уже запихнул подушку под спину и потянулся за следующим свертком, но вовремя заметил оторвавшийся от подушки листок и подцепил его.
— Погоди, тут ещё была записка. Сейчас узнаем, кто тебе шлёт такие полезные вещи. Так. «Желаю заснуть вечным сном. Без любви, М.» — вслух зачел Энакин и поднял на Оби-Вана удивленный взгляд голубых глаз. — Звучит как-то угрожающе, тебе не кажется?
— Кажется, — мрачно заметил Оби-Ван. — Выкинь эту подушку немедленно.
Энакин проигнорировал просьбу, правда, выкинул записку, скомкав её в шар и запустив им в стоящего в углу дроида-уборщика.
— О, — радостно заявил он, заприметив в груде писем квадратную коробку, — шоколад с Кореллии!
— Проверь только сначала, чтобы он тоже не был от «М.», — сухо посоветовал Оби-Ван, — а то ещё окажется отравленным.
Энакин, взглянув на наклейку на крышке, с досадой отшвырнул коробку.
— Начинаю подозревать, что я переоценил народную любовь к тебе, — проговорил он, перебирая свертки и заглядывая в записки. — Кажется, кроме «М.», тебе никто ничего хорошего не присылает.
— Ну почему же, — слова бывшего падавана немного задели Оби-Вана. — А как же рисунок Коры? Очень достойная картина, я, может быть, даже нарушу правила ради нее и повешу прямо тут, на стену.
— А с остальным что сделаешь? — поинтересовался Энакин как бы невзначай, но от Оби-Вана не ускользнуло, как одной рукой он вцепился в подушку.
— Отдам интенданту, он решит.
— Отлично! — возвестил Энакин, спрыгивая с кровати и подхватывая ворох подарков и писем. И подушку. — Вот я ему это всё и отнесу, прямо сейчас.
— Энакин!
Энакин обернулся на пороге.
— А остальное?
В руках у Энакина уместилась лишь часть добычи, остальное так и осталось валяться на кровати Оби-Вана. Не говоря уже о десятке флимси, которые выпали из охапки по пути и теперь вели к дверям бледными следами неизвестного животного.
— Потом заберу, — беспечно заявила эта заноза в заднице своего учителя и скрылась из виду без единого признака угрызений совести.
Оби-Ван вздохнул и поднялся из кресла. Его мучила дилемма. Этично ли призвать на помощь дроида-уборщика для сбора писем? Если бы он точно знал, что все они от «М.», такой проблемы бы не стояло, но ведь некоторые совершенно искренне присылали в Храм письма с пожеланиями победы и выражениями поддержки. И даже с признаниями в любви. Брр, подумал Оби-Ван, когда его взгляд упал на розовое плюшевое сердце, лежащее на постели. Он очень надеялся, что хотя бы этот подарок был от какой-нибудь впечатлительной девицы, а не от его главного фаната.
Его внимание вдруг привлек большой конверт на полу. «Кора Санд, планета Корусант» — гласил адрес отправителя. Оби-Ван заглянул внутрь. Так и есть, кроме рисунка, который Энакин вытащил оттуда ранее, в конверте еще лежала записка.
«МОИ ЛЮБИМЫЕ ДЖЕДАИ ГИНЕРАЛ КЕНОБИ И РЫЦАРЬ СКАЙВОКЕР СПАСАЮТ РЕСПУБЛИКУ ОТ ЗЛЫХ СИПАРАТИСТОВ»
Буквы были неуверенные, кривые, явно выцарапанные детской рукой. Впрочем, Оби-Ван не сомневался, что без помощи родителей послание все же не обошлось.
Оглядевшись, он с радостью заметил, что рисунок Коры так и остался лежать где был, счастливо избежав рук Энакина. Посмеиваясь, Оби-Ван взял лист с рисунком и записку и приложил к стене, выбирая самое видное место.
Осталось найти кнопки и дождаться возвращения Энакина.