Work Text:
КОЛЕНОЧКИ
Опричная сценка
Царская опочивальня. На постели лежит невозможно красивый Федька Басманов, одетый с неописуемой роскошью. Государь в шубе и с внешностью киноартиста Черкасова кормит любимца финиками.
Царь: Кушай, Феденька, кушай. За маму, за папу...
Федька: Иван Васильевич, да ты ж папаню моего видал.
Ц: В самом деле. Ну, за царя-батюшку.
Ф (вкрадчиво): Может, ты к делу перейти соизволишь, великий государь? У нас тут рейтинг NC 17.
Ц: NC 17 был, когда тебе семнадцать лет было, Федюша. А теперь тебе двадцать один, и рейтинг у нас исключительно за пытки, казни и веселье!
Ф: Веселье - это пляски в летнике?
Ц: Угу. И чаши с ядом.
Ф: То есть ты не будешь сейчас гладить и целовать мои коленочки?
Ц (потрясенно): Что?!
Ф: Так в тексте.
Достает планшет, перелистывает, показывает Ивану.
Ц (нахмурившись): В самом деле, коленочки. Ты взрослый мужик, полком командуешь, у тебя двое детей, какие в жопу коленочки?
Ф: Сначала коленочки, потом в жопу. И пока ты меня того-этого, я буду звать тебя Ванюшей! Ты почитай, почитай.
Ц (глубоко потрясенный): Может, не надо? Может, у меня духовный кризис и мне явились призраки невинноубиенных?
Ф: Эта отмазка была в предыдущей главе.
Ц: А как насчет супружеского долга?
Ф: Темрюковну мы еще до того извели.
Ц: А... а... а пожар в Замоскворечье?
Ф: А тебе из Слободы Замоскворечье видать?
Ц: Тьфу! Ну, тогда я зову Малюту, чтобы отправить тебя в застенок. У меня паранойя и психоз. (Перелистывает). А, нет, я образец здравомыслия и мудрого правления, это все Европа очерняет, но тебя враги оговорили. Дыба, кнут, тухлая вода, хлеб через день, удобства в углу камеры, медицинская помощь колесованием. Поднимем рейтинг.
Ф (лукаво улыбается): Ты даже не представляешь, насколько!
Ц (заинтересованно): Что, подробное описание мучений, сломанные ребра, выбитые зубы, вырванные ногти, ожоги второй степени? БДСМ без стоп-слова и до полусмерти?
Ф: Это тоже, конечно, но потом. Или наоборот, сначала вот это все, апосля - изнеженный разврат. Не хотел тебя расстраивать, но Грише мои коленочки нравятся!
Ц (бросает в стену посох, удачно оказавшийся под рукой): Ах ты ж блядь! Еще и Гриша, значит? Сперва с Афонькой Вяземским и этой, как его, боярыней, потом с Никиткой Серебряным, с Максимкой Скуратовым, еще с Марией Темрюковной, моей, между прочим, покойной женой, с Иудушкой Курбским, Васькой Грязным, а теперь с Малютой! А дальше кто? Английский посол?!
Ф: Ну зачем ты так сразу? Есть же оргия и инцест.
Ц: Сирота я покинутый, любить-жалеть… Тьфу! Я старый больной человек, я не хочу оргию.
Ф (вкрадчиво): Ага. Инцест, значит. Вот тебе, например, нравится мой брат Петя?
Ц: Как опричник - да, а так нет.
Ф (вздыхает): Ну, тогда мне придется внезапно вспомнить как батюшка в детстве меня...
Ц: Что он тебя, владыко небесный?!
Ф: Ну, любил очень. Неправильной такой любовью, нехорошей. Но мне нравилось, это же фанфик.
Ц (тоже вздыхает): Ладно, я все-таки не зверь. Давай сюда свои коленочки, чадо. У нас тут духовность, скрепы, православие, самодержавие и народность. А не вот это все, еб твою мать.
Ф: Интересная идея, надо автору подкинуть. Может, я твой незаконнорожденный сын, и вдруг это выяснилось? И на самом деле ты все это время испытывал ко мне отцовские чувства?
Ц: Дело говоришь, Федька! Сергей Михайлович, заходите!
В опочивальню входит Эйзенштейн, держа в руках открытый сценарий.
Э: Мотор!
Ц: Сыне!
Долго и с чувством целует Федьку.
Ф: Отче! Царю! Божечки-кошечки! Гойда!
Занавес
