Work Text:
КОПЫТЦА
Вторая опричная сценка
Царская опочивальня. На постели лежит невозможно красивый Федька Басманов в рубахе и шерстяных носках. Входит государь с внешностью киноартиста Черкасова. Изумленно смотрит.
Ц: Это, Федюша, что?
Ф (прячет за ворот рубахи мешочек с жабьими костями): Это, свет мой, матушкино благословение.
Ц: Тебя матушка вот этими благословила, в полоску?
Ф (с облегчением): Ффу-ух! А, это новгородский сувенир, вместо онучей. Называется копытца. Четыреста лет не выходит из моды. Я и тебе привез.
Ц (гневно): Пакость какая! Вырядился хуже шведа! Копытца-то у кого бывают, знаешь, Федька? У диавола! Снимай давай!
Ф (неохотно стягивает носки): Курбскому, значит, черные очки можно, а мне в портянках ходить? По исторической правде?
Ц: Курбский-Иуда пущай его хоть в джинсах ходит. А я православный царь и этакого видеть не желаю. Сначала копытца бесовские, а потом опять коленочки?!
Ф (возмущенно): А моих лилейных пяточек тебе не жалко? Кто мне будет эти онучи заново каждый раз наматывать? Спальник-портяночник? Или мы теперь будем только в сапогах того-этого?
Ц: Портянки ему сложно намотать, жопа ленивая!
Ф (обиженно): Чего сразу “жопа”, месяц мой ясный? Не жопа, а попка! На, почитай еще! (протягивает планшет)
Ц (читает вслух): На роскошной атласной простыне цвета фуксии… Совсем они с ума там посходили? Мне теперь кошмары по ночам сниться будут! И нечего шершавыми пятками скрести по царским простыням, Федька! Лучше бы ты Чарскую почитал, чем эту ерунду. Давай, слезай с кровати, будешь целовать край моего парчового одеяла.
Федька встает на колени у постели. Иван ложится.
Ф (целуя край одеяла): Доброго утречка, великий государь! Как спалось?
Ц (мрачно): Не спал я, Федя.
Ф (злорадно): А все почему? Не надо было меня из постели выпихивать. Я бы тебя обнял, добрую светлую сказочку рассказал, как опричники злого боярина-изменника на куски порубили…
Ц: Еще и в носке бы поплясал? Пропагандировать будешь при польском дворе. Хотя это как в Казань со своим казаном. Выбрали бы они меня королем, я бы их ужо научил царя-батюшку любить. А то развели сейм и демократию, гейропа! Мужики в серьгах!
Ф (робко): Я думал, тебе мои сережки нравятся.
Ц: Это другое. У нас одна сплошная лепота и древлее благочестие.
Ф (мечтательно): Вчера митрополита душили-душили…
Ц (воодушевляясь): Именно! Мешал он державе нашей перейти от реакционного феодализма к прогрессивному абсолютизму! А еще епископ этот, Пимен Новгородский! То копытца выдумают какие-то, то вече. Того и гляди с ливонцами за моей спиной договорятся. Да гори этот Новгород синим пламенем!
Ф: А вот это мы мигом! (открывает окно, кричит): Ребята, боярских усадеб нынче не жжем! Все как один идем разорять Новгород!
Крики “Гойда!”
Занавес.
