Archive of Our Own ^beta

— Лоренцо? Твой брат жив, — Франческо затянулся, хотя уже несколько лет не курил.

— Замечательно, — даже в одиннадцать вечера Лоренцо говорил бодро. — А раз ты мне звонишь, значит, ты тоже жив и вы не убили друг друга при толпе свидетелей. Так?

— Почти. Джулиано в больнице, и нет, я здесь не при чем. Сотрясение, — Франческо затянулся снова, не различая ни горечи, ни вкуса табака. — В Санта-Мария Нуова. Кого мне указать ближайшим родственником, тебя или синьору Лукрецию?

— Меня, — голос Лоренцо налился сталью. — Жди, я сейчас буду.

— Хоть бы «пожалуйста» сказал, — хмыкнул Франческо в уже замолчавшую трубку.

Лоренцо приехал быстро; кивнул и прошел в больничные двери. Франческо зачем-то остался на крыльце; посмотрел на часы: еще не закончилось двадцать шестое апреля.

Немного погодя Лоренцо вернулся и неожиданно спросил:

— Можно?

— Что? Сигарету?! — Франческо никогда не видел, чтобы Лоренцо курил. — Держи.

— Франческо, ты что такой весь белый? И руки у тебя трясутся.

— У тебя тоже.

— У меня-то понятно. Или ты крови боишься? Я не знал.

Нет — хотел ответить Франческо, глядя на свои отмытые руки, на коричневую полоску по краю манжета рубашки, — не крови. Но ответил коротко:

— Да.

***

Франческо поднялся за час до своего обычного времени — проснулся и не смог уснуть снова, крутил в голове слова врачей. К счастью, ему показалось, череп цел, а кровь — от ножевой раны; жизненно важные функции присутствовали, а прочее будет видно по обследованию и когда пациент придет в себя.

Пациент — нехорошее какое-то слово. Из тех времён, когда дядю Якопо прихватил инфаркт. Может, Франческо не лучший племянник, но они с братом тогда побегали по врачам и досыта подежурили под дверью.

Дядя сейчас в деревне занимался лошадьми, а Франческо привычно выловил из рассказа нужное. То есть ему вроде бы ненужное, но все равно запомнилось: этаж, номер, время открытия.

***

Время было раннее, но в коридоре Франческо неожиданно наткнулся на целую толпу. Медичи, практически полным составом, разве что без детей: синьора Лукреция, Лоренцо, Клариче, Боттичелли — этот с какой радости? — Бьянка и...

И, конечно, Гульельмо. Брат-то его и заметил, немедленно позвал:

— Франческо!

Сворачивать было поздно, Франческо нахмурился и немедленно попал в объятия Бьянки.

— Франческо, спасибо! — глаза у Бьянки были красными, и Франческо слегка растерялся: с невесткой у него были неплохие отношения, но никогда ещё Бьянка ему так не радовалась.

— Да я... — но тут его выручил подошедший врач.

— Синьоры, все в порядке, пациент как раз пришел в себя, только тише, пожалуйста. Прошу родственников.

Франческо незаметно выдохнул от слов «пришел в себя» и только собрался развернуться, как Гульельмо поймал его за локоть.

— Франческо, ты же родственник, тебе можно!

Так что в палату он попал со всей толпой и даже с Боттичелли, который вообще-то не родственник, но никому до этого не было дела.

Джулиано лежал бледный, укрытый одеялом по шею, и только моргал. Из-под одеяла к монитору тянулись проводки.

— Доброе утро, синьор Медичи. Посмотрите на меня, откройте глаза шире, пожалуйста... Сколько пальцев видите?

— Отдохнете и будете как новенький, — завершив осмотр, врач наконец кивнул. — Конечно, сделаем снимки, синьоры, можете не волноваться так...

— Простите, — Джулиано медленно повернул голову. — А где я, и вы вообще все кто такие?

Потрясенная тишина — только ахнула Бьянка — нарушалась лишь мерным писком аппаратов. Врач среагировал первым.

— Синьор, а как вас зовут, помните?

— Да ты что, шутишь?! — Лоренцо бросился к постели, оттолкнув врача. — Это же мы! Это же я!

— Тише, синьор Медичи! — потребовал врач, а похолодевший Франческо даже от двери увидел, как лицо Джулиано исказилось мучительным усилием.

— Скажи, что ты шутишь, это же я! — видел бы сейчас Лоренцо себя, не спрашивал бы потом, почему кто-то другой белеет.

— Ты... — Джулиано поморщился и вдруг посветлел в улыбке. — Лоренцо?!

— Ну вот! Джулиано, нельзя же так пугать!

По остальной компании прошел облегченный вздох, но тут Джулиано перевел взгляд за спину Лоренцо.

— А все остальные... Нет, — и снова поморщился. — Не помню.

Врач профессионально пресек попытки паники, предложил всем успокоительного и громко объявил:

— Речь и сознание в норме, все восстановится. Ничего страшного, синьоры, познакомьтесь заново и не волнуйтесь! И вы, синьор Медичи, не волнуйтесь в первую очередь!

— Давай знакомиться, — Лоренцо улыбался, хотя глаза у него покраснели, как у Бьянки, синьора Лукреция, и та держалась лучше. — Это наша мама.

— У нас такая красивая мама? — даже сейчас Джулиано улыбался так, что ему нельзя не улыбнуться в ответ.

— Это моя жена, Клариче. И наша сестра, Бьянка.

— Младшая, конечно?

— Старшая! — от возмущения Бьянка перестала шмыгать; в глазах Джулиано мелькнуло лукавство. — Это Гульельмо, мой муж и твой друг. Это Сандро, он тоже твой друг.

— Здорово, — Джулиано посмотрел на всех и перевел взгляд на Франческо, прилипшего к двери.

— Мой брат, — пояснил Гульельмо. — Франческо.

— Брат Гульельмо и мой друг, да? — Джулиано улыбнулся ему так светло, что этого просто быть не могло.

— Это он тебя спас, — вмешалась Бьянка, видимо, чтобы Франческо сам чего-нибудь не брякнул. — Вызвал полицию и скорую.

— Спасибо, Франческо, — Джулиано смотрел прямо на него, и бежать было поздно.

***

— Франческо, доброе утро! — нет, в семь утра Лоренцо был так же отвратительно жизнерадостен.

— Лоренцо, вчера я не спал ночь из-за твоего брата, сегодня ты решил меня лишить сна лично?

— Я прекрасно знаю, что ты встаёшь намного раньше. У меня очень важное дело, найди, пожалуйста, свободный час и навести Джулиано в больнице.

— Чего?! — Франческо рассыпал по столу кофе. — Почему я?! Что, из всей вашей толпы больше некому?!

— Некому, — Лоренцо наверняка развел руками. — У мамы подскочило давление, и ей нельзя, а то опять будет плохо. Я везу вечером Пьеро на шахматы, а Клариче — Джованни к ортопеду, Бьянка тоже занята, а Сандро сегодня улетает в Париж. Франческо, ты же действительно родственник!

— Меня к этому принудили шантажом, — Франческо собирал тряпкой кофе и прикидывал, молоть заново или включить кофемашину.

— И подкупом, — рассмеялся Лоренцо. — И потом, я разговаривал с Джулиано, и он про тебя спрашивал!

— Не верю.

— Прости, но временно он думает, что ты его друг. Кстати, ты так и записался в полицейском протоколе, я видел.

— А что, я должен был записаться как враг? Лоренцо, ты думаешь, что иногда несёшь?

— Франческо, сочувствую, но больше правда некому. Ну хочешь, поменяйся с Бьянкой и отвези своих племянников в аквапарк!

— Нет! — вклинился Франческо; нет, своих племянников он даже любил, но не всех сразу.

— Джулиано тебя задирать не будет. Что, ты не можешь с ним час поговорить, как с деловым партнером?

— О курсе валют или о ценных бумагах? — ехидно поинтересовался Франческо и понял, что кофе ему светит только в банке. — Будешь должен.

— Я знал, что на тебя можно положиться, — вновь засмеялся Лоренцо. — Франческо, только бога ради, держи себя в руках, Джулиано нельзя расстраиваться!

— Жаль, что меня никто не ударил по голове, сейчас бы все беспокоились, чтобы я не расстраивался, — Франческо скорее положил трубку, пока Лоренцо не сказал чего-нибудь ещё.

***

Франческо негромко постучал и осторожно приоткрыл дверь. Сердце екнуло: Джулиано лежал с закрытыми глазами.

Нет, всего лишь спал: неслышно приподнималось и опускалось одеяло на груди. С синяками под глазами, бледный, Джулиано был так непохож на себя самого. Франческо смотрел не дыша и с облегчением вздохнул: сон — это наверняка хорошо, а он сам исполнил обещание Лоренцо и избежал неловкости. Можно так же тихонько уходить.

Только теперь Франческо заметил, что вдоль одной из стен выстроились вазы с цветами: розы, астры, гортензии — чего только не было; белые, жёлтые, розовые, вместе с нежно-зеленой краской стен они превратили палату в сад.

Пол под ногой скрипнул, а Джулиано открыл глаза.

— Франческо!

— Прости, я не хотел будить. Лучше спи, я как-нибудь потом зайду!

— Нет, не уходи! — Джулиано протянул руку. — Я только от нечего делать задремал. Здесь ужасно скучно!

— Да? — Франческо стоял дурак дураком: такой общительный и дружелюбный Джулиано Медичи — испытание не для слабонервных.

— Смертельно. Читать мне нельзя, интернет нельзя, вставать смотреть в окно, и то нельзя! Только лежу и смотрю на цветы. Или сплю, когда голова не болит. Лоренцо днём заезжал ненадолго и сказал, что ты приедешь. Я так тебе рад, — Джулиано, почти прозрачный, всё-таки светился улыбкой.

— Сколько у тебя цветов, — неловко заметил Франческо.

— Их уже после Лоренцо привезли. Не знаю, от кого. Может, там есть карточка?

Франческо оглядел вазы и действительно в одной нашел открытку с золотым обрезом.

«Джулиано, выздоравливай скорее. Галеаццо».

Он сумел сдержать смех, а Джулиано смотрел неподдельно ясными очами.

— Кто это? Мой друг?

— Н... не совсем, скорее друг Лоренцо и вашей семьи, — с таким Джулиано общаться было и легко, и ещё сложнее, чем с обычным. И врать ему почему-то было стыдно, хотя Франческо не соврал. Черт знает, какие на самом деле сложились отношения у Медичи и Галеаццо, бывшего силовика и владельца целой сети полукриминального бизнеса, который в последнее время активно лез в мэры Милана. Вроде бы действительно дружба семьями — или черт знает что такое, — но когда Лоренцо по телевизору вещал о благотворительных проектах или Джулиано получал какой-нибудь спортивный кубок, Галеаццо глядел на братьев Медичи с удивительным на его небритой роже умилением.

— Возьми стул, садись со мной рядом, — Джулиано смотрел с таким интересом, хоть и дружелюбным, что становилось неловко.

— Извини, — Джулиано сжал его руку. — Так жаль, что я ничего не помню!

— Слава богу, — вырвалось у Франческо, и он поспешно добавил, — что ты хотя бы себя помнишь!

— Но мне даже нравится смотреть на своих друзей и понимать, что они действительно классные!

— Да почему ты так думаешь? — Франческо мысленно пожелал Лоренцо икоты. Не мог что-нибудь придумать, чтоб так его не подставлять!

— Потому что Лоренцо сказал, что ты хороший человек, и я уже видел, как ты меняешься, когда улыбаешься. Улыбнись?

Джулиано смеялся, и Франческо не выдержал — засмеялся тоже.

— Вот так, — Джулиано держал его руку цепко, ещё и пальцы переплел. — Франческо, я очень хочу вспомнить, что было позавчера ночью, и не могу. Лоренцо сказал, ты лучше расскажешь, ты там был и видел. Что произошло?

— Тебе же нельзя расстраиваться и волноваться?

— Я же жив, — пожал плечами Джулиано. — И почти что цел, о чем мне ещё волноваться? Расскажешь?

***

... Оркестр в последний раз обрушил звуковую волну и смолк. Гости аплодировали, воздух постепенно наполнялся гулом разговоров.

Франческо измерял взглядом расстояние до дверей — дальше ничего интересного не будет, — и встретился взглядом с Джулиано Медичи.

Джулиано был безупречно одет, вычищен, с девицей под рукой — все как всегда, идеальная картинка для репортёров.

А еще у Джулиано были холодные злые глаза и пустой бокал в руке. Франческо — как и все — прекрасно знал, что прошел уже месяц, как красавицу Симонетту муж увез аж в Штаты. Месяц, как Джулиано то пил, то ввязывался в приключения, а каждая вторая красотка пыталась его утешить.

Судя по взгляду и бокалу, этой тоже не повезет. Джулиано смотрел на Франческо в упор, растянув губы в презрительной улыбке.

В этот раз — как и всегда — они успели тихо поругаться ещё до концерта. На скулах Джулиано появился намек на румянец; вряд ли он столько выпил, чтобы потерять голову — брат ему эту самую голову открутит за скандал на благотворительном вечере — но Франческо не желал быть весами для благоразумия Джулиано Медичи и отвернулся.

— Почему вы враждуете с Пацци? — шепот у подружки Джулиано вышел слишком громкий.

— Семейная традиция, — усмехнулся Джулиано.

Франческо отошел дальше, и другие разговоры заглушили голос.

Их сложные отношения — дело давнее, ещё с тех пор, как во главе банка Пацци стоял дядя Якопо, а Пьеро Медичи сидел в мэрии. Живи они все в давние времена, это противостояние громыхало бы оружием, но сейчас друг другу наносились только словесные уколы. Но если это касалось бизнеса, чувствительны они бывали не меньше.

Пока Франческо рос, он своим соперником считал Лоренцо, а не Джулиано. Лоренцо, в свою очередь, рвался дружить, и так длилось до сих пор. Иногда Франческо поддавался, а потом зарекался, что больше никогда, — до следующего раза.

Как со свадьбой брата. Всё-таки у них не дикие средневековые времена — браку Гульельмо и Бьянки никто всерьез не мешал, хотя только ленивый репортёр не обозвал их «новыми Ромео и Джульеттой». Франческо хотел бы надеяться, что на его собственное согласие повлиял скорее коньяк, чем часовые уговоры Лоренцо, но сам в это не очень верил.

Джулиано Медичи Франческо долго вообще не замечал; когда он заканчивал школу, тот был только подростком. Потом он уехал учиться, а когда вернулся, белокурая тень Лоренцо вдруг выросла и обрела отвратительный характер и ядовитый язык. Вместо холодного нейтралитета с редкими выпадами, как это было во времена дяди Якопо, пришлось противостоять то лавинному дружелюбию Лоренцо, то вечным нападкам его брата — Франческо тоже никогда не отличался терпением, и ссоры раз за разом переходили в драки.

Все любили Джулиано Медичи; все, кроме тех немногих, кого он бесил, и Франческо был в их числе. Бесил не только ядовитыми шутками — всем своим видом и манерой жить; спортивными кубками, модными пляжными фотосессиями, поклонницами, вечеринками, словом, всем собой. И никогда и никому Франческо Пацци не признавался, как до смерти этому плейбою и баловню судьбы завидовал, потому и поддевал его всякий раз, когда Джулиано не успевал это сделать первым.

Тихо загудел телефон. Франческо отошел подальше и ответил:

— Да?

— Франческо, извини, ты очень занят? — смущённо переспросил Гульельмо.

— Говори.

— Дядя звонил. Ругается, что рабочие в конюшне ничего не делают, хочет другую бригаду, и ещё из муниципалитета приходили, что нарушены границы участка, и ещё из налоговой...

— Гульельмо, — Франческо сделал вдох и выдох, проглотил матерные эпитеты и артикли. — Ты... Ладно, я разберусь с налоговой, пусть дядя перешлёт мне, а ты пошли к черту бригадира и муниципалитет и дядю можешь тоже!

Гульельмо тихо и грустно вздохнул в трубку; Франческо, устыдившись, тоже.

Дядя сам мог бы сожрать и рабочих, и чиновников, но развлекался, доставая племянников — небольшая, но приятная месть за деревенскую скуку и за то, что Франческо занял его место. Если не получалось напрямую, цеплял вот так, через Гульельмо, который посылать и строить кого-то отродясь не умел и не научился.

— Пришли мне все телефоны. Я разберусь завтра.

Франческо рассеянно смотрел в толпу, никого не выделяя взглядом. Проще ли было бы оставить дядю на прежнем месте? Или они сейчас его уже похоронили бы? Врачи предупреждали, что любой стресс может стать последним, поэтому, видимо, дядя теперь устраивал его окружающим.

И это тоже — если бы не Медичи. Если бы не проигранная предвыборная кампания, в которую были вложены все силы, а денег столько, что и подумать страшно; а в итоге едва остались при своих плюс дядин инфаркт.

Время было тихо уйти: концертная часть кончилась, а светские беседы Франческо завтра ожидали целых три раза: с рабочими, муниципалитетом и налоговой. И, может быть, ещё с дядей на закуску.

Как оказалось, не только он любитель ранних прощаний. Джулиано Медичи стоял на крыльце, почему-то один, и слепо глядел вперёд, в темноту.

Сейчас Франческо ответил бы той девице, за что он ненавидит Медичи. О, как он хотел бы хоть на день поменяться: чтоб Джулиано влез в его шкуру, а сам он наслаждался бы беззаботной жизнью, где самой большой бедой был отъезд красотки!

До звонка Франческо прошел бы мимо, но злость ещё кипела, и срывать ее на Медичи было лучше, чем на Гульельмо.

— Что же ты один, Джулиано, — усмехнулся он. — Где потерял свою подружку?

— Тебе-то какое дело, Пацци, — глухо и рассеянно отозвался Джулиано. Нет, на ссору это не тянуло. Неожиданное миролюбие Медичи взбесило ещё больше, но Франческо все же взял себя в руки, тем более, что Джулиано спустился с крыльца и, не оглядываясь, пошел к парковке. Франческо зачем-то гадал, собирается ли он сам сесть за руль после выпивки, или, может, приехал с водителем — хотя какая разница.

Джулиано пропал из вида, Франческо посмотрел на часы и пошел следом.

И у самой парковки встал столбом от неожиданности: двое уронили на землю и пинают третьего!

— Эй! — Франческо сперва закричал и бросился к ним, и потом только понял — видел, но ничего не успевал сделать — на чью голову обрушился удар.

Те двое сбежали, растворившись в темноте. Франческо завертел головой, но кого догонять? Где?

Страшно было смотреть вниз, где у его ног в ореоле фонарей и пыли лежал Джулиано с закрытыми глазами. От ужаса сердце замерло, но пульс на шее под пальцами еще стучал; Франческо подсунул руку, чтобы поднять, сообразил, что нельзя, и в ледяной панике посмотрел на свою ладонь, всю в крови.

Скорая ехала невыносимо долго. Наверное, так только казалось, потому что все-таки прибыла раньше полиции.

— Не волнуйтесь так, синьор Пацци, — полицейский смотрел даже сочувственно, пока Франческо рассказывал все, что видел, сбиваясь и повторяясь. А Франческо с запозданием понял, что в отсутствие сбежавших он сам — первый кандидат на подозрение, их ссоры многим были известны. И тут Джулиано Медичи умудрился его подставить! Но Франческо разберётся и простит... Если только Джулиано выживет.

«Не прощу, если умрёшь!» — мысленно пообещал ему Франческо.

Когда у полиции закончились вопросы, начались вопросы у Франческо к медикам. Почему нельзя привести Джулиано в чувство немедленно, почему так сложно, почему так долго?! Пока синьору Пацци не пригрозили, что его сейчас выведут из здания за шум, и не одарили милосердным обещанием, что все будет хорошо.

Потом Франческо звонил Лоренцо, курил на крыльце, пытался справиться с собой и понять, почему возможная гибель Джулиано так выбила из колеи — потом ему было даже стыдно за свою панику перед врачами. К счастью, никто из Медичи ее не увидел...

***

Джулиано смотрел выжидательно, Франческо собирался с мыслями.

— Мы были на благотворительном концерте в театре Коммунале. Я не стал к тебе подходить, потому что... Потому что ты был с девушкой, так что мы только поздоровались. Потом я хотел рано уйти и на крыльце увидел тебя. Может, ты с ней, то есть с девушкой, поссорился, ты мне не сказал, — Франческо лавировал между ложью и полуправдой и, кажется, вырулил. — Я пошел на парковку следом за тобой и увидел, как двое на кого-то напали. Честно говоря, я даже не подумал, что это ты, просто закричал и побежал к ним. Те двое меня увидели и сбежали, но перед этим ударили тебя по голове. Это все, дальше я вызвал полицию и врачей, — Франческо смотрел на свои руки.

— Франческо, — голос у Джулиано был очень мягкий, — ты очень испугался, да?

— Почему ты решил?

— Ты даже сейчас побледнел, — Джулиано погладил его руку. — Мне жаль, что ты так волновался, но, честно говоря, приятно.

Убью Лоренцо, в очередной раз подумал Франческо

— В полиции спросили, нет ли у меня версий, но я понятия не имею, честное слово. Может, хотели ограбить, украсть часы, например.

— Может, — Джулиано пожал плечами. — В любом случае ты спас мне жизнь. Спасибо.

— Долго тебя здесь будут держать? — Франческо торопливо сменил тему.

— Понятия не имею. Будут наблюдать и делать еще снимки. Кстати, — глаза у Джулиано вдруг загорелись. — А девушка, с которой я был, она моя подружка? Хорошенькая?!

— Не подружка. Но хорошенькая, — сдержанно ответил Франческо.

— Она тебе не нравится? Или нравится? А подружка у меня есть?! Лоренцо ничего не сказал!
— У тебя их столько, что я всех не помню, — Франческо поймал довольную улыбку Джулиано и в другой раз стёр бы её ехидным замечанием, но... Но Лоренцо его потом убьёт, и дело даже не в Лоренцо, а в том, что если Джулиано выздоровеет, Франческо и это довольство простит.

Только пусть не вспоминает подольше, а то ведь тоже убьёт.

— Мне пора, — Франческо посмотрел на часы, а улыбка Джулиано мгновенно потускнела, без нее болезненный вид стал заметнее.

— Уже? А я ещё столько у тебя хотел спросить! Вместо того, чтобы узнать о тебе, начал сразу про прием... Франческо, но ты же придёшь завтра? Вечером?!

— Приду, — Франческо не хотел и не собирался обещать, но отказать не смог.

***

— Большое спасибо! — радостно вещал Лоренцо. — Франческо, если не хочешь, можешь сегодня не приходить, я что-нибудь придумаю для Джулиано, скажу, что ты занят.

— Чтоб я нарушил свое обещание, тем более Медичи? — ехидно уточнил Франческо. — Лоренцо, ты не банкир.

— И слава богу, — Лоренцо смеялся. — Ну тогда потерпи немного, не год же Джулиано будет вспоминать.

— Что вообще говорят? Если это только сотрясение, почему так?

— Понятия не имею. И врачи тоже не имеют. Возможно, микрогематома. Все остальное легко устранимо, главное отдыхать и не нервничать! Так что если Джулиано вдруг все вспомнит прямо сегодня, беги оттуда быстрее, пожалуйста!

— Да иди ты к чёрту, Медичи! — Франческо отключил телефон под хохот из трубки.

***

В палате Джулиано стало ещё больше цветов, а синяки под его глазами уменьшились. Сегодня Франческо нарочно приехал не вечером, а днём, в то время, когда было меньше всего шансов встретиться с другими Медичи и их друзьями.

— Франческо! — сегодня Джулиано приподнялся ему навстречу и сиял ещё радостнее. — Я знал, что ты вот-вот придёшь, и угадал по шагам, кто это!.

Джулиано смотрел такими невинными и радостными глазами, что Франческо заподозрил каверзу. Ожидания его не обманули.

— Расскажи мне про себя. Это странно звучит, да? Но мне очень стыдно, что я ничего не могу вспомнить! Может, если б у меня был телефон, я бы посмотрел фотографии и вспомнил быстрее! Но он разбился, Лоренцо обещал принести из ремонта на днях. Надеюсь, я вспомню пароли, а то представляешь, все восстанавливать, — Джулиано рассмеялся. — Так ты расскажешь мне?

— Ты же и так потом вспомнишь, — безуспешно попытался увильнуть Франческо.

— Это долго, а я хочу сейчас.

Франческо смотрел на него молча какое-то время. Было просто невозможно сказать этому Джулиано, такому доверчивому: я тебя ненавижу, я тебя видеть спокойно не могу.

Или не тебя, а того Джулиано, которого знал раньше, враждебного, язвительного. Не может человек так перемениться! И как скоро он снова посмотрит на него, Франческо, зло и холодно?

— Что-то не так? — Джулиано взял его за руку.

— Я просто не знаю, с чего начать, — Франческо улыбнулся ему. — Что ты помнишь?

— Мало, — пожал плечами Джулиано. — Картинки. Мяч на траве, например, — он засмеялся снова. — Маму я не вспомнил в лицо, но когда она мне кладет руку на голову, это я сразу узнал. И ее духи. Ещё какое-то море. И пляж.

— Это ты летал отдыхать, — Франческо невольно кивнул. — Недавно.

— А с кем?! Ты был со мной?! — оживился Джулиано.

— Нет. С Сандро Боттичелли.

— Я его помню... Кажется. Или думаю, что помню, но что-то такое, — Джулиано поморщился от усилий. — Лоренцо говорил, что он улетел в Париж на фотосессию, жаль. Франческо, а ты почему с нами на море не поехал?

— У меня было много работы, — Франческо казалось, что у него под стулом сковорода с горящими углями.

— А когда мы начали дружить? Когда Гульельмо и Бьянка поженились?

— Да мы всегда друг друга знали, — растерялся Франческо. — Флоренция не такая уж большая. С самого детства.

— Значит, с детства? — продолжает смеяться Джулиано. — А сколько тебе лет?

— Двадцать восемь, — Франческо насторожился.

— Наверное, я был очень умным в свои... Четыре, пять? Если ты со мной с детства подружился! — Джулиано было очень весело, а Франческо уже пожалел: и почему не соврал, что со свадьбы?!

***

— Лоренцо, я говорил, что это плохая идея, — выйдя из больницы, Франческо снова закурил на крыльце. — Джулиано пытается вспомнить то, чего нет! Кстати, ты подумал, что будет, если кто-то из его друзей, настоящих друзей, удивится, с каких пор мы подружились?!

— Никто не удивится, — Лоренцо по ту сторону трубки то ли действительно был так уверен, то ли блефовал, не отличить. — Сандро знает, Анджело я предупредил, и к Джулиано все равно сейчас нельзя кому попало. А если проболтаются, придумаем что-нибудь! Друзья тоже ссорятся, мы же с тобой спорим!

— Мы не друзья, — процедил Франческо.

— Хуже, мы родственники, — усмехнулся Лоренцо. — Франческо, ну хочешь, я скажу, что ты уехал в командировку в филиал?

— Я уже пообещал, что приду.

— Зачем же ты обещаешь?

— А ты пробовал отказывать своему брату?! — огрызнулся Франческо, почуяв под собой непрочную почву.

— Пробовал. Но это сложно, ты прав, — голос Лоренцо стал чуть мягче и тут же снова набрал ехидства. — Вот и посочувствуй мне, это ты раньше с Джулиано только ругался. А я так всю жизнь живу!

— Иди к черту, Медичи! — Франческо привычно завершил звонок.

***

Полбеды, если бы Джулиано только пытался вспомнить, но он спрашивал слишком много. Франческо легко выдал ему официальную биографию, но были вопросы, отвечать на которые значило либо врать, либо быть слишком откровенным.

Все, что он скажет сейчас, может быть использовано потом против него. Как в суде, и Лоренцо в этом случае — плохой адвокат. Франческо примерял мысль сбежать в командировку, но...

Но он обещал приходить и приходил каждый день. Каждый раз отмечал, как здоровье брало верх над болезненностью. Джулиано все больше походил на свои журнальные фотографии, только смотрел не так высокомерно, а еще шутил и жаловался на больничные строгости.

— До смерти хочу пробежаться! И пиццы хочу, умираю, во сне вижу, как ем!

— А какую ты любишь?

— А ты разве не знаешь?

— Вдруг у тебя теперь изменились вкусы! — Франческо весь собрался от промаха.

— Я же не мозгом ем, — хихикнул Джулиано. — Хочу обычную, и прошутто побольше!

***

Явился офицер, очень вежливый, подтянутый; извинился, что отвлек синьора Пацци от обеда.

— Я вроде бы все рассказал, что видел, — Франческо никак не был причастен к нападению, но внутри неприятно екнуло.

— Да, синьор Пацци. Посмотрите, пожалуйста, на эти фотографии. Вы когда-нибудь их видели?

Франческо вгляделся и пожал плечами.

— Может быть. Я постоянно встречаю много людей. Может быть, и видел. Если вы про то, похожи ли они на бандитов, то по росту и стрижке — вроде бы да. Но я не разглядел лиц. Мне жаль.

— А раньше вы их не встречали?

— Кажется, нет.

— Имя Бернардо Барончелли вам ни о чем не говорит?

— Что-то знакомое... Нет, — Франческо покачал головой и проводил посетителя, но потом никак не мог снова сосредоточиться на делах.

«Гульельмо, ты не слышал такого имени, Бернардо Барончелли?»

«Бернардо Бандини? Это не тот, что работал у Веспуччи?» — быстро откликнулся брат, и Франческо нахмурился.

Веспуччи вместе с женой уехал ещё месяц назад. И как до того все сплетники обсуждали роман Симонетты и Джулиано, так потом были уверены, что Симонетта уехала не ради нового контракта на съёмки, а просто по требованию мужа. Зато Джулиано после ее отъезда страдал так очевидно и драматично, что плюнуть иногда хотелось. Вплоть до того самого благотворительного концерта.

За месяц все притихло и забылось. Или Веспуччи только выжидал, чтобы отвести подозрения?

В таком случае Джулиано получил по заслугам, — стоило так подумать, и Франческо немедленно стало стыдно.

Симонетта Веспуччи — первая красавица Флоренции; Джулиано Медичи — признанный кумир той же Флоренции. Топ-модель и любимец журналов, идеальная пара, казалось бы. Что им помешало получить развод для Симонетты? Франческо не знал и не хочет знать.

Джулиано за все эти дни ни разу не упомянул имени Симонетты. Неужели ни любовь, ни вражда не удержались в голове? Впрочем, в случае Джулиано это не было удивительно.

Франческо посмотрел на часы: до вечера было ещё далеко. И если Веспуччи всё-таки причастен к нападению, лучше бы ему подольше не возвращаться в Италию. Лоренцо его повесит, если Галеаццо не опередит, а если они оба вдруг промедлят, Франческо не поленится сам.

Джулиано хотел пиццы — будет ему пицца. В качестве извинений, даже если он об этом не подозревает.

***

Участок на окраине можно было бы выгодно продать, земля здесь дорогая, но Франческо ценил его не столько за домик, сколько за дровяную печь. Он и бывал-то здесь несколько раз в год, по особому поводу.

За полдня все не успеть, если делать по правилам, и Франческо, скрепя сердце, отложил визит на завтра. И всё-таки, какую пиццу «как обычно» любил Джулиано?

«Гульельмо, ты не помнишь?» — Франческо начал набирать и тут же удалил. Гульельмо наверняка пойдет узнавать у Бьянки, начнут спрашивать, зачем это ему! Придется угадывать, а если что, соврать.

Франческо поднялся в четыре утра, как в те времена, когда был учеником пиццайоло — было такое десять лет назад, когда он взбунтовался против дядиного выбора вуза и ушел из дома на несколько месяцев. Потом ссору спустили на тормозах, но запах дровяного дыма и свежего хлеба успокаивал и внушал уверенность по сей день.

Гульельмо его готовку обожал и до самой свадьбы никогда не праздновал день рождения в ресторане. Франческо и сейчас находил время по такому поводу встать к печи, но Бьянка была единственной, кроме Гульельмо, кого он соглашался угощать. Кормить всех остальных Медичи — ну уж нет, хотя Лоренцо из чистого азарта постоянно поддразнивал и напрашивался.

Голова была занята мыслями, а руки делали свое дело. Все получилось идеально — и мяса, как просили, добавлено побольше! С тестом, как и с делами в банке, нельзя ни торопиться, ни слишком долго тянуть, — Франческо усмехнулся сравнению, посмотрел на часы, на вечернее небо и уложил исходящую паром пиццу в коробку.

Он едва успевал за двадцать минут до окончания посещений, но в коридоре нос к носу столкнулся с Лоренцо.

— О! Франческо! А Джулиано удивлялся, куда ты делся! Это что, пицца?! — Лоренцо заинтересованно принюхался.

— Даже не надейся, это не тебе! — Франческо шлепнул по протянутой руке.

— Я его поймал и притащил! — радостно оповестил Лоренцо, возвратившись в палату. Франческо толкнул его свободным локтем.

— Франческо! Я думал, ты заболел или уехал! — Джулиано, до того смотревший в окно, обернулся, улыбнулся и тоже потянул носом. — Боже, это что, пицца?!

— Джулиано, ты же меня любишь и поделишься со мной? — Лоренцо покосился с хитрецой.

— Как пахнет... — Джулиано положил в рот первый кусок, и Франческо втайне был доволен реакцией. — Чья это пицца?!

Джулиано оглядел простую коробку без логотипа и поднял светящийся благодарностью взгляд.

— Это ты сам, да?! Франческо, ты мой лучший друг!

— Уммм, — Лоренцо уплетал за обе щеки. — Божественно вкусно! Не зря Бьянка пела дифирамбы тому, как Франческо готовит!

— А разве Франческо тебя не угощал?

— А он жадный! — захохотал Лоренцо.

— Но меня ведь угощал? Да? Вы улыбаетесь, значит, да! — довольный Джулиано блаженно сощурился и напал на очередной кусок. — Франческо, мне же Лоренцо наконец принес телефон! Я хотел тебе позвонить, но не нашел твоего номера почему-то.

Франческо послал Лоренцо злобный взгляд, и тот торопливо кивнул.

— Может, эээ, что-то потерлось при ремонте или я у тебя ещё кого-то случайно удалил, когда проверял! Я очень волновался, прости! Ладно, Франческо тебя потом наберёт, а сейчас уже пора! Оставляем тебя с пиццей, до завтра!

***

Это больничное крыльцо и вид перед ним Франческо изучил почти что как собственный кабинет.

— Я предупреждал, — он смотрел на Лоренцо искоса. — Он сейчас полезет в соцсети, и что? У нас даже общих фото нет!

— Есть! — уверенно заявил Лоренцо. — Миланские театральные! Вот и покажешь, а телефон Джулиано я тебе сейчас пришлю! Ну ладно, меня дома ждут, спасибо за пиццу! Знаю, знаю, пошел к черту, чао!

***

Телефон мигал значками сообщений во время созвона с директорами филиалов, и Франческо невольно скашивал на него глаза. Одно, другое, третье — наконец он перевернул телефон экраном вниз и заставил себя вернуться к обсуждению. Он был самым молодым среди участников созвона, а еще самым старшим по должностной лестнице. По крайней мере, должен быть, если справится без дяди. Франческо почти не отвлекался и только время от времени слегка беспокоился, что могло случиться. Таким настойчивым мог быть только дядя, но дядя звонил, а не писал.

Когда созвон закончился, Франческо первым делом взялся за телефон, а не за кофе, и ощутил, как брови поползли вверх. Десять или пятнадцать сообщений — голосовых — от Джулиано. Для полного счастья — каждое секунд по тридцать.

— Франческо, привет! — весёлый голос Джулиано наполнил кабинет. — Здорово, что у меня наконец есть телефон! И пароли почти все сохранились! Но я не нашел тебя в инстаграмме, не мог же Лоренцо тебя и там стереть! И вообще тебя в сети не нашел, даже через друзей! Сегодня спрошу у врача, может, меня наконец выпишут? Я же полностью здоров! Всё-таки тут смертельно скучно, а читать ещё нельзя!

Следующая группа сообщений пришла через полчаса, и голос Джулиано звенел радостью ещё сильнее.

— Франческо, меня выписывают, представляешь! Я сразу решил тебе сказать, сейчас позвоню ещё Лоренцо, чтобы приехал, а то вдруг не вспомню дорогу домой. Так по-дурацки звучит, правда? — Джулиано смеётся. — Ну вот, только сегодня пришла новая медсестра, очень симпатичная, и надо выписываться! Ты же придёшь к нам сегодня или завтра на ужин?

Франческо еще не успел переварить все услышанное, как телефон резко завибрировал.

— Как дела, Франческо?

— Все хорошо, дядя, — Франческо машинально выпрямился, хотя рядом никого не было.

— Завтра приедешь смотреть конюшню и расскажешь, что делается в банке, — дядя не спрашивал, а констатировал. — Я сейчас пришлю тебе адрес, заедешь ещё в магазин, за раковиной, я тут начал ремонт.

— Дядя, разве там нет доставки?

— Есть, но послезавтра, а ты приедешь завтра. Да, лучше забери сегодня, в машину должна влезть.

Франческо после разговора сделал резкий выдох, дёрнул жалюзи, покачал головой и тихо рассмеялся. Нет, чтобы сломить дядю, надо было что-то посерьёзнее, чем инфаркт.

Он задумчиво посмотрел на значки голосовых и впервые в жизни набрал Джулиано.

— Привет! — весело ответил тот. — А я уже жду Лоренцо! Что-то ты долго не отвечал!

— У меня было совещание.

— Но ты же там главный, тебе же можно прерваться, — усмехнулся Джулиано. — Я шучу. А ты приедешь на ужин?

— Не могу, я уезжаю к дяде.

— Да, Лоренцо говорил что-то про твоего дядю, что он сейчас живёт за городом. Неудобно, что я его тоже не помню, — голос Джулиано сделался виноватым. — Но ты передавай ему привет!

«Слава богу», — подумал Франческо, а вслух сдержанно ответил:

— Не стоит. Честно говоря, он... Он не очень тебя любит.

— Почему?!

— Потому что он никого не любит, — впервые в жизни Франческо произнес это вслух. В ответ ненадолго повисла тишина.

— Сочувствую, — необыкновенно мягко и серьезно наконец сказал Джулиано. — Тогда приезжай в гости, когда вернешься. Я буду ждать.

Франческо краем глаза увидел свое отражение в оконном стекле. Физиономия там была такая растерянная, что он поскорее отвернулся.

***

— Тащи сюда, — скомандовал дядя, едва Франческо выгрузил раковину.

— Дядя, как ты себя чувствуешь?

— Получше тебя, — отмахнулся тот, а Франческо оглядел перекрашенные стены, сложенные рабочие комбинезоны и полоску опилок: дядя на досуге развернулся от души.

— Теперь идём смотреть конюшню, а после ужина за кофе расскажешь, чем ты там целыми днями занимаешься.

— Дядя, тебе же нельзя кофе!

— Франческо, перестань кудахтать! Что Гульельмо, все бездельничает?

— Он мне помогает, — ровно возразил Франческо. Иногда ему казалось, что дядя нарочно провоцирует, зная, что Франческо не позволит себе взорваться и вспылить, как раньше.

Может, дядя их всех переживёт, но инфаркт был настоящим. Зато после этих бесед сдерживаться при Джулиано было легче лёгкого.

Франческо хлопал глазами, не видя перед собой коней, и гадал: когда он перестал сдерживаться? Точнее, когда ему расхотелось ссориться с Джулиано? Вчера? Позавчера? В тот день, когда Джулиано пришел в себя?

— Франческо, я тебе во второй раз задаю вопрос!

— Что? Извини, дядя, я задумался о том, что... Что наш список инвесторов давно не обновлялся, — сумел найтись он.

— Кстати, об этом я с тобой тоже поговорю чуть позже.

***

— Мне тут звонил один старый знакомый, — дядя смаковал кофе. — Приглашал полечиться на воды.

— Может, действительно стоит? — без особой надежды поинтересовался Франческо.

— Что я не видел в Швейцарии? Зато он сам прилетит сюда через недельку-другую. Если бы он был один, проблем бы не было, но с ним будут ещё люди. Франческо, выпрыгни из себя, но убеди их заключить договор с нами!

— Кого «их», дядя?

— Химиков. Я тебе пришлю ссылку. Кстати, они открыли ещё кожевенное подразделение, кроме текстильного, и я не я буду, если не выторгую скидку!

— Слышал, на Джулиано Медичи напали, — вдруг переключился дядя, и Франческо подскочил. — И как он, жив?

— Да, — нет, если б дядя был в курсе, где он проводит вечера, разговор пошел бы иначе. — Жив. Кажется, даже почти здоров.

— Жаль, — дядя сощурился.

— Чего?!

— Что напали не на Лоренцо.

— Дядя!

— Что ты орёшь, племянник, как будто это я подстроил?! Но было бы очень на руку, если бы Лоренцо хоть на пару недель сейчас вышел из игры. Думаешь, он не будет охотиться за швейцарцами?! Смотри в оба, Франческо!

— Да, дядя, — Франческо кивнул и и заодно скосил глаза на телефон, где беззвучно мигали сообщения.

Открыл их он только в свой спальне, и то оглядываясь по сторонам, как будто кто-то мог оказаться за плечом.

— Спаси меня, — голос Джулиано был настолько умоляющий, что Франческо приготовился бежать на помощь. Но сам Джулиано тут же разрушил это ощущение весёлым фырканьем.

— Тут мама, Лоренцо, Клариче! И ещё Бьянка и Гульельмо, и каждый из них по три раза в день спрашивает, как я себя чувствую! И ещё дети, я даже пересчитать не могу, сколько их! Хочу сбежать к тебе в гости!

Джулиано вновь смеялся, а сердце Франческо сперва похолодело, потом екнуло.

— Кроме шуток, я уже скучаю и жду, когда ты вернёшься, — таким голосом можно брать в плен или освобождать заложников. — Вчера поболтали с Сандро, он тоже соскучился и обещает поскорее прилететь. Франческо, думаю, я отсюда сбегу. Приезжай ко мне, или я к тебе. Я, правда, совсем не помню ни твой адрес, ни дом, очень обидно, — голос Джулиано потускнел. — Позвони, когда приедешь!

Франческо даже не смотрел на телефон, пока возвращался во Флоренцию золотым воскресным вечером. Можно было нажать значок и прослушать, но он только хмурился и вглядывался в дорогу.

О Джулиано Медичи было кому позаботиться, а Франческо ему не друг и почти что не родня, и в тот момент, когда Джулиано наконец вспомнит все, Пацци действительно лучше бы быть подальше. Хорошо ещё, что дядя узнал не все, на месяц хватило бы повода для издевок.

Франческо быстро, словно украдкой, нажал на экран, и машину немедленно заполнил смех Джулиано.
— Франческо, привет! А я всё-таки сбежал. Пообещал, что если что-то будет не так, то я тебе позвоню. У меня все так, но все равно приезжай, очень жду!

***

«Пришли мне адрес твоего брата», — ушло сообщение к Лоренцо.

«Воу, это угроза?!» — и россыпь смайликов.

«Я серьезно».

После недолгого молчания на экране высветилось «Медичи-1».

— Франческо, Джулиано тебе звонил?! У него что-то случилось?!

— Ничего у него не случилось. По-моему, ему просто нечего делать, — мрачно ответил Франческо. — Где всего его остальные друзья?!

— Ну прости, — судя по голосу, теперь Лоренцо улыбался. — Я же не знал, что он захочет с тобой так близко дружить! Сандро уехал, ты сам знаешь. А остальные... Джулиано в последние месяцы был не очень, ммм, общительным.

— То есть достал всех, кого только мог, — вклинился Франческо.

— Анджело все равно рад был бы к нему заглянуть! Или Кавальканти, они же наши друзья! Но он их не зовёт. Франческо, ты правда поедешь?

— Нет, я спрашиваю у тебя адрес, чтобы послать туда пожарных и полицейский наряд!

— Спасибо, — Лоренцо ответил невпопад. — Я тебе сейчас пришлю. Можно я скажу маме, что ты его навестишь, чтобы она не волновалась, что Джулиано один?

— А если ты скажешь, что я приеду, она не будет волноваться ещё больше? — съязвил Франческо, но Лоренцо только рассмеялся и положил трубку.

***

— Франческо! — Джулиано распахнул ему объятия и заглянул за спину. — Ты без пиццы? А я надеялся!

Опешивший Франческо уже был готов вспылить, но тут глаза Джулиано стали хитрыми-хитрыми, а широкая искренняя улыбка обезоружила вконец.

— Я заказывал пиццу, но она не такая вкусная, как твоя. Ну идём же, — Джулиано потянул его за собой, а Франческо украдкой оглядывал комнату, которую якобы должен был хорошо знать.

Это была даже не квартира, а просторная студия. Или лофт: Франческо такое не любил и в жизни бы не связал с Джулиано. Мебели мало, зато посередине хоть в футбол играй. Как нарочно, почти в центре валялся черно-белый пуф в виде огромного мяча. Широкая кровать — вот её Франческо, пожалуй, ожидал, — и внезапный книжный шкаф.

— Хочешь кофе? Выпить? Ты же на такси? — Джулиано радушно указал на стол-стойку.

— Как твоя голова?

— Франческо, умоляю! — простонал Джулиано. — Хоть ты не начинай! Иди лучше сюда, давай заведем тебе инстаграм!

— Зачем?!

— Как зачем?! Подпишешься на меня!

— Да я тебя и так постоянно вижу!

— Ну и что! Лоренцо тоже меня постоянно видит, но он же на меня подписан, — вновь засмеялся Джулиано, и в глазах у него искрилась такая солнечная синева, что Франческо сам не понял, как под подсказки Джулиано создал профиль.

— Не подглядывай, — предупредил он, придумывая пароль.

— Не буду! Страшная банковская тайна, да? — хмыкнул Джулиано и отвернулся. — Ну что, уже все, можно?

«Giuliano2604», — Франческо набрал пароль и кивнул:

— Уже можно.

— Отлично! И фотку! — Джулиано обнял его со спины и положил подбородок на плечо, заглядывая в телефон. Франческо замер.

— Что-то не так? — Джулиано удивлённо заглянул в лицо.

— Все так.

— Нет, так не очень, дай я сам тебя сфоткаю. Я не Сандро, конечно, но... — Джулиано навел на него свой телефон. — Франческо, ну улыбнись же мне! Улыбнись, говорю!

Джулиано сделал такую страшную и смешную рожу, что Франческо засмеялся, и в этот же момент телефон Медичи характерно щелкнул.

— Ты очень красивый, когда улыбаешься, — без тени сомнения или смущения объявил Джулиано. — Лови! И на аватарку! Может, все-таки выпьешь что-нибудь? Коктейль?

— Да, — промочить горло не помешало бы.

— Минералка в холодильнике, остальное в баре, ты же знаешь, где? И мне сделай, пожалуйста, я пока тебя добавлю, — к счастью, Джулиано тыкал в телефон и не видел, как Франческо только с третьей попытки нашел стаканы.

Рука дрогнула, льда в бокал попало больше, чем надо, и этот Франческо забрал себе: охладиться. Он обернулся: Джулиано сидел, вытянув ноги, и внимательно его разглядывал.

— Что?

— Просто. Франческо, а мы часто ссорились?

— В каком смысле? — рука со стаканом вмиг заледенела.

— Друзья ведь ссорятся иногда. А мы?

— Время от времени, — выкрутился Франческо, поспешил сесть и поставить свой коктейль, чтобы не грохнуть ненароком. Джулиано взял стакан и сидел с ним в руке, точно как на обложках авторства Боттичелли. Как же они бесили Франческо, эти беззаботные и высокомерные фотографии!

— Я так и думал, — кивнул Джулиано. — Спорим, это я начинаю, да? Ты такой серьезный... Франческо, что ты хохочешь?!

— Потому что обычно ты говоришь, что моя фамилия мне идеально подходит. Пацци, сумасшедший, — чувства смешались в такой клубок, который Франческо сейчас не был готов распутывать.

— Вау, правда?! А почему?! Хочу увидеть, какой ты, когда сумасшедший!

— Увидишь, — усмехнулся Франческо, но в усмешке проскользнуло куда больше горечи, чем он хотел бы.

Сейчас Джулиано не выглядел беззаботным и высокомерным, но когда он смотрел так задумчиво и внимательно, Франческо нервничал куда больше, чем во времена ссор. В любую секунду глаза Джулиано могли вспыхнуть сначала узнаванием, а потом, конечно, ненавистью.

— Франческо, а что бы я сейчас делал, если бы был здоров?

— Не знаю, — в очередной раз удивился Франческо. — Может... Может, был бы на вечеринке, или на приеме, или дома с семьёй, или с подружкой, или уехал с Сандро или кем-нибудь ещё отдыхать, или на тренировке... Или, наконец, занимался бы! У тебя же ещё университет!

— И университет, — улыбнулся Джулиано. — Буду потом наверстывать. Или я был бы с тобой, да? Франческо, почему ты не говоришь про себя?

— Я часто задерживаюсь в банке допоздна, — Франческо улыбнулся, скрывая волнение. — Может, я сейчас ещё был бы там.

— Значит, я не очень хороший друг, если не отвлекаю тебя от работы допоздна.

— Джулиано, а действительно, почему ты сидишь дома один?

— Я себя очень глупо чувствую, — Джулиано вдруг смутился, а Франческо смотрел на это как на восьмое чудо света. — Смотрю на человека и не понимаю, должен я его помнить или нет? Помню, или это я на ходу придумал? Мне рассказывают про какие-то события, а у меня провал! А девушки?! Смотрю на красотку и пытаюсь понять: ухаживал я за ней или нет, и если да, что у нас было? Лучше уж дома, чем все время чувствовать себя идиотом.

— А со мной ты себя так не чувствуешь?

— Нет, — Джулиано положил ладонь на его руку. — С тобой и с Лоренцо не чувствую. Я тебе верю.

***

Добрых два часа, лёжа в постели, Франческо убил на Инстаграм. На свое фото с такой непривычной улыбкой он старался не смотреть. Закрыть доступ к профилю он догадался не сразу и уже обнаружил у себя в друзьях Лоренцо — как только успел заметить и добавить! Франческо нахмурился и для приличия добавил Бьянку и Гульельмо.

Зато Джулиано...

Джулиано его убьет. Как только вспомнит, силой мысли, хоть беги, хоть нет. Потому что Джулиано его не просто добавил — дал полный доступ.

Профиль у Джулиано был бесконечный, сначала Франческо смотрел каждую фотку, потом просто листал вниз по годам. Здесь были все журнальные обложки, все фотосессии Боттичелли, все футбольные кубки, тысяча фото с разных пляжей — с девушками, с коктейлем, с мячом, загар, улыбка, кубики пресса, все как положено.

Но были и другие фотографии, закрытые для широкого круга и которые комментировали, может, человек семь. Некоторые явно делал не сам Джулиано: например, где он спал, смешно завернувшись в простыню, или дурачился.

Или, наоборот, сидел над книгой. Может, это была постановка или случайный кадр, судя по рюкзаку в углу, но такого Джулиано Франческо ещё не видел. Серьезного, задумчивого, грустного — почти никогда.

Он ещё многого не видел, как выяснилось. Это точно нигде не публиковалось, но рука фотографа узнавалась безошибочно.

Может, это была какая-то отсылка, хоть к святому Себастьяну, но Франческо сглотнул. Джулиано был почти обнажен, пятно света лежало на кадыке и на каменной стене за ним, а ещё на цепях, обвивших плечи. Не торжествующий, но все равно гордый.

Франческо залип на эти фотки надолго и только потом обратил внимание на комментарии: возмущенные восклицательные и вопросительные знаки Лоренцо, осторожное удивление и восхищение Анджело...

Франческо закрыл эту страницу и просто так листал все подряд, пока снова не впал в ступор.

Pazzithebest — и знакомая до последней мелочи конюшня. Дядя и Инстаграм у Франческо умещались в голове ещё хуже, чем Джулиано и виктимность, но блог был ровно такой же, как дядя: яркий, громкий, полный гордости и довольства своими успехами. Лошади, сад, ремонт; Франческо посмотрел все это, такое знакомое, ошарашенно похлопал глазами и вернулся к профилю Джулиано.

Если листать страницу по годам, можно найти очень давние снимки. Там, где он совсем ещё юн, хотя выглядит старше. Где Лоренцо столько же лет, сколько Джулиано сейчас или почти столько, где он тоже ещё студент, ещё не встретил свою обожаемую Клариче.

Франческо хорошо помнил это время, потому что его нет на этих фото, но он там был и видел. Время их почти дружбы с Лоренцо, пока они оба учились в Милане.

***

Как же давно это все было, и как долго Франческо об этом не вспоминал! Картинки в памяти до сих пор такие же яркие, как фото: преподаватели, кабинеты, лекции, экзамены; Лоренцо ухаживал за красавицей Лукрецией Донати, и вроде бы успешно, потому что перестал делиться рассказами о своих увлечениях; Джулиано, который приезжал в гости к брату, смотрел на Франческо косо и ревниво.

Джулиано менялся от приезда к приезду, вдруг почти догнал в росте и развороте плеч. Все смелее язвил: Франческо сперва не обращал внимания, не связываться же с подростком, — но Джулиано уже не был подростком, он быстро стал вторым центром компании, потеснив даже Лоренцо. И мишенью для своих нападок чаще всего выбирал Франческо.

Из-за чего Франческо тогда отдалился от Лоренцо? Не из-за Джулиано же! Одним словом и не скажешь, но к концу этого времени они уже почти не общались, хотя и не враждовали. Но в постановку в честь окончания учебы Лоренцо его всё-таки затащил.

***

Банальнее пьесу выбрать было просто нельзя. Франческо так и сказал, когда услышал. Лоренцо всерьез хочет сыграть Ромео, и чтоб Лукреция была Джульеттой?!

— Франческо, ну пожалуйста, — Лоренцо смотрел просительно. — У тебя отлично выйдет!

— Конечно. Такой же упырь, как Тибальт, — комментировал сбоку Джулиано.

— Джулиано, отстань и читай реплики Меркуцио. Франческо, что скажешь?

— Всю жизнь мечтал заколоть Меркуцио, — ухмыльнулся Франческо. — За длинный язык.

— И такой же псих, — громким шепотом добавил Джулиано, не поднимая глаз от книги.

Лоренцо развернулся с декорациями, костюмами и музыкой так, что не только Франческо смотрел скептически.

— Университет не даст на это столько денег.

— И не надо, — жизнерадостно отвечал Лоренцо.

И на следующую репетицию пришел Галеаццо: поцеловал руку Лукреции, посмотрел, поаплодировал, поговорил с братьями Медичи.

— Где ты его нашел? Это же бандит какой-то, — спросил потом Франческо.

— И нисколько не бандит, очень образованный человек, — слегка обиделся Лоренцо. — Обещал почаще бывать во Флоренции!

— Лучше дружить с бандитом, чем с сумасшедшим, — Джулиано и тут не упустил возможность вставить шпильку.

Да, так все и было. Франческо усмехнулся, нахмурится и погрузился в воспоминания дальше.

***

В университетском театре на деньги Галеаццо обновили занавес, украшения на Лукреции сверкали так, что Франческо подозревал в них настоящие.

Оружие было бутафорское — к счастью, а то они с Джулиано прирезали бы друг друга на какой-нибудь из репетиций. Франческо примерял к руке шпагу, когда из типографии принесли стопку афиш. 26 апреля, день, когда Тибальт убьет Меркуцио, — и сам умрет.

Надо же, сколько всего запомнилось. Франческо, как сейчас, видел, как Лоренцо распахнул ему навстречу объятия и сказал, что любит его как брата.

Видел, как Лоренцо озарился идеей воплотить подсмотренный сценический эффект: пусть Меркуцио ловит Тибальта, пока тот бросается за Ромео и Джульеттой!

— Да ты спятил?! Он же меня не удержит! — кричал Франческо через сцену. Падать с высоты на руки Джулиано у него не было ни малейшего желания.

— Я не удержу?! — вскинулся Джулиано. — Да ты на себя посмотри!

— Все, все, все! Давайте прикинем! — Лоренцо вклинился между ними.

— Если он нарочно отойдет, чтоб я убился, похороны будут за счёт Медичи, — предупредил Франческо.

— Я тебе лично принесу венок на могилу, — оскалился Джулиано.

— От злейшего врага, — кивнул Франческо. — Лилии терпеть не могу, если что.

— Спасибо, что предупредил, теперь точно не ошибусь, — Джулиано мог так до бесконечности, но шоу должно было продолжаться.

***

Как будто в эти дни не было ничего, кроме спектакля. По крайней мере, Франческо не помнил.

— Джулиано, мне нужна твоя помощь, — в мужской гримерке за полчаса до начала было тесно от набившихся людей. — Мама написала, что на спектакль придёт Клариче Орсини. Это дочь какой-то ее подруги. Просит, чтобы я после спектакля ей уделил внимание, потому что она почти никого не знает в Милане.

— Хорошенькая? — поинтересовался Джулиано.

— Вроде бы да. Иногда я не понимаю маму! Если она хочет меня познакомить с девушкой, зачем приглашает ее на спектакль, который я затеял ради Лукреции?

— Чтобы будущая невеста заранее была ко всему готова? — усмехнулся Франческо, пытаясь застегнуть тугой кожаный наруч.

— Может быть. Франческо, ты готов? Давай помогу. Джулиано, ну как? Составишь Клариче компанию?

— Вряд ли, — Джулиано встал, и в тесной гримёрке сразу стало ещё теснее. — У тебя же теперь есть другой любимый почти что брат, вот пусть он тебя и выручает!

Франческо был взвинчен и взволнован перед будущим спектаклем, а издевки Джулиано у него и так стояли поперек горла: все комментарии в адрес его внешности, характера и привычек, его вечное, что никто никогда не захочет добровольно дружить с Пацци, — он развернулся так резко, что Лоренцо едва успел перехватить его руку.

— Джулиано, Франческо! — Лоренцо тоже был на нервах. — Вы мне оба надоели! Как дети! Постарайтесь до второго акта не убить друг друга!

Конечно, никто не стал бы ждать от студенческого любительского спектакля слишком много. В первую очередь сам Франческо не обольщался насчёт талантов исполнителей, просто Лоренцо хотелось красиво поухаживать за Лукрецией. Но его менее везучим поклонницам в зале больше и не надо, лишь бы Лоренцо громко рассказывал о своих чувствах шекспировским слогом.

То же самое было и с Джулиано. Франческо каждую репетицию и думал, и даже вслух говорил, что Меркуцио у Джулиано выходит очень странный и не попадает ни в одну привычную трактовку. Но какое всем дело до его игры, пока тот рассыпает улыбки направо и налево?!

И только сейчас, прямо на сцене, до Франческо дошло: да он же играет не Меркуцио! Джулиано играет — себя!

Молодой племянник правителя города, всем известный, всеми любимый, тот, кому все можно и нет достойной цели — только и остаётся беситься, сходить с ума, оттачивать язык на всех подряд...

Ловить его — Тибальта — в неожиданно крепкие руки, загораживая собой Ромео.

...И так глупо и нелепо погибнуть, закрыв собой Ромео ещё раз. Франческо дёрнул на себя бутафорскую шпагу, а по груди Джулиано растеклась бутафорская кровь.

Все бутафорское, но Франческо готов был взять назад реплики насчёт игры Лоренцо. Потому что Ромео, нет, Лоренцо смотрел на тело у его ног с таким ужасом, а потом поднял глаза, полные такой ненависти, что Франческо отступил назад. И ещё, и ещё, сделал даже лишний шаг, и наконец упал сам.

Трагедия только начинается, когда убивают Меркуцио; впрочем, как и Тибальта. Для главных героев только началась, а у них уже закончена. Франческо смотрел из-за кулис и чувствовал себя странно.

— Есть закурить? — спросил он у выхода, и парень из массовки протянул ему пачку.

Джулиано сидел за кулисами на каком-то ящике, вытянув ноги и прислонившись к стене, и ничего не сказал, когда Франческо вернулся и встал неподалеку.

К концу спектакля Франческо пришел в себя. На поклонах все улыбались, Лоренцо поймал их с Джулиано и поднял сплетённые руки вверх, и следом за ним руки подняли все.

Такая фотография у Франческо была, но Джулиано ее не выложил ни в близкий, ни в общий доступ. Как и следующий кадр: Лоренцо неожиданно отошел, свел их руки, чтобы закрыть дыру в общем ряду, и подхватил Лукрецию, чтобы ещё раз выйти к краю сцены.

Так они и стояли на том фото: с высоко поднятыми руками. Очень крепко сжатыми, до боли, Франческо помнил. Это был их единственный общий снимок.

***

После настоящих спектаклей публика и актеры расходятся в разные стороны, но они смешались со зрителями, и громкий гул разговоров все никак не затихал.

Лоренцо почему-то не было видно рядом с Лукрецией. Франческо наконец нашел его взглядом рядом с незнакомой девушкой: симпатичной, но совсем не примечательной. Скромная блузка, прямая юбка, — видимо, это и была та самая Клариче, и Франческо даже головой покачал, переводя взгляд с нее на царственную Лукрецию.

Джулиано поодаль заливал в себя шампанское в окружении дам. Если б Франческо знал тогда, сколько ещё раз увидит эту картину!

Джулиано вдруг поймал его взгляд, сощурился и поднял бокал, обозначая салют. Франческо ответил тем же — через всю толпу, поверх голов и глаз.

Распорядители вежливо напомнили, что пора покидать здание, время позднее. Но расходиться ещё совсем не хотелось. Лоренцо вернулся наконец к компании не то сердитый, не то обескураженный, и предложил всем пойти продолжить веселье. Отозвалось человек двенадцать.

В суете сборов Франческо отошел в туалет, а когда вернулся, в вестибюле было уже тихо и почти что пусто. Компания уже ушла. И Лоренцо, и Джулиано, и все остальные.

Так глупо было обижаться, что его не подождали — да просто не заметили в толпе, что его нет, — но обидно вдруг стало совершенно по-детски, сильно, глупо, безнадежно. Никто не станет дружить с Пацци, ухмылялся Джулиано много-много раз, и был при этом прав.

Франческо тихо отошел обратно к лестнице, пока его не заметили. Двери в зрительный зал были прикрыты, но не заперты. Он сел в кресло в первом ряду, откинулся назад и закрыл глаза, переживая заново все, что было на сцене.

В полной тишине шаги слышались громко. Наверное, это пришли убирать зал. Франческо открыл глаза и понял, что шаги не от дверей, а на сцене, за закрытым занавесом.

По спине отчего-то пробежали мурашки. Тяжёлое полотно отодвинулось, и из-за него вышел Джулиано.

— Ты что здесь делаешь?! — уж Джулиано-то точно не могли забыть!

Джулиано посмотрел на него без удивления и даже не спросил, что здесь делает сам Франческо.

— Не сдуру медлим, а не в срок спешим,
Я впереди добра не чаю, — Джулиано поднял голову к потолку и продолжил звонко:

— Что-то, что спрятано пока еще во тьме,
Но зародится с нынешнего бала,
Безвременно укоротит мне жизнь
Виной каких-то страшных обстоятельств...

Это был кусок из монолога Ромео; голос Джулиано звучал неровно, походка стала шаткой, как в момент убийства, а лицо в темноте светилось бледным пятном.

— Но тот, кто направляет мой корабль, — Джулиано повернулся к нему и подошел к самому краю сцены, — Уж поднял парус...

Франческо вскочил инстинктивно — поймать падающего, хотя со сцены можно было просто спрыгнуть. Но Джулиано и вправду шагнул вниз, и Франческо поймал точно так же, как на репетициях Джулиано ловил его.

Только на репетициях Франческо его отталкивал, и они разбегались, а сейчас почему-то стояли, и ладони Джулиано лежали на его плечах, и синие глаза темнели как омуты, и винный запах...

Это было невероятно, но Джулиано потянулся вверх и прижался губами к его губам. Франческо от изумления ответил не сразу, но стоило инстинктивно приоткрыть губы, и Джулиано поцеловал с таким упоением, что Франческо на миг обо всем забыл.

Забыл, что это Джулиано Медичи, что этот язык столько раз его ранил! Только удивлялся мимолётно слишком умелым для семнадцати лет поцелуям...

И пришел в себя, вспыхнув смущением и гневом. Джулиано придумал отличный новый способ поиздеваться над Пацци!

Франческо оттолкнул его с силой, Джулиано схватился за край сцены, и оба они дышали тяжело. А потом Джулиано встряхнул головой.
— Не думай, что ты хоть кому-то нравишься, — Джулиано шагнул ближе, прищурится, и его голос снова наполнился ядом и ненавистью. — Что ты хоть кому-то нужен.

— Я тебя ненавижу, — Франческо сжимал кулаки в бессильной ярости, чтобы не сжать пальцы на шее.

Джулиано рывком распахнул двери зала, с грохотом ударившиеся о стены, и только шаги застучали по коридору все дальше и дальше, а Франческо коснулся своих губ.

Единственный раз в жизни Франческо помиловал Бог, потому что Джулиано, видимо, всё-таки был перебрал и утром ничего не помнил. Франческо даже перекрестился украдкой, когда на следующий день Джулиано ухмылялся и язвил, как всегда.

26 апреля — какая-то проклятая дата. Но болезнь не вино, и теперь Джулиано ничего не забудет.

***

Франческо мог бы позлорадствовать — теперь ему было чем уколоть Джулиано в ответ, когда тот все вспомнит. Франческо свою дружбу не навязывал, Джулиано сам пошел навстречу, и это после всех выпадов в адрес Пацци! А с претензиями за обман пусть обращается к любимому брату.

Злорадствовать можно было, но совсем не хотелось. Франческо дал себе слово и до обеда не открывал сообщения от Джулиано.

«Смотри, что я нашел! — фотографию сопровождали пять смайликов. — Залез дома на чердак и порылся в старых ящиках».

Обычная школьная тетрадь с детским ещё почерком. А на полях — косая надпись «Франческо дурак».

«Наверное, я на что-то разозлился. Ты не помнишь? Спрошу Лоренцо».

— Спроси, — вслух хмыкнул Франческо. Ответ он тоже послушал бы.

Следующий срок он назначил себе до вечера. Последние минуты выдались очень, очень длинными.

— Франческо, привет! Представляешь, Сандро вернулся на неделю раньше! Он вечером будет у меня, и ты тоже приезжай!

Франческо закрыл окно и написал Гульельмо: «Привет. Приходи домой на ужин».

***

— Что-то случилось? — Гульельмо знал, что Франческо не любит, чтобы совались под руку, и даже не предлагал помощь.

— Ничего. Сейчас будем есть, — Франческо заглянул в духовку, проверяя, зарумянилась ли на цуккини сырная корочка. — Достань вино, пожалуйста.

— Франческо, а что случилось всё-таки? — удивленный Гульельмо вынырнул из холодильника, где охлаждался крем. — Мы же столько не съедим!

— Заберёшь домой: Бьянке, детям.

— У тебя или что-то хорошее, или что-то плохое, — Гульельмо положил руку ему на плечо. — Дядя звонил, да?

— Ничего особенного, — Франческо улыбнулся. Он действительно увлекся, пока резал, молол, мешал, — и думал, что Джулиано теперь переключится на Сандро. Боттичелли врать не надо, у него тысяча фото и общих воспоминаний, да и времени у свободного художника намного больше.

Можно будет больше не играть на минном поле, не подбирать слова. Но теперь с особенной силой хотелось взять Джулиано за ворот, посмотреть в глаза и тряхнуть так, чтоб все вспомнил. Чтоб все вспомнил!

***

Кондиционеры охлаждали конференц-зал до комфортной температуры, а за окнами все было затоплено майской жарой. Франческо слушал доклады выступающих, считал в уме и в целом ничего интересного не ожидал — новую транспортную станцию обсуждали со всех сторон уже давно, инвестиции банка Пацци ждали своей доли доходов не первый год. Но он подобрался, когда очередь говорить дошла до Лоренцо.

Франческо думал, что после возвращения Боттичелли Джулиано перестанет слать ему сто голосовых каждый день, но Джулиано по-прежнему слал. Франческо отвечал коротко и отказывался от приглашений, ссылаясь на дела.

За неделю он закрыл месячный лимит по долгу хорошего дядюшки, — трижды навестил племянников, а в выходные даже свозил их в парк аттракционов.

***

— Сандра, ты берешь меня за правую руку, Ренато, ты за левую, и держитесь оба крепче! — Франческо выгрузил из машины детей, проверил, что оба не забыли свои рюкзачки и телефоны. — Никто не хочет есть, пить и в туалет? Тогда идём!

Самого младшего, Лоренцо, он в поездку не взял, но у Гульельмо и Бьянки и так были очень вопросительные лица. По доброй воле Франческо раньше возил племянников развлекаться, может, пару раз в год, и то на побережье.

Франческо сам не знал, как ему пришло в голову потратить выходной на детское мельтешение под ногами и пестрые карусели. Но зато в этом гвалте и суете, когда обе руки заняты детьми, ему не то что телефон проверить — подумать о Джулиано было некогда!

Сандру, девицу почти что школьного возраста, можно было на некоторые аттракционы запустить в одиночестве. А Ренато Франческо в какой-то момент просто брал на руки, чтобы не оттерли в толпе. И, конечно, вместе с детьми он прошел все круги ада: колесо обозрения, киоск с мороженым, паровозик и пиратский корабль. Водяные «выстрелы» захлестывали их с головы до ног, мокрые дети восторженно визжали.

— Дядя Ческо! — на него коварно навели телефон.

— Сандра, убери, промокнет! — рявкнул Франческо. — И удали!

— Я только папе, честное слово! А мы потом будем пиццу или картошку фри? Я хочу картошку!

Вот так план и определился: после корабля Франческо повел их в кафе.

— Дядя Ческо, а мы вчера ужинали у бабушки, и дядя Джулиано говорил, что ты очень занят и почти не отвечаешь! А вы теперь подружились, да?

— Сандра, тебя разве не учили, что за столом не болтают?! — Франческо чуть не подавился своим кофе.

— Вот и мама мне даже спросить не дала, — племянница надулась. Оба мелких — копия Бьянки, Пацци там как будто и рядом не было.

— Сандра, ешь.

Пока дети умазывались мороженым, Франческо украдкой заглянул в телефон. И, конечно же, обнаружил в инстаграме обновление — от Джулиано на карусельной лошадке у Франческо дёрнулся глаз.

— Дядя Ческо, а можно нам ещё мороженого?

— Нет, я обещал твоей маме, что больше двух порций вам не дам!

— А я тогда перешлю маме твою фотографию! — пока он таращился в телефон, мелкая шантажистка сфотографировала его с «усами» от шоколадного мороженого. Вот ведь... племянница Джулиано!

— Ладно, куплю. Удаляй фотку!

— Сначала купи! Клубничное!

— Алессандра Пацци!..

***

Лоренцо тем временем продолжал вдохновенно вещать про стеклянный купол над новой станцией, Франческо отвлекся от воспоминаний и поднялся.

— Другие варианты купола существенно дешевле и быстрее в исполнении, — он смотрел на Лоренцо глаза в глаза, чуть наклонив голову. Банк Медичи тоже значился в числе инвесторов, но Лоренцо иногда заносило.

— Разве престиж Флоренции этого не стоит? — улыбнулся Лоренцо. — Станция — первое, что увидят наши гости!

Телефон мигнул уведомлением, но это не Джулиано, а напоминание клиники, что синьору Пацци пора пройти обследование: дяде, разумеется.

Вопреки ожиданиям, дядя в этот раз согласился на визит в клинику охотно.

— Приедешь в субботу, дом на тебе, конюшня тоже.

— Да, дядя, — вот и занятие, и оправдание на выходные. Франческо даже улыбнулся и продолжал улыбаться, когда к нему после конференции подошел Лоренцо:

— Франческо, я хочу перед тобой извиниться.

Франческо немедленно вздернул бровь и с подозрением ждал продолжения.

— Я действительно не ожидал, что проблемы с памятью Джулиано затянутся. И главное, все остальное ведь в порядке! Хочешь, я с ним поговорю и объясню, что вы... Не очень друзья?

Пора была, казалось бы, вздохнуть с облегчением, но Франческо медленно покачал головой.

— Нет. Я сам выберу время и скажу.

— Уверен?

— Да. Не бойся, я вежливо, — Франческо криво усмехнулся.

***

— Франческо, привет, — голос Джулиано звучал серьёзно. — Ты на меня обиделся, да? Только я не понял, за что, ну не за тетрадку же! — Джулиано фыркнул и громко вздохнул. — Я что-то важное забыл и не так сказал? Извини, я не хотел!

Голос давно замолк, а Франческо стоял зажмурившись и запустив руки в волосы.

Джулиано впервые в жизни попросил у него прощения. У него. Франческо Пацци.

Франческо взял в руки телефон осторожно, как будто он вдруг стал колючим или очень хрупким.
«Я действительно был занят. И в выходные я тоже уезжаю за город. Но, — Франческо думал три секунды, а потом быстро напечатал, чтобы не передумать, — если хочешь, мы можем поехать вместе».

Удалять было уже поздно, Джулиано открыл почти сразу же. Ещё через две секунды Франческо прочитал: «ДА!!!»

***

— Да, дядя, я приеду самое большее через час после твоего отъезда, ещё ничего не успеет случиться, и сразу же позвоню. И напомню рабочим, что столбы в ограде надо поменять, и все остальное тоже, — Франческо с терпением святого выслушивал наставления, потому что думал совсем не о том.

— Франческо, ты серьезно? — уже поинтересовался Лоренцо. — На виллу? И синьор Якопо согласен?

— Он уедет на выходные в клинику, мне как раз надо присмотреть за домом и конюшней. Что?!

— Ничего, — Лоренцо фыркнул почти как Джулиано. — Ты как подросток, который приводит девушку, пока родители уехали. Кстати, ты вроде бы собирался сам с Джулиано поговорить?

— Значит, поговорю, когда будет надо, — Франческо нахмурился и скомкал лежащий перед ним лист бумаги. — Тебя это вообще не касается.

— Значит, не касается? — у Лоренцо стал очень нехороший голос, и Франческо притормозил.

— Привезу обратно таким же, целым и невредимым! Может, мне расписку дать или страховку оформить?! Вот сейчас напишу Джулиано, что ты не разрешаешь и мы не едем, и отвалите от меня всем семейством!

Лоренцо захохотал, а Франческо привычно бросил трубку. Сейчас эта стычка даже взбодрила, потому что он действительно нервничал, как никогда перед поездкой к дяде.

***

— Франческо! — Джулиано сбежал по лестнице ровно в тот момент, когда Франческо подошел к подъезду, и крепко обнял.

Франческо в ответ осторожно положил руки на его спину, и сердце сбилось, когда он ощутил под тонкой футболкой крепкое, живое, теплое тело.

— Едем? А какая у тебя машина? Нет, не говори, я сам угадаю!

Было так странно и непривычно просто идти с Джулиано по улице, где раньше они, если случайно встречались, меряли друг друга взглядами в упор и расходились. Лишь бы никого из общих знакомых не встретить; Франческо незаметно огляделся и ускорил шаг.

Джулиано плюхнулся наконец на кожаное сиденье и улыбнулся.

— А почему мы стоим?

— Ты не пристегнулся, — напомнил Франческо.

— Ладно, — Джулиано скорчил рожу, а пока они выбирались из городских окраин на трассу, нетерпеливо ёрзал. — Франческо, ты всегда так ездишь?

— Да.

— Ну и ты и зануда, — голос Джулиано прозвучал почти ласково, а Франческо даже внимания не обратил, привыкнув выслушивать от него куда более обидные вещи.

И только через несколько минут тишины он обернулся к Джулиано и встретил очень серьезный взгляд.

— Франческо, а ты правда на меня не обиделся? На той неделе и вот сейчас?

— Правда, — кивнул Франческо. — А ты что, все время об этом думал?

— Да. Я никак не могу понять, насколько с тобой можно шутить, где ты обидишься, а где нет. С Лоренцо всё само собой, с Сандро как-то тоже понятно, а с тобой нет. Не знаю, почему так получается, я же должен знать тебя так же хорошо, как их. Но я очень не хочу тебя задевать. Франческо, пообещай, что честно скажешь, если обидишься?

— Не обижусь, — Франческо спрятал волнение под улыбкой. Джулиано все это время действительно был таким покладистым, что аж глаз дёргался. Франческо списывал все на травму, но характер — не то, что можно забыть. — Не заморачивайся.

— Можно?! — серьезность Джулиано мгновенно сменилась веселой ухмылкой, и Франческо невольно начал смеяться тоже. Джулиано даже откинулся назад свободнее.

— Поразительно. Мы же с тобой такие разные! Разве я тебя не бесил хоть иногда? Франческо, я же вижу, как ты улыбаешься, ну признайся, бесил, да?!

— Да, — фыркнул Франческо.

— Это здорово, — Джулиано снова стал серьёзным. — Так здорово, что мы совсем не похожи, но ты всё равно мой друг.

Франческо с необыкновенным старанием всматривался в дорогу, пока Джулиано не сказал чего-нибудь ещё. Но когда это стоило рассчитывать на милосердие Медичи?

— А я и не знал, что ты ездил в парк. Там так здорово! Я только увидел фотку и сразу вспомнил, как я его обожал в детстве! Да что там, я бы и сейчас съездил!

— Какую фотку?!

Джулиано показал экран, и Франческо стукнул кулаком по приборной панели.

— Никогда больше никуда не возьму Сандру! Она же обещала!

— Она переслала папе, папа маме, мама Лоренцо, а Лоренцо показал мне, — веселился Джулиано. — Франческо, да ладно! Ты там очень забавный. Я и не думал, что ты будешь возиться с мелкими. А меня в парк свозишь? Франческо, ну пожалуйста?

Джулиано сделал жалобные круглые глаза и сам бессовестно расхохотался. Франческо было и досадно, и смешно; может быть, он рано пообещал не обижаться?

— Я с ними не вожусь, — к счастью, они уже почти доехали. — Раза два в месяц. Или три.

— Меня бы и на это не хватило, — вздохнул Джулиано. — Они все классные, но я из дома сбежал через два дня. А Лоренцо со своими часами играет, и ничего!

Франческо только пожал плечами. На его взгляд, Медичи носились с детьми гораздо больше, чем нужно. Совсем необязательно самим возить их на занятия и в парки, укладывать спать и так далее, — есть няньки, есть водители. Как всегда было у них с Гульельмо, даже если в детстве он Медичи слегка завидовал.

— Франческо, а почему ты не ищешь подружку?

— А почему ты решил, что у меня ее нет?

— Ты бы про нее сказал, — без сомнений заявил Джулиано. — Так что?

— У меня была девушка, — Франческо нахмурился. Могла бы быть до сих пор, если бы он меньше работал. Или меньше ревновал, или просто больше любил. Во всяком случае, с Новеллой он встречался дольше, чем с любой другой до того.

— Извини, — притихший Джулиано легко тронул его руку. — Я не хотел. Она красивая? Блондинка, да?

— Рыжая, — улыбнулся Франческо. — Мы приехали.

***

— А я умею ездить верхом? — вслух размышлял Джулиано.

— Давай я тебе помогу сесть, и поймёшь, умеешь или нет, — Франческо надеялся, что это сойдёт за шутку, и лихорадочно соображал. Вроде бы Джулиано одно время увлекался верховой ездой, дядя говорил... Или это был Лоренцо?

Едва они приехали, Джулиано отказался и от обеда, и от отдыха:

— Мы же и так всю дорогу сидели! Извини, я не подумал, ты же вёл?

— Ничего, — каждый раз, когда Джулиано извинялся, Франческо хотелось оглянуться и посмотреть, кому это предназначено. — Тогда я сейчас проверю рабочих, и пойдем в конюшню.

Франческо открыл дверцу в живой изгороди, и Джулиано встал как вкопанный в проёме между высокими кустами.

— Что-то не так? — у Франческо немедленно все сжалось внутри от паники: неужели он вспомнил?!

— Так красиво, — Джулиано восхищённо оглядывался по сторонам. — Как на картине. Франческо, ты привык, наверное, но ты только посмотри.

Франческо тоже обвел все взглядом: белое высокое здание конюшни, большую зелёную поляну, обнесенную оградой, и в дальнем ее конце — несколько дядиных гнедых. И за всем этим ряд высоких кипарисов, бросающих длинные тени.

— И правда, — он никогда не думал о красоте этого места, а сейчас как будто впервые его увидел.

— Это не конюшня. Это собор, — фыркнул Джулиано, когда они подошли ближе.

— Нет, — усмехнулся и Франческо. — Посмотри.

От вывески над конюшней его неизменно настигал фейспалм, но выражение лица Джулиано было ещё лучше.

— Il piccolo palazzo dei Pazzi?! — Джулиано не мог проржаться минут пять.

***

Джулиано уверенно и крепко сжал ладонь, когда Франческо помог ему забраться в седло. И выпрямился в посадке сразу правильно.

— Так? — улыбнулся он, глядя сверху.

— Отлично. Только... Давай я проведу сперва.

— Франческо!

— Я обещал Лоренцо, что верну тебя в целости и сохранности! А вдруг у тебя голова закружится?! — Франческо выбрал самого спокойного из жеребцов, но все равно не мог отделаться от видения Джулиано, ласточкой ныряющего вниз.

Джулиано скривился скептически, но терпел минут пять, пока Франческо держал повод.

— Франческо, это медленнее, чем на карусели! И у меня даже там голова не кружилась!

— Ну ладно, — Франческо сдался, вскочил на своего коня и украдкой поймал взгляд Джулиано.

Пока они неслись рядом — наперегонки Франческо отказался наотрез — он пообещал
себе сказать правду. Обязательно. Он скажет: Джулиано, мы никогда не были друзьями, но давай будем? Франческо был готов сейчас простить ссоры, издевки и саму принадлежность к семье Медичи, если Джулиано и дальше будет таким.

— Так здорово, — Джулиано снова оперся о его ладонь, когда спрыгивал, и вдруг порывисто обнял. — Спасибо. Франческо, а можно я все это сфотографирую?

— Можно, — Франческо кивнул и повел лошадей в конюшню.
Старые джинсы не жаль, а вот рубашку… Подумав, он снял ее и повесил на гвоздь к сбруе, все равно в конюшне было жарковато.

Франческо уже обтер коня и сосредоточенно чистил копыто, когда одновременно услышал восхищённое присвистывание и щелчок камеры.

— Джулиано, — проворчал он сквозь зубы, но когда на тебя наваливается конская туша, особенно возмущаться не выходит. Наконец Франческо распрямился, и Джулиано немедленно щелкнул ещё пару раз.

— Франческо, нет, не надо удалять, никому не покажу, честное слово, никому! — Джулиано хохотал и носился от него по конюшне, пока не запрыгнул в пустое стойло и не закрыл за собой дверцу. Преграда была несерьезная, но гнев от бега уже выдохся.

— Никому, как Сандра?

— Нуууу... — протянул Джулиано с другой стороны загородки, — Лоренцо я уже отправил. Нет! — Джулиано предусмотрительно удержал дверь и снова расхохотался. — Не тебя! Только поле и лошадей, честно, хочешь, покажу!

— Тьфу. Выходи оттуда, а то запру снаружи, — припугнул Франческо и пошел за своей рубашкой.

— Если ты мне будешь приносить сюда твою пиццу, я согласен, — Джулиано выглянул, убедился в своей безопасности и вышел. — Франческо, ну почему ты так не любишь фотографироваться? У тебя такая фигура... А твое тату что-то значит? На плече, куски паззла?

— Потому, — буркнул Франческо и застегнул рубашку не поворачиваясь, чтобы его не выдала краска на щеках. Но тут у Джулиано зазвонил телефон, и Франческо заржал ничуть не хуже.

Эта мелодия могла стоять только на Лоренцо. Feliz Navidad — из года в год Лоренцо заедало этой песней где-то на неделю, от Рождества и до дня рождения, и под конец он ею доставал даже Клариче.

— У меня все хорошо, — бодро рапортовал Джулиано. — Просто отлично. И вообще у нас, привет передам, ага.

— А на меня у тебя какая мелодия? — Франческо поддался любопытству, а Джулиано поднял хитрые глаза.

— А ты набери.

Франческо послушно полез за телефоном и с удивлением узнал музыку из «Розовой пантеры».

— Но почему?!

— Не знаю. Тебе подходит, — Джулиано улыбнулся губами, глазами, всем собой, и тронул его плечо. — Так что с татуировкой?

— Я потом расскажу, — неохотно пообещал Франческо. Воздух в конюшне был сухим и немного пыльным от зерна и сена, и чуть-чуть царапал горло. Джулиано смотрел, и, когда он не щурился презрительно, глаза у него казались ещё больше и синее.

В конюшне было светло, а в зрительном зале темно, но воздух там тоже был сухой и чуть-чуть пыльный. Франческо так живо вдруг вспомнил все, вплоть до короткого вздоха Джулиано перед поцелуем, и тут же испугался, что выдаст себя.

— Пойдем в дом? Наверняка ещё придется готовить, дядя терпеть не может полуфабрикаты и готовую заморозку, — Франческо торопливо повернулся к дверям.

***

Джулиано немедленно заявил, что готовить практически не умеет. Франческо на это и не рассчитывал, и на скорую руку соорудил пасту, утащив один из дядиных строго сосчитанных трюфелей.

— Франческо, можно, я к тебе переселюсь, — мало не простонал Джулиано после первых же вилок, когда они ужинали на открытой террасе. И фыркнул, подлец, глядя, как Франческо чуть не подавился! — Эй, я совсем не так плох, я умею включать моющий пылесос!

— Будешь кофе? Какой? — Франческо смеялся из-под фейспалма.

— Да как обычно, — отмахнулся Джулиано, и Франческо вновь гадал, теперь над кофемашиной: как обычно — это какой?

Джулиано между тем листал дневные фотографии, что-то постил, с кем-то общался. Франческо на свой страх и риск сделал два американо.

— Я вроде говорил макиато? — Джулиано сделал глоток не глядя и удивлённо сунул нос в чашку.

— Да, конечно. Это я задумался. Сделать другой?

— Не надо, тоже вкусно. Франческо, выложи хоть одну фотку, а? Отлично смотришься, — Джулиано с ехидной физиономией быстро листал фото из конюшни. — Ты обещал рассказать, почему паззлы?

Франческо вздохнул и в который раз задался мыслью, как скоро Джулиано вспомнит все и захочет использовать его откровенность против него же. Но вряд ли он выдумает что-то хуже того, что уже было, так стоит ли бояться?

— Потому что я так загадал, — он провел по волосам, пятерней зачесывая их назад. — Потому что у меня ничего в жизни не складывается. Вот я и придумал — как символ, что ли.

— У тебя — не складывается?! — Джулиано перегнулся через стол с округлившимися глазами. — Франческо, да ты... Ты всего на пять лет, ладно, почти на шесть меня старше, и руководишь банком! Я тебе даже завидую, честно, я по сравнению с тобой вообще ничего не умею.

— Ты же учишься, — Франческо понадеялся, что не слишком заметно покраснел от таких заявлений. — Ещё у тебя футбол, фотосессии...

— Это несложно, — Джулиано пожал плечами. — Просто мне нравится, вот и все. А если б мне пришлось разбираться в управлении банком, да я бы взвыл и позвал Лоренцо на помощь! Или нет, скорее тебя!

Франческо невольно рассмеялся и покачал головой: Лоренцо Медичи был гораздо меньше делец, чем политик, и ещё меньше — банкир.

— Что это они там делают? Играют? — Джулиано отвлекся, глядя через кованый ажурный забор. На полянке через дорогу человек пять мальчишек носились за мячом.

— Наверное, — Франческо тоже повернул голову. — Иногда у них мяч залетает сюда, во двор. Дядя тогда очень злится.

Джулиано тихо засмеялся и снова обернулся к нему.

— Франческо, ты не неудачник. Но я, видимо, не очень хороший друг, если я раньше никогда не замечал, что ты слишком много работаешь и думаешь о работе. Прости, но иногда кажется, что у тебя только банк и есть.

— Ещё у меня есть ты, — Франческо хотел пошутить, но вышло как-то не в шутку. Джулиано смотрел на него пристально, на приоткрытых губах как будто замерло слово. Франческо тоже замер, боясь что-то сделать и сказать не так.

Видимо, это и было «не так». Джулиано встряхнул головой и вскочил.

— А пойдем тоже поиграем!

Он потащил за собой за руку, и Франческо позволил, а потом и сам гонял мяч; кому сказать — не поверят, он сам бы не поверил, что сможет так повеселиться в гостях у дяди.

Что Джулиано прыгнет на него, уронит и прижмёт к земле и на миг лица коснутся друг друга. Франческо не замечал времени, пока не стало совсем темно.

— Франческо, теперь ты просто обязан съездить со мной на мамину виллу. Или ты там уже был? Не важно, но мы должны поехать, — Джулиано отряхивался от земли и травы.

— Может быть. Пойдем домой, пора спать, я хочу выехать завтра до жары.

— Да, — Джулиано легко вздохнул. — Но ещё чуть-чуть мы же можем здесь посидеть? Ночью так хорошо, — он кивнул на крыльцо.

Джулиано сидел на крыльце и смотрел в темное небо, а Франческо стоял, опираясь на перила, и украдкой разглядывал его профиль.

— Франческо, я ещё раньше хотел спросить, но все забываю, — Джулиано хихикнул. — У Лоренцо я уже спрашивал, но он очень торопился в детский сад и ничего не ответил. Можешь, ты знаешь: мне раньше нравились только девушки?

— Раньше? — Франческо с трудом обрел дар речи до того, как пауза стала чересчур огромной. — Если и не только, ты мне об этом никогда не говорил.

Франческо за эти недели стал просто мастером уклончивых ответов, а Джулиано вздохнул, обхватил колени и снова поднял глаза к небу.

Заснул Франческо быстро, но перед сном несколько минут все же мучался вопросом: к чему Джулиано этим заинтересовался как раз с приездом Боттичелли?

Сон оборвал размышления, но Франческо хмурился и во сне.

***

Рассвет превратил окрестности в картину художника, но Франческо было некогда им любоваться.

Он постучал в дверь Джулиано, но не услышал оттуда никакой реакции. Франческо постучал ещё раз, погромче, поколебался и все-таки открыл.

Джулиано спал, завернувшись в простыню, как в кокон. Тихий и смешно надувший губы во сне, — будить его было даже жаль.

— Подъем!

— Лоренцо, я ещё не опаздываю, — сонно пробормотал Джулиано, потянулся и повернулся, раскидываясь. Простыня съехала с тихим шорохом, а Франческо даже не попытался ее подобрать.

Оказалось, Джулиано спал нагишом, и сейчас Франческо мог обозревать все, чего не видел даже на самых провокационных фотосессиях.

— А мне приснилось, что я в Милане, — Джулиано наконец открыл глаза и улыбнулся.

— Пора вставать, чтобы выехать до жары, — Франческо поспешно отвернулся раздернуть шторы, открыть окна и подышать.

— Так ра-ано, — Джулиано за спиной душераздирающе зевнул. К счастью, он уже сидел на постели, а простыня сбилась в набедренную повязку, когда Франческо наконец решился обернуться.

— Выходи на террасу, я пока сделаю кофе, — Франческо сбежал, всей спиной чувствуя задумчивый взгляд.

Франческо пил кофе на крыльце, лицом к воротам, и оглядывался почти украдкой. Джулиано выполз полуголый, но — к счастью — хотя бы в шортах.

— Досплю в машине, — шутливо вздохнул он и потянулся к своей чашке.

— Ну уж нет, — Франческо повернулся. Все равно он уже увидел и никогда теперь не забудет сонного утреннего Джулиано, угнездившегося в кресле в обнимку с подушкой. — Будешь со мной разговаривать, чтобы я не уснул за рулём.

— Это я могу и не просыпаясь, — у Джулиано во взгляде стояла такая же дымка, как стелется иногда над полями перед самым рассветом. И так же, как ее сгоняют лучи солнца, внезапно в глазах заплескался смех.

— А что тебе снилось про Милан? — осторожно спросил Франческо.

— Я его мало помню, — Джулиано пожал голыми плечами. — Смутно. Это же сон, может, я вспомнил, а может, ничего такого и не было никогда. А что, я забыл что-то важное?

Франческо, весь подобравшись, быстро покачал головой.

— Да ничего. Про спектакль я тебе рассказывал.

— Да, — кивнул Джулиано, а Франческо заметил идущего от калитки бригадира рабочих и поторопился сбежать ему навстречу.

Если сверять план ограды, который ему показывали, с планом участка, выходило, что дядя незаметно прихватил хороший кус земли. Франческо не удивился бы, но на всякий случай пошел проверить и перемерить вместе с бригадиром.

Солнце ползло вверх по небу, и только через час Франческо оставил бригадира, рабочих и владельца соседнего участка более или менее успокоенными. Но ещё издалека он увидел у ворот массивный внедорожник, и внутри похолодело. Во сколько же дядя выехал из Флоренции?!

Франческо ещё надеялся, что дядя только прислал почему-нибудь шофера домой, но в глубине души уже знал, что сейчас его убьют. Начнет дядя за Медичи на своей террасе, — и за трюфели, возможно, тоже, — а потом Джулиано, если дядя проговорится. А потом ещё Лоренцо за все хорошее. Ну что ж, так и так его наследником будет Гульельмо, будить нотариуса и составлять завещание незачем. Франческо бодрым шагом шел к крыльцу, а Джулиано оттуда помахал ему рукой.

— Долго спишь, — усмехнулся дядя, развалившийся в кресле, и Франческо понял, что в ближайшие дни пойдет снег. Прямо в мае. Дядя не собирался на него орать, Джулиано не перестал улыбаться, хоть щипай самого себя.

— Задержался с рабочими, план не сходился. Что-то случилось, что ты так рано?

— Кто рано встаёт, тот больше успевает, — дядя сощурился. — Вот что, Франческо, в июне посидишь тут, пока я поеду на скачки.

— Дядя, тебе же врач запретил самолёты и скачки!

— Ты меня уморишь раньше, чем врачи. Можешь прихватить Гульельмо с его выводком, если боишься один.

Дядя язвил, но от этого Франческо ещё больше хотелось себя ущипнуть. С самой свадьбы с Бьянкой дядя даже слышать о семье Гульельмо ничего не хотел. Может, паззл их жизни всё-таки наконец начал складываться?!

Франческо попрощался с дядей и шепотом поторопил Джулиано, но перевел дух только когда сел в машину и пристегнулся. Потом выразительно посмотрел на Джулиано.

— Ремень? — улыбнулся тот.— Сейчас.

— Что дядя говорил? — деланно безразлично спросил Франческо.

— Да ничего, — легко ответил Джулиано. — Немного удивился, потом говорил про тебя, про то, как ты много работаешь.

Франческо не знал, что ответить и что думать, поэтому только смотрел, как дорога ложится под колеса. Джулиано сонно щурился и вопреки обещанию молчал до самого города.

— А ты меня разве не проводишь? — у гаража Джулиано наконец проснулся и подмигнул. — Ты же обещал Лоренцо вернуть меня откуда взял, я знаю!

Франческо хмыкнул, но действительно проводил до самого крыльца. И даже до лифта.

— Может, зайдешь? — предложил Джулиано у дверей. — Хоть ненадолго?

— Хочу отдохнуть, — покачал головой Франческо.

— Тогда спасибо, — Джулиано снова быстро обнял его, и Франческо невольно задержал дыхание. — Это было здорово.

Джулиано отстранился, но не снял рук с его плеч. Они стояли очень близко, так близко, что Франческо упирался взглядом в губы Джулиано.

— Чао, — опомнившись, он поспешно отшагнул к лифту.

***

— Я ожидала, что синьор Пацци, то есть синьор Якопо, приедет сам.

— Он очень сожалеет, но здоровье ему не позволяет заниматься делами, — Франческо мысленно гадал, сколько лет его собеседнице и англичанка она или шведка. — Поэтому всеми делами банка сейчас занимаюсь я.

Угадать было не так просто: корона из платиновых волос идеальна, гладкое лицо почти без морщин, но скептическое выражение подсказывало Франческо, что синьора Хелена существенно старше его самого.

— А вы давно знакомы с синьором Якопо? — если он провалит переговоры, дядя его убьет. Хотя это ещё даже не были переговоры, так, светская беседа, но если синьора усомнится в его компетентности, пиши пропало.

— Достаточно давно. Совсем не ожидала, что он так рано уйдет от дел. Даже не знаю, может быть... — женщина сделала паузу, а Франческо невольно подумал, померещилась ли ему особая интонация. Да уж не роман ли у них с дядей когда-то был?!

Он поймал взгляд синьоры Хелены — и вдруг понял, что она ему действительно годится в матери, и прекрасно знает, о чем он думал. Но тут на стол легла тень.

— Прошу прощения, Франческо, здорово, что ты здесь, — Джулиано будто из-под земли вырос. Но едва он перевел взгляд, как его лицо вспыхнуло неподдельной радостью. — Синьора Хелена?! Какой сюрприз! А Майкл не с вами?!

***

— Когда я в прошлом году жил в Англии, я с Майклом играл в одной футбольной команде, — Джулиано сидел вместе с ними и сиял так, как будто собственную бабушку встретил. — Он отличный нападающий, обязательно передавайте ему привет!

— Майкл — это мой младший сын, — из Снежной королевы синьора Хелена превратилась в приветливую собеседницу. — Синьор Пацци, я и не знала, что вы дружны.

Франческо кивнул и даже удержал на лице улыбку, но внутри уже захлебывалась воем пожарная сирена.

— Франческо — самый надёжный из моих друзей, — на голубом глазу заявил Джулиано. — И самый ответственный и осторожный.

— Джулиано! — Франческо под столом пнул его, тщательно проверив, что не попадет по даме, но Джулиано только улыбнулся ещё шире.

— Я никогда не вру! Кто ещё работает столько, сколько ты, и у кого уже столько опыта?

— В самом деле? — синьора Хелена посмотрела благосклоннее, но сирена внутри все равно орала на предельной громкости. — Я рада, что приехала сюда лично, синьор Пацци. Увидимся вечером в театре.

— Да, я за вами заеду, — билеты в театр были забронированы заранее. Франческо проводил даму до такси и чуть не бегом вернулся в ресторан.

— Франческо, просто помолчи, я все равно сказал правду! — при виде него Джулиано поднял руки, но у Франческо с языка первым сорвалось другое.

— Ты не говорил, что помнишь Англию!

— Только сейчас, — Джулиано снова оживился. — Я понятия не имел, с кем ты обедаешь! А посмотрел, и как-то резко вспомнил футбольное поле, зелёное такое! Потом форму, потом команду... И все остальное! Чуть не подпрыгнул! Франческо, это все ты.

— То есть?!

— После того, как мы съездили в деревню, я всё больше и чётче вспоминаю. Только Лоренцо пока не говорю, мне кажется, скоро все пройдёт, тогда и сделаю сюрприз. Тебе тоже хотел, но не удержался!

— Ты мне уже сделал, — Франческо сглотнул, представив все, что его ожидает в ближайшее время.

— Франческо, вот скажи, — Джулиано наклонился вперёд и теперь совсем не улыбался. — До того, как на меня напали, я был не очень хорошим человеком, да?

— С чего ты взял?!

— Чем больше я вспоминаю и расспрашиваю тебя и Лоренцо, тем лучше вижу: у меня же совсем не было друзей. Настоящих, как ты. Вся моя компания — друзья Лоренцо. Только Сандро, может быть... И один ты меня терпишь, — Джулиано наконец улыбнулся, но не очень весело.

— Джулиано, — Франческо встряхнул головой, наклонил ее, чтобы спрятать лицо, растерянно усмехнулся и переплел пальцы.

— Скажи как есть, это же правда. Я даже рад, что у меня появилась возможность посмотреть на себя как бы со стороны.

— Ты был... Да, я знал тебя не таким, какой ты сейчас, — твердо ответил Франческо. — Но я хочу быть твоим другом.

Джулиано посмотрел на него так внимательно, что Франческо снова начал нервничать, но наконец кивнул, улыбнулся и протянул руку.

***

— Прекрасное исполнение, — кивнула синьора Хелена и обернулась к Франческо. — И музыка прекрасная. Мне приятно будет сообщить совету директоров, что банк Пацци производит самое благоприятное впечатление.

Франческо только склонил голову в знак благодарности.

— Между нами, у меня были большие сомнения после ухода синьора Якопо с поста: вы всё-таки ещё очень молоды. Но мнению конкурентов в таком случае стоит доверять, особенно если его подтверждают аналитики, — синьора улыбнулась, и Франческо нашел силы на ответную улыбку.

Дядя будет доволен. О да, задним числом Франческо понял, как это все вышло, и попутно осознал, что никто ему не поверит, а особенно Лоренцо Медичи.

Лоренцо даже не сомневался, когда позвонил через два дня.

— Ну ты и сволочь, Франческо! Я думал, у тебя хоть что-то святое есть, а ты и болезнью Джулиано не постыдился воспользоваться, чтобы он играл на твоей стороне! Да если бы он только знал...

— Так иди и расскажи! — прорычал в ответ Франческо. Оправдываться смысла не было, это бы выглядело ещё более жалко. И это он не уследил, не ожидал, что дядя способен на такое, хотя мог бы ожидать. — Ты сам все это устроил, ты вбил Джулиано в голову, что мы друзья!

— Ты настоящий племянник Якопо Пацци, — едко усмехнулся Лоренцо. — Поздравляю.

— Заткнись, Медичи, — Франческо говорил теперь тихо, но с той же яростью. — Не тебе тут прикидываться агнцем и вспоминать про дядю Якопо.

В первый раз трубку бросил не он, а Лоренцо, а Франческо ссутулился, навалился локтями на стол и запустил пальцы в волосы.

Теперь Джулиано так или иначе узнает, кто такие Пацци и почему не стоит с ними связываться. Особенно с Франческо Пацци.

Так будет проще. Просто все станет как раньше. Можно будет больше не притворяться и не врать, честно враждовать — это ведь лучше?

Франческо говорил себе это два дня подряд: когда открывал глаза по утрам и когда закрывал их перед сном, когда в каждую свободную минуту по привычке лез в чат, где стало непривычно тихо. Нет, Джулиано кидал фотки и мемы, но реже, и больше не оставлял голосовые, — должно быть, не удалил чат просто по привычке.

Возвращаться домой в такое время из банка, а не из ресторана или клуба было просто неприлично. Но в ресторан не тянуло, а дома делать было тоже нечего, и Франческо погружался в дела, пока ещё был способен что-то осмысливать, а потом устало тащился домой.

Джулиано выступил из тени у крыльца, как призрак отца Гамлета.

— Как ты... — Франческо привычно оговорился вместо «узнал», — вспомнил мой адрес?

— Спросил у Гульельмо, — улыбка Джулиано тоже была натянутой. — Мне очень надо с тобой поговорить.

Это должно было случиться. Франческо смирился с судьбой, отпер дверь и пропустил гостя.

Джулиано рассеянно, без особого интереса огляделся.

— А чего-нибудь твоего вкусного у тебя сегодня нет? — но шутка вышла тоже бледновата. — Франческо, я так и не понял, что там вышло с банковскими делами...

— Я думал, Лоренцо тебе объяснил, — перебил Франческо.

— Нет, он просто попросил, чтобы я не вмешивался в любые деловые переговоры, не посоветовавшись с ним. Да и неважно, я не за этим пришел.

Джулиано смотрел на него, не отводя взгляд, и у Франческо сохло в горле, а под ложечкой подкатывало.

— А зачем? — он первым разбил молчание.

— Я кое-что ещё вспомнил. Много чего.

— Чего? — странно только, что Джулиано все ещё разговаривал с ним, а не заехал в морду с порога.

— Благотворительный вечер. Твое лицо. Мы там поссорились, да?

— Да.

— Франческо, может, я дурак, но не настолько. У нас с тобой почти нет общих фоток, но при этом ты приходил ко мне в больнице каждый день. Мы ведь не были друзьями, да?

— Не были, — обречённо согласился Франческо.

— Я знал, — Джулиано вздохнул легко и неожиданно улыбнулся. — Я не настолько идиот, чтобы с тобой дружить. И я с первого дня, когда ты ко мне пришел, хотел это сделать.

Джулиано потянулся к нему поцеловать, — и это было последнее, чего Франческо ожидал. Этого не могло быть просто потому что не могло быть, но Джулиано его целовал, и, кажется, в Милане Франческо свалял такого дурака, как никогда в жизни...

Джулиано целовался ещё лучше, чем тогда. Послушно запрокинул голову, когда Франческо положил ладонь на затылок.

Замер и так вздрогнул, что Франческо отстранился.
Такого Джулиано он узнал сразу, хотя успел от него отвыкнуть. Злой прищур, злые глаза, презрительная кривая усмешка.

Такое смешение чувств, что это лицо впервые показалось ему страшным и едва ли не уродливым.

Джулиано схватился за лоб, и Франческо бросился поддержать, но его оттолкнули.

— Убери руки... Пацци! — Джулиано выплюнул его имя, как ругательство. — И не смей подходить ко мне. Никогда! — Джулиано прижал пальцы к губам. — Ненавижу тебя!

***

То, что в Англии называют летом, Франческо напоминало довольно унылую флорентийскую зиму. Дожди, прохладный воздух и тучи, — разве это лето?

Или это его обычное невезение. Франческо в общем-то было всё равно.

Джулиано выбежал тогда из его квартиры в ярости, а Франческо и не пытался удерживать — зачем? Все наконец встало на свои места, но с него довольно.

Франческо промаялся до утра и, едва небо начало розоветь, отправляется в гараж. Дорога ложилась под колеса гладко, и дядя ещё только пил кофе на террасе, когда Франческо хлопнул калиткой.

— Мог бы и по телефону сказать, что все в порядке. Но я ценю, — дядя усмехнулся, а Франческо одновременно и тошнило от ярости, и сжимались кулаки от нее же.

— Возьми мне билеты в Швейцарию и оформи доверенность на меня как твоего представителя, — ухмыльнулся дядя. — Полечу подписать договор. Молодец, Франческо, не раскис.

— Якопо!!! — Франческо впервые повысил на дядю голос и впервые назвал его по имени.

На террасе повисла тишина, только дребезжала упавшая на пол серебряная ложечка. Дядя смотрел на него с искренним изумлением — и с интересом.

— В Швейцарию полечу я. Как глава банка, — Франческо перегнулся через стол. — А ты останешься здесь. Как мой... представитель. И учти, больше тебе не удастся проехаться за счёт Медичи, Джулиано теперь знает все. И я многое собираюсь изменить в банке.

Франческо выпрямился, смерил дядю взглядом и развернулся, не дождавшись возражений. Впрочем, триумф омрачил задумчивым голосом в спину.

— Кажется, вырос наконец... — чашечка стеклянно звякнула о блюдце. — Хотя все равно дурак.

***

Швейцарию Франческо почти не заметил. А потом неожиданно сам для себя принял приглашение синьоры Хелены — пора привыкнуть, миссис Хелен, — и вот уже месяц занимается устройством филиала банка в Англии.

Он уже познакомился с Майклом, и со старшим сыном миссис Хелен, и даже с ее дочерью, к счастью, замужней. Франческо все ждал, что Джулиано предупредит их: с Пацци дружить нельзя, — но Джулиано молчал.

Ничего не постит в инстаграм, кроме невнятных пейзажей и футбольных бутсов, но не удалил из доступа для близких, — Франческо проверял. Теперь это была и его дурная привычка: постоянно проверять рабочую почту, намертво заглохший чат с Джулиано и его обновления.

Как возвращаться во Флоренцию, нет, как жить там, — было совершенно непонятно. Но есть филиалы во Франции, в Риме и Милане, если кочевать между ними и во Флоренцию только заезжать, Франческо справится.

Он вовремя спрятался от дождя в подъезде, когда на брусчатку только упали первые капли. Лифт, рассеянный свет, и Франческо накрыло острое дежавю, когда человек у окна оборачивается к нему.

— Ты...

— Спросил у Майкла, — кивнул Джулиано.

— Приехал на футбол, да? Майкл говорил, у них скоро игра, — Франческо не мог отвести от него взгляд и совал в скважину не тот ключ.

— Какой же ты дурак, Пацци, — вздохнул Джулиано с бесконечным сожалением. — Просто открой мне дверь.

Франческо справился с замком и пропустил Джулиано в квартиру. Дождь продолжал лить, в гостиной был полумрак, а на Джулиано была надета белая футболка в широкую зелёную полоску — в ней он выписывался из больницы. Франческо зачем-то столько всего помнил про него теперь, хоть о стену головой бейся.

Или об самого Джулиано. Может, Медичи за этим и приехал, — разобраться за обман и оскорбленное достоинство.

— Я сказал Лоренцо, что ты меня не просил вмешиваться в переговоры, — вдруг заявил Джулиано. — Что это был Якопо Пацци.

Франческо, до того стоявший боком, резко обернулся, а Джулиано неохотно добавил:

— И я сам свалял дурака. Хотя, — Джулиано смерил его взглядом и усмехнулся, — до тебя мне ещё далеко.

— Ты приехал мне это сказать? — огрызнулся Франческо.

— Ага. Сказать, что ты дурак, Пацци. И ещё, — Джулиано подошёл к нему пружинисто, как хищник к добыче, вплотную, лицо к лицу.

И без промедлений и предисловий поцеловал. Положил ладонь на затылок, как сам Франческо в прошлый раз, прижал к себе так, словно без этого он сбежит.

Никуда больше не надо было бежать, и Франческо соглашался признать, что он дурак. Потом, когда перестанет целовать Джулиано, а это будет нескоро.