Work Text:
Ив ненавидит утра. Отвратительное время суток, когда голова ещё не начала как следует работать, но все уже заваливают неотложными вопросами.
Конкретно это утро бесит её сильнее других, так как начинается с чашки кофе, опрокинутой на блузку. Блузка отправляется в стирку, вместо неё из шкафа извлекается другая — но на то, чтобы заново налить кофе, времени уже не остаётся.
И разумеется, словно этого мало, у лифтов она сталкивается не с кем иным, как с агентом 007.
— Доброе утро, М. — 007 растягивает губы в безукоризненно вежливой улыбке.
Ив отвечает кривым оскалом, который даже не особо старается замаскировать под что-то иное, и завистливо смотрит на одноразовый стаканчик с кофе в её руке. Пахнет умопомрачительно.
— Вот уж не ожидала встретить вас в штаб-квартире в такую рань. Я что-то пропустила и вас перевели на кабинетную должность?
— О, — улыбка 007 становится шире, — вы вряд ли пропустили бы такое событие.
— И то верно.
— Таннер попросил провести для молодых агентов инструктаж по заполнению отчётной документации.
— Звучит увлекательно.
Лифт привозит их на административный этаж. Скупо кивнув на прощание, Ив сворачивает в правый коридор, к своему кабинету. Ей кажется на миг, что 007 собирается её окликнуть; но та уходит в другую сторону, ничего не сказав.
Однако сладко-горький шлейф её духов, смешанных с ароматом горячего кофе, почему-то следует за Ив.
***
007 — самый эффективный агент программы «два ноля». Это непреложная истина, закон природы, основа основ. Тот самый кирпичик, который невозможно вытащить, не обрушив всю стену. Так сложилось испокон веков: этот позывной достаётся только лучшим из лучших.
И новая 007 отвечает данному требованию на все сто. Ни одной проваленной операции, ни одного серьёзного ранения. И при этом — ни одного спровоцированного международного скандала. Любой другой на месте Ив был бы счастлив: на приказе о её назначении на пост руководителя МИ-6 ещё не успели высохнуть чернила, и было бы крайней неудачей начать с конфуза. Мэллори, заступая в должность, получил расклад куда хуже.
Ив напоминает себе об этом каждый раз, когда читает отчёты 007 — такие же идеальные, как и всё в ней. Чёткие и по делу, обстоятельные, но без лишних подробностей. Не придерёшься. И не задашь ни одного уточняющего вопроса. Как будто 007 нарочно старается сократить каждую встречу с М до рекордного минимума. Не то чтобы Ив это огорчало.
Проблема вовсе не в показателях 007. Проблема в том, чьё место она заняла, и об этом слишком сложно забыть.
— Как же меня бесит её идеальность, — признаётся однажды Ив, сидя на диване в гостиной Кью.
Кью удивлённо оборачивается из кухни, бутылка красного замирает над пустым бокалом.
— А, ты про 007? — соображает он через несколько секунд и, кивнув самому себе, принимается разливать вино. — Не знаю, мне скорее нравится. Приятно для разнообразия получать оборудование обратно целым.
— Вот именно! — с жаром подхватывает Ив. — И оборудование она сдаёт целым, и отчёты составляет так, что Таннер их новичкам вместо образца показывает, и нормативы каждый раз сдаёт на высший балл.
Кью возвращается в гостиную и протягивает ей один из бокалов.
— Ну а что ты хотела? — Он пожимает плечами. — Чтобы она лажала на каждом шагу и ежедневно давала поводы её уволить?
Ив делает глоток. Вино кажется слишком терпким, вяжет язык — а может, всё дело в напрашивающемся ответе. Она молчит.
Кью смотрит так, будто сомневается, стоит ли озвучивать свои мысли; но в итоге, видимо, решает, что ни один из них не заслуживает жалости.
— Джеймс Бонд был всего один, — говорит он очень ровно, словно боясь что-то расплескать, и Ив запоздало думает, что зря вообще завела этот разговор. — А Номи уже и так слишком облажалась, чтобы позволять себе новые ошибки.
И — контрольный.
***
Правда в том, что Ив действительно только и ждёт повода уволить 007 — о, с каким удовольствием она бы это сделала! И отдала бы этот позывной кому угодно, случайным образом выбранному кандидату, даже не интересуясь ни именем, ни послужным списком.
Правда в том, что Джеймс Бонд действительно был всего один, и никто другой не сможет в полной мере занять его место — но этого и не требуется. Скорее наоборот: им нужен 007, который не будет напоминать о своём предшественнике. Просто ещё один агент «два ноля», равный среди прочих. Обычный. Безликий.
Правда в том, что все самые сложные, самые опасные миссии достаются 007 не потому, что она лучшая, — а потому, что из всех агентов под началом Ив есть только один, чью смерть она точно не станет оплакивать. Но 007 каждый раз возвращается живой, с очередным невероятным успехом, с очередным безупречным отчётом, словно число «7» и впрямь является заговорённым. Счастливым.
Ив хочет возразить: оно не принесло счастья Бонду.
Ив думает с яростной мстительностью: не принесёт и тебе.
***
Про сумку с ноутбуком Ив вспоминает, уже дойдя до лифта. Виноват, разумеется, Кью, отвлёкший звонком, — и знает ведь, как сложно ей сосредоточиться по утрам! Ив досадливо ведёт подбородком и разворачивается к своему служебному автомобилю. Мимо неё по подземной парковке проезжает мотоцикл — чёрно-красный, спортивный, с хищными линиями выхлопной трубы и одинокой узкой фарой, похожей на недовольный кошачий глаз. В мотоциклах Ив разбирается примерно настолько, чтобы отличать от велосипедов, но кому это мешало любоваться красивым зрелищем? И Ив против воли любуется — не столько, впрочем, железным конём, сколько уверенной и грациозной осанкой его наездницы.
Мотоцикл огибает ровные ряды машин и останавливается возле скучной и солидной «вольво» Таннера.
— Вы забыли, мэм. — Водитель, заметивший оставленную на сиденье сумку раньше неё, встречает Ив на полпути.
Она с благодарной улыбкой забирает сумку, на миг теряя мотоцикл из виду, а потом вновь находит его взглядом — ровно в тот момент, когда уже спешившаяся 007 снимает чёрно-красный, в цвет байку, шлем, и где-то в глубине души Ив даже не удивлена: это же утро. Ничего хорошего не происходит по утрам.
Ив раздражённо перекладывает сумку в другую руку и прибавляет шаг. Чёрта с два она придержит лифт.
***
— Ты слишком давишь на неё, — мягко, будто в противовес своим словам, замечает Таннер, когда за 007 закрывается дверь.
Задание, которое Ив поручила ей в этот раз, не отличается особой сложностью — с ним справился бы любой, а 007 вполне заслужила небольшую передышку. Но оставить 007 в Лондоне значит каждый день рисковать столкнуться с ней в коридорах МИ-6. Нет уж, пусть лучше трудится на благо короля и отчизны где-нибудь подальше.
— Я? — переспрашивает Ив. — Я вообще на неё не давлю, просто даю ей задания, а она их выполняет.
— Старательно, как отличник, пытающийся завоевать расположение строгой учительницы.
Ив резко охватывает злость.
— А я что, ставлю ей двойки? Заваливаю непосильной домашней работой? Наказываю за что-то?
— А разве нет?
Ив поджимает губы, осёкшись, и Таннер грустно улыбается. Разумеется, вся МИ-6 в курсе, что М на дух не переносит 007, но Таннер входит в ближний круг и знает причины. И, видит бог, ей есть за что наказывать 007, но разве она хоть раз была несправедлива? Разве требовала больше, чем от других?
— Я думаю, она наказывает себя сама, — сухо отвечает Ив.
***
Иногда Ив думает, что из них из всех лучше всего на роль разведчика подходит Таннер. Человек, в котором нет ровно ничего запоминающегося, ни одной приметной детали — ничего, что выделяло бы из толпы. Обычный клерк средней руки: чуть полнеющий, чуть лысеющий, среднего роста и среднего возраста. Жена, двое детей, небольшой дом в приличном тихом районе, солидная, но не слишком дорогая машина. Как у всех.
И дни рождения он отмечает так же: как все. Ив помнит, что была у него и в прошлом году, и в позапрошлом, но совершенно не помнит подробностей.
Однако она точно знает, чем этот день рождения отличается от предыдущих: на этот Таннер зачем-то пригласил 007.
— Чужой на празднике жизни, — ворчит Ив, старательно не глядя в противоположный конец гостиной.
Это она здесь — своя, это она всегда знает, что дарить Таннеру, какие цветы любит Роуз и в какого супергероя влюблены сейчас близняшки. И Кью свой, и даже Р.
007 здесь своей не ощущается. И себя явно не ощущает — вертит в руках стакан, едва ли сделав за весь вечер больше пары глотков, не пытается ни с кем общаться и отвечает односложно, когда кто-нибудь всё-таки решает её разговорить.
Не то чтобы Ив за ней наблюдала.
— Ей тяжело, — отвечает Кью. — Могу её понять.
— Очередная лекция о том, что я веду себя с ней как-то не так?
— Никаких лекций, — улыбается Кью.
Ив ловит на себе тяжёлый взгляд 007. Одним глотком допивает вино — с которым, кажется, слегка переборщила, и когда только успела? — и, извинившись перед Кью, выходит во двор, к Таннеру.
— Вечеринка супер! Даже жаль уходить.
— Как, ты уже?..
— Надо подготовиться к завтрашнему созвону с кузенами.
Таннер кивает, будто приняв объяснение на веру, но Ив не обольщается.
Выйдя на улицу, она делает глубокий вдох, пытаясь хоть немного стряхнуть предательски подкравшееся опьянение. Её служебный автомобиль должен быть где-то за углом — ближе места не нашлось, — и надо бы позвонить водителю, чтобы подъехал к калитке, но, возможно, невредным будет немного пройтись.
Ив оглядывается, решая, в какую сторону идти, и замирает, только теперь заметив чёрно-красный мотоцикл, припаркованный ровно напротив дома Таннера. Да как ей это удалось?!
— Нравится? — раздаётся из-за спины.
Ив оборачивается. Почему-то в голову лезет глупое: что бежевая куртка, которую 007 выбрала сегодня, не очень-то сочетается с агрессивной расцветкой мотоцикла, хотя всё равно чертовски ей идёт; что в её духах сладости всё же больше, чем горечи; что на каблуках, наверное, не так удобно давить на педаль, а может, наоборот...
И ещё — что 007 смотрит на неё затравленно, словно ожидая удара и не собираясь уворачиваться.
Ив смаргивает. Иллюзия исчезает, лицо 007 снова становится привычно непроницаемым.
— Может, подвезти? — предлагает 007 с нахальной улыбкой, и Ив не вполне уверена, кому та бросает сейчас вызов: ей — или себе.
— Предпочитаю более безопасный транспорт, — ядовито отвечает Ив и тут же понимает: это прозвучало так, будто ей есть чего бояться.
***
— Что у нас? — резко спрашивает Ив, входя в координационный зал.
— Непредвиденные осложнения, — живо откликается Р. — Наши данные оказались неполными, и... В общем, я не вижу ни одного сценария для успешного завершения миссии 007. Нужно отзывать её.
Ив раздумывает несколько мгновений. Прекращать операцию очень нежелательно, но оценке Р она привыкла доверять. Если та говорит, что не видит другого выхода, значит, его нет. Поморщившись, Ив требовательно протягивает ладонь и, получив гарнитуру, тут же цепляет её на ухо.
— 007, возвращайтесь. Отмена.
В гарнитуре слышится тяжёлое дыхание. Ив мимолётно задумывается, не ранена ли 007, бросает взгляд на экран с биометрическими данными, но не видит ничего криминального.
— 007, как принято.
— Я доведу дело до конца.
— 007, не дурите. Это приказ.
007 издаёт какой-то звук: то ли хмыкает, то ли фыркает. Затем раздаётся треск — и всё пропадает.
— Что за... Что это?! — Ив рывком оборачивается к Кью.
— Она отключила наушник.
Он бледен и выглядит так, будто увидел призрака. А может, так и есть: некоторые вещи невозможно забыть, как ни старайся. Проходит год, проходит ещё один, ты начинаешь думать, что боль прошла, — а потом другой агент с тем же позывным делает ту же самую хуйню, и у тебя вдруг словно лёгкие из груди вырвали. И кажется: вот он, стоит у дальнего стола, заложив руки в карманы, и в ярко-голубых глазах светится тёплая насмешка.
Если даже Ив не по себе, то каково сейчас Кью.
— Сообщите, если она выйдет на связь, — рявкает Ив и уходит.
Нет — сбегает.
***
Наверное, Ив должна бы ликовать: ну наконец-то чёртова 007 дала ей повод! Прямое нарушение приказа, самовольный выход из эфира — старая М отправляла в отставку и за меньшее, если, конечно, речь шла не о Бонде.
Вместо этого Ив сидит за своим столом со стаканом виски — ах, как осуждала она обоих своих предшественников за дурную привычку распивать алкоголь на рабочем месте! — и пытается справиться с нахлынувшими эмоциями. У неё дрожат руки, ей тяжело дышать, ещё сложнее — фокусироваться, в голове звенит.
Вспоминается вдруг чёрно-красный мотоцикл, светлая кожаная куртка и узкий каблук на рычаге ножного пуска — Номи перед домом Таннера. И собственное желание ощутить запах выделанной кожи и надёжность чужого тела под руками. Боже, она была тогда даже пьянее, чем думала...
Номи — живой человек. Не три цифры украденного ею позывного, а человек. И сейчас в нескольких тысячах километрах отсюда она делает редкостную глупость просто потому, что пытается это доказать. Вот же упрямая дура. Кому станет легче, если МИ-6 похоронит ещё одного агента?
Это было бы так просто — больше никогда её не видеть, не слышать её голос, не чувствовать аромат её духов. Не думать о том, что она могла, должна была спасти Бонда, но не справилась — как не справилась когда-то давно, много лет назад, сама Ив. Разница лишь в том, что Номи не стреляла в него сама. Но она была там с ним, единственная из всех, а значит — была обязана что-то сделать.
Ив больше никогда её не увидит, не ощутит этого удушливого гнева пополам с виной. И из человека по имени Ив Манипенни превратится наконец в настоящую М, для которой сожалеть непрофессионально. И в следующий раз, когда ей придётся отправить агента на смерть, она сделает это с холодным сердцем, не пытаясь выбрать кого-то, кого не жалко.
Вернее — кого-то, на кого плевать.
На агента 007 ей, оказывается, не плевать.
Она выпивает виски залпом, закрывает лицо руками и молится про себя: Джеймс, если ты где-то там, присмотри за ней, поделись своей сумасшедшей, невозможной удачей. Ты не дал ей погибнуть вместе с тобой на том чёртовом острове — не дай и сейчас.
***
Ив ненавидит утра. По утрам всё всегда идёт наперекосяк — это такой же непреложный закон природы, как и невыносимость агента 007.
Она как раз думает о том, что надо бы попросить у ассистента кофе, когда в дверь стучат. Ив не нужно заглядывать в своё расписание, чтобы знать: на это время у неё не назначено никаких встреч.
Дверь открывается — и разумеется, внутрь заглядывает 007.
— Что ты сделала с Эндрю? — любопытствует Ив, уже прикидывая, пора ли менять ассистента или можно дать парню ещё один шанс.
На лице 007 вспыхивает белозубая улыбка:
— О, его срочно вызвал к себе Таннер.
Всё-таки менять.
— Это вам. — На стол перед Ив опускается стаканчик с кофе. Пахнет умопомрачительно. — Апельсиновый раф без сахара.
— Не хочешь поработать моим ассистентом? Ты бы превосходно справилась.
— Нет уж, — хмыкает 007 и кладёт рядом со стаканчиком лист бумаги.
Ив тяжело вздыхает и решительно отодвигает кофе.
— Я не беру взяток.
— Я прошла медицинскую комиссию, сдала все нормативы и получила от психолога допуск.
— Который вступит в силу только после десяти обязательных сеансов с ним. Я в курсе.
— Я буду ходить к психологу. Но если я не вернусь к работе, то десяти сеансов, боюсь, не хватит.
Ив склоняет голову набок и смотрит на неё с любопытством.
— Ты действительно настолько уверена в себе или пытаешься что-то мне доказать?
007 невольно приподнимает подбородок, и Ив невесело хмыкает про себя.
— Давай так. Только самые простые миссии, ничего сложного. И в паре с 002 — пусть учится.
— Спасибо, М, — серьёзно кивает 007, но в уголках её губ пляшет шальная улыбка.
— И чтоб без кофе больше не приходила, — добавляет Ив.
007 улыбается уже открыто, и Ив думает, что у неё очень красивая улыбка.
И если Джеймс её простил, то и Ив, наверное, можно?..