Chapter Text
Лю Цингэ редко задумывался, что будет, когда он проиграет. Не потому, что не проигрывал раньше, учитель гонял его по Байчжаню так, что под вечер болели даже уши. «И хвост, не забывай использовать хвост, ученик Лю!»
По мнению Лю Цингэ выигрывать с помощью хвоста, было себя не уважать, но с учителем он не спорил. С учителем никто не спорил, если не хотел, чтобы этот хвост ему открутили.
Так что да, учителю Лю Цингэ проигрывал неоднократно, но долго не думал об этом. Когда-нибудь он дорастёт, вызовет его на бой и, наконец-то, сможет ходить на миссии никого не спрашивая. Правда, когда он поделился этими мыслями с учителем, тот очень странно на него посмотрел, а стоящие рядом соученики только насмешливо переглядывались. Наконец, учитель вздохнул, щёлкнул Лю Цингэ по уху и пробормотал что-то вроде «ничего, поймёт». Лю Цингэ недовольно дёрнул ухом и тот час вызвал на бой одного из шисюнов.
Несколько лет спустя, на ежегодном состязании двенадцати пиков, у Лю Цингэ появилась надежда.
Надежда была цвета цин, смотрела презрительно и была настолько сосредоточена на бое, что даже ухом не вела на крики с трибун.
Увы, биться с шисюном Шэнем было интересно только в первый раз. Он был достаточно силён, чтобы продержаться дольше некоторых соучеников, и Лю Цингэ даже простил использование хвоста.
Не простил ему Лю Цингэ нападение со спины. С тех пор шисюн Шэнь был бы забыт и неинтересен, если бы не продолжал нападать исподтишка. Вызов Лю Цингэ уважал, подлые нападения не очень, но ничего поделать не мог, оставалось только побеждать и гордо удаляться, подёргивая хвостом от скрытой ярости.
Шисюн Шэнь тихо шипел из-за веера и грозился, что вот в следующий раз!
— Ну, попробуй, — бросал Лю Цингэ и уходил мечтать. Потому что, ну не может же такого быть, что он не найдёт своего единственного противника, да?
И, ладно, тот раз был не только унизительным, но и довольно весёлым, но об этом Лю Цингэ никому говорить не собирался. Потому что он победил, а значит, не считается. Да и кисточку шисюн Шэнь после этого с меча снял, подлец.
Соученики становились всё скучнее, даже толпой заканчивались слишком быстро. Лю Цингэ был разочарован.
Ученики других вершин только воротили носы от предложения драки, а задания вне школы хоть и бросали вызов, но не приносили того удовлетворения, как соперник-заклинатель.
После назначения Лю Цингэ на должность старшего ученика («Всё равно рано или поздно придётся», — загадочно сказал учитель и опять щёлкнул по уху), теперь уже шиди стали больше уважать, вот только противниками лучше не стали.
Другие старшие ученики… всегда отговаривались занятостью, хотя Лю Цингэ знал, что это не так. Своими же глазами видел, как они собираются на Цзуйсяне, чтобы ничего не делать.
И был вездесущий шисюн Шэнь, который теперь сражался едкими фразочками и всё чаще выбирал своей противницей шицзе Ци. Лю Цингэ нисколько не завидовал. Подумаешь, забрал в соперницы самую сильную ученицу. Подумаешь, она не обращала на самого Лю Цингэ никакого внимания. Не завидовал и точка. И вовсе не собирался он ей предложить стать соперниками на тропе совершенствования, нет.
Лю Цингэ был очень одинок, только не знал об этом.
А потом случился шисюн Юэ.
Нет, шисюн Юэ был тут намного раньше. И даже был настолько силён, что участвовал в победе над Тяньлан-цзюнем, кто же этого не знал.
Да и, в конце концов, поговаривали, что именно он и привёл в школу шисюна Шэня.
Про шисюна Шэня вообще как-то слишком много говорили, будто бы было в нём хоть что-нибудь интересное. Ну шипел он из-за веера на каждого встречного, так и Лю Цингэ тоже. Ему не понравилось. Если противник не видит твои клыки, в чём смысл?
И нет, тот веер у него случайно тогда оказался и он сразу его вернул. А то, что вернул он его, чуть не расквасив при этом нос владельцу, так не надо было язвить на весь зал.
Ну, стал он старшим учеником за рекордные сроки, так не удивительно с его подлыми приёмами. И нет, тот бросок веером не был подлым приёмом, что бы там не говорил шисюн Шэнь.
Так вот, шисюн Юэ.
Лю Цингэ только вернулся с охоты (совершенно пустяковый яо, даже вспомнить не о чем, кроме бродячего заклинателя, который хотел отнять у Лю Цингэ эту победу) и должен был отчитаться перед учителем и объяснить, что это не он виноват в будущих жалобах на разрушенный амбар. И не так уж он его и разрушил, три стены вполне себе устояли.
Учителя на месте не оказалось, а это значило, что Лю Цингэ мог сам выбрать себе противника. То есть, кому доложить о выполнении задания, конечно же.
И Лю Цингэ пошёл на Цюндин.
На Цинцзин он ни ногой. Потом не отвяжешься, хотя в этом месяце шисюн Шэнь уже проиграл. Да, веер считается.
Шисюн Шан будет рыдать, лорд Аньдина будет рыдать, а учитель по их просьбе опять больно щёлкнет по уху. Да от Лю Цингэ меньше разрушений, чем от всех остальных вместе взятых!
Поэтому Цюндин, где шисюн Юэ только покачает головой, улыбнётся и отпустит на поиски следующего противника. Главное, не говорить, что разрушения — результат битвы с заклинателем, а не яо.
По пути Лю Цингэ отчаянно пытался придумать достойное оправдание разрушениям (что-то подсказывало, почему-то ядовитым голосом шисюна Шэня, что первоначальное не пройдёт), а потому не обращал внимания ни на что вокруг. Да и какая опасность может грозить в школе, кроме шисюна Шэня. Но он уже проиграл в этом месяце.
Итак, шисюн Юэ.
Лю Цингэ ходил по дорожке туда-сюда и отчаянно пытался придумать объяснение амбару. Ничего не шло в голову, он раздражался всё больше и больше и совершенно не замечал ничего вокруг. Опять же, шисюн Шэнь редко приходил на Цюндин просто так, а значит, можно было расслабиться. Поэтому, когда на его плечо опустилась чья-то рука, то Лю Цингэ не только подпрыгнул от неожиданности, но и выхватил Чэнлуань, сделав выпад. Всё из-за шисюна Шэня.
Только это оказался шисюн Юэ, который, видимо, устал ждать, когда Лю Цингэ решится войти.
А потом шисюн Юэ настолько растерялся от нападения шиди, что его победил. Одним движением. Не вытаскивая меча из ножен. И Лю Цингэ лежал на земле, смотрел на проплывающие в небе облака (вон то было прямо как побеждённый недавно яо, это знак) и медленно осознавал, что вот оно. Его соперник, которого он так долго ждал.
— С шиди всё в порядке? — голос шисюна Юэ звучал взволновано. Но Лю Цингэ его понимал, не каждый день находишь соперника на всю жизнь.
Лю Цингэ вскочил, призывая выбитый меч.
— Ещё раз!
Шисюн Юэ только покачал головой и пригласил войти. Несправедливо, Лю Цингэ мог отчитаться и во время битвы. Ну, хотя бы с амбаром он оказался прав, шисюн Юэ обещал всё уладить. Идеальный соперник.
Вот уже несколько дней Лю Цингэ не знал, что делать. Шисюн Юэ на повторный бой ответил, хоть и мягким, но отказом. Поэтому Лю Цингэ сейчас рубил Чэнлуанем разрастающийся куст (на самом деле его нельзя было рубить, от этого он только выращивал по две ветви взамен отрубленной, но Лю Цингэ хотел занять руки) и думал. Ему нужен был совет. И он знал, у кого мог его получить. Решившись на это унижение, Лю Цингэ кинул в куст талисман и с сожалением смотрел, как тот сгорает в синем пламени. Возможно, не стоило торопиться, разговор предстоял не из лёгких. Из-под куста вырылся ядоклювый воробей и Лю Цингэ радостно взялся за меч. Внезапный противник всегда к удаче.
На Цинцзине его встретила гнетущая тишина, шисюн Шэнь, рисующий пейзаж и, Лю Цингэ хмуро посмотрел в сторону бамбукового леса, неудачно выбравшие место для засады байчжанцы. Неужели тактика шисюна Шэня действительно так популярна? Тогда он выбрал правильно.
— Ты.
Шисюн Шэнь раздражённо дёрнул ухом и обернулся.
— Шиди Лю как всегда вежлив.
— Я нашёл себе спутника на тропе совершенствования.
Шисюн Шэнь растерянно моргнул. Без веера его было так легко читать. И Лю Цингэ мог гордиться собой, ещё никто не мог заставить шисюна Шэня растеряться. Мог ли он засчитать этим победу над шицзе Ци?
— И почему шиди решил, что мне будет интересна эта информация?
— У тебя есть опыт. Как мне привлечь внимание?
— Ты хочешь сказать, что тебя так бесят мои вызовы, что ты решил воспользоваться моим советом? Шиди Лю ведь знает о логике, не так ли?
— Ты привлёк моё внимание.
Шисюн Шэнь продолжал молча смотреть.
— Я сражусь с тобой, — предложил Лю Цингэ.
— Я обойдусь, — шисюн Шэнь взял кисть и парой штрихов пририсовал на картине прячущихся байчжанцев. — А теперь убирайся.
Лю Цингэ развернулся и пошёл, грустно опустив ушки. Больше вариантов у него не было, в школе его, хоть и уважали, но общались неохотно. Ладно, он общался неохотно, но какая теперь разница?
— И зверьё своё забери! — крикнул вслед шисюн Шэнь.
— Сами пусть выбираются, — огрызнулся Лю Цингэ. То, что шисюн Шэнь ему проигрывал значило только это, а эти двое были слабаками даже нападая вместе.