Work Text:
В зеркале отражались толстые губы, высокий – даже слишком – нахмуренный лоб, широко расставленные глаза и тонкие светлые брови. Финдарато сидел на полу и задумчиво водил пальцем по странице книги, то и дело поднимая взгляд на зеркало и вглядываясь в своё лицо.
Эарвен успела пройти мимо несколько раз, а он продолжал смотреть на одну и ту же страницу – по правде сказать, он пристально рассматривал картинку на ней. Читать Финдарато пока что так и не научился – просто не понимал, как чёрные закорючки могут складываться в звуки. А на днях доктор, который за ним присматривал, сказал маме что-то про эльфийские черты лица, но Финдарато же помнил, очень хорошо помнил, что в книгах эльфы выглядят совсем не так. В книжке, которую ему читали на ночь, было написано, что они похожи на звенящие нити паутины, покрытые утренней росой; как может живое существо быть похожим на паутину Финдарато не понимал, но мама сказала: это значит, они очень красивые, мудрые и спокойные. У Финдарато из всего этого было только спокойствие.
– Мам, почему доктор сказал, что я эльф? Я совсем не похож, мне кажется. Ты же вчера мне читала: высокие, с тонкими чертами лица… Мам, а что значит – тонкие черты? По-моему доктор ошибся. Он часто ошибается?
Эарвен слушала сына с рассеянной улыбкой. Она привыкла, что мальчик много болтает, почти без умолку, если захочет, и старалась отвечать ему не менее многословно – просто чтобы он не чувствовал себя неуместным.
– Он просто говорил мне название болезни, которая, как ему кажется, у тебя есть. Её так назвали из-за других эльфов, они совсем не похожи на тех, про которых мы с тобой читаем… Если хочешь, я найду тебе книжки, в которых про них что-то есть. Но это всё в любом случае не важно, ты не эльф, ты – мой сын. А остальное для нас с тобой не имеет значения. Договорились?
– Конечно, – кивнул Финдарато и улыбнулся. С улыбкой будто паззл сложился: грубые и разрозненные черты тут же сложились в доброе открытое лицо, ласковая усмешка появилась в его глазах – и даже брови и лоб каким-то образом участвовали в общей радости.
Эарвен тоже улыбнулась и кивнула сыну.
– А вот ты действительно похожа на эльфийку, – сказал Финдарато, поднимаясь на ноги, – мам, а я теперь пойду в новую школу, да? Там будут такие же дети, как я? Я не хочу учиться в прошлой. Там невозможно понять людей. Иногда они улыбаются, а потом начинают драться. По-моему это странно, мам, а мы пойдём за новыми учебниками, да? А у нас есть деньги? Можно я тебе помогу?
Последнее Финдарато спрашивал, передвигая табуретку поближе к раковине и забираясь на неё. В раковине лежала посуда с завтрака, а рядом с ней стоял противень из-под пирога. Эарвен только и успела, что пробормотать “конечно, сынок“ – Финдарато уже включил воду и принялся сосредоточенно намыливать губку.
– Мам, а почему Айканаро вчера пришёл из школы с синяками? Он постоянно дрался из-за меня, а вчера меня в школе не было. Он что, начал драться из-за кого-то ещё? Я думаю, нам стоит поговорить с ним и сказать, чтобы он так больше не делал. Драться не очень правильно. Мне больше нравится разговаривать. А ещё можно петь. Мам, а может отдадите меня в музыкальную школу? Там же тоже учатся. Вдруг там никто не дерётся?
Эарвен вновь вздохнула.
Она действительно не понимала, что ей делать со старшим сыном: мальчик был, по выражению всех педагогов, с особенностями. Они любили ласкового доверчивого ребёнка, но защитить от нападок одноклассников не могли, да и научить чему-то Финдарато удавалось с трудом. Он внимательно слушал все объяснения, кивал, как будто даже понимал – а потом неожиданно начинал говорить о чём-то постороннем и никак не хотел возвращаться к сложению в столбик или чтению по слогам.
Только учительница музыки неизменно приходила в восторг от тонкого музыкального слуха маленького ученика. Она же была единственным человеком – помимо любящего помахать кулаками Айканаро – который заступался за Финдарато и не давал его в обиду школьным хулиганам.
Кто знает, может в музыкальных школах и правда никто не дерётся.
– Тебе ведь нужно не просто учиться, а учиться нужным вещам, понимаешь? – мягко возразила Эарвен, забирая у сына чистую тарелку, – поэтому мы с папой найдём тебе хорошую школу. Такую, где умеют работать с детишками, похожими на тебя. И там никто не будет драться, обещаю тебе.
– А Айканаро пойдёт в эту школу со мной? – с надеждой спросил Финдарато.
– Нет, Айканаро слишком любит драться, его в такую не возьмут, – с трудом нашлась Эарвен. Ей почему-то очень не хотелось рассказывать сыну правду про коррекционные классы. Пусть действительно думает, что это будет школа для очень недрачливых и мирных детей – и лишь бы там и правда всё было спокойнее, чем в нынешней.
– Он дерётся, чтобы защитить меня, – поразмыслив сказал Финдарато, – а не потому что ему это нравится. Ты думаешь, другие взрослые этого не заметят? Ну да, наверное не заметят. Очень обидно. Но Айканаро и сейчас хорошо. И потом, когда в ту же школу пойдёт Артанис, её ведь тоже кто-то должен защищать, правда?
– Конечно, – Эарвен с облегчением улыбнулась, – Айканаро у нас сильный, будет присматривать за всеми.
– Я тоже хотел бы присматривать, – грустно ответил Финдарато, – мам, а я совсем бесполезный, что не умею драться, да?
– Нет, что ты, – торопливо возразила ему та, – во-первых ты просто полезен в других делах, жизнь ведь не только из драк состоит. Во-вторых, мы всё равно тебя любим. И дело не в какой-то пользе от тебя, понимаешь?
– Я тоже вас люблю, – улыбнулся Финдарато.
И с удвоившимся усердием принялся оттирать противень от пригоревшего варенья. Через несколько минут Эарвен услышала, как он мурлычет под нос какую-то песенку – удивительно мелодично у него выходило, нежно и чисто.
Но если бы для хорошей жизни хватало одной только музыки!