Work Text:
– У России, нахуй, три пути, – пробормотала Саша, пряча диктофон под непривычно короткую юбочку, – сука, да когда ж меня за материалом про айтишников отправят!
Увы, редакция газеты «Север помнит» предпочитала вести пропаганду во вполне определённом русле, поэтому материалы о том, как похорошела Москва при Собянине её не интересовали, и воспевать стеснительных бородатых айтишников в мамочкиных растянутых свитерах Саше не светило.
– Зато, блять, опыт, – говорила она себе, закрывая крышку покоцанного ноутбука. Во всяком случае, газетёнка была получше предыдущего места работы – в «южных сплетницах» Саша наслушалась и начиталась таких откровений мудроженщин, что пожалела о своей гетеросексуальности. «Север помнит» по крайней мере в своей жёсткой оппозиционности писал исключительно о политике.
Если пишешь о политике, тебя могут лишить денег. За статьи об отношениях можно лишиться гораздо более важных вещей: глаз, например, волос, или человеческого достоинства.
Впрочем, если вспомнить, что прямо сейчас Саша шла на интервью к держателю какой-то студии вебкама, наличие у неё самой какого бы то ни было достоинства оставалось вопросом спорным.
«Без порно у меня достоинство как раз было бы на месте» – мрачно пошутила Саша.
Что ж, во всяком случае можно было надеяться, что она накопает что-то о связи своего предполагаемого сутенёра с нынешней главой городской администрации. Мэрка Ланистерова не нравилась никому, и парадоксальным образом за неё голосовали все. В то время как кристально честный (ага, щас) и любимый горожанами Баратеонов мотал свой срок за взятку уже пятый год.
Его, кстати, упекла за решётку всё та же редакция «Севера». Так что Саша, можно сказать, продолжала славные традиции своей газеты.
К дому, в котором должно было состояться её интервью на роль «стримерши и ничего больше, детка, надо верить людям», она подходила в боевом настроении. Страшно немного было, конечно, но увидев грязно-лиловую ниву, в которой дежурила её коллега, Саша немного успокоилась.
Берточка была девушкой крайне крепкой, и за Сашу порвала бы и десяток сутенёров. В качестве журналистки Берточка никуда не годилась, но в редакции «Севера» ценили её мускулатуру, а не умение складывать слова в куцые предложения, и сейчас Саше нужно было нажать на одну кнопку сигнала тревоги, чтобы Берта выскочила из машины и пошла выламывать двери.
Тяжело вздохнув и проговорив стандартную мантру, чтобы не материться при посторонних: «я леди, я леди, я леди, я нахуй блять леди» – Саша позвонила в домофон.
Ей открыли. Квартира, откуда предлагалось вести стримы, находилась на пятом этаже жилого дома, лифт, разумеется, не работал, и Саша пошла по лестнице, заваленной бычками, осколками бутылок и даже одним бомжом.
Бомжа Саша осторожно обошла – никогда не стоит тревожить чужой сон, вдруг это будущий Герцен – а вот осколки и бычки сфотографировала. Лучше один раз показать, чем получить обвинения в пиздеже за такую ерунду, как лестница.
На пятом этаже её встретил грубовато сложенный парень – представился Псиной Сутулой, мол, по нику ему привычней. Саша сделала большие восхищённые глаза и закивала. Псина был на голову ниже неё, и из-за этого ситуация казалась довольно комичной.
– А ты ничё, красивая, – буркнул парень, – рыжая… Слыш, а дай паспорт глянуть.
Паспорт у Саши был – поддельный, для таких вот рабочих моментов. Но она решила для правдоподобия поломаться:
– Да есть мне восемнадцать, – хихикнула она, – я что, не выгляжу на свой возраст?
– Знаю я вас, вам лишь бы честному парню жизнь сломать, – возмутился Псина. Вышло бы вполне правдоподобно, если бы не шаблонность фразы. – Если есть восемнадцать, так покажи паспорт, жалко что ли? Не хочу потом срок мотать.
Саша обиженно надула губки и вынула паспорт, протянув его, как протягивала всегда в алкомаркетах: закрыв пальцем серию и номер и крепко держа документ в руках. Но Псина вырвал паспорт у неё из рук, пробежался глазами по строчкам и весело ухмыльнулся:
– Действительно есть восемнадцать, куколка.
– Верни паспорт! – возмутилась Саша, внутренне ликуя: диктофон вот-вот запишет самое главное!
– Только после небольшой услуги, – по-прежнему весело ухмылялся Псина, – ты же пришла сюда стрим провести? Ну вот и проведёшь.
Саша с подозрением спросила:
– Только стрим?
– Я тебя и водкой угощу перед этим, если хочешь, – радушно предложил Псина, – конечно только стрим! Ты что, думала, мы тут какой-то притон держим?
«Ой, можно подумать, вы не держите, – подумала Саша, – да ты в лучшем случае закладчик. Точно не айтишник, они адекватные»
Надо признать, представления Саши об айтишниках были весьма идиллическими, и объяснялись просто: Саша с ними никогда не сталкивалась. Впрочем, её сводный брат Ваня был мидлом и шутил, что над их фаерволом работают одни девственники в траурных одеждах. Дома Ваня появлялся редко, а когда появлялся – вежливо сторонился Саши. Не заёбывал – а что ещё нужно от хорошего брата?
Собственно, именно поэтому Саша считала айтишников чуть ли не святыми.
– Я не пью с незнакомцами, – с видом оскорблённой невинности сказала она Псине, – так что просто стрим. Во что будем играть? В ворлд оф варкрафт?
– Можно и так. Я – орк, ты – эльфийка, – Псина толкал её в сторону комнаты, уже практически не стесняясь лапал, но Саше нужно было получить материалы, которые бы не оставили никаких сомнений в истинных намерениях Псины у многочисленных скептически настроенных читателей «Севера».
В комнате уже был выставлен свет, включены камеры. Компьютера там, конечно же, не стояло: на подставке был закреплён телефон – видимо, с него Псина собирался запускать трансляцию.
– Раздевайся, – подтолкнул её в центр домашней студии Псина, – если не хочешь, чтобы мы на твой паспорт кредит повесили.
И Саша, мысленно ликуя, принялась медленно стягивать с себя кофту. Кнопка, спрятанная под юбкой рядом с диктофоном, была нажата ещё несколько минут назад, а Берточка не привыкла терять время.
И действительно, стоило Саше, мастерски всхлипывающей и изображающей шокированную таким поворотом девочку, остаться в одном лифчике, как послышался грохот у входной двери.
– Блять! – Псина сорвался в коридор, а Саша, мгновенно натянув кофту, сделала ещё несколько снимков на телефон: комната, камера, свет… Интересно, в какую сумму обходится оборудование такой студии? Если покопаться, наверняка можно выйти на Ланистеровых!
Саша была в восторге. Пока Берточка везла её в редакцию, она дрожала от восторга: напоследок у неё вышло даже сфоткать рожу Псины! Поддельный паспорт остался у него, но Саша не переживала – очень скоро он поймёт, что этот документ не имеет силы, а последствий она не боялась, полагая, что Псина искать её не станет.
…и как оказалось, зря.
Через несколько дней начальник Саши смущённо сказал, что её образцовое расследование не пустят в печать, потому что, оказывается, вышли они не на сеть Ланистеровых, а очень даже на свою собственную сеть, с которой спонсировали работу газеты.
– Вот если бы у нас был какой-нибудь сайт с нормальной текстовой порнухой на любой вкус, такой хуйни бы не было! – заявила Саша в отделе кадров в день увольнения. Ушла она по собственному, и поэтому выплат ей не полагалось, но сердобольный начальник всё же успел выбить ей небольшую премию.
Как ответственный взрослый человек, Саша пошла пробухивать её в бар.
Вот там-то она и встретилась с Псиной во второй раз.
– Привет, – сказал он, бесцеремонно подсаживаясь за её столик, – нихуя ты конечно выдала театр.
– Пошёл в пизду, – ответила Саша, которая уже успела выпить стакан сидра и сейчас стремительно допивала второй, – я блять леди, а не твоя шалава.
– Это слатшейминг, – Псина снова ухмыльнулся, – если скажешь что-нибудь эйджиское, я угощаю.
– Для подростка со спермотоксикозом твои мозги удивительно хорошо работают, – не задумываясь выдала Саша.
– Вообще это скорее сексизм, но ладно, – Псина повернулся в сторону бара, – даме пива за мой счёт!
– Пиво – моча, – поморщилась Саша, – какой же ты мудак. Ненавижу тебя.
Псина смотрел на неё почти с нежностью. Честно говоря, Саша и не помнила, когда в последний раз на неё вот так смотрели – и наверное алкоголь тоже сделал своё дело, но Саша по большей части винила свой кинк на похвалу в том, что после таких слов и взглядов уже была не прочь провести вечер с этим мерзотным мудилой.
– Тебя зовут вообще как? – хмуро поинтересовалась она.
– Рома, – немного поколебавшись ответил Псина, – а ты не Анечка девятнадцати лет, а Саша, двадцать пять. Да? Мне начальство сказало, что ты по ошибке вышла на меня, а пыталась накрыть Ланистеровых. Ты вообще отчаянная, круто. Люблю людей без тормозов.
– Мне что-то типа нахуй не нужно твоё одобрение, – хмуро соврала Саша, – лучше вот что: пей своё ссаное пиво сам, а мне закажи ром, – она хихикнула: – Рома.
За выпивкой и взаимным обменом любезностями Саша не заметила, как её рука коснулась руки Ромы, не заметила, как он сжал её пальцы, как ногой под столом коснулся её ног – и не поняла, в какой момент и кто из них потянулся целовать другого.
И по прошествии многих лет Саша, вспоминая этот вечер, думала о том, что ей чертовски повезло: повезло, что они поехали к ней, а не к нему, повезло, что они действительно друг другу понравились, повезло, что Рома достаточно охуел от появления в его студии Берточки, чтобы немного переосмыслить некоторые отдельные детали своего поведения и сделать выводы.
Потому что в конце концов именно этой ночью из алкогольных паров и обсуждений, кто чью мать где и когда – родился их весьма убийственный союз.
И, торжествующе глядя на экран с результатами голосования, Саша сжимала руку своего мужа и понимала: если бы не он – не победить бы ей уже весьма почтенного возраста соперницу и не стать новой мэркой горячо любимого города.
О чём в этот момент думал Рома, история умалчивает. Во всяком случае, на жену он смотрел с гордостью, а работал в офисе, самым настоящим айтишником.
Правда, растянутого свитера и бороды у него так и не завелось, но Саша сказала, что как-нибудь это горе переживёт.
И ведь пережила!