Work Text:
— Слушай, подруга, — матрац мягко спружинил, когда Хёна с размаху приземлилась на него, но Мизи, свернувшись в клубок у самой стены, даже не посмотрела в её сторону, — я знаю, что такое потеря, но посмотри на ситуацию с другой стороны: ты выжила в этой адской мясорубке. До тебя ещё никто не удосужился набить оппоненту морду, и поверь, я была в диком восторге, когда тебя там увидела. Мне нужны такие люди, как ты, малышка. Нас мало, и каждая душа на счету, так что, дорогая, не кисни, не разводи сырость, смари, что я тебе принесла. Дьюи с Айзеком в честь твоего присоединения расстарались.
— Я ещё не согласилась, — откликнулась Мизи настолько слабо, что едва слышно, и попыталась свернуться в комок плотнее, но Хёна крепко стиснула её бедро. Рука у неё была сильная и горячая. Возможно, от этого прикосновения мог бы остаться ожог.
— Согласилась или нет, ты уже с нами, малышка. — Что-то щёлкнуло, пшикнуло, — Мизи краем глаза заметила металлическую банку в руке Хёны, пена побежала по пальцам, капнула на пол, — а через секунду прямо напротив её лица стояла тарелка. На тарелке были какие-то странные треугольные загогулины, пахли пусть и знакомо, но непонятно, сладковато — ни мама, ни воспитатели в Саду Анакт ни разу не давали Мизи ничего подобного.
— Что это?
Хёна широко ухмыльнулась.
— Попробуй — узнаешь.
Не то чтобы у неё было хоть какое-то желание, зато взыграло что-то похожее на любопытство.
Загогулина оказалась съедобной. Немного хрустящей, на вкус тоже довольно знакомой, — хотя сладости в Саду Анакт были совершенно другими, — а внутри лежала бумажка. Мизи её развернула.
В груди что-то надорвалось.
— Это называется «печенье с предсказанием», — послышался голос Хёны — низкий, грудной, и Мизи почувствовала, как горят влажные щёки, — но я предпочитаю называть их «записками надежды». В конце концов только мы сами способны вершить своё будущее. Да, малышка?
Мизи проглотила слёзы, икнула — и что было мочи прижала к себе записку.
Потому что это была её «надежда, рождённая в бездне».